выпьем за нашу смерть?

каждый день я просыпаюсь с мыслями, что не знаю, кто я. я не понимаю, зачем живу. я бездарь с синяками под глазами, гнездом на голове и тревожными руками. каждый раз, закуривая очередную сигарету на балконе, я прокручиваю в голове всё, что умею, всё, что когда-то сделал, и понимаю, что до сих пор ничего из себя не представляю. мне всегда хотелось оставить после себя какой-то след, вклад во что-то. мне всегда кажется, что я делаю недостаточно. недостаточно количественно и качественно пишу. зато мыслей в моей голове много, слишком много, так много, что они беспорядочны, следовательно бесполезны, а раз они бесполезны, то их нет вообще. вот и снова мы пришли к тому, что этого недостаточно, не хватает, мало, ничтожно. концепция человеческой жизни мне так и не станет понятна. концепция смерти куда прозрачнее. смерть - это избавление и спасение от страданий, мыслей, от самого себя. близнец смерти - это сон, как писал Тютчев, поэтому я люблю спать, только вот же незадача, да? у меня бессонница. и здесь снова промах. если порассуждать, то после моей смерти от меня останется лишь моя небольшая коллекция книг, раскиданная по всей квартире да несколько кружек и кольцо, которое не представляет никакой ценности, кроме спасительно-болезненных воспоминаний. ах, да, и календарь, который висит за дверью моей комнаты и практически никогда не попадается на глаза. на моём календаре вечный июнь. в своё время я ставил таймер ровно на девять часов, когда ложился спать, ведь так сказали умные люди. теперь я встаю в пять утра, независимо от времени, когда я лёг. чаще всего я не сплю больше трёх часов. ещё один умный человек в кабинете больницы составил мне определённую диету с целью здорового образа жизни. я никогда не хотел жить здорово и, в целом, жить. сейчас вы не сможете сосчитать сколько в моей квартире кружек из-под кофе и банок из-под энергетиков, я так и не научился разбивать яйца на сковородку, чтобы туда не падала скорлупа, всё, что я употребляю - это лапша, а пустые пачки сигарет - стали базой и лежат на всех поверхностях. все праздники потеряли смысл, потому что нет ничего своевременного. как можно что-то ждать до конкретной даты, когда в свободном доступе белая новогодняя ёлка в середине июля, и хэллоуинская шляпа в марте? ах, да, все те "умные люди" - полнейшие идиоты, и, благо, они сами это поняли, когда увидили, что их советы мне не помогают, а лишь наоборот, тогда-то до них дошла одна единственная действительно умная мысль - оставить меня одного. всё это взяло начало именно в тот вечный июнь. в июнь, когда я всё потерял, обретя вечную свободу и такую же вечную печаль. сейчас всё ещё февраль. и хоть по моим внутренним ощущениям с последней встречи с Достоевским прошёл минимум месяц, на самом же деле всего лишь десяток часов. фикус действительно теперь гордо носит имя "Фёдор", написанное крупными буквами белой геливой ручкой на его чёрном горшке. это, конечно, забавно, но никак не вяжется у меня в голове. и не столько наличие фикуса в квартире, где когда-то засох кактус, сколько присутствие самого Фёдора в моей жизни в последние несколько дней. когда-то такие же ощущения я испытывал, когда в моей жизни появился Чуя, который впоследствии стал для меня тем всем, что я потерял, одарив бессмертием лист календаря. почему сейчас мне кажется, что роли обязательно поменяются? скорее всего, это лишь чушь из-за жёсткого недосыпа и других мыслей, благо, далёких от Достоевского. надо всё таки полить это бедное растение, его и так в скором времени может постигнуть участь кактуса из-за моей рассеяность в таких ващах, не стоит целенаправленно приближать этот момент. я купил эту квартиру чуть больше года назад. тогда на улице была весна, светило яркое солнце, буквально на каждом шагу цвели сирень и черёмуха, и мне хотелось верить, что такая перемена улучшит мою жизнь хоть немного. на самом же деле эффект был короткий. теперь в очередной раз сидя на кухонном столе со стаканом горячей воды, которой надо остыть и параллельно с этим согреть мои руки, я понимаю, что верить в чудеса было глупой затеей. на столе полупустая пачка сигарет, которая была куплена всего несколько часов назад. в руке появился конверт, открыть который у меня не хватает сил уже с того вечного июня. ты так неожиданно покинул меня, оставив только это письмо на столе нашей кухни. надо бы открыть уже и узнать причину, но я не хочу и боюсь знать правду. достаю очередную из пачки, закуриваю. ветер влетает через окно и быстро уносит дым. холодно. я снова пытаюсь заглушить свою боль, но сигареты уже не помогают. в очередной раз прокурчиваю в голове всё те же мысли о тебе. день, когда я тебя полюбил стал самым лучшим в моей жизни, но одновременно и самым худшим. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ в причине смерти напишу: одиночество, бледно-жёлтый фонарь и прости. никто не спросил чего тебе хочется, что тебе нужно и зачем здесь идти. дальше будет лишь хуже. я не сплю больше трёх часов в сутки. сбился в счёте кружек пустых. они уже не помнят все твои шутки, твоё фирменное "скули, но пиши". я пишу. я пишу этот бред словно в пьяном угаре. спустя время найду или нет? затеряется лист, как когда-то мы потеряли отголоски безвучных надежд. в комнате раздаётся звук уведомления, я кому-то понадобился. вода остаётся на столе. фикус так и не будет сегодня полит.

