Дарованный Морю

      Лиора дождалась первого по-настоящему свободного мига лишь тогда, когда музыка сменилась более спокойной, и гости начали подходить к десертам, а основные танцы отошли. Шум стал плотнее, и в этом суетливом хаосе она наконец смогла исчезнуть.       Она склонила голову матери, перекинулась парой учтивых слов с какой-то виконтессой и плавно, без спешки, направилась к выходу в сад, подышать прохладой между танцами.       Лишь пройдя через широкую арку, ведущую к дворцовому парку, Люм позволила себе выдохнуть. Ночь встретила её влажным ароматом травы, свежестью фонтанов и тихим шелестом листьев. Лунный свет проливался сквозь ветви, оставляя серебристые пятна на дорожке, превращая сад в спокойное и безопасное укрытие.       Она выбрала тенистую аллею за мраморной ротондой. Место было безлюдным, и звуки бала доходили только далёким эхом. Лиора остановилась у колонны, положив ладонь на прохладный камень.       Сердце уже не колотилось от танцев, но в нём оставалась упругая нота напряжения. Принц. Помолвка. Слова. Намёки. И корабль с серыми парусами…       Она подняла взгляд на тёмное небо.       — Ян… — тихо произнесла она, почти шёпотом. — пожалуйста, найди меня быстрее…       Он выплыл из тени практически сразу после слов Люм. Все продолжительные танцы он следил за юной госпожой, изредка отвлекаясь на слуг. Вот и сейчас, увидев, что Лиора покинула зал, он последовал за ней призраком.       — Ситуация не из приятных… — он тихо попробовал пошутить, но осёкся, видя состояние близкой подруги. Он покачал головой и также тихо выдохнул. — Я не знал… Мне не сообщили, видимо, понимали, что я скажу тебе.       Гуржес некоторое время помолчал, прежде чем задать очевидный вопрос:       — Насколько я понимаю, наследный принц тоже был огорошен?       Лиора хоть и ждала Яна, но, услышав его голос, всё равно чуть вздрогнула от неожиданности. Она обернулась, и на мгновение глаза её стали темнее, чем обычно, будто всё пережитое легло на неё тенью.       — Да, — тихо кивнула она. — Он узнал так же внезапно, как и я.       Люм шагнула ближе, чтобы не приходилось говорить громко, и, сжав пальцы в складке юбки, добавила едва слышно:       — И… кажется, не более рад этому, чем я.       — Вероятно, это лучшая новость за сегодня… Было бы гораздо хуже, если бы он был «за». — Гуржес еле слышно вздохнул. — Получается, у его высочества уже есть план?       Ян тоже подошёл немного ближе и понизил голос. Они всё ещё находились на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы у Лиоры не было проблем, если их заметят.       — Кажется… да, — тихо произнесла Люм, почти не поднимая взгляда.       Пальцы скользнули по складкам юбки, нащупали тонкий переплёт.       В руках появилась аккуратная бальная книжка, украшенная золотистым тиснением. Лиора, осмотревшись по сторонам и убедившись, что рядом никого нет, сделала полшага навстречу Яну и протянула её ему.       — Он… просил передать на свой корабль, — сказала она тише, чем требовала обстановка.       — Вот как? — От Люм не утаилась мимолетная задумчивость мастера по оружию. Он выверенным движением открыл книжечку. Глаза скользили по именам и датам, пока не споткнулись об странные иероглифы. Брови Яна поползли вверх, а затем он посмотрел на Госпожу чуть более радостно.       — Мне кажется, вечером я смогу принести вам добрые вести, — он лукаво подмигнул уставшей Люм. — А сейчас, прошу меня простить… Если я уйду сейчас, никто не заметит моего отсутствия…       По своему обыкновению, Ян не хотел спрашивать, какой корабль нужно искать. Ему было интереснее найти его самостоятельно, но он понимал, что сейчас лишнего времени у них нет, поэтому выслушал краткую ориентировку от Лиоры, прежде чем раскланяться.       Многочисленные коридоры, предназначенные исключительно для слуг, тянулись по всему дворцу настоящим лабиринтом. Сейчас здесь было не слишком людно: основная часть команды была на приеме, а те из слуг, которые встречались Гуржесу на пути, были слишком заняты тем, что спешили по своим делам. Никому не было дела до прибывшего с семьей Де Биссар телохранителя. Если он здесь — значит, ему нужно.       Он покинул дворец и вышел через переулки как раз к площади, на которой величественно стоял памятник. Лицо отлитого из меди мужчины задумчиво и молчаливо смотрело на море, Ян не стал задерживать себя любованием достопримечательности и поспешил вниз по лестнице. Отсюда до порта было очень близко, и, если при этом держаться левой части города, можно было выйти чуть ли не напрямую.       В нос ударил солоновато-горький бриз, когда долговязый мужчина оказался на бревенчатых настилах — там, где вчера, всё ещё беззаботно, они прогуливались с Лиорой. Он помотал головой, определяя, в каком направлении дальше идти.       К счастью, нужный ему корабль обнаружился достаточно быстро, ещё пара мгновений, и он вступил на трап.

