Дарованный Морю

      Утром пришедшие слуги, вопреки их ожиданиям, не разбудили принца с его сопровождающим.       Уже привыкшие вставать на рассвете Константин и Маата успели принять ванну и привести себя в порядок, прикончить остатки закусок в качестве завтрака, и принц просто забрал у лакеев парадные одеяния и в приказной форме выпроводил их за кофе.       Поразмыслив, навтский капитан решил вести себя смирно. Он оделся в положенное его статусу одеяние, разве что не стал повязывать кружевной шарф, оставив открытой покрытую татуировкой шею. Маате тоже принесли комплект, но эльф предпочёл гильдейскую форму, взяв только свежее белье.       Последним штрихом был новый порез на руке Константина и новая порция его крови для уже начавшего покрываться шерстью хранителя.       — Теперь мы знаем, что этих капель хватает на сутки, — кивнул блондин, давая эльфу снова перевязать рану.       Препроводить Константина в тронный зал явился почётный караул. Ему, как и Маате, вернули их оружие, поскольку ношение такового было частью статуса.

***

      Утро вступало в свои права мягко и торжественно, будто сам дворец знал, что сегодня для юной госпожи наступает важный день. Сквозь высокие окна пробивались золотистые лучи рассвета, а в покоях стояла тишина, пропитанная ароматом лёгкой лаванды — служанки зажгли благовонную лампу, чтобы успокоить дрожь перед предстоящей встречей.       Лиора стояла перед высоким зеркалом, а вокруг неё с почтительной мягкостью суетились три девушки в серо-розовых платьях. Одна осторожно проводила гребнем по длинным, чуть волнистым волосам Люм, которая наблюдала за отражением и тихо улыбнулась.       — Будто весь дворец затаил дыхание… Даже я сама.       Служанка, державшая платье, развернула его, демонстрируя мягкие переливы ткани жемчужно-золотого цвета.       — Миледи, если позволите, — тихо попросила девушка.       Лиора коснулась лёгкой ткани кончиками пальцев.       — Оно красивее, чем я помнила, — прошептала она. — Матушка будет довольна. Надеюсь, произведу нужное впечатление…       — Вы произведёте, госпожа, — мягко ответили ей. — Вдохните, миледи.       Люм послушно вдохнула, и её стан обнял жёсткий корсет.       — Только не перетягивайте. Было бы неловко упасть в обморок прямо перед королём.       Служанки едва заметно улыбнулись и аккуратно затянули шнуры. Платье опустилось на плечи. Свет утреннего солнца скользил по тканям, заставляя его блестеть. Когда последние пряди были уложены и вплетены в тонкую золотую нить, Лиора невольно наклонила голову, разглядывая себя.       — Будто солнце стало частью причёски… Какая же тонкая работа, — пробормотала она восхищённо.       Служанки почтительно отступили, позволяя ей увидеть себя целиком. Юная дворянка выпрямилась, коснулась ладонью гладкой ткани у сердца и тихо, почти шёпотом сказала своему отражению:       — Первая встреча с его величеством — это так волнительно. — Она подняла глаза, в них блестела знакомая решимость. — Пусть король сегодня увидит не просто девицу… А гордую дочь де Биссар. Вы хорошо постарались. Я великолепно выгляжу.       И, вдохнув свежесть утреннего света, она вышла из покоев — лёгкая, собранная и готовая предстать перед королём.       Она сразу же наткнулась на мастера Гуржеса: он только занёс руку, чтобы постучать, как Лиора открыла дверь. Отойдя на полшага и давая пространство Люм, он коротко кивнул госпоже. От него приятно пахло чем-то мускатно-пряным.       — Ваша светлость сегодня подобна утреннему рассвету, — он окинул Люм восхищённым взглядом, ловя переливы золотой вышивки.       Он и сам был одет лучше, чем обычно: сегодня его чёрный колет был расшит на воротнике ненавязчивым серебряным узором, гармонирующим с бляшками на ремнях и такой же вышивкой на внешней стороне начищенных сапог. Как телохранителю, ему тоже предстояло появиться на приёме, поэтому нельзя было допустить, чтобы слуга мозолил королю глаза своим неподобающим видом. Он поправил шейный платок и кивнул в сторону прохода.        — Господин и госпожа де Биссар ожидают вас в малой гостиной. Экипаж уже подготовлен.       Ян проснулся гораздо позже госпожи, ведь ей на сборы требовалось катастрофически много времени. Даже одевшись и проверив экипаж, у мастера по оружию всё равно оставалось достаточно времени, чтобы вообще ничего не делать.       Лиора спокойно и уверенно улыбнулась и мягко присела в книксене.       — Благодарю, мастер Гуржес. Для такого дня стоило постараться.       Её взгляд скользнул по его одежде, серебристой вышивке, выверенной строгости образа.       — И вы сами сегодня выглядите… очень достойно, — отметила она одобрительно, с лёгким, семейным теплом, которое позволяла себе лишь рядом с ним. — Король не придерётся ни к одной складке. — Она плавно выдвинулась вперёд, платье шелестнуло, будто вздохнуло. — И не будем заставлять родителей ждать.       Люм уверенной походкой двинулась по коридору. Но проходя мимо Яна, она едва заметно коснулась его локтя, в жесте благодарности и поддержки, почти невидимый для посторонних.       — Пойдёмте, мастер, — сказала она тихо, но с искрой в голосе. — Сегодня нам предстоит показать себя миру.       Дворец встретил семейство де Биссар суетой, множество экипажей стекались ко двору, оттуда выходили разряженные дамы и кавалеры, закованные в парадную броню воины, старые князья в архаичных камзолах соседствовали с подростками, для которых это был первый выход в свет.       Суетились слуги, стараясь как можно скорее проводить господ куда нужно, отвести коней и не допустить ссор.       Каждому из гостей выдавалась маленькая книжечка, где было расписано его место за столом, его номер в очереди для торжественного выхода в зал, список имён гостей, подсказки о том, где и что находится во дворце, чтобы пришедшие не путались и не попали в неловкую ситуацию, ища, например, уборную.       Семья де Биссар в сопровождении адъютанта главы семейства, фрейлины его жены и телохранителя Лиоры вошла в большую и богато крашенную приёмную. Чуть вдали был стол с закусками, между гостями лавировали официанты с подносами, на которых пузырилось разлитое шампанское.       Гости наигранно лениво переговаривались между собой. Дамы помахивали веерами, о чём-то смеялись мужчины, чокаясь бокалами. Некоторые из гостей уже встали перед большими дверьми, ожидая, что глашатай назовёт их, прежде чем они войдут в тронный зал.       Ян занял неприметную позицию возле тяжёлой шторы, относительно рядом с Лиорой. На таких мероприятиях слуге нельзя быть слишком приметным и путаться под ногами у важных господ.       Время шло, гостей становилось больше. Распахнутые окна не помогали развеять сложившуюся в помещении духоту. Одинаковые лощёные лица проходили туда и обратно, через равные промежутки времени слышался зычный голос, представляющий гостей короля.       Ян подавил в себе желание зевнуть, он был на службе у семьи де Биссар уже семь лет. За это время, хочешь не хочешь, а светская жизнь надоест так, что можно вешаться. Приёмы, манеры, фальшивые улыбки — всё это становится скучным слишком быстро.       «В целом, я скопил достаточное состояние, чтобы уйти хоть завтра…»       Мастер по оружию неслышно вздохнул. Он не мог просто так взять и оставить подопечную: за это время он сильно привязался к юной госпоже. Из своенравного подростка, с горящими глазами взявшего в первый раз меч для тренировок, она выросла в свободолюбивую девушку, способную не просто постоять за себя, а сделать это красиво. Яну искренне нравилось быть не просто наставником, а другом, у которого можно попросить совет.       