Темной ночью за закрытой дверью

      Саймон не может держать себя в руках. Чужой язык на шее кружит голову, возбуждение заливает тело. Отчасти сводит с ума, отчасти причиняет боль. Саймон одновременно не готов, и хочет продолжения, но не понимает, что его ждет.       Он двигает бедрами — трение сведенных ног о половой член приносит краткое удовольствие, и под поцелуями Зимнего Короля, который перешел языком на мочку уха, Саймон издает сдавленный стон.       Он впился руками в плечи Короля, не отталкивая и не притягивая.       — Ты специально? — спрашивает Саймон. Он просто хочет услышать.       — Скажем так, — Король отрывается от шеи Саймона и смотрит в его измученное лицо; Король тоже смущен, но ни в чем не сомневается, — да. Но. Я ни на что не претендую, — он уткнулся носом в плечо Саймона, одной рукой легко расстегивая пуговицу за пуговицей на жилетке. Потом тянет за галстук-бабочку и позволяет упасть с кровати. — Если хочешь, чтобы я ушел — только скажи.       — Что будет дальше? — Саймон закрывает глаз, по щеке катится слеза. Так хорошо и волнительно — ему кружит голову.       — Я не сделаю больно, — шепчет в ответ Король, расстегивая последнюю пуговицу на рубашке. Его когти аккуратно касаются костлявых ключиц Саймона, теплые пальцы следуют за ними, надавливая на грудь и живот. Потом вдруг спускаются рукой к спине гостя и невесомо царапают. Саймон выгибается и жарко выдыхает. Его голое тело касается рубашки Короля, чувство уязвимости накрывает с головой. Если Король захочет, сможет одним движением разорвать ему спину до четырех глубоких кровящих ран, но вместо этого оглаживает и прижимает к себе. — Ты будешь сверху.       Саймон глотал ртом воздух, пока Зимний Король, нависая, водил языком по шее под адамовым яблоком. Без короны, согретый напитком, его язык обжигающе горяч.       Зимний Король спускается ниже по шее, проводит вначале когтями от ключиц до ребер, потом повторяет движение языком. Тело Петрикова жилистое и костлявое, белый свет лампы чертит под ребрами черные впадины. Он закрывает рот рукой, сквозь зубы дышит в рукав, чувствует теплые клыки на своей коже, когда Зимний Король, припав к чужой груди, аккуратно, трепетно вырисовывает языком мокрые следы. Затем припадает губами — нос утыкает в грудь — между его ртом и кожей Саймона щелкает слюна. Он отстраняется, капля слюны стекает по губе; на месте поцелуя остается багровое пятнышко.       Саймон наблюдает с волнением: ему не больно, но тревожно. Он чувствует сильное давление в паху, но не может разомкнуть ног, и только ворочает ими, пытаясь не задевать нависающего Короля. Ему более остального хочется расстегнуть брюки и потрогать себя, но ему так стыдно было бы сделать это, пока Зимний Король над ним и все видит.       Покровитель снимает с себя очки и выкидывает, не глядя. В следующую секунду прижимается к губам Саймона своими, увлекая в поцелуй, удерживая одной рукой под талией, второй — под впалой скулой. Мнет сухие губы своими. Залитое краской лицо Саймона так и полыхает. Это лучший поцелуй, что он помнит — Король управляется с языком так же умело, как с остальным телом. Перехватывает за подбородок и оттягивает клыками нижнюю губу Саймона, слегка покусывая, чтобы потом провести по ней языком и ласкать его, ласкать. Саймон потерян в сладких ощущениях, он запрокидывает голову, позволяя Королю целовать себя как угодно и сколько угодно, только изо рта вместе с глубоким, шумным дыханием звучит тихое, довольное мычание.       Поцелуй мокрый, страстный, завязывающий внутренности в тугой узел. Их слюна течет по щеке на простыни, но Король только продолжает. Он наблюдает, как Саймон под ним извивается, как трет плотно сжатыми ногами друг о друга и сжимает пальцы в кулаки, борясь с желанием потянуться к паху. Наконец, не выдерживая, Саймон протягивает обе руки к груди Зимнего Короля. Его дрожащие тонкие пальцы нервно перебирают по ткани, и он борется с пуговицами, едва нащупывая их.       