Темной ночью за закрытой дверью

      Саймон ворочается на холодной постели. Ночь — у него сна ни в одном глазу. Мысли о прошедшем знакомстве с местным Саймоном не покидали, и внутри вспыхивала зависть. Но злиться на Зимнего Короля за то, что он так очаровательно хорош — неправильно, а без злости зависть таяла в горечь.       И Саймон лежал, ворочался на белоснежной простыне больше часа, пытаясь вытравить самоуничижение из головы. Безуспешно. Он не столько сравнивал себя с Королем — Король далек от него не только умениями и нормальным рассудком, но даже темпераментом — сколько гадал, где оступился.       Если подумать, они так далеки друг от друга. Саймон — забитый археолог-историк, общающийся только с такими же фанатиками, как он сам, пока Зимний Король распыляется самым сокровенным на едва знакомых гостей, жаждущий очаровать и принять их любовь.       Почти оскорбительно, что после всего, что Зимний Король сделал и делает ради едва знакомой троицы, ничего не прося взамен, Саймон не был способен даже изобразить трепет и благодарность. Саймон полагает, обожание — это плата за все добро от Короля. Полагает.       Саймон, до мозга костей интроверт, не мог понять, ради чего еще Король мог бы оказывать столь теплый прием. Но не слишком ли цинично искать везде подвох?       Петриков еще помнит озабоченный взгляд, когда светлый лик Короля сталкивался с тоскливой, безрадостной гримасой гостя. Действительно оскорбительно, что Саймон смел с таким лицом бродить по чудесному королевству. Уж кому-кому, а ему сейчас не на что жаловаться — все даром.       Саймон заворчал, попытался улечься удобнее и все-таки поспать, но не мог. Он тер глаза, пока под веками не засверкали искры. На фоне сверкающего Короля он чувствует себя ничтожеством. Злые слова роились непрекращающимся шумом, все громче и громче — это Саймон мысленно втаптывал себя в грязь.       Затем легкий стук в дверь.       Гость сел, взглянул на ледяные часы — время близилось к полуночи.       — …Да?       Зимний Король по ту сторону одним пальцем толкнул ее. Без короны он, парадоксально, выглядел еще выше. Его грациозный силуэт скользнул внутрь — по льду Король перемещался одновременно быстро, ловко и без разгона.       — Доброй ночи, Саймон, — проворковал он вполголоса, огибая широкую кровать и останавливаясь в паре метров от гостя, — приношу извинения за вторжение.       — Ничего, я не сплю, — Саймон потер глаза и сел удобнее, сплетя пальцы на поднятых коленях.       — Как раз это я и пришел исправить, — Король щелкнул лампу на прикроватном столике, спальня осветилась холодным, белым светом. Он склонился к кровати — ноги и спина прямее не бывает — и обеими руками протянул Саймону сложенную одежду. — Фиона и Кейк не могли спать из-за холода, так что мне пришлось одолжить корону обратно и сшить пижаму. Это твой комплект.       Он передал пижаму. Несколько секунд ожидал, потом его повседневная доброжелательность подернулась.       — Не нравится?       — А?.. — Саймон, пялившийся на сложенную рубашку в руках, потряс головой, вытряхивая лишние мысли. — Нет.       — «Нет»? — Король выглядел раздосадованным.       — Нет, я имею ввиду, «нет, все хорошо», цвет… Цвет отличный. — Саймон нервно улыбнулся. По правде говоря, в таком освещении уставшие глаза не различали цвета, только паттерн снежинок. — Спасибо. Мне нравится.       Зимний Король сложил пальцы, сделал шаг назад и улыбнулся.       — Здесь давно не было теплокровных гостей. Совсем не замечаю, когда приходит пора для теплой одежды, — хохотнул он. — Уверен, с этим ты уснешь в два счета.       — Хм, — Саймон грустно усмехнулся, — да.       Зимний Король посмотрел на выход, собрался было встать и ускользить прочь, но остался. Он смотрел на Саймона, не моргая. Тот смутился и поджал ноги.       — Надо было спросить тебя, — Король со вздохом потер переносицу. — Тебе не нужна одежда потеплее, не так ли? — Он звучал уязвленно. — Ты чем-то другим расстроен.       — Ох, эй… Знаешь… — Саймон глубоко вдохнул. Хотелось поговорить с родственной душой, хотя он сомневался, что Зимний Король поймет. — Не в одежде дело. Просто… Когда я потерял корону, и моя жизнь как Снежного Короля окончилась, я почувствовал отвращение ко всему этому, — под удивленный взгляд Зимнего Короля он обвел руками комнату, сделанную изо льда, и посмотрел в окно, где в темноте, подсвеченные фонарями, падали крупные комья снега.