***

      После долгого, выматывающего вечера при королевском дворе семья Де Биссар наконец вернулась домой. Фонари у входа уже были зажжены, мягко подсвечивая широкое крыльцо и отбрасывая тень на брусчатку. Карета остановилась с лёгким толчком.       Ян выбрался первым, по привычке огляделся, проверив обстановку, и только потом помог спуститься родителям, а затем и Лиоре, у которой от тяжёлого вечера дрожали пальцы.       Через несколько минут они уже входили в дом, где тишина встретила их почти с облегчением. Ян, обменявшись с Лиорой едва заметным взглядом, сразу удалился к себе, понимая, что семейный разговор ему слушать не положено.       Лиора с родителями же проследовали в комнату, предназначенную для семейных разговоров, слишком важных, чтобы вести их в коридорах или на лестнице.       Высокие окна занавешены тяжелыми шторами тёплого янтарного цвета, по стенам расписные панели с цветами и птицами, когда-то выбранные её матерью. На низком столике в центре всё ещё стоял подсушенный букет. Воздух пах травяным настоем и воском от свечей.       В воздухе висело тяжёлое молчание. Лиора встала посреди комнаты, не двигаясь, пока не почувствовала, как внутри вскипает что-то более острое, чем усталость. Она подняла взгляд, и голос дрогнул, но от накопившейся злости.       — Как вы могли? — слова сорвались тихо, но звеняще. — Не сказав мне. Не спросив. Просто… отдав меня, как вещь.       — Брак с принцем крови — партия, о которой любая девушка могла бы только мечтать. Его величество заверил нас, что его сын в полном восторге от тебя и сделает предложение сам. Мы просто хотели сделать тебе сюрприз! — всплеснула руками мать, в то время как отец только хмуро сдвинул брови.       — Мы с твоей матерью так же точно женились по договорённости семей, и это правильный подход. Или ты хотела остаться в старых девах?       — Любая девушка? — повторила она тихо, но так, будто каждое слово звенело. — Значит… я не любая.       Она покачала головой, словно сама не веря услышанному. Голос стал глубже, спокойнее, но в нём слышался непоколебимый настрой.       — Меня не восхищает перспектива выйти за незнакомого человека. Даже если он принц крови, — она прерывисто вдохнула. — Сюрприз, конечно, удался… Я действительно в полном шоке, — её пальцы дрогнули, но взгляд оставался прямым. — Не ожидала, что собственные родители смогут… продать меня ради выгоды.       Она замолчала на мгновение, собираясь с мыслями, и чуть опустила голову в раздумье.       — Вы хотите мне счастья?…— тихо спросила Люм. — Оно ведь не в титуле и не в том, сколько золота стучит в фамильном сундуке. Счастье — это когда твой выбор остаётся твоим. Когда свою жизнь строишь сам, а не это делают те, кто считает, что знает лучше.       Лиора подняла глаза вновь, мягко, но горько.       — А сейчас… вы забрали у меня даже право решать, кому я скажу «да».       — При чём тут счастье? Глупость какая! — охнула мать. — Ещё расскажи эту глупую сказку про любовь. Это долг! Ты обязана своей семье, своим предкам.       — Откуда ты нахваталась этих идей? — отец же выглядел всё мрачнее. — Ты решила, что твои сиюминутные желания важнее благополучия семьи? Важнее твоих родителей и братьев?       — При чём тут счастье? — повторила Лиора едва слышно с каким-то удивлением, будто впервые увидела пропасть между их мирами.       Когда она заговорила дальше, голосу вернулась твердость:       — Я не ставлю себя выше семьи и не ставлю свои желания выше ваших расчётов, — она медленно покачала головой. — Но… долг не должен делать человека вещью, — в её взгляде была твёрдая решимость. — Вы говорите о предках, — продолжила она, — но разве они жили, чтобы я отказалась от самой себя? Разве честь рода не в том, чтобы его потомки были не марионетками, а людьми, способными идти собственным шагом? Чтобы мы продолжали их путь, а не повторяли их ошибки?       — Не заговаривайся, — пригрозил отец. — Иначе я решу, что ты утверждаешь, что породниться с королевской семьей — ошибка! Честь рода в том, чтобы крепла его сила и благосостояние, в многочисленных потомках и увеличении влияния. А теперь иди в свою комнату и как следует подумай о том, что уже сказала и ещё можешь сейчас наговорить под действием всего того, что в тебя влил твой пьяница-жених!       Это был буквально второй раз в жизни, когда он поднял на дочь голос. Первый раз был, когда она в детстве обрушила на себя оружейную стойку и только чудом осталась цела.       И тогда, и сейчас в его тоне сквозил не гнев, а страх того, что его единственная дочь подвергает себя опасности своими действиями и может пострадать.       И если в прошлый раз она могла пострадать сама, то сейчас, если она продолжит свою риторику и попытается разорвать помолвку, то вся семья от этого пострадает, тогда как брак с принцем пророчил ей безбедную жизнь при дворе и всевозможные блага.       — Ну если он настолько тебе не нравится, — запричитала мать, которая, казалось, вообще не слышала слов о выборе. — Ну просто потерпи. Ты же видела эти его кошмарные татуировки? Он — навт, такое не впервые среди Д’Орсеев, король не станет забирать его из Гильдии, и главное — роди наследника. А после он будет в море, видеться будете раз в год, делай что угодно, просто наслаждайся жизнью принцессы.       Лиора выслушала их молча. В какой-то момент на щеках вспыхнуло пламя обиды, но когда жалобно заговорила мать, то это пламя стало яростью. Она подняла голову, показать собственную силу.       — Навты — не чудовища, — её голос прозвучал ровно, хотя пальцы сжались в ткани юбки. — И татуировки меня не пугают. Они… знак того, что человек видел мир, который вы мне всю жизнь запрещали.       Мягкий свет лампы высвечивал линию её шеи, напряжённо вытянутой вперёд, и медленный вдох, за которым последовали слова, уже не терпящие возражений.       — Но я не вещь и не трофей, который можно выгодно обменять. Я не кусок мяса на рынке брачных сделок. — Её плечи дрогнули от горького негодования. — Так… нечестно. — Люм покачала головой. — Не только со мной. Но и с ним. Это не наш выбор. Ни его, ни мой. Он так же не желает этого брака, как и я.       Слова звучали тихо, но были тяжёлыми.       — А если он откажется? — Она перевела взгляд с матери на отца. — Что тогда? Под кого вы подложите меня в следующий раз? Кому продадите, чтобы заработать влияние и золото? Кому… отдадите меня, словно я монета в чьих-то руках?       — Он не отказался. Вы уже помолвлены. Разговор окончен, Лиора, — отрезал отец, развернулся и вышел за дверь. Мать поспешила за ним, бросив на дочь растерянный взгляд.       Когда дверь за родителями захлопнулась, тишина стала почти ощутимой: густой, колючей, как морозный воздух. Лиора стояла неподвижно ещё некоторое время, пытаясь понять, что сильнее: злость или опустошение. Но тело само сделало выбор: напряжение прорвалось резким, злым выдохом, и она почти вытолкала себя из комнаты.       Тяжёлые юбки шуршали и стали раздражать. Шаги в пустом коридоре слышались слишком громко. В свою комнату Люм почти влетела. Две служанки, дежурившие в соседней, вскочили на ноги сразу и, увидев её лицо, поняли, что вопросов задавать нельзя. Они действовали быстро: расшнуровали корсет, ловко расстёгнули десятки мелких пуговиц, сняли с плеч вечернее тяжёлое платье.       Когда последняя лента упала на пол, Лиора ощутила, что наконец смогла вдохнуть. Ей протянули лёгкую ночную рубашку, но она уже едва держалась на ногах от усталости и перенапряжения. Люм просто уткнулась лицом в мягкую подушку, не разбирая, где лежит, и позволила себе рухнуть в постель.       Сон накрыл её почти мгновенно.       Глубокий и без снов. Наконец получив возможность не держать лицо и ни за что не бороться.

