alone with you

      Ники танцует вразнобой с пожарной сигнализацией, в то время как Эндрю размахивает прихваткой рядом с устройством, а Аарон пытается выдуть едкий воздух из кухонного окна. У них были меры предосторожности: Хэммика никогда не оставляли без присмотра, и у них было три отдельных будильника, чтобы следить за духовкой. И все же, когда Ники открыл дверцу духовки, за ней последовало клубящееся облако дыма, за считанные секунды заполнившее кухню Эндрю.       — Я же говорил тебе, что нам следовало вынуть батарейки заранее, — говорит Аарон, его голос едва слышен из-за визга пожарной сигнализации и того факта, что он прячет половину лица за воротником футболки.       Эндрю даже не смотрит, когда он подбрасывает ему курицу, а затем забирается на прилавок, чтобы снять пластиковую крышку с будильника.       Мгновение спустя шум прекращается.       Ники поворачивается к ним, выпятив нижнюю губу. На его правой щеке все еще осталось немного муки.       — Я делаю это не нарочно. Я следую рецепту.       — Может быть, тебе стоит найти кого-нибудь другого, — говорит Аарон, с трудом выговаривая слова, прежде чем закашляться.       — Я каждый раз пробую что-то новое! Я думаю, это твоя духовка, Эндрю, она отличается от той, что есть у нас с Эриком. Я привык к температуре по Цельсию.       — Не слушайте его! Дома ему так же плохо, — кричит Эрик из гостиной.       — Ники, — говорит Аарон, — я думаю, ты забываешь, что мы буквально прожили с тобой много лет. Мы все знаем, что проблема не в оборудовании.       Эндрю спрыгивает со стойки, кладет батарейки и пластиковую крышку на место. Пожарная сигнализация подает один неуверенный звуковой сигнал, но это намного лучше, чем предыдущий вой. Воздух на кухне все еще спертый, из-за чего у Аарона слезятся глаза, но самое худшее уже проветрилось, поэтому он позволяет рубашке сползти с его рта и убирает руки от окна. Он наблюдает, как Эндрю подходит к раковине, где сидит причина всего этого волнения.        Пряничные человечки почернели и деформировались, в них с трудом можно узнать то, что предназначалось для употребления в пищу человеком, и, по-видимому, они приварены к противню, поскольку они не сдвигаются с места, когда Эндрю пытается соскрести их с противня лопаткой. Аарон видит, как плечи Эндрю двигаются в таком глубоком вздохе, какого он никогда не видел.       — Нил, — зовет он.       — Да? — Нил появляется в дверях кухни, как пугало в фильме ужасов.       — Господи, Джостен. Аарон прикладывает руку к своему бешено колотящемуся сердцу. — Ты что, все это время просто прятался за углом?       Нил закатывает глаза.       — Я шел по коридору из нашей комнаты. В чем дело?       Он подходит к Эндрю, спокойно оценивая сковороду и несостоявшихся пряничных человечков. Он привлекает внимание всей кухни, издавая звук «хм», затем протягивает руку и затыкает раковину, давая кастрюле пропитаться. Зачем Эндрю понадобилось вызывать его для этого, Аарон понятия не имеет. Джостен подходит к шкафу и начинает доставать новый набор мисок для смешивания.       — Ники, у тебя все еще есть рецепт? — Ники ахает. — Ты собираешься готовить для нас, Нил, моя прекрасная звезда?       Нил снисходительно улыбается и берет смятую, испачканную ванилью бумагу, которую протягивает ему Хэммик.       — Я попробую, — говорит он. — Обычно я только немного валяю дурака.       — Ой. Хочешь, чтобы я помог? — спрашивает Ники.       — Нет, — говорят Аарон и Эндрю одновременно. Они пристально смотрят друг на друга. Затем Эндрю поворачивается и выходит из кухни.       — В этом доме просто нет рождественского настроения, не так ли, — ворчит Ники. — Давай, Аарон, оставим Нила в его владениях и посмотрим, какой ужасный рождественский фильм выбрал Эрик, чтобы посвятить нам всем этот прекрасный вечер.       