Лиора стояла рядом с родителями, на шаг позади, как и положено незамужней дочери дома, но взгляд её постоянно скользил по залу. Она чувствовала удушливую смесь ароматов, шелест нарядов, звонкое бормотание голосов… и знакомое терпение, которое стремительно таяло. Но под этой усталостью жило и другое чувство: тихое, упрямое предвкушение. Всё-таки впервые она должна была предстать перед королём во всей красе, и какая-то часть её это понимала и ждала.       Люм сдержанно провела ладонью по вышитому лифу, проверяя, всё ли сидит безупречно. Платье было чудесным, но ощущение стянутости не отпускало, будто золотая вышивка держала её крепче, чем хотелось. Впрочем… красота иногда требует жертв, и Лиора старалась помнить об этом, выпрямляя плечи.       Мелькнувший знакомый силуэт Яна у шторы заставил её незаметно улыбнуться, почти по-детски. Он был неподвижен и собран, как всегда, но Лиора, знавшая его слишком хорошо, уловила в его взгляде скуку. Девушка слегка повернулась к нему, не нарушая приличий, едва шевельнув губами.       — Если я здесь задохнусь, ты меня вытащишь? — спросила она почти неслышно, устало-игривым тоном.       Он не ответил, на таких приёмах телохранители не отвечают вслух, но уголок его рта едва дрогнул.       Лиора тихонько выдохнула и вновь огляделась. Поток гостей становился плотнее, людей прибавлялось, а воздух становился всё тяжелее, и девушка почувствовала, как с каждой минутой растёт напряжение в плечах.       Она скользнула взглядом к родителям, всё ли идёт по плану, не нужно ли им что-то, и чуть приблизилась к матери, чтобы поправить у неё сползшую складку плаща. Неброско, с уважением, как настоящая дочь дома.       — Матушка, вот так лучше, — произнесла она тихо и нежно.       Где-то в глубине зала снова разнёсся громкий голос глашатая, представляющего новые имена. Гул разговоров на мгновение стих и возобновился. Она стояла прямая, сдержанная, безупречно воспитанная, но внутри неё клокотало живое, яркое ожидание. Усталость от духоты и толпы соседствовала с чувством, что сейчас она раскроется перед королём так, как должна, и это волнение было почти… приятным.       И лишь лёгкое постукивание пальцев по ткани выдавало её желание оказаться хоть на шаг ближе к свежему воздуху и к моменту, ради которого она сегодня так старалась.       — Чета Де Весп с дочерью Александрой, — торжественно произнес глашатай. — Князь и княжна Арьен… — через паузу снова. — Господин Сандро…       Мелькали знакомые и совсем новые имена, и постепенно подходила очередь семейства де Биссар.       Минуты тянулись всё дольше, но вот уже отец с матерью встали в короткую очередь тех, кого должны были позвать следующими, Лиора встала чуть позади. Ян кивнул, зная, что ему делать, и вместе с адъютантом отца и компаньонкой матери прошёл в главный зал через узкий коридор для слуг. Он должен был сопровождать свою подопечную, но идти с господами через парадную дверь ему было не по статусу.       — Чета де Биссар с дочерью Лиорой, — нараспев произнёс поставленный голос, и двери распахнули, открывая вид на большой, хорошо освещённый зал, где стояли десятки придворных, и на противоположном конце, на небольшом возвышении на троне, восседал сам король Август Д’орсей.       В огромный зал, залитый золотистым утренним светом, будто распахнулись врата к другому миру — миру, где роскошь не была излишеством, а естественным дыханием пространства. Высокие, как соборные своды, потолки уходили в тень, но оттуда мягко струились огни многочисленных люстр, блестящие, как россыпь драгоценных камней. Хрусталь над головами звенел тихим, почти музыкальным блеском, отражая тысячи солнечных лучей.       Пол сиял, мраморные плиты переливались тёплыми оттенками золота, янтаря и рубина. По обеим сторонам тянулись стройные колонны, украшенные затейливой резьбой. Они обрамляли высокие стрельчатые окна.       