***

утро, которое начинается в два часа дня - хорошее утро. открыв глаза, я бросаю взгляд на журнальный столик, который стоит рядом с диваном. электронные часы показывают чертовски приятные цифры, и впервые за долгое время я действительно смог выспаться. обычно я не завтракаю, но этот приём пищи больше походит уже на обед, поэтому приходится плестись на кухню. там, рядом с чайником, лежат украшение и цветок, которые вчера "подарил" Осаму, а я куда-то кинул и пошёл спать, напрочь забыв об этой ситуации. если вчера меня это немного напрягало, то сейчас выглядит лишь смешно. но я всё же выхожу в коридор к зеркалу и примеряю эту штуковину к шее. камешек отлично сочетается с цветом моих глаз, Осаму сделал правильный выбор. сегодня у меня слишком уже хорошее настроение, главное теперь особо не смотреть в окно, чтобы не испортить его печальными видами падающего снега. никогда не полюблю зиму. никогда. чайник свистит на всю квартиру, приглашая идти на кухню заваривать чай, и я послушно следую его совету. уже через пару минут я сижу у окна, которое скрывается за плотными шторами, вдыхаю аромат вишни, исходящий от кружки, смычок в моих руках медленно плывёт по течению прекрасных звуков, а я следую по течению своих мыслей. до определённого времени всё идёт хорошо, а потом начинает звучать мелодия, под которую я раз за разом провожал Дазая, и вот тут медленный поток сознания, который до этого напоминал мелкую речушку, превратится в горный водопад, а я уже лечу с него вниз, в непроглядную тёмно-красную воду, где меня уже ждёт Осаму. струна рвётся. я выныриваю обратно в свою квартиру, к чаю с вишней, шумному городу за окном и ужасающе чернеющему мосту на фоне белого снега. проблему всегда проще решать, когда она рядом, прямо у тебя под носом, или хотя бы сидит в соседнем кресле. телефон оказался разряжен, на поиск кабеля от зарядки пришлось потратить ещё минут десять, и вот я уже пытаюсь игнорировать сотню сообщений от Гоголя и спокойно допечатать сообщение Дазаю, который не заходил в сеть после нашей прогулки до цветочного магазина. Достоевский. верю, что гадкие погодные условия не являются проблемой для человека, который живя на другом конце города, полгода приходил на мост и стоял над водой по полчаса, не шевелясь. и именно поэтому я жду тебя на партию в шахматы ближе к вечеру. адрес ты знаешь. Дазай. буду к семи. коротко, в сравнении с моим, но главное, что удовлетворительно. пока я ждал его ответа, а пришёл он только спустя час, я успел изучить все тирады Николая по поводу моего отсутствия в сети, его неудачных попыток попасть в мою квартиру вчера днём, пока я гулял среди растений с Осаму (благо Коля об этом не знает), и, в целом, он негодовал на жизнь и толпы людей в метро. отвязался он от меня только тогда, когда я пообещал ему в обязательном порядке приехать через неделю на очередную вечеринку к Сигме. разумеется, мы оба знаем, что и духу моего там не будет, но иногда Гоголь предпочетает мне верить, потом силой вытаскивая меня на улицу. к приходу Осаму стоило хотя бы расставить фигуры на доске и найти бутылку приличного сорта вина. на кухне, куда я пришёл за бокалами, я увидел его подвеску, которую вновь бросил к чайнику. в голове вспышкой мелькнула мысль, и вот я уже застёгиваю его на шее. посмотреть на его реакцию довольно интересно, если она, конечно, будет. за полчаса до назначенного времени в квартире стало темно настолько, что не было видно собственного носа. постукивая пальцами по столу, я размышлял, стоит ли вообще забивать голову этим суицидником-неудачником. с такими же мыслями, включив свет в комнате и коридоре, немного позднее я пошёл открывать дверь причине горных водопадов среди спокойствия мыслей, порванной струны на скрипке и фиолетового камешка ровно между ключицами. Дазай с ног до головы был белый. идея не раскрывать шторы была правильной, не хочется видеть этот белый ужас, падающий хлопьями с неба. его лицо и руки, в отличие от всего остального, были ярко-красные. тут же стало понятно, что вино отменяется, а на смену ему стоит заварить чай. Осаму молча последовал за мной на кухню, где получил чашку спасительной жидкости. - за нашу смерть. жёлтый свет древней лампочки заполнил всю комнату, создавая ощущение спокойствия. моё воображение представило картину, где мы сейчас сидим на чей-нибудь даче в глухой деревне, что за окном середина лета, а не холодный февраль, что поют птицы, а не вьюга, что мы счастливы, а не мечтаем спрыгнуть с моста в ледяную воду и больше никогда не вынырнуть обратно. что мы счастливы. в ледяную воду с моста. возможно, Дазай сейчас размышляет в том же направлении, и под его прикрытыми веками тоже всплывают приятные картины. по крайней мере, когда он открывает глаза, лицо его выражает полнейшее разочарование в этом мире. медленно помешивая остатки чая в кружке, он начинает разговор. - скажи мне, ты счастлив? - мы пьём за нашу смерть. - и то верно. - и планируем спрыгнуть с моста. - кстати, даже не стоит ждать, пока лёд тронется. шею свернуть всё равно получится. - подумаю над этим позднее. - договорились. - договорились. снова наступила тишина, нарушаемая лишь гудением лампочки. либо она была уж слишком древняя, либо не выдержала таких диалогов, но, как бы там ни было, она перегорела, мигнув нам на прощание. фигуры на доске в этот вечер так и не двинулись на защиту своих королей.