Дарованный Морю

      В высоких окнах поместья отражалось холодное столичное утро: серое небо, отблески куполов и далекий шум города, где жизнь кипела за мраморными стенами. Лиора стояла перед зеркалом, в которое слуги без устали примеряли на неё очередное платье. На ней было лёгкое голубовато-серое шёлковое одеяние с тонкой вышивкой вдоль рукавов — слишком нарядное, слишком правильное.       Она посмотрела на своё отражение и едва заметно вздохнула. Волосы цвета молочного шоколада мягко спадали на плечи, бликуя в полумраке комнаты, а несколько прядей выбивались у висков — её маленький вызов дворцовому порядку. Глаза глубокие, серо-зелёные, как море перед штормом, смотрели живо и прямо.       — Мадемуазель, приём у Его Величества уже завтра, — робко напомнила горничная, поправляя складки. — Госпожа мать велела, чтобы вы сегодня никуда не выходили.       Лиора повернулась к окну, где за тонким стеклом слышался зов города, и тихо усмехнулась.       — Именно поэтому, Мари, я выйду, — сказала она спокойно.       Девушка легко сбежала по лестнице, платье мягко шуршало по ступеням. У тяжёлой двери уже ждал Ян.       — Ваша светлость собрались на утренний променад? — Янтарные, миндалевидные, похожие на драгоценные камни, глаза искрились неутолимым озорством и практически отеческой заботой по отношению к Лиоре. Он откинул назад чёрные кудри, стянутые в длинный хвост, спадавший практически до поясницы.       Несмотря на уже появившиеся морщинки на лице, возраст не коснулся фигуры, мужчина выглядел статно: высокий рост, правильные черты лица, точёная фигура и военная выправка способствовали этому. Его бы можно было принять за дворянина, если бы не то, во что он был одет. Прочные и явно удобные чёрные штаны были заправлены в высокие кожаные сапоги, а такой же чёрный колет, застёгивающийся на кожаные ремешки, эффектно подчёркивал талию и выделял бледную кожу лица. За поясом в ножнах висел одноручный меч. Ян был мастером оружия при дворе, то есть являлся одновременно учителем по фехтованию и телохранителем Лиоры.       Недоброжелатели часто покупались на не особенно грозную фигуру мужчины, и это было их главной ошибкой, ведь род Де Биссар не стал бы нанимать кого попало на защиту своей любимой дочери, а учитывая её норов, опасные ситуации возникали с некой периодичностью.       — Сегодня прекрасная погода, не находите? — Белозубая улыбка обнажила слегка выраженные клыки. Конечно, он знал о том, что юной хозяйке было запрещено покидать поместье.       Лиора остановилась на последней ступеньке, легко перехватив подол платья, чтобы он не мешал движению. На лице появилось лёгкое, почти кошачье выражение — смесь невинности и опасного задора, который Ян знал слишком хорошо.       — Прекрасная, — согласилась она, будто и правда обсуждала исключительно погоду.       Девушка скользнула к нему лёгким, уверенным шагом и тут же обошла его сбоку, как воду, которая сама находит путь.       — И совершенно не подходит для того, чтобы сидеть взаперти, — добавила она, бросив на него быстрый взгляд из-под тёмных ресниц. Лиора подняла тонкий палец и легонько ткнула Яна в нагрудный ремень колета. — Ты ведь не станешь мешать мне пройти, правда? — спросила она так мягко, что это прозвучало почти ласково.       Но де Биссар уже протягивала руку к дверной ручке, точно зная, что Ян либо поддержит её, либо будет догонять. В любом случае, она выйдет.       — Я вернусь к обеду, обещаю, — бросила она через плечо, шоколадные волосы качнулись. — Если город меня не увлечёт.       На лице мастера по оружию на миг проскользнуло выражение крайне напускной обречённости:       — Боюсь, вашей матушке не понравится новость, что вы смогли ускользнуть в город… Хотя, ей не понравится ещё больше, если вы там будете одна, — Мужчина посмотрел куда-то вбок, изображая глубокую задумчивость. — Может быть, я могу дать вам фору в пять минут?       Фора в пять минут.        Эту игру они придумали вместе с Лиорой ещё несколько лет назад. Всё началось безобидно, с тренировки, на которой Гуржес учил леди скрытности. Замысел был прост: за пять минут девушка должна была приложить все силы, чтобы её не смогли найти. В дальнейшем они стали использовать эту фразу, если госпоже было необходимо покинуть поместье, а Ян этого позволить не мог.       — Может быть, на этот раз Вы побьёте свой рекорд?       Лиора едва удержалась от широкой, торжествующей улыбки, та уже тянулась к уголкам губ, будто сама по себе. Ян всегда играл эту игру слишком всерьёз, но именно это ей и нравилось.       Она слегка приподняла подбородок, словно собиралась объявить нечто пафосное, но её тёмно-зелёные блестящие глаза выдали весёлое нетерпение.       — Ян… — протянула она, будто пытаясь унять озорство, но на деле подливая масла в огонь, — Вы уверены, что готовы к поражению? Мне бы не хотелось подрывать вашу легендарную репутацию грозного мастера.       Девушка скользнула взглядом по его лицу и тихонько фыркнула.       — Только не говорите, что начинаете сдавать позиции с возрастом, — она наклонилась к нему чуть ближе. — Если что, я смогу притвориться, что Вы меня почти нашли.       Пальцы Лиоры легко заскользили по подолу платья, чтобы не запутаться в ткани, когда побежит — заранее, по привычке. Внутри у неё всё уже вибрировало от предвкушения: солнце, шум города, запахи рынков, уличные музыканты… Всё это звало сильнее, чем обязанности и репетиции поклонов перед королём.       Она сделала шаг назад, тихий, едва ощутимый, словно танцовщица выбирала позицию перед прыжком.       — Пять минут, мастер Гуржес, — произнесла она тоном юной леди, а взглядом хитрой разбойницы. — Засекайте.       И развернулась на пятках. Юбка хлестнула воздух. Лиора рванула вперёд, лёгкая, стремительная, без малейшего страха испачкать дорогую ткань. У неё было всего пять минут. И она собиралась выжать из них всё возможное.       Часы на цепочке блеснули серебром. Время пошло.       Ян прислонился спиной к стене, положив руку на рукоятку меча. По прибытии он уже осмотрел основную часть города и такие места, как порт или рынок, которые в теории могли заинтересовать юную госпожу. Мужчина тихо усмехнулся: «Сдавать позиции с возрастом… Что ж, сегодня Люм с треском проиграет этому «старику».»       Он посмотрел в окно, ловя собственное отражение. Оно ему улыбалось, предвкушая погоню на относительно новом месте. Ян выглядел лет на тридцать пять — сорок и поэтому совсем не хотел, чтобы за ним закрепилось клеймо старика.       Мужчина вздохнул. Секундная стрелка неумолимо бежала, отмеряя оставшуюся минуту.       Лиора выскользнула из бокового выхода и рванула к главным воротам поместья, как тонкая стрела. В этот час стражники у ворот не ждали ничего интересного и потому стояли расслабленно: один ковырял сапогом в камне, другой лениво чесал щёку под железной пластиной шлема.       Для них всё произошло в одно мгновение: шорох юбки, вспышка шоколадных волос, тень лёгкого силуэта, промелькнувшая между ними так стремительно, что один охранник лишь моргнул, а второй недоумённо оглянулся.       — Эй… это кто?… — успел только пробормотать один.       Но её уже и след простыл. Как только ворота остались позади, Лиора перелетела через порог города, и мир мгновенно сменил запахи и краски. Столица королевства была похожа на живое, шумное чудовище, которое никогда не спит.       Воздух, густой и тяжёлый, был пропитан дымом печей, сладковатым запахом тухлых отходов и пряным духом уличной еды. Узкие улочки, вымощенные неровным серым камнем, хранили лужи ночного дождя, смешанные с грязью и навозом от торговых повозок. Дома тянулись вверх, словно пытаясь заслонить небо друг у друга: неровные стены, покосившиеся балки, бельё, болтающееся на верёвках между окнами.       Но для Лиоры всё это было не отталкивающим, скорее живым и настоящим. То, чего так не хватало позолоченным залам.       Она пронеслась по главной улице, подбирая подол, чтобы не упасть на скользких камнях, и ловко увернулась от женщины с корзиной рыбы. В лицо ударил запах моря — солёной свежести, смешанной с портовой гнильцой. Там, у воды, наверняка искал бы её Ян… Она свернула в ближайший переулок: узкий, как расщелина, пахнущий сыростью, мокрым деревом и дымом. Здесь уличные мальчишки играли в кости, даже не оборачиваясь на бегущую девушку.       Босоногая детвора крикнула ей вслед что-то весёлое, девушка не расслышала, настолько быстро бежала. Сердце билось так, будто хотело вырваться из груди, но не от страха — от свободного, редкого восторга.       «Центр, порт или рынок… Конечно, он догадается. Он всегда догадывается…»       Но Лиора давно поняла главное правило игры: Ян ищет не её — он ищет логику, а значит, надо действовать нелогично.       Волосы развевались на бегу, девушка почти беззвучно рассмеялась и нырнула глубже в лабиринт переулков — там, где шум большого города становится глуше, а шанс найти её в первые пять минут стремится к нулю.       «Ну давай, Ян… попробуй поймай меня.»       Пять минут — слишком мало. Но город — мой союзник.       «Сегодня я выиграю.»       Только что успокоившиеся охранники были взвинчены новым вихрем, на этот раз чёрным. Ян стрелой бежал по следу юной госпожи, известному только ему одному.       