Punkt der Nicht-Rückkehr

…

Утро началось с головной боли и попыток вспомнить «а что вчера было?». Отрываться от подушки не хотелось совершенно. Россия бы с радостью продолжил сладко сопеть в постели, но его сон потревожила вошедшая в спальню служанка, которой на его хотелки было плевать с высокой колокольни. Растолкав парня, она велела ему подниматься и следовать за ней. Чёрт, ну разве всё не могло подождать? Почему ему обязательно нужно было вставать так рано? Изверги. Удручённо вздохнув и еле как разлепив глаза, Россия с особым усилием заставил своё тело подняться в постели. Мир вокруг немного кружил, жил своей жизнью и вызывал тошноту. Неплохо он так выпил вчера. Настолько неплохо, что головная боль и головокружение обещали замучить его сегодня в знак наказания за распитие крепкого алкоголя ночью. Что он вообще выпил.. виски, водку? Нее, после водки он чувствовал себя гораздо хуже, уж он то знал. Преодолев препятствие в виде одеяла, Россия встал и поплёлся за уже заждавшейся его служанкой. Голова трещала и гудела, он ужасно хотел спать. Казалось, что он не человек, а мешок картошки, такой же тяжёлый и помятый. В целом, это утро не отличалось от предыдущих: длинные коридоры, утренние процедуры, свежая одежда, завтрак… Хотя сегодня кое-что в расписание, всё же отличалось от привычного порядка вещей. Его должны были сразу отправить в комнату и уже там он получил бы свой скромный завтрак, после чего его оставили бы одного ровно до обеда. Ел он всегда очень не охотно, скорее понимая, что надо поесть, чем действительно хотя. Но сегодня, сейчас, его вели в абсолютно противоположную сторону от уже такой родной ему спальни. — куда мы идём? Юноша шёл за служанкой, совершенно ничего не понимая. Спрашивал он на ломанном немецком языке: да, плохо, да, безграмотно, но как уж знал и умел. Благо в школе они изучали немецкий и теперь он хоть как-то пригождался ему в жизни.       Жаль, конечно, что именно в таких условиях. Он ожидал ответа от женщины, но та лишь поморщилась, одним своим выражением лица показывая всю неприязнь к нему. В одних только глазах читалось высокомерное: «чтоб я ещё с таким как ты — русским отродьем, говорила». Сжав кулаки, до побеления костяшек, парень ответил ей тем же взглядом полным ненависти и презрения. Да кто она такая, чтобы смотреть на него так?! Чёртова нацистка. Отвернувшись от прислуги, РсФсР постарался отвлечься от навязчивого желания сломать нос этой твари. Не было места таким как она в обществе людей. А людей в их реалиях оставалось с каждым днём всё меньше и меньше из-за таких отбросов как она, что могли только разрушать и убивать. Вскоре они дошли до массивных дверей столовой. Краткий стук и служанка приоткрывает дверь, пропуская юношу вперёд. Его внимание сразу привлёк длинный стол, за которым стояло двенадцать стульев: пять с одного бока, пять с другого и два у изголовьев. Дорогие и расшитые, они приковывали взгляд и могли бы вызвать у него восторг.. Но не сейчас. Не тогда, когда в изголовье, как и подобает важным шишкам, в самом центре, сидел Рейх. Россия не был сильно удивлён наличию немца здесь. Он тихо стоял и смотрел на, кажется, ещё не заметившего его, мужчину. Рейх же в свою очередь увлечённо читал газету: надо же было знать, что говорится народу. Да и время за ожиданием завтрака тоже нужно было как-то скоротать. Россия неловко осматривается, оглядывает интерьер столовой и молчит, не желая привлекать к себе излишнего внимания. Он думал, что раз не замечают, то и слава богу. Ему же лучше. — долго будешь молчать? Как гром среди ясного неба, тишину столовой разрезает строгий голос мужчины. Парень бы вздрогнул, если бы за время плена не научился прятать страх. Одно собачье правило, которое он выучил в плену: "не показывать слёз и страха" - он запомнил, как стих Пушкина «У Лукоморья». Бесповоротно и навсегда.       И если стиху его учили честные и справедливые учителя, то здесь.. .. здесь - это были твари, что убивали и пытали, насиловали и питались чужими страданиями. Здесь - это хитрые и корыстные монстры, готовые убить из-за выгоды или скуки. Он прошёл через всё это и научился скрывать свой испуг. Теперь он просто замирал, не дрожа и не вскрикивая, как это бывало раньше. Негромкий шелест газеты и на Россию устремляется взор алых глаз.       ..Россия боится поднять голову и посмотреть в глаза дьявола. Своей смерти. И он поднимает взор вверх, впиваясь в глаза напротив. Перед ним — стальной холод и смерть, у него — бурлящая ненависть. Они тонут друг в друге, смотрят жадно и голодно, и воздух вокруг них словно сгущается, оплетая своей пеленой. Вот, кажется, протяни руку и коснись — пальцы окрасяться в алый, теплый и липкий цвет. Коснись — и пальцы обрубит невидимая нить паутины.       Он в ловушке. Они пожирают друг друга глазами и Россия, кажется, забывает как дышать. Он чувствует запах стали и боли, он видит грязь и багровые разводы, он задыхается в страхе и крови, коими всё здесь пропитано. Даже воздух здесь — густой и противный, как кровь. Дьявол улыбается почти мягко, так, что душу разрезает на части от этой улыбки. Он обманчиво добр, фальшиво вежлив и омерзительно дружелюбен. Он — сплошная маска, он — оболочка, скрывающая истинного зверя. И Россия сделает всё, что необходимо для того, чтобы укротить этого зверя. — присаживайся, Русланд. Рейх откладывает газету в сторону и грациозно взмахивает ладонью, указывая на пару стульев рядом с собой. Россия молча ступает к указанному месту, садится совсем рядом, на расстоянии одного стула от немца. Надменная усмешка трогает губы мужчины, его веселит чужое дерзкое повиновение. Не мог русский быть безропотным рабом: в каждом движении, в каждом взгляде была эта свободная и́скра. Парень подчинялся потому что хотел подчиниться, а не потому что был обязан.       Рейх был не против. Русланд вызывал интерес. Они молчали, Россия рассматривал собственные руки, что лежали на столе, упорно игнорируя изучающий взгляд мужчины. Парень поднял глаза только на вошедшую служанку, что принесла завтрак.       Почему то на двух людей. Не подумайте, Россия не был дураком, просто он даже не пытался рассматривать вариант того, что его тоже будут кормить. Он скорее рассчитывал, что его оставят голодным и с похмельем. Это было бы в стиле этих нацистских псин. Служанка быстро и аккуратно всё расставила, поклонилась и удалилась из столовой. Парень непонимающе уставился на тарелку с сытным завтраком перед собой. Желудок скрутило спазмом, он ужасно хотел есть. — ешь, пока не остыло Как что-то само собой разумеющееся произнёс Рейх, принимаясь за свою порцию еды. Глянув на парня, он почти подавился из-за смешка. Нет, ну вы бы видели его лицо! Полное непонимания, в котором так и читалось «что за .... происходит?» —оно не могло не вызывать усмешку. — будь добр, закрой рот, сделай лицо по проще и начни уже есть. Хоть ты и ведёшь себя.. - немец поморщился, всем своим видом показывая, как его не устраивает поведение парня - ..не очень хорошо, я всё же решил отнестись к тебе милосерднее. Кушай, не подавись Россия тяжёло осмыслял происходящее. Сперва он подумал, что мужчина шутит, затем, что еда отравлена. Нет, ну как этот мог быть милосердным? Все ещё в состоянии шока и непонимания, он взял в руку вилку и принялся аккуратно ковырять свой завтрак. Есть хотелось, даже очень, но он все ещё не был уверен в безопасности этой пищи. Оглядев ещё раз с сомнением свой завтрак, парень решил, что ладно. Он поест. Потому что два жареных яйца, колбаски, два куска черного хлеба и такие аппетитные помидорки, лежащие на тонких кусках сыра не могли не вызвать у него приступ голода. У Рейха завтрак разумеется был богаче и сытней, что было и не удивительно. Он — диктатор, важная шишка и глава Фашистской Германии. Россия на его фоне обычный раб, ни стоящий и выеденной крошки хлеба. Они едят в тишине: мужчина соблюдает правила этикета, ест неторопливо, как истинный аристократ. Россия от волнения чуть не роняет вилку. Он умеет есть прилично, в конце концов он сын правителя великой страны — сын СССРа, но руки нещадно дрожат и он дико голоден. Попробуйте пропитаться почти месяц с лишним травой или сгнившим куском хлеба. Попробуйте есть пресную комкомувую массу — так