- Знаешь, снег, лед. Напоминание о прошлом так… Тяготит.       Король позволяет себе присесть на край кровати, ближе к Саймону, слушает на удивление внимательно.       — Не думал об этом, — тихо заметил.       — Не хочу сказать, что твое королевство меня тяготит, наоборот, — Саймон опускает голову, чтобы спрятать восхищение в глазах, — твой дивный зимний мир просто… Нечто. И это заставило меня пересмотреть отношение ко льду и снегу и…- он провел по мягкому матрасу, лежащему на ледяной кровати. — Холод — не так уж плохо, — он коротко улыбнулся Королю. — И, похоже, у меня сохранилась толерантность к низким температурам.       — Ох, вот оно что, — проговорил Зимний Король, кивая. — Я… — он возвращался к привычной бодрости. — Рад, что произвел особое впечатление, — он самодовольно улыбнулся.       — Так что… Да. Мне не нужна пижама, но, знаешь, мне все равно приятно. Это очень… Милый жест с твоей стороны, — и хмыкнул еще раз.       Король был так доволен ответом, что показал зубы в улыбке. Забавно, у него тоже рот полон клыков, но вид их не был отталкивающим.       Зимний Король протянул палец и коротким когтем провел от шеи до подбородка Саймона, обращая его взгляд к себе. Маленький жест заставил Петрикова сильно смутиться. «Какой же он тактильный», — подумал про себя Саймон, вспоминая, как Король постоянно пытался войти с кем-то в контакт. Это и его постоянные танцы на льду, и стремление схватить гостя за руки и, подталкивая в спину, поддерживая за бока, устремиться до точки назначения на быстрых коньках.       — Всегда пожалуйста, — улыбнулся Король. — Я все делаю лучше.       Он глянул на часы, извинился за позднее вторжение и поспешил к выходу. Саймон повесил голову, откладывая пижаму на столик, но свист полозьев замер у двери. Саймон думал, что Король собирается аккуратно прикрыть дверь, но нет.       Он постучал носками сапог по льду, и затем раздался звук обычных шагов.       Зимний Король снова у кровати Саймона, задумчивый, размеренно приближающийся с цокотом каблуков. («Черт, как он может двадцать четыре часа в сутки ходить на каблуках? Да еще и кататься на них». — Завистливо подумал Саймон. У него никогда бы не хватило терпения на каблуки.) Король позволил себе не только сесть на свободную часть кровати, но и лечь на нее. Тонкие пальцы соединились на груди.       Саймон зарделся. Как много он себе позволяет и как отлично при этом себя чувствует. И выглядит.       — Все счастливы в моем дивном мирке, — проговорил Король без напускного самодовольства. — Кроме тебя.       Он повернул голову к Саймону.       — Что с тобой? Я могу исправить что угодно.       — Даже не знаю, — ответил Саймон.- Тревога не дает уснуть?       — Тревога? — Зимний Король жестом показал Саймону лечь на уровень с ним. — Не о чем тревожиться, Саймон, дорогой. В короне или без, я защищу вас от любых напастей. А когда корона будет у тебя, — он протянул руку и положил ее на плечо Саймону, когда тот неловко лег рядом и скосил взгляд, — ты и сам сможешь себя защитить. А безумие короны?.. Я знаю, как с ним справиться. Я помогу.       — Спасибо, — Саймон смотрел на мерзлые пальцы Зимнего Короля. Они были… Теплее, чем с короной.       — Что-то еще не дает покоя?       — Одиночество? — Саймон не пытается давить вежливую улыбку. Он не в восторге от ночной компании, но одновременно хочет узнать свою версию поближе. — Говорят, одиночество — это когда замерзаешь изнутри.       — Ох, я знаю, как лечить одиноких людей, — Король одним плавным движением перекатился ближе, и вдруг обхватил Саймона. Обхватил руками, ногами, прижался к нему всем телом. Он был значительно выше, перед взглядом Саймона маячили вначале колени Короля, потом его собственные. — Пылкие объятья! — прямо над ухом.       Саймону тут же стало дурно. Ничего плохого, просто Саймон так отвык от крепких объятий, что казался в этом комке… Лишним? Как будто он не был достоин такого внимания, как будто для него мельчайшее прикосновение казалось куда более значимым, чем для Короля.       