Зоркие глаза искали подсказки в окружении. Выбивающиеся детали. За годы тренировок Лиора практически довела до совершенства свои навыки, и это действительно радовало Гуржеса: за минуту поисков он не смог найти визуальных подсказок.       Широкая улыбка растянулась на лице, когда Ян совсем не по-дворянски подпрыгнул, под возмущённые возгласы проходящего горожанина, вскарабкался по неровностям деревянной постройки. Сначала крыша сарая, а затем и основная, черепичная кровля. Если госпожа желала долгой игры — он это устроит.       Он воспользовался тем, что люди не привыкли смотреть наверх, а даже если и посмотрят, то издалека мастер по оружию мог спокойно сойти за трубочиста.       Лиора знала, первые минуты — самые важные, и именно поэтому не позволяла себе замедлиться даже на шаг. Девушка выскочила на слегка более широкую улочку, где между домами тянулась длинная верёвка с мокрым бельём. Белые простыни хлопали на ветру, и Лиора, почти не сбавляя темп, проскочила сквозь них, скрывшись за полотном, как за занавесом. На мгновение она остановилась в тени, чтобы перевести дыхание и оценить ситуацию.       Она знала многолетние привычки Яна: сначала короткий осмотр местности, затем крыши, его излюбленная позиция. Он называл это «птичьим глазом», и Лиора не раз слышала, как он объяснял стражникам, что «город проще читать сверху». Значит, ей нужно туда, где крыши бесполезны.       Люм метнула взгляд влево, затем вправо. Узкие улицы, толпа, запах рыбы, гари и жареных лепёшек. Трактир, лавка свечника, куча мусора у стены…       Небольшой рынок. Лавки под навесами, натянутыми на верёвках, где крыши перекрывают друг друга так плотно, что сверху не разобрать, кто и где движется.       Она всё же свернула в этот шумный муравейник, где прохожие ругались, торговцы выкрикивали цены, дети носились между прилавками. Леди понимала, что очень привлекает внимание своим голубовато-серым и вычурным платьем, его надо было как-то скрыть. Поэтому подбежала к первому прилавку, вытащила с пояса припрятанную монету, купив себе плащ и накинув его на себя, укрыла свою голову в капюшоне, и тут же выбежала на улицу обратно, понимая, что там задерживаться не стоит — Ян найдёт.       Город был незнакомым, и девушка продолжала бежать по загрязнённой улице, осматриваясь вокруг. Пока глаза не загорелись…       Квартал ремесленников. Узкие улочки, грохот молотов, дым от кузниц, запах горячего масла и кожи. Многим леди там делать нечего, а значит…       Идеальное укрытие.       Она резко свернула туда, где улица слегка катилась вниз, к рабочим районам. Булыжник был покрыт угольной пылью, под ногами скрипел песок, где-то звенела наковальня, и над крышами висел сизый дымок.       Почти бегом, но сохраняя видимость спокойной спешки, Лиора проскользнула за группу кузнецов, тащивших бочку с углем. Один из них, увидев платье и капюшон, попытался обернуться, но она была уже за его спиной.       Дальше — кожевники. Пахло едко, неприятно, щипало глаза. Лиора морщилась, но не останавливалась. Она пересекла дворик, огибая висящие на крюках шкуры. Каменные стены тут стояли вплотную, а от пара, поднимающегося от чанов, воздух был плотным, будто влажным.       Она нырнула в щель между двумя мастерскими, где на верёвке сушились вычищенные ремни и масляные тряпки, и спряталась в тени, отдышаться. Здесь её и не подумают искать. Здесь нет ни придворных, ни стражников, и уж точно не должно быть Лиоры де Биссар.       Девушка задержала дыхание, слушая, как где-то далеко металлический звон отражается от стен, словно гул гигантского сердца города. И тихо, едва слышно, улыбнулась.       Сегодня она играла всерьёз.       Сегодня у неё был шанс победить.       Черепица под ногами мастера по оружию постукивала, когда он отрывался от одной крыши, чтобы сразу же приземлиться на другую. Юной госпожи и след простыл. Её не было в привычных и живописных местах, куда бы она точно захотела сходить. Конечно, это было бы слишком просто.       Ян перепрыгнул очередную смену высоты. Сам город представлял собой гигантский склон, на вершине которого находился королевский дворец. Чуть ниже шли дома и особняки знатных семей, а также посольства, ещё ниже, вблизи площади князей, находились лавки и дома купцов и приезжих торговцев. По обычаю, там часто обитали и разного рода шарлатаны, выдающие себя за великих алхимиков, предлагающих эликсиры против всех болезней.       Этот район разделялся малым каналом, будто бы отделяя более зажиточных купцов от обычных ремесленников. Впрочем, это не мешало расположиться именно в этом месте громадным каменным казармам монетной стражи, примыкавшим к складам портового района. Тут же и расположились бедняки, бездомные и наёмные рабочие, будто бы спрятавшиеся от грозного взора дворца, который можно было разглядеть практически из любой точки города.       