называемую кашу. Попробуйте целых два года питаться тем чем придётся. Попробуйте.. и тогда, когда у вас в тарелке будут обычные колбаски, обычные яйца и хлеб — вы напрочь забудете о каком-то там этикете. Он старался не есть слишком быстро и не набивать щёки, подобно хомяку, удивительной, почти сказочно вкусной, яичницей. Пытался держать лицо перед своим врагом, не быть в его глазах оголодавшим беспризорником, коим по сути и являлся. Без семьи, без дома, в чужой стране в мире голода, воровства и убийств. Он выживал, он был как уличный пёс — худой до костей, брошенный и никому не нужный. И ко всему прочему ещё и побитый. Когда с первой частью завтрака было покончено, к ним снова забежала служанка, что быстро забрала грязную посуду и поставила плетёную корзинку с свежей выпечкой в центр их уголка стола. — свежие, только из печи, как вы и любите, господин Заискивающе улыбнувнушись своему фюреру, служанка поставила перед мужчиной утренний крепкий кофе. Душистый, дорогой, правильно сваренный, настоящий. Такой нельзя было выпить в простых кафешках. РсФсРу она поставила чашку с водой. Парень был рад и ей. Рейх смерил служанку холодным и цепким взглядом, одним лишь своим взором призывая ту к молчанию. Женщина же перед ним быстро стушевалась и приняла смиренный вид. Спросив разрешения на уход и получив его, слуга быстро покинула столовую. Россия безразлично наблюдал за этим. Ему было мерзко от того, как легко эти люди потакали фрицу. Слишком легко. — если хочешь, можешь взять одну. Мужчина скользнул равнодушным взглядом по выпечке и вновь взял в руки свою газету, отпил кофе и удовлетворённо хмыкнул. Вкус был превосходный. Парень взглянул на булочки, всякие круассаны, кренделя какие-то с маслом и прочие сдобные изделия. Круассаны выглядели аппетитно и необычно, он видел их, знал, что такие бывают. Но попробовать и не пробовал толком. Поэтому Россия решил взять именно его — круассан. Рейх особо и не наблюдал: ему так то было все равно, что и в каком количестве возьмёт русский — раз разрешил, пусть берёт. Да, разрешил он, конечно, только одну и если Россия ослушается, то мужчина обязательно ему об этом напомнит, но пока что ему было все равно. Он увлечённо читал газету, от которой его ранее прервал русский, пил кофе и вообще наслаждался тишиной. Недолгой, к слову. — и к чему все это было? Ни спасибо, ни пожалуйста. А вот так с ходу с предъявами. Россия доел круассан, на удивление очень вкусный и нежный, допил свою воду и теперь ждал объяснений. Не был Рейх доброй душой. Ну уж точно не за просто так. Мужчина лишь издал злобный смешок, явно недовольный парнем. — и ты говоришь мне это вместо благодарности? Строго спросил немец, в очередной раз отодвигая в сторону газету. Он выжидающе смотрел на Русланда, ожидая что тот исправится и поблагодарит его как следует. Но хер там плавал. Парень хмуро глядел на нациста, выдерживая зрительный контакт с ним. Было честно говоря тяжело смотреть в эти стальные глаза, которые одним лишь взглядом пронизывали до костей и втаптывали в землю. Но русский не сдавался и смотрел уверенно и упёрто. Рейх смягчился, чувствуя как интерес к этому оборванцу начинает возрастать. Многие уже на первых секундах прятали глаза в сторону, мало кто выдерживал минуту. Этот ребёнок не сдавался до конца. От чего-то мужчина почувствовал даже отцовскую гордость, пускай это и был не его отпрыск. Да и вообще это был отпрыск его врага. — не строй мне злые глазки, я накормил тебя и дал крышу над головой. Живёшь ты явно лучше, чем мог бы, согласись. Рейх вновь отпил из чашки, возвращаясь к своей газете. Так.. где он тут остановился. — я не буду благодарить тебя за это. Ты жестокий диктатор и убийца! - РсФсРу хотелось ударить кулаком по столу, как это делал отец, когда он был абсолютно с чем-то не согласен. Но лишь один недобрый взгляд немца поумерил пыл мальчишки - ..