Он выходит из кухни, жестом через плечо приглашая Аарона следовать за ним. Миньярд вздыхает.       — Удачи, — кричит им вслед Нил.       Аарон отшвыривает его, не глядя.       Эрик поднимает взгляд со своего места на диване, когда они входят в гостиную.       — Я это слышал, — говорит он Ники, но при этом ухмыляется. — Только ради этого мы собираемся посмотреть «Гринча».       — Нет, — стонет Ники. — Только не тот, что с Джимом Керри. Ты же знаешь, сцена в почтовом отделении вызывает у меня кошмары.       — Я знаю, — соглашается Эрик. Он протягивает руку, хватая Ники. Ники уходит, изгибаясь, чтобы упасть навзничь через подлокотник дивана, приземляясь с приглушенным «ох» на колени парня. — Я защищу тебя, обещаю, — говорит Эрик и целует сияющее лицо Ники.       Эндрю, очевидно, куда-то исчез, поскольку его нет в гостиной. Аарон тоже жалеет, что не сбежал, чтобы не вляпаться в абсолютную мерзость, которую эти двое на диване источают друг для друга. Можно было бы подумать, что женитьба смягчит их, но от этого им стало только хуже, а блондин даже не думал, что это возможно.        Он достает свой телефон, морща лицо, как будто у него на нем происходит что-то очень важное, просто на случай, если кто-то смотрит. Беглый взгляд говорит ему, что нет, Эрик и Ники совершенно не обращают внимания, поэтому он поворачивается и идет к входной двери.       Воздух достаточно бодрящий, и Аарон думает, что ему следовало бы захватить куртку, но недостаточно холодный, чтобы отважиться вернуться внутрь. Последние лучи заката окрасили мир в смесь глубокого синего и нежно-розового цветов, в которых осталось ровно столько огненно-оранжевого, чтобы по небу протянулись великолепные дугообразные линии света.       Аарон садится на ступеньки переднего крыльца, направляет свой телефон на место происшествия и делает снимок. Он отправляет это сообщение Кейтлин, которая в настоящее время находится по колено в десятидюймовом снегу со своей семьей в Чикаго и яростно выражает закипающую ревность по поводу мягкой погоды в Южной Каролине, которую он переживает. Ей понравится это напоминание.        Миньярд уже звонил ей сегодня утром и выслушал ее рассказ о совершенно нормальном, не зажигательном Рождестве, но сейчас он подумывает о том, чтобы позвонить ей еще раз. Было бы приятно услышать ее голос и поговорить с кем-то, у кого нет только сердечных взглядов или долгого, непрерывного зрительного контакта со своим партнером.       Вместо этого он делает то, чего ему, вероятно, не следовало бы делать, но что он, тем не менее, делает снова и снова, и прокручивает другие свои сообщения, пока не находит смс почти четырехмесячной давности — ночь полного фиаско на свадебном приеме (или, скорее, фиаско Аарона на свадьбе; Ники, Эрик и все остальные отлично провели время). На два самых последних сообщения так и не был получен ответ. Аарон я не хочу убегать 3:21       А потом, потому что он почувствовал необходимость прояснить: Аарон для меня это тоже не просто секс 3:21       Он не был уверен, чего ожидал. В то время он в основном все еще был пьян после вечеринки, на которой, по общему признанию, переборщил с шампанским и баумкухеном. В основном шампанское. А потом, когда они с Кейт вернулись в свой отель, он опустошил мини-бар и забрал весь их алкоголь.       По крайней мере, он ожидал ответа, но Миньярд провозился всю ночь, и ни разу его телефон не зазвонил с какими-либо сообщениями, за исключением сообщения Кейт в шесть утра о том, что она ждет его возле его комнаты. Выражение ужаса на ее лице, когда он открыл дверь, говорило о том, что она не верила, что у него было худшее похмелье за всю его жизнь. (Хотя на самом деле это не было ложью; это было просто в дополнение к недосыпанию и ощущению себя полным дерьмом как эмоционально, так и физически.)        