Здесь и начинался портовый район — сразу за складами, доходными домами, где могли переночевать моряки и небогатые странники. На первых этажах которых, по обычаю, располагались таверны. Сразу за верфями и открытыми складами начинался сам порт.       Мужчина выдохнул и спрыгнул сначала на металлическую основу вывески, а затем перескочил с неё на дерево и подобно дикому коту спустился на мостовую. Это вызвало вскрики у прогуливающихся рядом под ручку женщин. Он не упустил момента, чтобы мимолётно подмигнуть дамам, и под нестройные возгласы и хохотки побежал дальше, вниз. Если Лиора спряталась в «неблагополучных» районах, искать следовало снизу. Было больше шансов, что она оставит за собой след, который можно было спокойно не заметить свысока.       В отличие от верхних районов города, где каждая деталь в лицевой отделке домов была выверена с поражающей воображение дотошностью, а всё, что не находилось ниже, даже в более зажиточных местах, представляло из себя самострой. Чем ниже к воде находились постройки, тем больше дерево смешивалось с кирпичом и камнем. Даже некоторые балконы свисали с каменных домов ужасными деревянными коконами.       Мастер не ошибся. В грязной арке, ведущей к району ремесленников, за видневшийся из полуразвалившегося ящика торчал гвоздь, на котором флагом развивался лоскуток дорогой голубовато-серой ткани, явно не принадлежавший никому из нижних районов. Он на верном пути.       Лиора, отдышавшись в тесном, пахнущем древесной стружкой квартале ремесленников, снова сорвалась с места. Теперь вниз, туда, где воздух сыреет, а улочки становятся шире, и где река несёт свои мутные воды к порту.       Через несколько минут она уже вбежала в квартал прачек: шумный, влажный, пахнущий мылом, мокрой тканью и кислой затхлостью. Здесь между натянутыми верёвками с простынями мелькали женские силуэты, рушился через край бадьи пенящийся поток, и никто не замечал бегущей девушки.       Лиора шагнула перед прачкой с рукавами, закатанными до плеч, тащившую охапку белья к чанам, и тихо, но твёрдо сказала:       — Твоя одежда за мою. Честно. Сейчас.       Женщина сперва приподняла бровь.       «Откуда здесь взялась такая чистенькая леди?» — подумала девушка, но взгляд упал на платье Лиоры — тонкое, дорогое, шёлковое. Глаза прачки округлились, внутри мелькнуло чистое недоверие… и столь же чистое желание.       Через секунду они уже менялись.       Лиора выскользнула из своего наряда и влезла в грубое серое платье, затянула потрёпанный передник, спрятала волосы под простой платок. Её кожа пропиталась запахом мыла, влажного полотна и немного копчёного дыма; она стала неотличима от сотни женщин вокруг.       Прачка же, надев изысканное платье, не могла поверить, какая мягкая ткань, не прекращая трогала её своими руками, как сокровище, и от волнения почти забыла дышать.       — Где тут самое… незаметное место? — негромко спросила Лиора, подражая её тону.       Женщина, ещё не веря в удачу, охотно ответила:       — На конюшне. Я неделю там подрабатывала. Тихо, спокойно… все заняты лошадьми. Никому до тебя дела нет.       Услышав это, Люм юркнула прочь, почти растворилась в потоке работниц, и никто даже не заметил, что рядом ходит леди де Биссар.       Лиора переменилась ещё чуть-чуть: опустила голову, округлила плечи, сменила походку на тяжёлую, рабочую, как у тех, кто ежедневно таскает бадьи с мокрым бельём — она стала частью квартала, такой же незаметной, как вода на камнях.       И именно тогда, между сушащимися рубахами, она увидела Яна. Высокий силуэт, чёрные волосы, внимательный прищур. Он двигался по краю квартала тихо, но уверенно, как охотник, выбравший новое направление.       Лиора не дрогнула. Не побежала. Просто так же спокойно, как если бы несла пустую бадью, повернула в боковой переулок. Шаг ровный, ненавязчивый, не выделяющийся.       Кто обратит внимание на ещё одну прачку? Никто, и Ян тоже.       Лиора мягко, будто ветер толкал её плечо, исчезла в проходе, ведущем к порту.       Город был велик. И игра продолжалась.       Среди чистого белья мелькнул голубоватый силуэт. Ян нахмурился, от Люм в этой тени было только платье. Походка, осанка, всё выдавало обычную работящую женщину. Он еле заметно качнул головой, пряча улыбку, и направился к ней.       — Добрый день, мисс, — Лучезарная улыбка буквально ошпарила смеющуюся с подружками-прачками невысокую «леди». — Знаете, сегодня точно ваш день! Я готов купить у вас это платье, что скажете?       