Красная ковровая дорожка, мягкая и приглашающая, вела к возвышению, где и сидел король. По этикету, после того как вас вызвал глашатай, следовало подойти к королю и поклониться. Идти стоило не слишком быстро, но и не медленно, чтобы не показать лишней суетливости или пренебрежение к короне.       Ян вынырнул из своего прохода незаметной тенью. Он шёл по залу параллельно Люм, но не в центре, а сбоку.       Лиора шагнула за родителями, ровно, уверенно, как её учили, но сердце всё равно дрогнуло, когда глашатай произнёс их имена. На вдохе она вошла в зал, и богатство его света будто обрушилось на неё.       Столько пространства, сияния, движения… Всё смешалось: блеск мрамора, золото люстр, утренние лучи, играющие на камнях. Это было похоже на океан, только вместо волн — шёлк и хрусталь.       Но Люм сделала вдох и собралась. Она ждала этого момента. И он настал.       Девушка выпрямилась, плавно опуская ресницы, чтобы скрыть внезапный трепет, и пошла вслед за родителями. В этот миг она почувствовала, как платье вдруг перестало её стягивать, золотая вышивка будто засияла вместе с залом, подчёркивая её шаг. Сбоку, на границе видимости, двигался Ян. Лиора уловила его присутствие, и это придало ей уверенности. Как бы там ни было, она не одна.       Люм скользнула взглядом по придворным, не задерживаясь, и направила внимание вперёд, к трону. Король был далеко, на возвышении, и казался частью всей этой архитектурной симфонии света.       Когда до возвышения осталось несколько шагов, она чуть замедлилась, ровно настолько, чтобы войти в положенный ритм. Отец и мать плавно поклонились. Лиора повторила их движение, мягко, но достойно, опуская голову, позволяя свету поймать золотые нити на её рукавах.       На секунду ей показалось, что весь зал стих, наблюдая.       Его величество поймал взгляд юной дочери семейства и улыбнулся, даже как-то ласково.       Де Биссары отошли к положенному им месту и наблюдали, как представляют всё новых и новых гостей. Казалось, король Август собрал весь цвет Конгрегации.

***

      Когда поток гостей наконец иссяк, король поднялся с трона и, не спеша, стал спускаться в общий зал. Заиграла музыка, и глашатай произнёс последнее из имён, звучание которого заставило весь двор замолчать и замереть:       — Его высочество принц Константин Д’орсей! С оруженосцем.       В оглушающей тишине раздался тихий скрип открывающейся двери и мягкие шаги двух пар ног.       Константин ожидал чего-то подобного, и сейчас на лице его была непроницаемая маска, навтские татуировки, покрывавшие смуглую обветренную кожу, придавали ему несколько устрашающий вид.       Он шёл к центру зала, придерживая саблю Забытого Бога на боку, кожей ощущая настороженные взгляды и краем слуха различая поднимающиеся шёпоты.       Он должен был быть мертвым, и отец собрал всех, чтобы показать его, чтобы разбить его карьеру и не оставить места, где можно спрятаться, чтобы все… ВСЕ знали, что он жив, что он здесь. Он видел послов, он видел князей и баронов, он видел глав гильдий и понимал, что если бы не Маата за спиной, то, наверное, запросто сорвался бы сейчас и наделал глупостей.       Но нельзя… Сейчас надо было вести себя тихо. Надо было, чтобы они поверили, что он на всё согласен, чтобы выкроить момент и сбежать из этой золотой клетки.       Король-отец раскрыл объятья и обнял его за плечи.       — Добро пожаловать домой, сын мой. И сегодня ты здесь не только для того, чтобы весь двор знал о твоём возвращении, но и для важного объявления…       Размашистый жест в сторону толпы, и отец Лиоры взял её под руку и потянул за собой мягко, навстречу венценосным особам.       — Сегодня я намерен объявить о твоей помолвке с прекрасной дочерью дома де Биссар.       