На своей стороне

Очередной день подходил концу, и Нина с легким стыдом думала, что закрытие магазина музыкальных пластинок оказалось в целом грустным, но удачным для нее стечением обстоятельств. Пока она радовалась старательной Мэгги, которая здорово разгрузила ее, сомнения продолжали зудеть у нее в голове, борясь с укрепляющимися намерениями. В итоге последние взяли верх, и она решила действовать. — Постой, — окликнула она Мэгги, которая уже успела попрощаться и собиралась уходить, но сразу же обернулась к ней, отпуская дверную ручку. — Я задолжала тебе ужин, — смотря куда-то в сторону и зачем-то теребя край фартука, сказала Нина. — О, не стоит беспокоиться, — Мэгги подарила ей свою светлую улыбку. — Раз я никуда не уезжаю, то прощальный ужин больше не нужен. То есть ты мне его не должна, но мы всегда можем запланировать какой-нибудь другой… Но Нина продолжила, потому что она уже собралась сказать это, а сказать это было неким вызовом самой себе, который она долго откладывала и могла откладывать и дальше, пока мысли о нем не извели бы ее окончательно. — Вот я и планирую. Я подумала, зачем нам куда-то идти, если у нас есть целое кафе? — она обвела рукой вокруг. — Я уже заказала китайской еды, вроде ты тоже ее любишь, можно даже вытащить ее из контейнеров и разложить по тарелкам, ну, чтобы это не выглядело как какой-то обед в офисе, который разогревают в микроволновке, хотя, черт, мы же сами фактически на работе, — путано объяснила она и, замявшись, заключила: — Пожалуй, устраивать свидание там, где работаешь, не самая удачная идея. И, поняв, что только что сказала, поправила себя: — Вернее, это не то чтобы свидание… — О, на свидание с тобой я пошла бы даже в ад! — Я бы не советовал, — Кроули появился на пороге, загадочно заложив руки за спину. — Готовят демоны весьма посредственно, а из посуды у них только котлы для грешников. — Рабочий день окончен, — сварливо заметила Нина. — Что ты здесь забыл? — Ничего. А вот вы точно кое-что забыли, — ответил он, жестом фокусника извлекая из-за спины бутылку. — Разве хорошее свидание возможно без вина? — Это не свидание, — буркнула Нина. — О, да, конечно. Но я бы все же посоветовал воспользоваться моим подарком. Мы с Азираф… с мистером Фэлом обязательно пропускали стаканчик-другой, когда тоже были с ним на каком-нибудь, ммм, не-свидании. — Спасибо, будем брать с вас пример, — Мэгги приняла вино, быстро подмигнув ему. — Неприятного вам вечера, — улыбнувшись жуткой улыбкой, он вышел из кофейни.