и всё же. Зачем тебе всё это нужно? Хотелось сообщить мне какую-нибудь невероятную новость? Или в еде был яд и мои дни сочтены? Парень не мог сдержаться, он язвил и, откровенно говоря, грубил. Ну вот не мог он нормально и спокойно говорить сейчас, хоть убейте. — твои дни давно уже сочтены, junge, продолжишь дерзить и я самолично подсокрачу их тебе. Русский замолчал, отводя взгляд и вовсе отворачиваясь от немца. Бесит до невозможности! — мальчишка совсем, а всё тягаешься воевать со мной. Так понравилось голодать и гнить в сырой камере? Может мне сослать тебя в местную тюрьму, чтобы напомнить какого там было? Парень повернулся обратно, пронзая фрица взглядом абсолютной ненависти. Да как эта сука смела.. — учти, меня больше не окажется рядом и твою драгоценную задницу никто не спасёт от чужого члена. В тот раз тебе просто повезло. . . .       .Что       ? Россия обомлел, потеряв дар речи. Стоп. О чём речь вообще? Это когда это его.. Неужели, он о.. Ошарашенный и испуганный он закрыл рот и опустил взгляд в стол, явно растерявшись от такого заявления. А Рейх только и рад был видеть замешательство парня. Не уж то не помнил, как весь в крови и грязи валялся тогда на полу камеры? Не помнил как его хотело изнасиловать двое гандиков¹? Хотя ему ли удивляться, Русланд тогда был точно не в себе. Разговор как-то совсем не шёл и не клеился. Рейх то хотел просто оказать медвежью услугу мальчишке: нормально накормить, чтоб тот не загнулся от недоедания, а за одно и напомнить вкус нормальной пищи, а этот зубы скалит. Это злило, выбешивало и интересовало. И только потому что Русланд вызывал любопытство, Рейх был готов потерпеть. Все равно потом выдрессирует, как ему надо. — вчера ты озвучил мне своё желание свободно бродить по дому. Россия вопросительно взглянул на немца, совершенно не помня такого. — я подумал и решил, что позволю тебе это. Но, но с парой условий. Во-первых, ты можешь находиться только в общедоступных местах, таких как коридоры, библиотека, гостиные и столовая. Кухня, мои комнаты и тем более мой кабинет — запрещено. Если я хоть взгляд твой неравнодушный увижу в сторону этих мест — придушу на месте. Ты понял? Парень мог только чуть испуганно кивнуть. Упрямится сейчас не было никакого желания. — отлично. И второе правило, самое важное. Если ты попробуешь вновь поиграть в шпиона, ищейку или сыщика, называй как хочешь, то поверь последствия тебе не понравятся. Мужчина говорил серьёзно, без капли шутки или иронии. Это не было пустым обещанием — РсФсР не сомневался, что ему устроят кромешный ад. Настороженно кивнув, парень посмотрел на дно своей пустой чашки и напряжённо взял ту. — если хочешь воды, то тебе могут сходить и принести ещё Как бы между делом сообщил ему Рейх, видя с каким упорством что-то в ней разглядывал русский. Парень и ответить ничего не успел, как двери в столовую приоткрылись и внутрь заглянула молоденькая девушка, лет 20-ти максимум. Красивая, в дорогом пло́тном платице, оголяющим светлые колени, с уложенными блондинистыми волосами и фигурой, как у моделей с обложек. Впрочем, она вполне могла ей и быть. Девица быстро проскакала внутрь, цокая своими каблучками по полу. Та радостно направилась к своему фюреру, лучезарно улыбаясь ему и строя глазки. — mein Führer, как я рада вас видеть! И давно же вы не заглядывали в столицу, такой занятой. Ах, вы не бось так устаёте. Девица присела рядышком, дула губки и откровенно заигрывала с мужчиной. Россия был.. смущён поведением дамочки, прямо до тошноты. Господи, как низко. Рейх же довольно улыбнулся, скользя взглядом по одной из своих «любимец». Разумеется у него, как у состоятельного и не самого правильного мужчины, были свои девушки. Красавицы, которых он мог брать для различных формальных и неформальных встреч, используя как украшение. Или же встречаясь лично для более.. интимных услуг. Проститутками они не были — не солидно ему было водится с такими, да и тем более он был ужасным собственником. Бела, вот например, была дочерью его подчинённого и по совместительству коллеги. Они не плохо ладили: отец Белинды отвечал за внешнюю экономику, торговлю страны. И его дочь — красивую и страстную, он не оставил без внимания. А та и была рада. Крутясь рядом с важной шишкой — самим Третьим Великогерманским Рейхом — она не только получала высокий авторитет в обществе и пропуск на