Какие же они разные. Один мог распаляться своей любовью для всех, кого бы не встретил, раздаривал интимные прикосновения и признания в любви налево и направо; Саймон же замкнутый, скрытный, смог полюбить только однажды и не изменил себе до сих пор. Каждое прикосновение считал чем-то особенным.       Наверное, цинично, если Саймон считал Короля неискренним?       Наверное, ничего, если Саймон просто потерпит? Все это скорее для Короля, чем для него, но Петриков не против такого обмена.       Король что-то говорит, но подскочивший пульс в ушах Саймона мешает услышать. Гость вертится — или его вертят — и наконец ложится набок, чтобы Зимнему Королю было удобнее прижиматься.       Ох, какой же он тактильный! Прижиматься так к человеку почти незаконно, но при этом Король явно ничего такого не имеет ввиду. Его руки и ноги чуть длиннее, чем у Саймона, и он пользуется этим, чтобы обхватить так много чужого тела, как может. Своими ногами он обвивается вокруг ног Саймона, а спиной прижимает гостя к своим груди и животу. Петриков замечает, что его тело дрожит, и пытается унять дрожь.       Ох, чего это он?       Длинный нос Короля утыкается в плечо. Он очень близко. Разница в размерах становится невыносимо заметной.       — Так лучше? — мурлычет Король. Саймон может видеть белые пряди, каким-то образом перекинувшиеся через шею.       Как… Как вдруг он стал еще ближе?       Король поглаживал живот Саймона так, как гладил бы кошку.       Прошло всего ничего. Несколько мгновений Король выдыхал морозный воздух в шею Саймона. Вдруг тот понимает, что стало невыносимо жарко. Все вокруг изо льда, руки и ноги Короля даже через одежду веют холодом, а ему — жарко!       Саймон чувствует себя неуютно, забывает дышать. Он перехватывает руки, чтобы его прекратили гладить — щекотно же — но Король понимает это превратно и перемещает руки.       И перемещает себя.       Наверное, теперь это навевает романтические мысли. Саймон утыкается лицом в грудь Зимнего Короля, и его снова обвивают как только можно. Словно ребенка, руки его величества прижимают Саймона к себе за шею и лопатки.       У Саймона кружится голова, когда он выдыхает в чужой костюм. Чувствует холод тела через одежду, холод пальцев на своей спине, как его стискивает между льдом и снегом, и как в макушку, через волосы, пробирается морозное дыхание. Но через пару ударов сердца Саймону снова жарко. Он поднимает руки, чтобы, наверное, дать себе немного пространства, но Король перекидывает через него ногу и прижимает к себе остальное тело.       И теперь обе раскрытые ладони Саймона прикасаются к ребрам покровителя.       — Ха-ха-ха, — снисходительно смеется Король, перекладывая одну из рук Саймона себе на плечо, и через тонкий ворот рубашки археолог чувствует мраморную кожу, — никогда не бойся обниматься, Саймон!       — Я обычно не обнимаюсь… Так… Интенсивно…- бормочет Саймон в чужую грудь. Он чувствует, как Король дышит, в переносицу давит ребро под одеждой.       — Оно и видно, никакого обнимательного опыта! — Король хихикает и вместе с тем его тон становится тише и интимнее. Ничего пошлого, но Саймон вдруг понял, что они здесь одни, и Король все меньше такой, каким выходит на публику. — Знаешь, я думаю, трудно чувствовать одиночество, когда у тебя есть ты, — его когти прошлись по волосам Саймона, едва касаясь кожи. Что-то заставляло Саймона сильнее сжаться, по нему расходился жар. — Буквально. Уверен, в глубине души мы делим одни и те же… Мироощущения.       — Сомневаюсь, — отзывается Саймон со вздохом. Ему все так же странно в объятьях, но есть во всем это что-то… Притягательное. — Разве ты не в центре внимания?       — О да, конечно. Люблю, когда меня любят. Но родственную душу все равно непросто найти.       Саймон мог бы сказать что-то из психологии, но не нашелся с ответом. Он поймал себя на мысли, что стиснул колени, и едва подумал об этом — Король стал гладить его ногой по ноге и что-то мурлыкать.       Он… Правда делает это без задней мысли?       Его нога проходится носком от щиколотки до бедра, Саймон сводит брови, напрягается сильнее.       — Ты чего такой нервный?       Петриков медленно выдыхает. Кто-то из них ведет себя странно — наверное, сам Саймон. Разве Король может ошибаться?       