Кейт продолжала пытаться не слишком мягко расспросить его о том, что произошло, всю дорогу в такси до аэропорта, где они летели домой, в Чикаго. Она знала о его кризисе сексуальности или идентичности в той мере, в какой, вероятно, догадывалась, что он у него был, по количеству раз, когда он пытался небрежно затронуть эту тему в разговоре за последние пару лет, но у них никогда не было полноценного разговора на эту тему.       Не с учетом того, что он был главной темой.       И она определенно ничего не знала ни о Кевине Дэе, ни о том, что у них с Аароном были некоторые привилегии.        Или как оно снова вспыхнуло на две секунды в ванной накануне вечером только для того, чтобы быстро погаснуть навсегда.        Они едва успели сделать остановку в Париже, как он раскололся и выплеснул все свои чувства — слава богу, не в буквальном смысле. Кейт и глазом не моргнула; ей было наплевать на спорт, так что имя Кевин Дэй почти ни о чем не говорило. В основном, она сказала Аарону, что он идиот (с любовью), насильно накормила его тремя бутылками воды (тоже с любовью) и дала ему Ксанакс из своей ручной клади, когда все было сказано и сделано.       Рассказ ей ничего не изменил в общей схеме вещей, но ему показалось, что он сбросил тысячу фунтов веса. Было приятно наконец-то рассказать кому-нибудь о том, что он чувствовал по поводу всего этого, главным образом потому, что он вообще не осознавал, что чувствует так сильно. Но когда все это было там, лежало беспорядочной кучей у его ног, это казалось таким очевидным.       — Черт, — сказал он несчастным голосом. — Я влюблен в него, не так ли?       Кейтлин похлопала его по руке. (Именно в это время она достала Ксанакс.)       — Может быть. Я не могу тебе этого сказать. Хотя ты определенно тупица. А теперь возьми это.       Только два месяца спустя Кейт отправила ему текстовое сообщение со статьей.        Это последовало в том же духе, что и присланное ею фанатское видео-подборка, в котором Кевин Дэй делает трик-шоты на корте под песню Primadonna группы Marina and the Diamonds (которую, по признанию Аарона, он смотрел бесчисленное, нездоровое количество раз). Название статьи было таким: «"Сын Экси" присоединяется к рядам ЛГБТК+ профессиональных игроков экси».       Это не должно было зажечь надежду, но это зажгло; крошечный проблеск шанса, может быть, но точно так же, как те сообщения, которые остались без ответа, эта надежда становилась все меньше и меньше перед лицом простиравшегося небытия.       Иногда он подумывает о том, чтобы протянуть руку помощи, попробовать еще раз, но он уже сказал все, что мог. Если Кевин не чувствует того же или если он считает, что уже слишком поздно что-либо исправлять, тогда Аарону просто придется с этим смириться.        Хотя, когда он просматривает сообщения, он думает, что было бы действительно здорово, если бы Дэй просто поторопился с этим к чертовой матери и уже снова отверг его. Без сомнения, это было просто его возмездием за то, что на этот раз он стал призраком-эдом, а не призраком-и.        Пальцы Миньярда немного онемели там, где они сжимают телефон, мир вокруг него тускнеет по мере того, как солнце опускается за горизонт. Ему следует зайти внутрь.       Входная дверь распахивается. Аарон оглядывается, когда Эндрю подходит и садится рядом с ним на ступеньки крыльца с уже зажженной сигаретой во рту.       — Что, ты недостаточно надышался дымом ранее? — Аарон растягивает слова.       Эндрю бросает в него что-то, комок ткани попадает ему в грудь.       Аарон смотрит вниз и видит свою куртку.       Он снова смотрит на Эндрю.       — Спасибо.       