На своей стороне

— Позвольте поинтересоваться: ваши прекрасные рожки — это просто уложенные наверх волосы? Признаться, вам очень идет. Но почему вы не сделали себе настоящие демонические рога? Я думал, демонам нравится, когда они большие, мощные и изогнутые. Непринужденность, с которой Азирафаэль задавал эти вопросы, странно сочеталась с тем, что он, плотно обмотанный толстыми цепями, болтался над затянутой тьмой бездной. Концы цепи держал молодой демон, один из тех, кто в составе легиона заявился в его книжный магазин. Кожистые крылья демона тяжело трепыхались под весом двойной ноши, а сам он сопел от натуги. — Если бы только у нас где-нибудь завалялись лишние рога, — жалобно пропыхтел демон. — Всего не хватает, в отделе снабжения хоть шаром покати. Я уже три века не могу выпросить себе ни рогов, ни хвоста, ни крыльев. — О, — сочувственно протянул Азирафаэль. — Стало быть, эти крылья вам дали во временное пользование? И, подняв голову, скептически оглядел упомянутые крылья: они выглядели весьма потрепанными и ветхими, вся их поверхность пестрела небольшими брешами. — Выдали под расписку, — уныло подтвердил демон. — Если не верну в целости и сохранности, придется отчитываться по форме номер шесть. — Форме номер шесть? — Форма номер шесть — «волокита кафкианского абсурда», — пояснил он и с еще большей тоской добавил: — Теперь я понял, почему ее так называют. Наши бюрократы содрали все под копирку с его «Процесса»! — Но откуда вы знакомы с земной литературой? — взволновано спросил Азирафаэль, заподозрив в демоне интересного собеседника. — Я слышал, ваши блюстители невежества тщательно следят за распространением книг в аду. Тот почему-то замялся, хотя до этого весьма охотно поддерживал разговор. — Раз уж вы не хотите устроить литературную дискуссию, быть может, вы поясните, куда и с какой целью мы направляемся? — не унимался Азирафаэль, но демон не ответил и на дальнейшие расспросы упрямо молчал. Азирафаэль от скуки рассматривал проносящиеся внизу неказистые пейзажи ада и ловил себя на мысли, что от них веяло упадком и запустением. Эти слова могли звучать как похвала по отношению к преисподней, если бы не то значение, которое хотелось вложить в них. Устрашающий лоск, присущий этому месту, поблек: неистовый адский огонь не рвался из труб проржавевших сооружений, похожих на домны, а слабо колыхался в них, скромно брызгая искрами; чернота, затаившаяся в глубоких пропастях, не казалась такой уж беспросветной, а та чернота, что заменяла небо, местами переходила в серость; и даже котлы, беспорядочно натыканные среди скалистых ущелий, кипели как-то уж вяло. Все словно впадало в уныние, теряло свою изначальную яркость, и что-то подсказывало Азирафаэлю, что в раю дела обстояли не лучше. Гавриил и Вельзевул не зря заявили, что их рай или ад теперь находится там, где они могут быть вместе. Возможно, ему стоило обратить на их слова больше внимания, возможно, он заблуждался, толкуя эти понятия слишком однобоко и веря в высший замысел в его архаичной форме, которая, как и он сам, оставалась непостижимой… Неожиданно для себя самого Азирафаэль оглушительно чихнул. — Что это с тобой? — подал голос демон. — Должно быть, меня укачивает, — неуверенно ответил Азирафаэль. — Не затруднит ли вас избегать скачков высоты и скорости? Тот лишь неразборчиво что-то пробубнил, но полет стал более плавным. Азирафаэль задумался над своим самочувствием. Легкое недомогание, которое он испытывал с момента нисхождения в ад, становилось все сильнее. Дурнота окутывала его плотным дурманящим облаком, путая мысли и сковывая дыхание. Он еще раз чихнул. — Кажется, здешняя обстановка плохо действует на меня, — пожаловался он. — Не может быть! Божественная благодать защищает ангелов от воздействия ада. Демон был прав, но почему-то небесная благодать не ощущалась тем прочным щитом, который всегда укрывал его от адской тьмы. От этого Азирафаэлю становилось не по себе. А их полет между тем продолжался, и обширная пустошь, устланная бурым песком, сменилась сплошным огненным полотном, которое ритмично волновалось, словно чье-то мерное дыхание, и переливалось красным и синим. Сначала он подумал, что это была ровная долина, по которой катился гигантский огненный вал, но потом по поднимающимся клубам дыма и ряби, которая дрожала под огнем, понял, что горела жидкость. Они резко ускорились, из-за чего Азирафаэля ощутимо качнуло, цепи неприятно впились в прижатые к туловищу руки. — Я же просил вас лететь аккуратнее! — возмутился он. — Эту часть ада я бы предпочел пролететь как можно быстрее! — А мне кажется, вы просто ищете повод полихачить! Что же здесь такого особенного? — То, что сюда даже ни один демон по собственной воле не сунется! Это заповедный… Первородный ад! — О, — пораженно вымолвил Азирафаэль. — Тот самый ад, где огонь неугасающий жжет, но не сжигает и не истребляет, и где червь неумирающий, ядоносный и плотоядный, пожирает с жадностью, но никогда не насыщается… Ужель я узрел его! Здесь лежали первоистоки ада, здесь была уготована погибель для самих демонов. Сюда их сослали после самого первого Падения, чтобы они бесконечно страдали в бесконечных муках, но они выжили, выбрались в другие места и обустроились там, а это осталось нетронутым и практически превратилось в миф… И пока он предавался волнительному, хоть и проистекавшему из ужаса восхищению, темную пелену, заменявшую аду небо, пронзил яркий золотой луч света. На миг он очистил от мрака нависшие сверху пещерные своды, прочертил прямую траекторию прямо до крыльев демона и, как стрела, прошил их насквозь, после чего сам демон и скованный ангел стремительно понеслись вниз в объятья жадного пламени.