***

      Тишина накрыла громадный особняк Де Биссар. Уже практически везде был потушен свет, и лишь в коридорах догорали последние лампы.       Ян подгадал момент, когда возле комнаты госпожи не будет никого. Он прокрался внутрь, словно вор, склонился над её постелью и мягко дотронулся до плеча.       — Люм!… Люм! Проснись!… — шёпот нарушил ночную тишину.       Лиора открыла глаза и несколько секунд не понимала, где находится. Комната была тёмной, очертания размытыми, сердце билось слишком быстро.       — Я… Ян?… — прошептала она. Узнав голос и силуэт, приподнялась на локтях. Голос был сонный, но тревога в нём проступила мгновенно: — Что случилось?…       Она провела ладонью по лицу, пытаясь окончательно проснуться.       — Насколько сильно ты не хочешь замуж? — Ян улыбнулся, хотя в темноте это было видно не слишком хорошо. Он отпустил плечо девушки и сел на корточки перед кроватью, чтобы ей было удобнее с ним говорить, не повышая голоса. — Даже не так… На что ты готова пойти ради того, чтобы избежать замужества?       Лиора моргнула, окончательно приходя в себя, и тревога сменилась удивлением. Она приподнялась и ровно села, подтянув покрывало к груди.       — Ян… — Люм всмотрелась в него, пытаясь понять, что скрывается за его вопросом. — Если ты пришёл с такими словами посреди ночи… значит, ты что-то придумал?       Девушка опустила взгляд на свои руки, сжав пальцы, а затем подняла глаза снова, и в них появилось отчаяние, которое бывает у человека, готового хвататься за любую возможность.       — Если нужно, сбегу через чёрный ход. Укачу в бочке с вином. Спрячусь под сиденьем в карете, — уголок губ дрогнул в беспомощной, усталой улыбке. — Или, если уж на то пошло, могу переодеться мальчишкой и притворяться юношей. — Люм наклонилась вперёд, спросив шёпотом: — Что ты задумал?       — Это и не нужно. — Ян тихо посмеялся. Лунный свет, с трудом пробившийся сквозь плотные шторы, холодным блеском подсветил прищуренные глаза мастера по оружию. — У нашего принца есть корабль… Так почему бы ему не взять нас на него, как в плату за помощь с побегом?       Сказанные слова растворились в ночной тишине, Ян ждал ответа Лиоры, уже мысленно понимая, что она скажет.       Лиора на мгновение застыла, а потом распахнула глаза шире, и в них вспыхнула надежда и, о боже, то самое море, о котором она мечтала с детства.       — На корабль… — прошептала она, едва дыша. — Уйти в море… — Люм провела ладонью по губам, проверяя, не сон ли это, и вдруг тихо и немного нервно, но счастливо рассмеялась. — Ян, да. Конечно, да. Я согласна. — Она подалась вперёд, схватив его за руку. — Мы должны уйти отсюда. Сегодня. Пока никто не передумал и не запер меня в башне.       Сердце у неё стучало так сильно, что казалось, его слышно на весь дом.       — Скажи только, что делать? Я готова.       — Спокойно, ваша светлость, — мужчина по-дружески погладил Лиору по руке. — Сначала нужно договориться с принцем. Я планировал отправиться сегодня к нему и поговорить, после вашего согласия. А пока… Тебе нужно притвориться послушной и понимающей дочкой. Всё про всё может занять пару дней.       Лиора выдохнула, пытаясь обуздать внезапный прилив адреналина, и медленно кивнула. Она убрала руку, сжав пальцы в кулак под одеялом, чтобы хоть немного унять дрожь.       — Хорошо… — прошептала она, заставляя голос звучать ровнее, чем чувствовала. — Пару дней я выдержу. Смогу улыбаться, кивать и делать вид, что не чувствую петлю на шее. — Люм посмотрела на Яна коротко и благодарно. — Только будь осторожен. Если отец узнает, что ты помогаешь мне… — Лиора покачала головой, но не стала заканчивать. — Принеси весть, когда поговоришь с ним. Я буду готова.       — Доброй ночи, Люм. Пусть сегодня кошмары тебя не тревожат. — Полуночной тенью Ян покинул покои своей госпожи. Встретив по пути пару сонных слуг, он без проблем покинул особняк Де Биссар.