Дарованный Морю

      Лига за лигой проносились под кораблём, море как будто бы забыло старые обиды и благоволило исписанному рунами судну. Руны эти скрывали его от чужих глаз, и сейчас это было особенно кстати, несмотря на то что шёл корабль в стороне от обычного пути. И скоро должны были начаться те самые воды, которые огибал торговый маршрут, — владения сирен.       Впервые встретился с ними Константин, будучи юнгой, когда корабль ещё ходил под командованием Васко, и, даже несмотря на зубастых бойцов и трёх пожирателей на борту, отбиться было тяжело, были жертвы. Сейчас же… оставалось только надеяться, что их не заметят. Или не догонят.       Команда готовилась к тому, что им придётся несколько дней идти без остановки и днём, и ночью, и сегодня решено было причалить к одному из островов цепочки атоллов, окружавших неблагоприятные воды, дать команде сутки отдыха на земле.       Корабль сбавил ход, осторожно входя в узкий проход между рифами. На баке выставили дозорных, с марса следили за отмелями, а у штурвала держали курс. Когда якорь ушёл в воду, по палубе прошёл сдержанный выдох облегчения. Команда спустила шлюпки, и часть команды отправилась на берег за пресной водой и дровами, другие занялись осмотром снастей и парусов. Люм и Ян тоже решили высадиться на берег, осмотреться.       Через несколько часов на берегу развели костёр, рядом кто-то растянулся на песке, впервые за долгое время позволяя себе расслабиться, но дозор всё равно оставили на случай, если море решит напомнить о себе.       Константин в последний раз обошёл своих людей, перекинулся парой слов с Хеми, который колдовал над большой кованой жаровней над собранными младшими матросами и юнгой крабами, одного из них прямо из панциря уже уплетала малышка Эйви.       Девчушка увидела капитана рядом и смутилась, тут же начав вытирать перепачканные щёки рукавом, но он успокаивающе потрепал её по волосам.       Йену всучили толстую лепёшку, щедро набитую печёным крабовым мясом и приправленную солью и травами, напомнив, что он не ел с утра, и уверили, что всё под контролем и он тоже может отдохнуть.       Маата уселся рядом с Константином, кто-то из матросов тут же сунул ему в руки такую же лепёшку, как капитану. Он с аппетитом откусил, довольно зажмурился и, прожёвывая, посмотрел на горизонт.       — Всё идёт хорошо, и море необыкновенно ласково… — сказал он, жуя. — Если так пойдёт и дальше, то, боюсь, оно попросит плату…       — Знаешь, я вижу это иначе: это не долги и плата, это похоже на полёт в потоке. Море не требует жертвоприношений, просто надо быть с ним в гармонии, вот и всё. Мы подняли туман, и нам прилетел откат, это не было наказанием, это было просто откатом, а всё, что Тай думает про гнев неведомой великой силы, — полная чушь. Эта сила, если она разумна в нашем понимании, конечно, слишком огромна, чтобы замечать такие мелочи.       Маата хмыкнул, качнув головой, и откусил ещё кусок.       — Может, и так, — отозвался эльф. — Но если эта сила огромная, то вовсе не значит, что слепая, — проговорил он. — Даже самая большая тварь чувствует укус мелочи… и стряхивает её, если та начинает мешать.       — Ну мы не кусаемся, мы как-то между собой больше воюем, только и всего. Даже те же морские змеи наводят гораздо больше шума, — Константин усмехнулся и замолк, сосредоточившись на еде.       Маата усмехнулся и спорить не стал, лишь пожал плечами, продолжая есть. Услышав музыку, он оживился, отбил ритм пальцами по колену и отвлёкся от еды, с довольной улыбкой оглянулся на разгулявшуюся команду.       Постепенно становилось более шумно. Матросы достали нехитрые инструменты, и заиграла музыка, послышался смех.       — Если хочешь потанцевать с остальными — иди, — Константин толкнул его плечом. — Дозор стоит, и ты можешь расслабиться, ты заслужил это больше прочих. — Он наклонился, чтобы заглянуть старпому в лицо. — И не гони мне, что не хочешь меня одного оставлять. Я не один, я среди своих.       Маата посмотрел на него, будто хотел что-то возразить, но в итоге только покачал головой.       — Ладно, — широко улыбнулся он, поднимаясь на ноги и на мгновение задержавшись рядом, направился к остальным, где тут же подхватил ритм.       Йен забил трубку и не спеша курил, наблюдая за танцующими на песке дикого пляжа фигурами: Тай достал разбавленный ром, чем здорово подстегнул веселье — достаточно, чтобы команда расслабилась, но мало, чтобы они слишком перепили.       