многие элитные мероприятия, но и такие приятные бонусы как подарки и деньги. Гардероб и её кошелёк пополнялись каждый месяц, а то и чаще, дорогими брендовыми вещами и крупными суммами денег. Она могла себе позволить, что хотела: хоть каблучки, хоть тачку. Бела ворковала с мужчиной, кокетничала и обвивала разговорами, совсем не обращая внимания на РсФсРа. Для неё здесь не существовало никого кроме её любимого Фюрера. — хахаха, вы так смешны, мой Фюрер. Ох, позвольте мне сделать вам массаж плеч, поверьте в этом я не хуже вашей массажистки Долли. Белинда сверкнула ехидной улыбкой, переставая накручивать прядку волос на пальчик. Ей не нравилось наличие конкуренток, но поделать она ничего не могла. Только оставаться самой лучшей среди них всех для фюрера. — я не сомневаюсь, фройляйн², но не нужно. Будь добра лучше сходи и принеси стакан воды. — для моего фюрера, что угодно, но может вместо воды я могу вам предложить.. Виски? Или же вашего любимого брендового пива? — нет. Вода требуется не мне, а Русланду. Поэтому я прошу тебя сходить за ней, пока ты не занята Рейх снисходительно улыбнулся девушке, ладонью указывая на сидящего рядом парня. Россия только сейчас оторвал свой взгляд от стола. Бела тоже впервые оторвала свой взгляд, только не от стола, а от мужчины, с пренебрежением оглядывая сидящегося перед ней русского. — ..Мой фюрер, это же смешно! Для этого есть прислуга и.. он же русский! Почему я должна прислуживать какой-то советской- — ты не поняла мою просьбу? Иди и принеси сюда стакан воды. Живо. Грубо отрезал мужчина, обжигая холодным взглядом взбунтовавшуюся девушку. Та потеряв дар речи ещё пару секунд стояла и смотрела ошарашенно на Рейха, прежде чем оскорбленно опустить взгляд в пол и ненавистно, с явным презрением, посмотреть напоследок на русского. Покачивая бедрами, та быстро покинула столовую, уходя за несчастным стаканом воды.       Наконец тишина. Россия полным равнодушия взглядом проводил эту фифу до выхода из столовой, всё думая о чем-то своём. Было легкое предчувствие чего-то не хорошего. Совсем не хорошего. Мда. Нацист совсем не понимал значения слова «просьба». Поставив локоть на стол, Русик облокотился головой об руку и начал скучающе рассматривать немца. Скотина выглядел, как и всегда, с иголочки. С этой своей прямой осанкой, важным видом и бесстрастным выражением лица. Он бесил мальчишку до скрипа зубов. Ему вот так и хотелось запустить ладонь в чужие уложенные волосы и все испортить. Чтоб жизнь малиной не казалась. А то устроился тут, понимаете ли. Люди в мире дохнут от нищеты и голода, от его солдат, а он тут кофе попивает и с девочками балуется. Ублюдок. РсФсР презирал до глубины души мужчину, ненавидел и желал ему лишь смерти. Если бы этот ублюдок помер — все бы закончилось, а коль бы не рождался, так и вообще бы не начиналось. И он бы сейчас был с семьёй, ходил в школу, играл с сестрой и спорил с братом. Они были бы обычными детьми, он бы отвел сестренку во второй класс под гимн и звон колокольчиков, а не плач и чужие крики.        Они все были бы счастливы. И он всё забрал. Россия нервно сжимал и разжимал кулаки, злился и хотел плакать. Он был так бессилен перед Рейхом, он больше не мог помочь своей семье. Каждую ночь он видел страшный сон, как маленькая Беларусь тянет к нему свои кровавые ладошки, пока из её живота идет алая-алая кровь. Как в далеке кричит и плачет Украина, а крылышки их солнышка оторванные и сломанные лежат где-то в тени. И руки его ослабевают, и они дрожат. Вдруг он заплачет и попробует спасти умирающую на его руках сестру и тёплая алая детская кровь окрасит все вокруг в этот алый-алый цвет. И он проснётся, чуть дыша.       