Золотистые глаза сияли дружелюбием, загоняя в краску женщину в платье. Она прекрасно понимала, что надеть такой шик она себе позволить не смогла бы: некуда, да и не по статусу, а в лавке оценщика его можно было бы продать куда менее выгодно, чем можно было стрясти с этого сэра. Девушки рядом сначала замолкли, а потом защебетали нестройной стайкой, советуя подруге на ухо нужную цену.       На всё у Гуржеса ушло немного больше времени, чем он планировал. Девушка переодевалась в рабочую одежду явно медленнее, чем залезала в шёлковый наряд. Напоследок мужчина еще и отсыпал немного за то, чтобы она указала, куда направилась девушка, отдавшая ей это платье. Прачка даже не задумалась о том, чтобы солгать. Внезапная крупная для низшего класса сумма окончательно вскружила ей голову.       Платье аккуратно упаковалось в черную, протянутую через плечо сумку, а Ян поспешил к конюшням, ловко лавируя между женщинами и снующими туда-сюда детьми. Если он успеет, он сможет нагнать госпожу до порта.       Лиора шла уверенной, рабочей походкой — чуть сутулой, размеренной, будто всю жизнь таскала корзины и бадьи. Переход из квартала прачек в более просторные улочки рабочей части занял у неё меньше минуты; запах мыла растворился в густом духе мокрой соломы, навоза, горячего сена и лошадиного пота.       Конюшни на окраине города возникли перед ней почти внезапно. Длинное, тёмное здание с приоткрытыми воротами, где изнутри доносилось ржание, лязг ведра, глухие голоса. Здесь царил постоянный хаос, но хаос понятный: люди работали, и никому не было до неё дела.       Лиора не замедлилась ни на мгновение. Она вошла внутрь так, будто возвращалась после короткого перерыва. В нос ударил сухой запах соломы и влажный, тяжёлый дух конского дыхания.       — Осторожно! — раздался резкий окрик.       Мимо неё, почти цепляя локтем, пронёсся конюх лет двадцати пяти, с ведром, полным до краёв. Вода выплёскивалась на ходу, хлопая по древесному полу. Он машинально обернулся на девушку, взгляд скользнул по её серому платью, по завязанному платку, по переднику, испачканному пятнами, — и тут же потерял к ней всякий интерес.       «Обычная работница», — читалось в его лице.       Он исчез в глубине здания, даже не подозревая, кто перед ним прошёл.       Лиора позволила себе самый крошечный выдох облегчения и тут же подобрала первое, что попалось под руку: длинный скребок для чистки лошадей, оставленный у стойки. Она знала, как он используется, Ян заставлял её уметь обращаться даже с тем, что «не подобает леди», и сейчас это ей поможет.       Она шагнула к ближайшему деннику, где рыжий мерин сонно жевал сено. Не глядя на дверь, всем своим видом показывая, что она занята привычным, скучным, незаметным делом.       Люм уверенно провела скребком по шкуре лошади. Раз, другой. Мягкая пыль осела на переднике, добавляя убедительности её образу. Она склонила голову, будто сосредотачиваясь на работе, а внутренне прислушивалась ко всем шагам снаружи.       Лошадь фыркнула, тёплый пар ударил ей в руку. Лиора слегка погладила её по шее — жест короткий, ласковый, но уверенный. Она стояла здесь. Работала. Была частью мира в конюшне.       Она сорвала его и почти одновременно коротко стукнула лошадь по шее скребком: не больно, но неожиданно. Кобыла вскинула голову, тревожно фыркнула, глаза округлились, и, почуяв открытый проход, рванула вперёд всем телом.       Второй.       Засов вылетел, и Лиора резко хлопнула ладонью по дверце стойла и топнула ногой, резкий шум сработал лучше всякого удара. Лошадь отпрянула, затем рванула к свободе, подчиняясь чистому инстинкту.       Третий.       Тут Лиора действовала иначе: схватив с перегородки короткий обрывок верёвки, ею же шлёпнула по ноге гнедую. Та взвилась, боднула дверцу и с оглушительным треском прорвалась наружу.       Ржание смешалось с нарастающим гулом.       Конюшня ожила, словно внутри взорвалось птичье гнездо, только вместо перьев — сено, а вместо птиц — многопудовые кони.       — Ты что творишь, дурёха?! — завопил кто-то, голос сорвался в визг.       Но грохот ударил над головами, как грозовой вал.       Лошади понеслись: рыжая метнулась вбок, едва не снеся ведро, серая рванула прямо, пригнув уши, гнедая развернулась так резко, что загремели стены, и, лягнув, отбросила пустое корыто.       Топот грянул по настилу, будто по натянутой коже барабана. Рабочие бросились кто куда: кто-то падал в сено, кто-то ругался так, что воздух сам по себе краснел от крепких слов. А разгорячённые, напуганные кони мчались именно туда, где в светлом дверном проёме уже двигался Ян.       Он справится — она знала. Он всегда справляется.       