Люди и эльфы в лучах заката были похожи на языки пламени — лёгкие, горячие, они двигались в ритме струн и барабана под нестройную песнь нескольких хрипловатых голосов. Это было красиво, это было даже завораживающе.       Маата закончил очередной танец, обернулся на Константина и, не раздумывая, направился к нему. Подойдя, он без лишних слов ухватил его за руку и потянул вверх.       — Хватит сидеть, — бросил он с широкой улыбкой и потащил его к огню и музыке.       — Не надо, Ма, — тот перехватил его за руки и покачал головой, — веселись с остальными, а мне нужно держать дистанцию. Капитан не должен становиться собутыльником.       Константин приобнял эльфа за плечо и склонился к нему; со стороны казалось, что старпом вспомнил что-то, что надо сказать капитану, подошёл, и теперь они что-то обсуждают, чтобы остальным не мешать и не уходить от кампании.       — Наши с тобой близкие отношения только наши. Кай тоже от десятки своей держался поодаль не просто так, и я думаю, что это правильно, ведь если я буду другом, то мои приказы будут обсуждать, а если я кого-то накажу — это воспримут как личную обиду… А ты… ты другое дело — ты как мост между нами. А теперь… вернись обратно и свистни, что капитан разрешил достать из загашников что-нибудь вкусное.       Маата выслушал, сжал руку чуть сильнее и тут же отпустил.       — Да, капитан, — громко произнёс эльф с радостью в голосе и направился к команде. — Капитан разрешил засахаренные фрукты и копчёное мясо из запасов, — и тут же широко улыбнулся, подхватывая общий гул одобрения.       Всё шло своим чередом.

***

      Постепенно солнце село, Константин обошёл дежурных на берегу, проследил, чтобы они сменились и те, кто встал на их место, был достаточно трезв, проводил смену дежурным на корабле, отплывшую на шлюпке, и встретил спешащих присоединиться к общему отдыху матросов с корабля, передал их заботам Мхету, перекинулся парой слов и снова отошёл.       Он занял один из вывешенных меж деревьев гамаков, думая о том, что через часок надо будет перебраться на судно и отходить ко сну, когда вдруг, сквозь голоса и песни, услышал тихий плач.       Это точно не был кто-то из его людей — высокий незнакомый голос. В котором было что-то такое, что заставляло прислушиваться.       Капитан покинул своё лежбище, проверил саблю на боку и, прислушиваясь, побрёл вглубь небольшого острова.       Маата разговаривал с Таем и увидел Константина на гамаке. Переговорив ещё пару минут, Тай направился к лодкам, а эльф собирался пойти к капитану, когда увидел уже пустеющий гамак и насторожился. Он коротко огляделся, выцепил взглядом удаляющуюся фигуру капитана и двинулся следом.       За песчаным пляжем начиналась высокая трава, а после и небольшой лесок из переплетённых деревьев, увитых лианами. Ночь была достаточно светлой, и даже сейчас проникавший сквозь кроны деревьев свет не давал потеряться. Под ногами шуршали крупные палые листья, и чем дальше продвигался Константин, удаляясь от берега, тем громче слышался плач.       Услышав шаги позади, он обернулся и помахал рукой, зная, что это кто-то из его людей. Маата быстро нагнал его.       — Ты тоже это слышишь? Плач… — он на мгновение прищурился.       Константин прижал палец к губам и двинулся дальше.       Его хранитель, конечно, мог бы сейчас рассказать, что в таком месте идти на такой звук, тем более одному, — это как минимум не особенно умно, однако… Эльф молчал, потому что знал, что ничего ж это не изменит, а потому просто пошёл следом.       Скоро они вышли к небольшому солёному озерцу в центре острова, по одной стороне которого поднималась изрытая гротами скала, выдавая вулканическое происхождение этого райского местечка.       — Ты заметил, что сирены любят вулканические воды, — вдруг заговорил капитан. — Все их владения окружены ими… Наверное, так внизу вода теплее?       Маата стал вглядываться в тёмные воды.       — Или им просто есть где прятаться, — негромко ответил он, скользнув взглядом по гротам. — Тёплая вода — это удобно, но укрытия важнее… А может, и то, и другое… — Эльф перевёл взгляд на Константина, предугадав его решение. — Ты хочешь нырнуть, я прав? Понимаешь, что это опасно?       — От кого сиренам прятаться, скажи мне? — вздохнул голубоглазый и замолк, продолжая слушать. Звук будто шёл вдоль воды, а значит — из одного из гротов, которые виднелись над тёмной гладью.       Он фыркнул и стал разуваться.       — Я знаю. И да, ты прав, но я должен посмотреть, что там. — Он хихикнул и посмотрел на эльфа. — Я сейчас сам себе напоминаю Серого.       