i can’t stop, sorry.

в скорее сынмин вышел в долгосрочную ремиссию, наконец-то стал нормально кушать и уже не так сильно переживал из-за вес. он так боялся, что чонин от него уйдет, если он снова начнёт изнурять своё бедное тело, что стал мучать себя изнутри не подавая вида. чонин уже как две недели готовит вкусные завтраки по утрам и вечером ужины, после чего сынмин все съедает. радости младшего не было придела, тот снова стал больше улыбаться, пробовать новые рецепты, не боясь, что старший, после приёма пищи станет все отрабатывать или другими способами сжигать калории, убивая свой организм окончательно. они снова стали нормально гулять, вместе готовить и смотреть по вечерам фильмы, обсуждая все на свете. в последний раз чонин ощущал такое облегчение и умиротворение в десять лет, когда они ходили в школу и вместе крали оттуда вишневые булочки, после чего бегали от охранника на ходу запахивая их в себя. уже в одиннадцать старший стал изнурять свое тело тренировками и таблетками, и так продолжалось двадцать лет. даже как-то странно, что оно давало сбой только пару раз. врачи каждый раз удивлялись, когда к ним попадал старший и чудом выживал, после сильных передозировок, истощений и переутомлений. он был словно роботом, что работал, не прекращая долгое-долгое время. громко младший с кухни прокричал: — звёздочка, блинчики с вишневым сиропом? — да! уже бегу! — кофе с карамелью? — в точку! такой короткий, как показалось бы, диалог, а сколько радости он приносил младшему уже вторую неделю. тот выкинул с разрешениям кима все, что напоминало о прошлом: весы, таблетки, старые вещи, малокалорийные продукты и колу зеро — все что напоминало о худшем. да, в глубине души сынмин понимал, что это только временно, но так не хотелось видеть слёзы младшего в мольбе о том, чтобы он поел хотя бы чуть-чуть, после недели отказа от еды и бессонных от голода ночей, что не давали жизни обоим. сынмину, потому что он не мог уснуть ощущая в желуде, чонину, беспокойством, что ким утром не проснётся. ян очень сильно переживал за друга, так как уже пережил подобное и никак не хотел повтора. давным давно, когда ему было пятнадцать и он уже заканчивал девятый класс школы, его старший брат минхо умер от передозировки слабительным в ванной наполненной воды со льдом, вены были покрыты глубокими порезами и шрамами от потушенных об запястье сигарет. нет, над ним никто не издевался, никто специально не тушил об него окурки, он сам это делал с собой, наказывая за приемы пищи. когда не было сигарет и острых лезвий, от брал ножницы и резал их, те куски кожи, что не были достаточно подтянуты, после чего резал волосы, так как уже было все слишком изрезано. потом стоял в ледяной воде по несколько минут, пока нижняя челюсть не начинала дрожать от холода, так как от тёплой воды порезы болели сильнее, чем обычно и это вызывало слёзы от физической боли. зимой хо выходил в снегопад и мороз босяком в коротких шортах и футболке без рукавов. ходил часами по тёмным улицам, которые освещались только уличными фонарями и через раз его телефоном. ничего так сильно не травмировало, как застать труп брата с синими губами и выражением лица, будто глаза сейчас выпадут, с неземным цветом кожи и кусками темных локонов рядом, в окровавленной воде. вряд ли чонин когда-нибудь забудет ту картину. страх, что все повториться не давал покоя, не на мгновение. это убивало его, как бы он этого не скрывал. года шли, а страх ставал все сильнее и все больше мучал кошмарами: минхо приходил к нему, просил слёзно о помощи, но младший не мог помочь, как бы не старался.