Принц вздёрнул подбородок, сжав зубы так, что на щеках заиграли желваки, а потом резко повернулся к своей новообретённой невесте, бросив на неё тёмный угрюмый взгляд. Но неловкое движение сменилось изящным па, и в идеально отточенном светском жесте Константин коротко поклонился и подал руку, на лице заиграла улыбка.       Лиора словно окаменела в тот миг, когда услышала слова короля.       «…помолвке с прекрасной дочерью дома де Биссар.»       Мир будто качнулся.       На секунду она перестала чувствовать даже вес собственного платья, словно вышивка, свет, шум зала, всё исчезло, оставив только звон пустоты в голове.       Она не знала.       Никто не сказал.       Даже родители…       Но воспитание, прошитое в ней так же крепко, как золотые нити на платье, удержало её лицо спокойным. Чуть расширенные глаза было единственное, что выдало потрясение.       Отец мягко потянул её вперёд, и она подчинилась шагу, хотя в груди билось что-то слишком горячее, слишком быстрое — смесь обиды, страха и горького недоверия.       Когда принц резко обернулся, их взгляды встретились.       Он смотрел так… тяжело, почти враждебно. Не как на спасение. Не как на долг. А как на приговор, который им обоим только что вынесли.       Лиора почувствовала, как холодок пробежал по позвоночнику, но она опустила ресницы, не позволяя ни дрожи, ни испуга прорваться наружу.       И когда он учтиво поклонился и протянул ей руку — жест правильный, совершенно не совпадающий с той тенью ярости, что скользнула в его глазах мгновение назад, Лиора сделала ровно то, что от неё ждали.       Она шагнула вперёд, медленно, почти плавно. Тонкие пальцы опустились на его ладонь, лёгкое касание, ни тёплое, ни холодное, лишь вежливое.       — Ваше высочество, — произнесла она тихо, но отчётливо. Голос оказался удивительно ровным, словно не внутри всё горело.       Она подняла взгляд на принца, не дерзко, не вызывающе, а внимательно. Как человек, который пытается понять опасного зверя, прежде чем сделать шаг ближе.       А внутри… внутри то, что она чувствовала, было похоже на предгрозовое давление на виски.       Но пока ни вспышки, ни шторма. Только сдержанная, почти ледяная ясность.       «Позже. Потом. Когда можно будет говорить, думать, злиться. Сейчас ни слова.»       Лиора слегка склонила голову, принимая его жест, и позволила себя подвести ближе к центру, к месту, где весь зал должен был увидеть их как пару.       Традиции сильнее потрясений.       По крайней мере пока.       Он не сказал ни слова, он наблюдал за ней, живой взгляд, едва-едва заметное дрожание изящных пальцев.       «Её даже не предупредили?»       Заиграла музыка.       Первый танец полагался паре, и он повернулся к партнёрше, отвёл руку, приобнял аккуратно и повёл.       В голове было пусто и гулко, только краем взгляда он замечал стоящего каменным изваянием Маату, но только краем. Всё внимание сейчас было сосредоточено на лице напротив. Лёгкая улыбка на губах, такая же, как у него, такая же бледность, только взгляд немного растерянный. А она неплохо держится.       В зале раздались аплодисменты, отзвучали и стихли, гордые отцы ушли, освобождая место, и уже скоро пара танцевала среди других, плавно кружа по залу.       Музыка мягко поднялась над залом, и Лиора подчинилась движению принца так же естественно, как дыханию. Его рука уверенно легла ей на талию, и мир вокруг словно растворился в светлом размытом шуме.       Она скользила в танце легко и точно, как её учили, не позволяя никому заметить, какие мысли стремительно роятся в голове. Лицо оставалось безукоризненно спокойным, но где-то глубоко под этим спокойствием шевелилось острое, холодное ощущение:       «Ему тоже не сказали?… Или он знал? Что всё это значит? Почему матушка и папенька ничего не сказали? А Ян… Он знал?»       Шум аплодисментов отступил. Пары закружили вокруг, давая им раствориться среди остальных, но для Лиоры в тот миг танцевальный зал всё равно сжался до круга из двух человек.       