Маата тяжело вздохнул, но спорить не стал. Он молча стянул сапоги, затем начал расстёгивать верхнюю одежду, бросив её на траву рядом.       — Я тебя одного не отпущу, — проговорил он, уже готовясь нырнуть следом.       — Я как будто пытался хоть раз от тебя сбежать.       Константин же скинул только жилет, оставшись в бриджах и подпоясанной широким кушаком рубашке, поверх которого было навязано несколько амулетов и пояс с ножнами.       Принц осторожно вошёл в воду и поплыл без брызг и плеска, так что над водой была только голова, по направлению к гроту.       Маата вошёл в воду следом почти бесшумно, лишь на мгновение поморщившись от холода. Он держался чуть позади и сбоку, внимательно оглядываясь по сторонам и не выпуская Константина из поля зрения, готовый в любой момент среагировать.       Звук затих ненадолго, но скоро продолжился, и у самого грота пришлось нырнуть.       Внизу, под водой, как ни странно, не было кромешной тьмы — дно светилось флуоресцентными водорослями, прокладывая тропку по дну промытого водой хода, куда и двинулся лихой капитан.       Они проплыли несколько десятков метров и вынырнули внутри большой полости в скале, сухой, замытой песком, заполненной чахлой растительностью, палыми листьями и мусором, принесённым приливом.       Тут плач стал громче, он отражался от стен и залов, заполнял всё вокруг, но стоило плеснуть воде, когда Константин вышел на берег, как звук затих.       Маата вынырнул следом, тихо втянул воздух и насторожился, оглядывая полость. Он выбрался на берег рядом, стряхнул воду с волос и, не говоря ни слова, встал чуть сбоку от Константина, напряжённо вслушиваясь во внезапно наступившую тишину.       — Здесь есть кто-нибудь? — подал голос Константин. — Э-э-эй?       Он двинулся вперёд, вытянув вперёд руку.       В куче прибрежного мусора послышался шорох.       — Мы не причиним вреда, всё хорошо, — заговорил он мягко и пошёл на звук. — Отзовись…       В груде выброшенных морем водорослей и обрывков сетей что-то дрогнуло, и в тусклом свете показалась бледная фигура. На песке у самой кромки воды полулежала морская нимфа с влажными спутанными волосами и поблёкшей кожей, её хвост был туго перетянут жгутами водорослей и леской, а между чешуек проступала тёмная кровь. Она попыталась отползти, но лишь тихо всхлипнула, не сводя с них настороженного взгляда. Рядом, в самой воде, что-то осторожно шевельнулось, небольшая тень метнулась глубже и затаилась между водорослями.       Маата сразу сместился чуть вперёд и в сторону, загораживая собой капитана, но не делал резких движений и внимательно следил за каждым движением нимфы и тени у берега, готовый в любой момент вмешаться.       — Ма, да чтоб тебя, — Константин нырнул ему под руку, не скрывая раздражения от того, что рослый эльф вместо того, чтобы помочь разобраться, в чём дело, только топчется на месте и пытается, наоборот, закрыть обзор.       Он подошёл ближе и опустился на колени у хвоста сирены. Длинный, пожалуй, метров около пяти, хвост чуть поблёскивал влажной кожей и вздрогнул, когда Константин коснулся. На ощупь она оказалась совсем не такой гладкой, как на вид — кожа состояла из множества маленьких твёрдых чешуек, как у ската.       Он ощупал одно из мест, где сирену перетянуло путами — леска передавила плоть, и та опухла; судя по всему, она была с этим уже давно и потеряла возможность нормально двигаться, а после её протащило приливом в этот грот.       — Не бойся, я помогу, — он поднял взгляд и посмотрел в заплаканное лицо. Совсем некрасивое, если посмотреть внимательно — слишком большой рот, глаза навыкате, нос без крыльев — она не пользовалась сейчас магией иллюзий, как те, что нападали на корабль. Константин решил, что это хороший знак, и достал маленький перочинный нож, принявшись аккуратно срезать леску, стараясь не задеть живой плоти.       Нимфа вздрогнула от его прикосновения, дёрнулась от прикосновения и сжалась, тяжело дыша и не сводя с него настороженного взгляда. Когда леска начала поддаваться, её хвост едва заметно дрогнул, и она явно воспряла духом.       В воде рядом снова мелькнула тень, маленькое существо осторожно подплыло ближе, но держалось на расстоянии, прячась за камнями и наблюдая.       Маата сместился ближе, опускаясь на одно колено, и стал помогать Константину распутать леску, продолжая следить за тенью в воде.       — Попробуй подвигать хвостом, только осторожно, — попросил блондин.       