Но эти секунды… эти драгоценные несколько секунд — её спасение.       Лиора не колебалась.       Пока доски сотрясались под копытами, пока люди спасались прыжками в стороны, она скользнула вдоль стены, стремительно, как птица, выпущенная из руки. Её дыхание рвалось наружу, но она удерживала его, чтобы не привлечь взгляд.       Задняя дверь распахнулась, и свежий, холодный уличный воздух ударил в грудь.       Лиора вылетела наружу, сделала два быстрых шага и свернула вправо, к улице трактиров, словно инстинкт сам повернул её туда. Там воздух был другим: густым, тёплым, пропитанным запахом жареного лука, печени, тушёного мяса, эля и дыма. Ветер трепал вывески, смех и крики перекликались, как на ярмарочной площади.       Она почти споткнулась о булыжник, прижала ладони к груди, пытаясь унять бешеный стук сердца.       «Как… как он смог найти меня так быстро?…»       Лиора шагнула в плотный поток людей. Тот подхватил её, как тёплая, пахнущая спиртом река, и понёс дальше, скрывая, пряча, даруя ей несколько украденных мгновений свободы.       Сейчас игра снова принадлежала ей.       «Ай да госпожа…»       Единственное, что можно было сделать, чтобы предотвратить попадание испуганного табуна на улицу, — это закрыть двери на засов. Тяжёлая перекладина упала с внешней стороны, блокируя открывание двери. Дальше конюхи сами справятся с лошадьми, по крайней мере, Ян на это надеялся. Спустя пару секунд в дверь врезалось тяжёлое тело животного, конь не успел затормозить.       Путь по земле был отрезан, поэтому Ян не нашёл ничего лучше, чем снова взобраться на крышу, чтобы попасть на другую улицу практически по воздуху.       Уже спускаясь на землю, он заметил, как знакомая фигурка юркнула в один из трактиров.       «Вот!»       Он устремился следом, лавируя между разношёрстной толпой. Лиора его не увидела, и это было преимуществом.       Лиора проскользнула в трактир так быстро, словно боялась, что сама тень схватит за платье. Внутри стоял привычный человеческий шум: звон кружек, смех, ругань, тяжёлые шаги по дощатому полу.       Она тут же пригнула голову и двинулась вдоль стены, стараясь не привлекать внимания. В тесноте между столами её несколько раз толкнули локтями, но это только помогло: в толпе легче потеряться.       Люм на мгновение остановилась и огляделась. Её взгляд скользнул по залу, по двери на кухню, по лестнице, ведущей наверх. Она искала не укрытие, а выход.       Слева она заметила узкий проход между стойкой и перегородкой, почти неразличимый из-за того, что несколько мужчин заслоняли его спинами.       Она остановилась недалеко от стойки, дожидаясь, когда предоставится возможность незаметно проскользнуть в проход.       Дыхание перехватило, когда Ян переступил порог трактира: он увидел её у стойки, когда толпа сместилась в сторону. Тихий выдох, будто бы перед прыжком. Люм была в зоне досягаемости. Ещё чуть-чуть, и он сможет нагнать госпожу.       Гуржес прищурился, высматривая, куда смотрела Лиора, но из-за плотной толпы не смог разглядеть.       «Сквозной ход?»       Мысли прервал напившийся работяга, свалившийся практически под ноги мужчине.       Лиора продолжала сидеть за стойкой, пока толпа то сдвигалась, то сгущалась, словно бурлящая река, и ей оставалось лишь ждать удачной секунды.       Но вдруг совсем рядом раздался глухой шлепок. Мгновенный шум привлёк внимание людей вокруг, в том числе и Люм… Она обернулась и увидела его.       Ян стоял у входа — высокий, решительный, с тем самым взглядом, который всегда находил её сквозь любое укрытие. И её кровь вновь похолодела.       Она вскочила со стула.       Ни секунды не раздумывая.       Быстро, почти бегом, она метнулась к троице мужчин возле прохода, те как раз вставали из-за стола, возмущённо оглядываясь на упавшего пьянчугу. Лиора вжалась плечом в бок одного из них и дрогнувшим голосом выдохнула.       — Помогите… прошу… он преследует меня… — слова были тихими, но в них слышались страх и отчаяние — настоящие или сыгранные, сейчас это не имело значения. Мужчины отреагировали мгновенно, будто ждали повода проявить удаль.       Один вскинул голову и посмотрел на Яна так, будто тот уже был виноват, второй шагнул навстречу, перегораживая путь широкими плечами, а третий встал с другой стороны, уперев руки в бока.       — Эй! Мужик! Оставь девку в покое!       Пока их внимание переключилось на Яна, Лиора уже воспользовалась созданной ими завесой. Она плавно, почти незаметно скользнула за их спины…       …и исчезла в узком проходе, как тень, проскользнувшая сквозь щель.       Её шаги стихли в полумраке коридора, оставляя перед Яном живую стену из троих сердитых защитников.       «Прости, Ян… Надеюсь, ты их не сильно побьешь…»       — Простите, господа, у меня нет на вас времени, — Ян специально сказал эту фразу с той самой неприятной, жеманной интонацией, выводя немного выпивших мужиков из себя.       — Что, думаешь, ты лучше нас только из-за наличия денег в твоем кошеле? — Толпа притихла, ожидая расправы, а двое из троих обошли долговязого, беря его в клещи.       Гуржес вздохнул и покачал головой. Он сорвался с места. Левая рука ушла вбок, обманывая противника ложным ударом. Правая впечаталась в челюсть, отправляя мужика на покой. Двое других попытались навалиться скопом, но Ян ушёл вбок. Не до конца согнутые в кулак указательный и средний палец нашли нервный узел у основания черепа второго оппонента. Он рухнул в объятия товарища, отключившись ещё в полёте.       Секунда задержки, и третий мужик поднял свободную от друга руку в примирительном жесте. Он не был готов к такому отпору, оно и понятно: все мы смелые, когда нас много. Ян кивнул ему, достал из кармана несколько блестящих монет и всучил их оставшемуся мужчине, будто извиняясь за причинённый ущерб.       Мастер Гуржес нагнал Лиору, когда она практически вошла в портовый район. Обманчиво лёгкая рука легла на плечо, а сверху раздался практически мурлыкающий тихий голос:       — Сегодня ты превзошла саму себя. Умничка, Люм.       Ян искренне гордился своей ученицей, но спустя секунду его тон стал менторским:       — Но не стоило идти туда, куда тебя направила прачка. Ты ведь знала, что я подойду к ней. Она могла бы направить меня по ложному следу, и ты смогла бы скрыться.       Лиора вздрогнула, когда его рука легла ей на плечо, и Ян заговорил тихим, нежным тоном, которым всегда умел обезоружить сильнее любых силовых приёмов. Она замерла на секунду, вслушиваясь в мурлыкающую похвалу, и только потом медленно повернулась к нему.       Она пыталась улыбнуться, но не получилось. В глазах мелькнула тень огорчения, словно внутри что-то надломилось.       — Я… не смогла, — тихо проговорила Люм, опуская взгляд. — Думала, что всё продумала… и выиграю…       Слова застревали в горле. Ян говорил ровно, наставнически, а она слушала и понимала, где именно ошиблась: слишком прямолинейно доверилась словам прачки, не подумала, что та может всё рассказать, слишком поздно заметила взгляд, слишком шумно выбежала.       Она опустила плечи, дыхание стало сбитым.       — Значит… я всё же ошиблась, — пробормотала она почти неслышно. — Опять. — Пальцы сжались в слабый кулачок на платье. И только после короткой паузы, уже более горестно, почти шёпотом добавила. — Выходит, я так и не увижу порт и море?… — Она подняла глаза на Яна, в них стояла печаль без капли упрямства, только сожаление о несбывшемся. — Я ведь… так хотела…       Сколько шишек мастер Гуржес получил из-за этих глаз — не сосчитать. Каждый раз, когда Лиора или другая дама оказывались в печали, Ян был готов выпрыгнуть из своих сапог, да сделать что угодно, чтобы развеселить и успокоить. А когда девушки были в гневе… Мастер по оружию становился не просто шёлковым, а плюшевым.       Юная госпожа поняла это достаточно быстро, поэтому изредка бессовестно пользовалась слабостью мужчины. Осознанно или неосознанно.       — Люм, свет очей моих. Когда я вообще тебе запрещал или отказывал в прогулках? Тем более, ты так далеко зашла, — брови Гуржеса дрогнули и поползли вверх, он проиграл девичьей магии и сейчас. И без того мягкий взгляд снова наполнился отеческой заботой.       Лиора вскинула быстрый, живой взгляд, в котором ещё мерцала недавняя тоска, но теперь она сменялась тем самым хитрым огоньком, что Ян узнавал мгновенно. Он даже не успел полностью осознать, что сдался, как Люм уже приняла это как свершившийся факт.       Девушка шагнула ближе, легко, почти танцуя, и, не спрашивая, взяла его под локоть, как будто всегда имела на это право.       — Тогда пойдём, мастер Гуржес, — сказала она уже гораздо бодрее, и в голосе прозвучала довольная нотка. — А то, не дай бог, ты передумаешь.       Она мягко потянула его за собой в сторону порта, юбка вихрем чуть закружилась вокруг ног. Ян попытался было что-то добавить в наставительном тоне, но Лиора лишь обернулась через плечо, улыбнувшись ему так, что любое наставление стало невозможным.       — Ты же обещал, Ян. А обещания надо держать. Особенно такие… важные, — голос её стал мягким, но уверенным.       Они вышли на мостовую, и Люм уже почти тянула его за собой, едва сдерживая свой нетерпеливый шаг.       — Быстрее, — потребовала она почти по-детски, когда запах солёного ветра начал пробиваться сквозь шум улочек. — Я столько об этом мечтала… — Люм сильнее сжала его локоть, с благодарностью и теплом. — Спасибо, Ян, — тихо добавила она. — Правда, — и после этих слов она вновь ускорилась, уводя его на свет портовой улицы — туда, где откроется вид на море.       И они пошли быстрее. Солоновато-горький морской бриз уже блуждал по прилегавшей к порту улице. Лавируя между разношёрстной толпой, они дышали многообразием новых запахов. Видимо, прибыли купцы из Мостового альянса, ведь запах моря смешался с пряностями ещё больше, раззадоривая воображение. Ещё немного, и они свернули на деревянные настилы, и их взору открылся порт.       Трёхпалубные и двухпалубные корабли величественно стояли на пристани, в небе кричали чайки, а море искрилось бирюзой переливов. Порт столицы действительно захватывал дух.       — Думаю, это стоило погони, — Ян улыбнулся, уворачиваясь вместе с Люм от внезапного носильщика, гружёного деревянным ящиком.       Но не успели они насладиться видом, как из узкого переулка между складами раздался лай, а за ним девичий, почти детский окрик: «А ну стой! Стой! Вернись!»       Мимо шмыгнула здоровая крыса, улепётывающая от совсем ещё молодого мохнатого пса, чёрного с рыжим ухом, крупного, но пока ещё худого и нескладного, какими часто бывают подростки.       За псом выбежала девочка лет двенадцати, одетая так, как одевались все навты, но ввиду юного возраста — без татуировок.       Лиора вздрогнула от неожиданного лая, но, увидев сцену, мгновенно ожила, в её глазах мелькнул интерес, тёплая улыбка и что-то вроде узнавания: вот он, настоящий порт, живой, шумный, непредсказуемый.       Крыса метнулась прямиком им под ноги, Люм едва удержалась, чтобы не вскрикнуть, и резко прижалась к Яну, ухватив его за рукав. Но вместо страха в её лице проступило озорство.       — Настоящее приветствие порта… — пробормотала она почти восхищённо.       Собака пронеслась следом, лапы скользили по доскам настила, хвост подпрыгивал, как у перепуганного поросёнка, а глухой подростковый лай был далеко не таким грозным, как ему самому казалось. Лиора чуть подвинулась, чтобы пёс не врезался в неё, и, когда за ним выскочила девочка навтов, Люм инстинктивно подалась вперёд, поднимая ладонь.       — Эй! В эту сторону! — позвала она, указывая жестом на разворот, где крыса уже металась между бочками.       Пёс будто не слышал, что его зовут, и юркнул за бочки, цапнув воздух зубами. Девочка ринулась следом, а Люм замерла на мгновение, вбирая в себя всё происходящее и с каким-то искренним восторгом, который долгое время был ей недоступен, тихо выдохнула.       — Вот оно… настоящее морское: не замки, не правила… — Она улыбнулась, но мягко, с какой-то странной трогательной теплотой. — А жизнь. Живая, шумная, пахнущая солёным ветром и приключениями.       Де Биссар шагнула вперёд, выйдя из-за плеча Яна, чтобы рассмотреть девочку получше, без татуировок, но с тем самым характерным огнём в глазах, что отличал всех людей моря.       — Ян… — тихо позвала она, даже не пытаясь скрыть, как блестят глаза. Ветер играл прядями, то касаясь её щёк, то унося солёный запах дальше, к корабельным бортам. — Как же я скучала по всему этому… — голос её едва слышно дрогнул, а затем Люм улыбнулась широко, чисто, не жеманно, не хитро, не в попытке выпросить, а по-настоящему. — Уверена, братья уже в море, — продолжила она, глядя на мачты, будто могла разглядеть знакомые силуэты среди снастей. — Наверняка несутся по ветру, ругаются на волну… и смеются.       Лиора вдохнула глубже, словно хотела набрать в лёгкие сам дух порта, смесь соли, смолы, пряностей и свободы.       — Быстрее бы закончить всё это… — Она посмотрела на Яна снизу вверх, и её улыбка стала мягче, теплее. — И присоединиться к ним. Лучше бы я была с ними там, а не ждала встречи с королём… Погода такая хорошая, меня бы наверняка взяли с собой…       — С ветром в волосах и солью на коже, мы выбираем каждый сам, что нам дороже. Думаю, у них бы не осталось никакого выбора, кроме как взять тебя с собой. — Мужчина тепло улыбнулся Люм и устремил золотой глаз куда-то вдаль, он решил не говорить подопечной, но с утра его не покидала мысль, что с этим приёмом у короля что-то не так.       Он не мог понять, что именно, поэтому и промолчал, решив про себя, что просто будет осторожнее. В любом случае, это могло быть просто предчувствие и ничего больше, но когда они оказались в порту, оно усилилось, будто предвещая встречу с чем-то или кем-то. Выражение лица никак не поменялось; Гуржес, как и прежде, выглядел умиротворённым настолько, что даже прозорливая госпожа не смогла бы распознать мысли мастера по оружию.