На своей стороне

Дальше было только хуже. Когда его вышвырнули из рая прямо в гостиную Азирафаэля, расположенную за помещением с выставленными на продажу книгами, он, все еще с трудом контролируя свое замученное тело, изнеможенно распластался на полу. Кроули начал лучше понимать характер своей боли, которая сконцентрировалась в двух точках: она обхватывала голову обручем из раскаленного металла и врезалась в лопатки острыми лезвиями, которые мерно прокручивались в ранах, внутри которых что-то двигалось, увеличиваясь в размерах. Обруч был, очевидно, зарождающимся нимбом, и в дополнение к сверлам, которыми он вклинился в виски, он нарушал зрение, из-за чего контуры окружающих предметов для Кроули были размытыми и тонули в непрекращающемся свете. Зачатки новых крыльев, терзающие спину, быстро разрастались, и он сбросил с себя рубашку, высвобождая их из ткани. Изогнув руку, он потянулся за спину, чтобы нащупать их, и наткнулся на скользкие от крови отростки, местами гладкие, местами колючие и ворсистые. Мюриэль, зачем-то увязавшаяся за ним, первое время бестолково крутилась вокруг него, пока он, надрывая горло, проклинал ее, всех ангелов и себя заодно, тщетно пытался подняться на ноги и падал обратно в лужу из собственной крови, грозился, что не оставит от ада камня на камне, и тут же замолкал из-за глупости подобного заявления. Так и не сумев ничем ему помочь, девчонка оставила его в покое, а Кроули наконец провалился в спасительное беспамятство. Очнувшись, он обнаружил, что зрение почти восстановилось, хоть глаза саднило, будто в них насыпали песка. Был поздний вечер, который заглядывал в комнату из наполовину зашторенных окон, а источником освещения служил хрустальный светильник на потолке. Мюриэль немного похлопотала, пока он был в отключке: с пола исчезли кровавые подтеки, под головой у него лежал сложенный плед, а к стыкам крыльев и спины была приложена какая-то ткань. Он отодрал ее от себя и увидел, что она была насквозь пропитана багровой влагой. Но самым разительным изменением были крылья, которые завершили рост и обрели свою полноценную форму. Спину ломило в районе лопаток, и он чувствовал знакомую тяжесть, навалившуюся на него сверху. Не рискуя вставать, Кроули слегка приподнялся и осторожно повернул голову. Оглядев себя, он глухо рассмеялся: — Какой же прекрасный образчик ангела получился из меня! На его крыльях не было даже пятнышка небесной белизны, которой щеголяли настоящие ангелы. Они были сплошь заляпаны кровью, поверх которой налипла пыль, а взъерошенные перья напоминали грязные лохмотья. — Ты готова снова открыть для меня лифт? — не утруждая себя приветствиями, обратился он к Мюриэль, которая появилась на пороге. — Лифт?.. — потерянно переспросила она. — Я отправляюсь в ад. — Но вы не можете идти туда в таком состоянии! Она была права, но ему не хотелось это признавать. — Что не так с моим состоянием? — сварливо поинтересовался он. — Сейчас я тебе покажу… Кроули уперся руками в пол, с усилием толкнул себя вверх и, подключив к движению ноги, встал на одно колено. Он сразу пожалел об этом, потому что от слабости едва не упал обратно, но упрямо сцепил зубы и напрягся, чтобы раскрыть крылья. Из этого ничего не вышло: слабо дернувшись, они так и остались висеть за спиной тяжелым запачканным полотном. — Проклятье… — он сокрушенно опустил голову. — Я не выдержу такой нагрузки! Девчонка издала панический крик, который противно резанул его слух. На периферии взгляда он заметил, как что-то в ее руках вспыхнуло и тотчас погасло. — Эрик тоже там! — сказала она, садясь на корточки рядом с ним и зачем-то показывая ему обгорелые клочки бумаги, оставшиеся от свитка, который она постоянно таскала с собой. — Вы, наверно, не знаете, кто это, но мы познакомились здесь на Земле, когда я наблюдала за вами с Азирафаэлем, а он в составе легиона шел на штурм книжного. Я как раз дочитала одну книгу и не могла найти вторую часть, а Эрик сказал, что ему понравилось название… — Да начхать мне на твоего Эрика! — рявкнул Кроули. — Убирайся вон, у меня и без твоей болтовни голова трещит! — Ох, нет, видите ли, Эрика отправили вместе с Азирафаэлем, и они вдвоем в аду… До этого момента он думал, что Мюриэль уже сделала все, чтобы доконать его, но, по-видимому, ее потенциал в досаждении ему был безграничен. Он не дал ей договорить. Сделав рывок вперед, он вцепился одной рукой ей в горло и прошипел: — Идиотка! Все это время у тебя была связь с ним, и ты ничего не сказала? Он трясся от гнева, а в его глазах плескалось чистое безумие. — Нет, я не знала! — она начала судорожно оправдываться, обхватив его руку своими ладонями. — Я не