Он позволяет телу расслабиться, и Король продолжает его оглаживать — этому энтузиасту все неймется на одном месте — уже между ногами. Господи, какой же он гибкий. Он своей ногой, если захочет, им обоим подушки взобьет. Саймон не смог бы так точно управлять своим телом. Оно едва ли гнулось.       Зимний Король проходится коленом по коленям Саймона, ловко манипулирует, заставляя приподнять одно, и двигается выше, к бедрам, задерживается на них, выпрямляет ногу и сплетает ее с ногой Саймона. Его колено все еще слишком высоко.       Саймон пользовался тем, что Король не видит его лица, зажмурился и свел брови. Он чувствовал, как лицо пылает, запотевают очки. Все эти прикосновения вдруг показались ему интимными, и он против воли сжал пальцы, пытаясь бороться с возбуждением.       Зимний Король, заметив это, поднял пылающее лицо Саймона к себе и приложил ладонь ко лбу.       — Хм-м-м, — протянул он задумчиво, — теперь тебе жарко? Кажется, температура поднялась.       Саймон не выдержал и выпутался из объятий, сдвигая колени. Король, удивленно поднявшись, за ним.       — Что такое?       — Ничего, просто… — Саймон потер переносицу, обнаруживая, что покрылся испариной. — Не привык к такому.       — Ах, Саймон. Позволь неожиданным вещам случаться с тобой.       Король последовал за ним, но в своей эксцентричной манере — когда Саймон отодвинулся и отказался от объятий, Зимний Король перекинул через себя одну ногу, крутанулся и оказался над гостем.       — Что ты делаешь? — напряженно спросил Саймон, стискивая ноги плотнее. Когда с ним флиртовали так настойчиво, это было в новинку, и Саймон не до конца понимал, нравится ему это или нет.       — Я понял, — ответил Король, — понял. Ты не привык обниматься, но разве ты не мог бы сделать исключение для меня? Для себя? — Он уперся руками по обеим сторонам от боков Саймона, тот удивленно вжался в матрас. Король его не касался, но был так близко. Прогнулся в спине, наклонился к животу и прижался морозной щекой. Саймон открыл рот, но ничего не смог сказать. А Король, делая выводы по тому, что видел, растянулся над ним, подобрался ближе к лицу и опалил морозным дыханием ухо гостя.       Капля пота стекла по лицу Саймона, он ощущал давление и напряжение по всему телу, но особенно — промеж сжатых ног, стыд и стеснение, когда Король игрался, не давая понять, где собирается остановиться или что именно от него хочет. Саймон был так плох во всем этом!       Ледяное дыхание осело на нежной коже, и Саймона передернуло. Рука Зимнего Короля лежала на груди, ощущала под собой ускорившееся сердце.       Король хотел было что-то сделать, но вдруг подобрался и в каком-то акробатическом пируэте слез с кровати. Стыд залил Саймона краской — он все испортил? Король теперь видит его всего — вспотевшего, покрасневшего, в мятой одежде, и складки ткани между сжатых ног красноречиво дают понять, что пытается спрятать Саймон. Он глубоко дышит, пытаясь унять жар, как видит перед собой руку покровителя.       Он держит гостя за грудь, чтобы тот не вставал, а взгляд у Зимнего Короля игривый, смущенный, самовлюбленный. Он заливает в рот горячий шоколад — пар от стакана идет белым столбом — но не глотает. Держит стакан обеими ладонями, не выпускает ни на секунду.       Показывает жестом «минутку», стучит носками по полу и скользит прочь из комнаты. У Саймона несколько секунд, чтобы в одиночестве подумать, что он наделал. Как все пришло к такому? Что теперь?       Король возвращается так же стремительно, как покинул гостя. Дверь за ним тихо закрывается. Он скользит полукругом, задергивая шторы. Затем к стулу, на который вешает свой пиджак и галстук.       Саймон хочет подобраться и подтягивает к себе колени, но покровитель не позволяет этого сделать, снова рядом с ним, снова над ним, все так же ловко и без промашек, со стаканом в руках. Саймон слышит глоток, с которым горячий шоколад отправляется вниз по горлу. Король выдыхает, его дыхание превращается в пар. Отставляет стакан.       Без предупреждения залезает под рубашку и пиджак и прикладывает ладони к вспотевшему телу Саймона. На прохладной коже прикосновение кажется особенно горячим. Король склоняется к голове Саймона, легко проводит когтями по шее и, когда гость, тяжело дыша от жара, запрокидывает голову, его шею вначале опаляет горячее дыхание, потом обжигает поцелуй. Теплая рука по другую сторону стискивает шею.