Король замедляет поцелуй, оглаживая Саймона по горящим ушам и щекам, заправляя ему волосы и горячим дыханием заставляя линзы очков потеть. Ловит обе руки Саймона, целует их, целует его еще раз, наслаждаясь трепетным придыханием до, и после поцелуя, и впервые сам стонет в губы Саймона, когда тот проводит руками по обнажившейся груди. Этот звук сильно будоражит Саймона — он удивленно распахивает глаза. Под легким налетом чужого дыхания, он видит Короля, чье голубое лицо подернулось бледным румянцем. Он издал стон такой сладкий, такой громкий, такой непринужденный — Саймон хочет услышать еще!       Зимний Король отрывается от Саймона, нить слюны еще тянется между ними, потом капает на грудь Петрикова.       Он не может пошевелиться — покровитель сидит на нем, держа его ноги — своими, но слишком низко. Достаточно, чтобы можно было увидеть пах и заставить Петрикова смущенно закрыть рот рукой и отвернуться.       — Эй, что не так? — до него доносится негромкий, подернутый бархатом от возбуждения голос Короля. — Все хорошо?       Саймон знает — Король отступит, если попросить. Но он не будет. Он хочет попросить продолжать делать все то, что у Короля на уме — Саймон совершенно неопытен в этих вопросах — но и согласиться вслух не может. Только едва заметно кивает, прикрывая глаза.       — Хорошо, — Король опустил глаза к ремню и стал расстегивать.       Саймону захотелось исчезнуть, когда Король с явным азартом позволил возбужденной плоти освободиться от одежды. Саймон уверен, он не такой идеальный, каким бы хотел видеть Король, но тот не сказал ни слова, только сильнее зарделся. Его светлые глаза не отрывались от чужого вставшего члена. Стало почти невыносимо терпеть на себе взгляд и это тянущее чувство нарастающего возбуждения в паху. Но затем Зимний Король прикоснулся остывшими пальцами к уретре. Пусть и чувствуя неприятный холодок, Саймон дрожит от прикосновения, а Король обводит отверстие пальцем, размазывая выступившую смазку.       Ноги подрагивающего Саймона дергаются под покровителем, и Зимний Король словно возвращается из транса. Он стягивает с Саймона брюки с нижним бельем, возвращается к его губам и снова играет языком, очаровывает движениями губ. Борясь со смущением, ожидая, что ласки позволят Саймону расслабиться и довериться ему. Он издает еще этот самый стон, когда Саймон кладет ему руку на шею, зарываясь под белые волосы, и от чарующего звука Петриков тает.       Он медленно, возбужденно дыша в открытый рот Короля прямо перед собой, глядя в его полуприкрытые глаза, развел колени в стороны и согнул ногу, чтобы погладить Короля там, куда дотянется.       Саймон так плох со своими ногами в сравнении с Зимним Королем!       Тот еще раз одарил Саймона глубоким, быстрым поцелуем и отстранился. Ладонь прошлась по внутренней части бедра, Саймон позволил Королю сесть на колени у своего паха и нагнуться еще ниже (показывая Саймону случайно оголившуюся из-под расстегнутой одежды поясницу, когда Король поставил колени под прямым к кровати углом).       Король взял член Саймона в руку, его синие пальцы не очень умело, но крепко и уверенно размазывали смазку от головки, с каждым разом сдавливая чуть сильнее, двигаясь чуть размашистее. Саймон тихо застонал, так приятно ощутить долгожданное прикосновение чужой руки, массирующей его от головки, до самого основания, скребя ребром ладони по коротким лобковым волосам.       Король убрал волосы на одну сторону, заправил их за ухо и наклонился к Саймону ртом.       Его язык по-прежнему горяч. Саймон свел брови и закрыл рот рукавом, сдавленно взвыл от тяжелого наслаждения, растекавшегося вулканической лавой от уретры по головке, жаром под крайней плотью и дальше, внутрь горячего рта. Король чувствует, как под пальцами и на языке пульсируют вены и чувствует жар уже в своем паху. Мало помалу ускоряется, надрачивая все быстрее и сильнее. Его заводят тихие поскуливания Саймона, тяжелое дыхание через сжатые зубы, и редкие, одиночные стоны, звенящие в ушах.       Он прикрывает глаза от удовольствия, работая головой и ртом над дурманящей плотью. Между его губами, языком и плотью ствола пенится смазка, все больше и больше смешиваясь со слюной, вытекающая каплями из уголка рта прямо на пальцы у основания. Саймон дергался под ним и дрожал, его сдержанные постанывания (он запрокидывал голову и впивался руками в простыни каждый раз, когда Король брал в рот все глубже) заглушались отчетливым хлюпаньем предъэякулята и слюны, и чем дальше — тем громче.       