знала, что Азирафаэль с Эриком, я отдала свиток Эрику, чтобы мы могли общаться, но я и не думала, что они встретятся, как я могла это знать?.. — Где он? — оборвал ее Кроули. — В какую часть треклятого ада его занесло? — В ту, где озеро с геенским пламенем… Его хватка вокруг горла Мюриэль ослабла, он отпустил ее и рухнул вниз, не в силах больше удерживать свою коленопреклоненную позу. Его воображением завладело кошмарное сердце ада, сотворенное, чтобы карать самих демонов. — Нет… — только и сорвалось с его губ. — Это неправильно, — причитала тем временем девчонка. — И у нас, и в аду тех, кто занимает низшие должности, постоянно отправляют выполнять самую неблагодарную и опасную работу. И никогда никого должным образом не экипируют… Постоянно всего не хватает… Разве так должно быть? — О, еще одна прозревшая! — в глумлении над ней Кроули прятал свой страх и бессилие, но это удавалось слабо. — Может, мне пора основать свою организацию? Назовем ее «Сообщество кандидатов в Падшие» или «Объединение ангелов-наконец-включивших-мозги»! — Что нам делать? — Мюриэль встала и теперь нервно растирала в ладонях пепел, когда-то бывший свитком. — Ничего мы не сделаем, бестолочь! — бешено прорычал Кроули. — Они оба погибнут! А теперь сгинь с глаз моих, пока я тебя не придушил! Она стремглав выбежала из гостиной. Ему показалось, что он успел заметить на ее лице слезы, но ему было наплевать. Он перевернулся на спину, не заботясь о том, что в таком положении придавливал телом свои раны; бесполезные и неопрятные крылья при этом распростерлись по бокам. Кроули вспомнились слова Сариэль, ее последний совет. Неужели это единственное, что ему оставалось делать? Угрюмо ухмыльнувшись, он неохотно разомкнул пересохшие губы. — Я никогда не обращался к тебе, — едва слышно прошептал он. — Признаться, я и вовсе сомневался и до сих пор сомневаюсь в том, что ты следишь за каждым, оберегаешь, указываешь верный путь… Я давно перестал верить в твою мудрость, в твою добродетель, в твою справедливость. Я не просил у тебя ничего ни до Падения, ни после, и если за все эти века у меня накопился некий… запас твоей милости, я хочу растратить ее сейчас всего на одну вещь. Ты можешь презирать меня, покарать меня, заставить меня служить себе в самом ничтожном качестве, забрать мою жизнь или вовсе стереть ее из бытия, но прошу, умоляю тебя… Вызволи его из ада! Следующие несколько секунд растянулись в вечность. Он просто ждал. Ничто не нарушало тишину, кроме тиканья старых настенных часов. Спустя несколько циклов, отсчитанных этими часами, он издал негромкий смешок, за ним еще и еще один, и потом засмеялся в полную силу недобрым, лихорадочным смехом. Наивный дурак! На что он рассчитывал? Он оставил небеса, а они — его, все было предельно просто, с чего бы вдруг они прислушались к нему? Смех его иссяк, и он закрыл глаза, мечтая снова отключиться, вырваться из реальности, но рядом раздались тихие шаги. — Я же сказал тебе убраться. Он почувствовал мимолетное касание к виску, и от него почему-то стало легче — дыхание выровнялось, боль немного отступила, хоть и не прошла полностью, а на душу свежей, очищающей волной нахлынуло умиротворение. — Я сделаю это, — несвойственным ей ровным, уверенным тоном произнесла Мюриэль. — Спущусь в ад и найду их. Он открыл глаза, и истерический смех вновь овладел им. Мюриэль стояла, горделиво выпрямившись; вся ее фигура источала мягкий божественный свет. В руках она держала нимб Азирафаэля, который сливался с ней в одно сияющее пятно. Она была преисполнена святости, которая ощущалась почти физически и щедро струилась на него, отчего он казался себе еще более грязным. — О, неужто он избрал тебя? — вставил Кроули между смешками. — Ниспослал на тебя свое благословение? Свет угас; Мюриэль, словно выйдя из транса, непонимающе захлопала глазами, перевела взгляд с нимба в своих руках на Кроули и затем обратно. — Д-да, — запнувшись, ответила она. — Я пойду. Конечно же, пойду туда, только… Как же мне добраться до того озера? Видите ли, тридцать седьмой разряд, для него не выдают крылья… Без них мне точно не попасть к озеру… У меня же тридцать седьмой разряд, но если бы был хотя бы десятый… В общем, у меня нет крыльев! Он не проронил ни слова, пока она произносила свою сбивчивую речь. Он только смотрел на нее снизу вверх и думал: неужели эта лепечущая, нелепая, неуклюжая девчонка — и есть ответ на его мольбу? Он смотрел на Мюриэль, и в его мыслях творился сумбур. Несколько раз он почти решался на что-то, но потом обращался к другим вариантам; в конечном счете он отмел их все и пошел ва-банк, возложив все свои надежды на нее: — Так возьми мои.