Чтоб в следующую ночь всё снова повторилось. Звон чашки об стол пробуждает его, отвлекает от мрачных мыслей. Замерев в испуге, парень тут же смотрит на фальшиво-дружелюбную физиономию девушки. — прошу Совсем как горничная, она учтиво улыбается и стреляет в него ядом своих карих глаз. Россия благодарить не стал. Это ещё больше возмутило девушку. На мгновение бровь её дернулась в бешенстве, а губы скривились в злой улыбке, но взяв себя в руки, она вновь мило улыбнулась, только уже мужчине. — мой фюрер, вы довольны? — доволен, Fräulein, доволен - Улыбнулся Рейх, и не было в этой улыбке ни капли любви и ласки. Одна лишь жёсткая усмешка. - будь добра, присядь и не хмурься. Морщины тебя не красят Бела удивлённо вскинула брови, явно поражённая нелицеприятными словами мужчины, но повиновалась сразу. Сев, как и было сказано, она притихла, не зная, что и делать. — что ж, Русланд, мы обо всем договорились касательно гуляний по площади квартиры? Рейх устремил свой взор с одной притихшей персоны на другую. Правда, если в случае Белинды это не вызывало опасений, то вот в случае русского. Мужчина ощущал себя так, словно сидел рядом с бомбой замедленного действия, которая могла рвануть в любую секунду. — да На удивление твёрдо и чётко ответил парень. Россия и сам не ожидал, что голос так ему поможет и не подведёт. Пускай он уже и выпил принесенную воду, в горле всё равно словно стоял ком. — свободен. Кратко, четко и понятно. РсФсР встал из-за стола, чуть пошатываясь, и не оборачиваясь пошёл к выходу. Он чувствовал, будто если хоть на миг взглянет на Рейха — пиши, пропало. Выдавать своего беспокойства и неуверенности в том «можно ли вот так просто взять и уйти» он не хотел, т.к был уверен, что тогда ему точно отсюда не уйти. До двери оставалось совсем ничего, он на негнущихся ногах под двумя пристальным взорами уже подходил к массивам дуба, как вдруг услышал — угощайся ..Фух. Столовая наполнилась разговорами, будто и не существовало в ней России и никогда его здесь не было. Парень тихо вышел и только уже в коридоре смог спокойно и облегчённо выдохнуть. Ноги от волнения подгибались. Надо было возвращаться в постель.

…

С того утра прошло несколько дней, в течении которых Россия понемногу ходил и изучал аппартаменты. Все же при солнечном свете это делать было куда проще, чем в тьме ночной. Побывал он в разных местах: на так называемом балконе, в паре гостиных и нескольких гостевых спален. Среди вереницы различных поворотов и в куче дверей он даже сумел отыскать библиотеку. И вот сегодня он планировал конкретно так засесть в ней, чтобы поискать различный материал, подучить язык, узнать врага поближе. Он не знал, что могла таить в себе небольшая библиотека главного диктатора страны и поэтому планировал это узнать. На что-то грандиозное он не рассчитывал: эта обитель была лишь временным жилищем нациста, поэтому в библиотеке вряд ли бы лежало что-то воистину ценное.

..Но что-то же должно было быть..

Парень воодушевлённо сел в постели: время было ранее, солнце только встало, слуги только принялись за работу и к нему должны были наведаться не раньше, чем через час. Это радовало. РсФсР удивлялся как люди легко привыкали к хорошему и как быстро забывали те ужасы, что им довелось пережить. Он боялся того, что скоро его «сладкая и безмятежная» жизнь подойдёт к концу и вновь будут камеры, окопы, боль и выживание. Но как бы не был велик страх он понимал, что рано или поздно всё кончится. Если он ничего не будет делать он просто умрет. Его убьют в тот же миг, как он перестанет быть нужным нацисту. Рейху то он нужен был разве что.. как раб? Или нет. А действительно. Он до сих пор не знал, зачем именно был нужен нацисту. Времени на раздумья у него было вдоволь, но сколько бы он не пытался понять мотивы немца — он не мог. РсФсР не видел этой логической цепочки, словно в его руках были кусочки пазлов, которые он не мог сложить в единую картину. Это и раздражало, и вызывало желание разобраться. Докопаться до сути и узреть истину. И он докопается, тихо и аккуратно. Сколько бы Рейх ему не угрожал, Россия не остановится и не подчиниться. Он сделает все что необходимо, чтобы выжить и спасти всех остальных. Пока у него есть силы и возможность, он должен пользоваться ими. Основная проблема была в том, что он всегда был в поле зрения мужчины. Везде находились его «глаза» и «уши» — слуги. За ним пристально следили, в независимости от того, что он делал и где был. Теперь он даже в комнате не чувствовал себя спокойно. Нужно было что-то делать со всем этим…

.