Эндрю протягивает руку и стряхивает пепел в поддон, установленный на перилах крыльца, глядя на улицу за их огороженным двором, в то время как фонарные столбы начинают мигать один за другим.       Это все еще было тяжело; разговоры — насколько это можно было так назвать. Но это происходило, происходило уже пару месяцев.        Эндрю позвонил ему через две недели после свадьбы, до смерти напугав Аарона. Он был в разгаре обследования пациента под наблюдением, но сказал лечащему врачу, что его брат, вероятно, звонил по поводу их больного дедушки, и ему действительно нужно было пройти обследование, что не совсем соответствовало действительности, потому что он знал, что, должно быть, что-то пошло не так, и, вероятно, это было связано с Ники, если Хэммик не был тем самым человеком. Один звонок — так что на самом деле это была просто замена одной чрезвычайной ситуации в семье на другую.       Это был семиминутный звонок, который, после их обязательных приветствий, Эндрю начал словами: «Я хотел спросить, как у тебя дела».       Аарон, после того как первоначальный шок прошел, ответил, что у него все в порядке, а у тебя?       Отлично. Читаю. Нил портит наши красивые сковородки какой-то зеленой смесью.         Ох.         Он не хотел спрашивать, по поводу чего был этот звонок, на случай, если Эндрю просто пытался смягчить удар с помощью маленького диалога. Но Эндрю не сообщил никаких новостей, ужасных или нет, если не считать краткого упоминания о том, что одна из их кошек, по-видимому, наступила в вышеупомянутую зеленую смесь и выслеживала ее по всему дому.       Когда после этого наступила короткая пауза, Аарон с удивлением обнаружил, что сам вскакивает, чтобы заполнить ее. Он бессвязно рассказывал о своей жизни; о своем месте жительства, о собаке в квартире под его домом, которую он видел во время своих пробежек; ни о чем конкретном. Это был неловкий и высокопарный разговор, ненамного лучше, чем тот, которым они могли бы поделиться с незнакомцем в автобусе или коллегой, с которым только что познакомились, но в конце его Аарон поймал себя на том, что говорит:       Э, э-э, спасибо. За то, что позвонил.       Эндрю повесил трубку, но это его не беспокоило. Все это было так странно, и Аарон понятия не имел, чем это вызвано, но... Что ж, это было уже что-то. С тех пор они разговаривали по телефону еще трижды.       Тем не менее, сейчас, когда Аарон говорит, слова кажутся немного неуклюжими.       — Как все прошло? С вечеринкой, — он машет рукой в воздухе, ища что-то. — Торжественный прием. Что-нибудь. Неважно.       Эндрю поворачивает голову, чтобы выпустить полную грудь дыма.       — Глупо, как всегда. Просто кучка богатых ублюдков, размахивающих своими членами, чтобы доказать свою святость.       Аарон фыркает.       — Ты так говоришь, как будто сам не богатый придурок, — обводит жестом окрестности: пригород для высшего класса с длинными извилистыми подъездными дорожками и гаражами на три машины. Он вздыхает. — Может быть, в конце концов, мне следовало заняться спортом, а не всей этой затеей с медициной. Хотя, я не думаю, что когда-либо был достаточно хорош, чтобы стать профессионалом.       — Я мог бы помочь, — говорит Эндрю после паузы. — С медицинской школой.       Аарон моргает. Вместе с ним по всей внешней стороне дома мигают три отдельных огонька, один из них на крыльце, рассеивая полумрак в воздухе, когда вечер полностью переходит в ночь.       — Нет, — говорит Аарон, не сводя взгляда с вишенки, тлеющей на кончике сигареты Эндрю. — Это... Все в порядке. Я справлюсь.       Эндрю делает еще одну затяжку, стряхивая красные угольки.       — Хорошо.       Они сидят там, пока Эндрю не докуривает сигарету. Затем брат кладет окурок в пепельницу, и они продолжают сидеть так еще некоторое время. Несмотря на то, куда зашел разговор ранее, атмосфера между ними остается ясной. Затем раздается телефонный звонок.       