Не глядя на ноги, не отвлекаясь на толпу, она подняла взгляд на принца и тихо, почти незаметно для окружающих, сказала:       — Если я вдруг ошибусь в шаге… Прошу, притворитесь, что так и должно быть. —       Лёгкая искра иронии — очень слабая, но живая — промелькнула в глазах, когда их плавный поворот на секунду оторвал их от ближайших пар, Лиора добавила тихо, ровно и честно: — Я не знала. Ни о чём.       — Ты отлично танцуешь, — он проговорил так, чтобы слышала его только партнёрша по танцу. — И в твое неведение я охотно верю. Это очень в духе короля, нам надо быть благодарными, что знакомство не произошло у алтаря.       Он вёл, направляя её едва заметно, ноги будто сами двигались, вспомнив заученные годами шаги. Сколько балов он посетил? Не сосчитать. Он, может, и скучал по танцам, но заполучить их вот так не было тем, чего хотел Константин.       Музыка стихла, давая парам минуту передышки, и принц учтиво подставил локоть, чтобы отвести даму в сторону. По идее, им теперь надлежало провести время на приёме вместе, хотя допускалось, чтобы девушка вернулась к родителям.       Сейчас к ним было приковано слишком много внимания, чтобы удалось улизнуть.       Лиора мягко вложила руку в подставленный локоть, словно делала это сотни раз, хотя внутри всё ещё перекатывалось тяжёлой волной. Она уже успела почувствовать на себе десятки взглядов: оценивающих, любопытных, завидующих и откровенно жадных до сплетен.       — Тогда будем надеяться, что его величество хотя бы сегодня не преподнесёт новых сюрпризов, — ответила она тихо. — Или хотя бы дождётся окончания танцев.       Она позволила себе короткий вздох, собирая остатки самообладания. Сейчас главное — не сделать неверного шага, не допустить дрожи в голосе или лишнего взгляда. Лиора чуть наклонила голову наблюдавшим придворным, безукоризненно вежливая, будто всё происходящее было частью тщательно спланированного вечера. И всё же, когда они шагнули в сторону, освобождая центр для следующей пары, она тихо добавила, не глядя на принца:       — Я понимаю, что нам обоим сейчас гораздо удобнее было бы оказаться в другом месте, но раз уж нам не дали выбора в самом главном, пусть хотя бы выбор, как вести себя теперь, останется за нами.       Люм выпрямилась, принимая не только локоть принца, но и неизбежное внимание зала.       — Хорошие слова, — ответил он негромко, однако взгляд Константина сейчас был направлен в сторону, туда, где было знакомое лицо.       Оглядев зал, Константин заметил её: Сола Арьен присутствовала в зале и то и дело бросала взгляды на пару, однако подойти и поздравить, как это стали делать придворные, она не собиралась, на лице её сейчас легко читалась обида.       — Если мы будем танцевать до ужина, то нас не будут дёргать и привлекать к излишнему общению. А после ужина большая часть гостей налакается достаточно, чтобы потерять собственные руки, — он вдруг усмехнулся. — И можно будет ускользнуть в сад. Он закрытый, но как минимум там можно найти уединение. Что думаешь?       — Думаю, ваше высочество, что танцы — самое безобидное из того, что нам сегодня предлагают, — тихо ответила Люм, сохраняя безукоризненно вежливый тон. — Если они защитят нас от десятка разговоров о «какая я счастливица» и «как мне повезло», то я искренне за.       Она мягко шагнула рядом, изящно перетекая в движение, будто они уже продолжали следующий танец, хотя музыка ещё не началась. Скорее знак: я согласна держаться ближе к вам, пока это разумнее всего.       — И насчёт сада… — она ненадолго задумалась, слегка склонив голову, будто прислушиваясь к самой себе. — Если это даст хоть несколько минут тишины и возможность отдышаться от внимания, я не вижу причин отказываться.       Теперь она посмотрела прямо на него ровным, спокойным взглядом.       — Только одно условие, — ненадолго замолчала девушка. — Если кто-то спросит, почему мы столько танцуем… Вы скажете, что это была ваша идея, и что я слишком воспитанная, чтобы спорить с будущим супругом при всём дворе. Договорились?       — О, дорогая невеста, ты явно недостаточно наслышана о том, кто такой принц Константин, — тёмные губы, на которые заходили татуировки, разошлись в улыбке. — Боюсь, тебе будут сочувствовать за такое наказание, и танцы вовсе никого не удивят. И то, сколько я намерен пить — тоже. — Он сделал нетерпеливый жест, и стюард подошёл с несколькими подносами, на котором стояли бокалы с охлаждённым вином. — А к концу вечера все будут уверены, что я в стельку.       Он взял бокал, передал его девушке, а потом взял для себя, стюард так же бесшумно исчез.       — Тост?       Лиора осторожно приняла бокал, слегка поклонившись, чтобы выразить благодарность за жест, но взгляд её остался ровным и сосредоточенным. Она понюхала вино, словно проверяя аромат, а потом мягко улыбнулась, поднимая бокал почти на уровне глаз принца.       — За… — произнесла она тихо, ровным голосом, но с едва слышным смешком, который мог уловить только тот, кто стоял совсем рядом. — За родителей и… их бесконечную уверенность, что они всегда знают, что для нас лучше.       Слова прозвучали как тост и как маленький заговор двоих против абсурда обстоятельств. Люм плавно подняла бокал чуть выше, будто делала реверанс не только традиции, но и собственному чувству юмора, и лёгким движением коснулась бокала принца. Хрусталь звякнул мягко, чисто, как будто поддерживая её тост.       — Чтобы их уверенность хотя бы иногда совпадала с нашими желаниями, — добавила она уже почти невесомым тоном.       И осторожно отпила небольшой глоток. Изящно, но с тем внутренним достоинством, даже в этом тосте она выбирала остаться собой. Принц быстро осушил бокал и отвёл руку так, будто никогда и не покидал дворца. Расторопный стюард забрал его почти сразу.       — Хотелось бы, но не в этот раз. Ты знала, что меня водворили в отчий дом под дулом мушкетов и держат под замком, чтобы я не сбежал? — его тон и выражение лица были такими, словно он всего лишь обсуждает вкус вина, а взгляд блуждал по залу. — Я бы хотел, чтобы ты понимала — я не согласился и не намерен жениться. И мой отец это понимает и намерен меня заставить. А я намерен не позволить ему этого сделать, но устраивать истерику в нынешней ситуации, как сделал бы я прежний… Мне видится неконструктивным. Так что будь готова к тому, что свадьбы не будет. И даже если ты расскажешь об этом своим…       Она сделала маленький, едва заметный глоток, давая себе секунду подумать. Взгляд её на мгновение опустился, но не в смущении, а сосредоточившись. Когда она снова подняла глаза, в них появилась спокойная, собранная ясность.       — Я не собираюсь ничего рассказывать, — произнесла она тихо, но уверенно. — Ведь мне никто рассказывать не стал, для чего, оказывается, я сегодня наряжалась. — Люм позволила себе улыбку. — И если вас привели сюда под дулом мушкетов, то я узнала об этом несколько танцев назад… И уверяю, если бы у меня был выбор… — Она качнула головой. — Я бы предпочла, чтобы мне хотя бы дали время подобрать приличное выражение лица. Но раз уж мы здесь и раз уж едва ли кто-то желает нам добра в этой истории… — Её глаза посмотрели на принца без тени упрёка. — Думаю, нам обоим выгоднее держаться заодно. Пока хотя бы внешне.       Девушка сделала ещё один небольшой глоток из бокала и встала чуть ближе к Константину.       — Свадьба? Не свадьба? Я буду действовать согласно обстоятельствам. Но истерик от меня тоже не будет. Можешь не беспокоиться. — Помолчав долю секунды, она добавила: — Если ты не хочешь быть пешкой в чьей-то игре… Поверь, я тем более не хочу быть разменной монетой. Так что… — Её губ коснулась едва заметная тень улыбки. — Возможно, у нас с тобой уже есть что-то общее.       