Сирена неуклюже повернулась и снова заплакала, видимо, боль, которую сдерживали пережимавшие жгуты, разошлась по телу.       — Тише… Мы поможем тебе выбраться, и ты сможешь вернуться домой, потерпи немного.       Она судорожно вдохнула, с трудом сдерживая новый всхлип, и попыталась что-то сказать, её язык звучал тихо и переливчато, будто обломок песни, разбивающийся о камни. Она кивнула, сжав пальцами мокрый песок, и дрожащей рукой указала на оставшиеся путы, умоляюще глядя на навта.        — Да-да, я всё уберу.       Осторожно, стараясь не причинить лишней боли волшебному существу, Константин и Маата снимали путы, пока не освободили сирену полностью.       Обычно эти люди моря нападали на людей земли, но сейчас освобождённая нимфа даже не попыталась вести себя агрессивно.        Нимфа обмякла от усталости и тяжело выдохнула. Она осторожно подтянула хвост, всё ещё вздрагивая от боли, но уже свободно, и на мгновение закрыла глаза. Затем подняла взгляд на них, и в нём больше не было страха, только усталая благодарность. Она тихо коснулась ладонью руки Константина, задержавшись на секунду, и едва слышно пропела что-то мягкое, успокаивающее.       Из воды донёсся тонкий, более высокий, робкий голос, сирена заметно оживилась и тихо откликнулась в ответ, её голос мягко потёк по своду грота, словно успокаивая того, кто прятался в воде.       Принц сжал её руку, погладил большим пальцем прохладные острые костяшки и глянул на воду.       Водоросли зашевелились и стали подниматься бесформенной кучей, пока не стало понятно, что под ними прячется сирена поменьше, совсем ребёнок. Она поправила лапкой импровизированный парик, показывая личико, ещё более похожее на рыбье, чем у матери, только большие бездонные глаза смотрели с любопытством. Секунда — и личико стало милым и детским: сработала врождённая магия.       Сирена протянула к малышу руку, тот схватил её за запястье и потянул в воду.       Она улыбнулась и издала короткий звук. Малыш отпустил.       Сирена посмотрела на Маату, потом на Константина, сжала ладонями руку капитана, и тот почувствовал что-то маленькое и прохладное.       Она улыбнулась, запела на одной ноте и канула в воду, быстро скрываясь в тёмной воде.       С минуту они просто смотрели на то, как по воде расходится рябь, Йен посмотрел на свою ладонь — там лежала маленькая розовая жемчужина.       Маата присвистнул, рассматривая подарок.       — Я чувствую силу в этой вещице, — он по-собачьи склонил голову набок.       — Я тоже, — кивнул капитан. Он уселся на песок и тяжело выдохнул.       — Мы расскажем команде? — Маата приземлился рядом. — Не уверен, что остальные обрадуются, что помогли существу, которое топит корабли.       Он ещё раз глянул на воду, будто проверяя, всё ли действительно закончилось, и только потом расслабился, опёршись локтями о колени.       — Нет, не скажем. — Константин катал жемчужину в пальцах. — Но я думаю, что нас морской народец теперь не тронет… По крайней мере, здешний.

***

      Они вернулись ещё до того, как кто-то обеспокоился отсутствием. Матросы всё ещё гуляли, часовые стояли на своих местах, но они следили за морем, а не за тем, кто там отбегает в кусты.       Константин оставил Маату старшим на земле, а сам вернулся на корабль и спустился в свою каюту — не капитанскую, а ту, что стала его ещё когда тот был юнгой, а сейчас же это была его мастерская. Он прихватил с собой ту пару книг из своей библиотеки, что рассказывала о сиренах, и углубился в чтение.       И если первый том ничего интересного, кроме картинок, в себе не содержал, то второй исследовал вопрос куда глубже, и, перелистнув очередную страницу, капитан наткнулся на аккуратную вклейку, исписанную мелким печатным почерком, а потом вторую и третью. Он узнал почерк — такой же он видел много раз в журнале корабля. Калисто Дарованный морю, старший помощник Васко, вёл записи не только о том, что происходило в трюме, но и о том, что видел в море. И его заметки ответили на многие вопросы.       Сирены занимали его особенно сильно, что, в целом, неудивительно, и… Да, спустя несколько часов капитан «Серой стрелы» нашёл то, что искал — розовый жемчуг, подарки морского народа.       Он улыбнулся под нос, глядя на матово поблёскивающий в свете лампы шарик. Когда он вышел из мастерской, в кулоне на его шее — два крюка на одной оси, украшенном парой сфер — появилась третья: та самая жемчужинка. Теперь он всегда будет держать её при себе.