Аарон опускает взгляд на свою руку, но экран его телефона темен. Эндрю роется в кармане куртки и достает свой собственный. Он отвечает, но ничего не говорит, просто нажимает пару кнопок и встает.        — Не замерзни насмерть, — говорит он.       Издалека Миньярд слышит, как ворота, ведущие на подъездную дорожку, начинают с жужжанием открываться. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Эндрю, но тот уже закрывает дверь, и каким-то образом Аарон знает.         Он не двигается с того места, где сидит, холодная бетонная ступенька высасывает то немногое тепло, которое он накопил, когда он поворачивается лицом к фасаду дома. Он говорит себе, что именно поэтому у него трясутся руки.        Он наблюдает, как незнакомый роскошный внедорожник подъезжает к подъездной дорожке, шины плавно скользят по бетону. Он щурится, когда свет фар на мгновение ослепляет его, прежде чем они выключаются вместе с двигателем. А потом открывается дверь со стороны водителя, и Кевин Дэй выходит из машины. Он смотрит...        Аарон сжимает руки на коленях в кулаки, тыльная сторона телефона впивается ему в ладонь, и ни на секунду не сводит глаз с Дэя, пока тот направляется к крыльцу, останавливаясь всего в нескольких футах от него.       — Привет, — говорит он. Его глаза...        — Ты здесь, — говорит Аарон.       — Да.       — Я писал тебе.       Похоже, все, что может сделать Аарон, — это перечислить очевидные факты о той ночи. Он крепко сжимает челюсть на случай, если его следующими словами будут «Сегодня Рождество». На улице холодно. Я скучал по тебе.       — Я знаю, — говорит Кевин. Он делает еще один шаг вперед, и носок его ботинка касается нижней ступеньки. — Я просто...— он впервые запинается, его лоб хмурится, как будто он подыскивает слова. — Мне нужно было немного времени. Сначала мне нужно было кое-что сделать.       Аарон думает о статье. Затем он думает о телефонных звонках и стойком запахе сигареты Эндрю и думает, что ему тоже нужно было сначала кое-что сделать.       Миньярд встает, убирает телефон в карман, затем спускается по ступенькам, пока они с Кевином не становятся почти одного роста. Волосы брюнета теперь стали короче, но несколько выбившихся прядей все еще развеваются на ветру. Аарон протягивает руку и медленно убирает их назад, проводя пальцами по лбу Дэя, вниз по виску. Он нежно прижимает большой палец к родинке чуть ниже левого глаза Кевина.       Это не воздушные поцелуи Кевина, но что-то близкое к этому. Это нежнее, чем Аарон когда-либо думал, что он мог бы быть... хотел бы быть. Но это правда. Еще один очевидный факт этой ночи. Он решает дать Дэю еще один шанс.        — Я хочу тебя.       Кевин прерывисто вздыхает и закрывает глаза, эти длинные-предлинные ресницы кажутся легкими, как перышко, там, где они касаются кожи Аарона. Он снова открывает их.       Зеленый, зеленый, зеленый.       — У тебя уже есть я.       Аарон опускает руку вниз, обхватывая ладонью затылок Кевина. Одна из рук брюнета поднимается, чтобы обхватить его за бедро. Они встречаются посередине для поцелуя, который Миньярд не может ни с чем сравнить, даже не хочет пробовать. Он просто погружается в него, мягко и неторопливо.       Потому что сейчас это все, что должно быть.       Однако в конце концов они отступают. Губы блондина покалывает, щеки холодные и жгучие, и он понимает, что улыбается.       Кевин слишком маленький, и в его глазах все сияет.       Аарон протягивает руку ладонью вверх между ними.       — Пойдешь со мной?       Ладонь Дэя теплая, твердая и шершавая, со знакомыми шрамами на ладони Миньярда. Вместе они подходят к входной двери и заходят внутрь, чтобы присоединиться к остальным.