***

Людской поток на Уикбер-стрит иссяк, на фасады зданий опустились вечерние сумерки, и Кроули почувствовал себя невероятно глупо в темных очках, которые продолжал носить из чистого упрямства, цепляясь за потерянную частичку своей личности. Торопиться не было смысла, ведь впереди его ждал только книжный, без Азирафаэля ставший пустым и неуютным, и в котором привычное ему одиночество, перестав быть гордым, стало невыразимо тягостным и лишь немного притуплялось теплом, струившимся из пылающего золотом нимба. Те слова Нины про тоску попали в самую точку… Чего он вообще ждал? На что надеялся? Азирафаэль, ни разу не давший знать о себе со дня своего восхождения, уже наверняка с головой погрузился в небесные дела. Да и стал бы он ему помогать? Он представил Азирафаэля, сочувственно, но наставительно говорящего ему: «Ах, Кроули, но ты же сам хотел быть на своей стороне. Наверно, таковой она и должна быть. Наши силы были дарованы нам, чтобы мы вершили волю рая или ада, и разве правильно, если ими обладают те, кто отказывается это делать?» Он огляделся, ища что-нибудь, что могло бы его отвлечь. На летней веранде он заметил одинокую посетительницу, со сосредоточенным видом склонившуюся над какими-то бумагами, разложенными на столе, и злорадно ухмыльнулся. — Эй, мы закрыты! — грозно крикнул он ей. — Учи уроки дома! Та подскочила на стуле, и, бормоча какие-то оправдания, быстро собрала бумаги в пухлую стопку и запихнула их в картонную папку. Затем она схватила со стола свиток старинного вида, перевязанный золотистым шнурком, и, прижав его к груди вместе с папкой, неуверенно двинулась к пешеходному переходу. И тут Кроули узнал ее. Дурацкая форма констебля сменилась на что-то напоминающее форму школьную, и цветовая гамма этой формы по-прежнему соответствовала вполне определенной организации наверху. Он вмиг сократил расстояние между ними и, не тратя время на любезности, выпалил: — Мюриэль, верно? Ты даже не представляешь, как я тебя заждался. Где тебя носило? — Ох, это вы, — в ее голосе смешались растерянность и благоговейный страх перед ним. — Мне нужно было… отлучиться. По делу. По личному делу. — Какому еще делу? — нахмурился он, но девчонка стушевалась и крепче вцепилась в свои бумаги. — Впрочем, плевать. Свяжи меня со своим начальством. Немедленно! — Начальством?.. — робко переспросила она. — С начальством, — повторил он, выразительно возводя указательный палец кверху. — С верховным архангелом Азирафаэлем, или как вы там его сейчас величаете. — Это абсолютно невозможно! — пискнула Мюриэль. — Но даже если было бы возможно, я бы ни за что не стала… — Почему невозможно? — Мне нельзя иметь с вами никаких дел! Мне и так влетело за то, что я провела вас в рай и показала протоколы совещаний! — Почему я не могу связаться с ним? — теряя терпение, прорычал он. — Отвечай! — Я не скажу, нет, — зажмурившись, она энергично замотала головой, подкрепляя этим свой отказ. — Я должна хранить это в секрете! — Раз ты сказала мне о том, что это секрет, значит, это больше секретом не является! — Правда? — она приоткрыла один глаз и выжидающе взирала на Кроули, и имела при этом вид настолько наивный, что он мгновенно осознал близость своей победы. Он мерзко ухмыльнулся, и, вкладывая в свои слова все убеждение, на которое хватало его человеческих талантов, наклонился к ней и сказал: — О, а разве ты не знала, что секреты работают именно так? Этим он окончательно сбил ее с толку. Все получилось так быстро и легко, что Кроули понял, почему простоту иногда называли святой. — О нет… Я снова не справилась, — плечи Мюриэль огорченно поникли. — Теперь меня точно понизят до тридцать восьмого разряда. Вы же уже знаете, что тридцать седьмой разряд не является самым низким? — Хватит болтовни, — перебил он ее. — Что с Азирафаэлем? — Ах да, верно, в общем… Так вышло, что Азирафаэлю было назначено низойти в ад. Кроули казалось, что, пережив секундное смятение, незамедлительно перекрытое тревогой, он взорвется многочисленными вопросами, но этого не случилось. Вопросы только застряли в горле, потому что они стали совершенно не важными, отступая перед одним ключевым фактом, при осмыслении которого внутри него поднималась буря самых темных эмоций. — Значит, в ад… — процедил он, едва удерживая клокочущий в груди гнев. — И вы ничего не заметили? И, не давая Мюриэль ничего ответить, он грубо схватил ее за плечо и потащил вперед. Она, притихшая и покорная, следовала за ним, даже не подозревая, что сейчас могла бы запросто вырваться из его хватки, даже опрокинуть его на землю, и ему было бы нечего противопоставить ее неземной силе. Они молча вошли в книжный, так же молча прошли в рабочий кабинет, где на столе располагался отделанный золотом ларец — давно утерянная реликвия, называемая в священных книгах ковчегом. Без какого-либо почтения к нему Кроули порывисто откинул крышку, и все помещение растворилось в яркой вспышке. Мюриэль, осторожно подойдя к столу, изумленно уставилась на лежащий внутри ларца предмет. Он был ей близок по своей сути, и ей не пришлось щуриться, чтобы спасти глаза от его ослепительного света, пока Кроули даже в темных очках едва различал границы комнаты и мебель в ней. — Это же не… — ахнула она, прижимая ладонь ко рту. — Да, это принадлежит ему, — мрачно ответил Кроули на незаконченный вопрос. — А теперь скажи мне: как долго протянет в аду ангел без своего нимба?