Он дождался, пока княжна прикончит вино, и снова вывел её танцевать. Оркестр выводил одну мелодию за другой, пары вокруг сменялись, а жених и невеста продолжали кружить — после жизни на корабле и тренировок подобные фокусы не казались Константину особенно сложными, а вот его партнёрше приходилось сложнее — тяжёлое платье и корсет давили и мешали дышать.       Во время ужина их посадили рядом, и принц стоически игнорировал болтовню о его внешности. «Какой-то навт» и «обезображенное лицо» — было самым благодушным эпитетом. Но ему было всё равно, на самом деле плевать — все эти пересуды его и раньше-то не беспокоили. Он вяло и сухо отвечал на вопросы, пока сменялись изысканные блюда, размышляя о том, что нужно передать весточку на корабль, но если он снимет амулет с Мааты, то не сможет его надеть обратно…       Лиора уже чувствовала накопившуюся усталость — не физическую, а ту, что рождается от сотен взглядов, чужих слов и необходимости быть образцовой леди под постоянным вниманием. Она казалась спокойной, даже безмятежной, но внутри всё это давным-давно хотелось стряхнуть, как пыль с подола.       Во время ужина она сидела рядом с принцем, сохраняя невозмутимое выражение лица, ловко принимая на себя часть расспросов и пустых комплиментов. Она мягко кивала дамам и кавалерам, отвечала непринуждённо, но ровно настолько сдержанно, чтобы никто не увлёкся слишком близким знакомством.       Неприятные перешёптывания о внешности Константина Люм слышала отчётливо, и каждый раз её взгляд на мгновение холодел, прежде чем вновь становиться вежливым. Но ни одной тени осуждения в её манерах не возникало: Лиора знала, что подобное — всего лишь язвительность тех, у кого смелости меньше, чем украшений на шее.       Он заметил, как одна из дам сделала запись в маленькую книжечку. Пообещав танец кавалеру, и ему в голову пришла идея, он наклонился к невесте и шепнул ей на ухо:       — Скажи, у тебя есть бальная книжечка?       Люм слегка повернула голову так, чтобы она могла расслышать каждую его интонацию. На вопрос она мягко кивнула.       — Да, разумеется, — сказала она тихо, поднимая руку и приподнимая кружевной край рукава, под которым была спрятана узкая бальная книжечка в золотистом переплёте. — По правилам этикета у незамужней девушки она обязательна.       На тонких страницах почти не было записей. Не потому, что желающих не нашлось, просто большинство смелых тут же растерялись после объявления помолвки. Она взглянула на принца внимательнее, заметив в его глазах тень задумки, и чуть наклонилась к нему.       — Ты что-то задумал, Константин? — спросила она едва слышно, и в её голосе звучало не столько беспокойство, сколько осторожное любопытство.       Он только кивнул, без особых церемоний выхватил маленький переплёт у неё из рукава, вынул карандашик и подмахнул на странице. Несколько завитков и линий, казалось, он просто начеркал что-то бездумно, просто чтобы показать окружающим, что больше никто туда не будет больше записан, и тут же захлопнул книжечку, возвращая хозяйке.       Всего несколько иероглифов на лигои — в конце концов он должен был знать языки, на которых говорят и пишут его матросы, на этом настоял в своё время прежний капитан. Несколько слов для команды — быть готовыми выйти, как только он вернётся, без задержек и разрешений от портуправления. На подготовку к отплытию сутки, а дальше — ждать и быть в готовности.       Никто, кроме его проклятых, не сможет это прочитать.       — В порту стоит корабль с серыми, расписанными жёлтым парусами и рунами вдоль борта… Раз уж ты предложила держаться друг друга. Я уверен, что какая-нибудь твоя горничная захочет прогуляться посмотреть на волны за монетку.