Покровитель убрал руку, обхватил обеими ладонями бедра Саймона и двигался только головой. Он не так опытен, как хотелось бы, но полон такого энтузиазма, что тот перекрывал остальное. Случайные касания клыков о чувствительную плоть заставляли Саймона дергаться, совершенно случайно загоняя член еще глубже в чужое горло. Король не противился этому. Он одаривал головку поцелуем, водя горячим языком вверх-вниз по уретре, вокруг головки, оттягивая языком и клыками крайнюю плоть, пытаясь проделать трюк с поцелуем уже на члене.       Потом позволял головке показаться из его рта, обдавал горячим дыханием и медленно скользил вниз до самого основания, заталкивая головку глубоко себе в глотку, создавая вакуум, который Саймон не мог выдержать без протяжного, дрожащего стона. Он перевозбудился до боли и, когда Король позволил, смог сделать пару стыдливых фрикций тому в рот. Он весь пульсировал, как глубоко находился. Горячая смазка текла по губам, из уголков рта, с клыков, растекалась под лобковыми волосками и щекотала яички, стекая к ним с подбородка.       Саймон чувствовал приближение разрядки, дышал все чаще и поверхностнее, не мог сдерживать в горле похотливые постанывания и судорожно выгибался, пытаясь одновременно не сбивать Короля, и не изменять своим ощущениям.       Зимний Король несколько долгих мгновений не выпускал Саймона изо рта, взяв так глубоко и так широко раскрыв рот, что смог высунуть язык и пройтись по мошонке. Внутри его рта пульсировали вены, стенки горла сжались вокруг Саймона. Покровитель держал его за бедра, больше не позволяя двигаться. Вкушал тяжелые стоны.       Затем его захватил азарт. Как будто и дышать не нужно, и рвотных рефлексов у Короля нет. Вначале просто стал двигаться чуть быстрее, короткими фрикциями, постепенно заглатывая все более размашисто. По его щекам плескалась смазка, движения все более резкие. Во рту все заполнено пульсирующим, изнывающим от наслаждения стволом, смесью смазки, слюны и выделившейся в процессе спермы.       Саймона не хватает надолго: он выгибается, едва Королю сорвало резьбу, и тот будто не слышит громкого скулежа и робких просьб быть помедленнее, тонущих в сбитом дыхании и постанываниях. До Зимнего Короля не дотянуться руками, вместо этого Петриков скрещивает ноги на его спине, пока одна из рук продолжает держать правое бедро, а вторая излишне напористо массирует мошонку.       Со сдавленным скулежом и оглушительным шумом в ушах Саймон чувствует, как его член пульсирует, густо изливаясь внутри горла. Зимний Король не отпрянул, даже продолжил немного стимулировать Саймона языком между пульсациями, принимая чужой оргазм себе в рот без стеснения.       — Ах, Господи, — выдохнул Саймон. Это было так поразительно хорошо, одурманивающе и отрезвляюще одновременно. Оргазм накрыл с головой на несколько долгих мгновений, волны тепла и удовольствия дошли до кончиков пальцев. От разрядки у Петрикова сбилось дыхание и несколько секунд после он просто дышал, пытаясь прояснить туман в голове.       Зимний Король похлопал Саймона по колену, и тот разжал ноги. Любовник выпустил из горла расслабленный член и сел, смущенно оглядываясь острым азартным взглядом. Он оглядел Саймона, его вымотанный орган, себя, потом наклонился к краю и выплюнул все то, чему позволил находится у себя во рту. И это был не мелкий плевок, это было… Немало…       Саймон поднялся на колени и подскочил к Королю:       — Ох, Господи, прости меня, прости, пожалуйста, — он поднял руки к Королю, но не осмелился притронуться.- Я совсем об этом не подумал.       — «Господи»? Не драматизируй, — хохотнул Король, вытирая с губы вязкую каплю. Он подался вперед, позволяя Саймону упереться в свою грудь. — Нужна минутка? — Под холодной кожей и плотью стучало сердце. Тихо, но часто.       — Что?..       Король смущенно поежился, легко уложил Саймона обратно и выставил его колено промеж своих ног. Словно кот, он держал ногу и сладко, бесстыдно терся об нее.       — Ты да, но… Я надеялся на продолжение?..       Саймон не мог не чувствовать каменный стояк внутри чужих штанов. Как только Король терпел все это время и даже не расстегнул ширинку, не снял ремень?       — Ох, да. Прости, я такой эгоист, — Саймон хотел подобраться, но вторая рука Зимнего Короля держала его за плечо.- Что я могу сделать для тебя?