.

— ..Что?! Мой фюрер, это совсем не смешно! С какой стати я должна прислуживать этому.. Этому! Он же русский! Отребье! Громкие крики наполняли кабинет мужчины. Белинда кричала, задыхаясь от несправедливости фюрера. Вся красная, злая и отчаянно пытающаяся отговорить мужчину от этой глупой идеи, она махала руками и кружила по кабинету вслед за, ходящим и делающим свои дела, Рейхом. Она совершенно не понимала мотивации мужчины. Он же знал, как сильно она ненавидела этих плебейских мразей — эти гнилые и жалкие нации. Знал и все равно заставлял пойти на унижение — прислуживание русской шавке.       Да чтоб она!.. Чтоб этому!.. Да ни за что! — мне нужно, чтобы кто-нибудь присмотрел за ним пока я буду в отъезде Рейх реагировал совершенно спокойно на крики девушки: он знал, что та будет злиться, да и его куда сильнее волновали его насущные дела. Вот-вот нужно было отъезжать в город за сто миль от Берлина. — но для этого есть слуги! — я хочу, чтобы это выполнила ты. — но я ваша! Как вы можете?! Вы что ставите себя на один уровень с эти- ..И она осеклась. О нет..       Нет       нет       нет, как она могла?.. — повтори. Теперь злился уже Рейх. Как только эта девка смела говорить ему такое? — мой фюрер, нет же, я. Я не это, я..! — ты смеешь ставить мне в ровню плебея? Девушка отступила, вытянула свои хрупкие ручки вперёд в попытках защититься. Она сильно разозлила его и теперь боялась последствий. — нет.., нет, я же.. наоборот. — или смеешь опускать меня на его уровень? С нажимом спросил мужчина, угрожающе надвигаясь на деву. В глазах плясал адский огонь, он жутко злился на Белинду. Он был готов стерпеть её тон, но оскорбления — нет. Тихий вскрик и пространство рассекает хлёсткий звук пощёчины. Бела отшатывается в сторону, вся дрожит и глаза её стремительно наполняются слезами и ужасом. Щека горит хлеще евреев во время холокоста, удар был так силён, что во рту начинает ощущаться привкус крови. Белинда хватается за щёку, дрожит и всхлипывает, старается держаться стойко и не давать себе впасть в истерику. Ей до безумия страшно и больно, она боится отнять глаза от пола, пока мужчина смотрит на неё прямо и зло. — не забывай своё место, Fräulein. Ты ответственна за того парня, его проступок будет равен твоему проступку. Это приказ. — д.. да, м-мой фюрер. я.. я поняла. простите.. Девушка сглотнула ком в горле, не смея поднимать глаз на мужчину. Она еле-еле сдерживала слёзы боли и обиды, что так и наровили соскочить с её ресниц на щёки. Из-за какого-то паршивца ей приходилось все это терпеть. Ну ничего.., она хорошо присмотрит за отродьем, глаз с него не спустит.

.

.

Так и провалявшись в свои думах-думных час, он поразмышлял о всём и одновременно ни о чём. Россия лениво потянулся, повертелся в одеялах, поглядел на потолок и скользнул взглядом к столу, на краю которого лежала давно заброшенная им книжка. Первые три дня пребывания здесь он только и делал, что читал её. Ну пытался. Всё-таки школьных знаний не всегда хватало на то, чтобы безошибочно или вообще хоть как-то перевести немецкие фразы, слова, предложения. Но по крайней мере он понемногу подтягивал уровень своего языка. Долго и упорно, но подтягивал. Неожиданно голову посетила интересная мысль, а что если в библиотеке найдётся какой-нибудь нем.-рус.³ словарь? Это было, конечно, очень вряд ли, но мало ли. Вдруг повезёт. Он слышит голоса с улицы и готов поклясться, что слышал среди них нациста. Они отвлекли парня от размышлений о насущных планах, привлекли его внимание и вызывали интерес. Шустро сев в кровати, мальчишка вновь прислушался и кивнул сам себе: да, там определённо был Рейх. Вставание и подход к окну заняли от силы минуту: юноша прильнул к стеклу, стараясь что-нибудь увидеть или услышать отчётливее. Ему было слишком интересно, что там снаруже происходило такого, но до него доносились только обрывки фраз и всё. И все, все! были непонятны.        И так было не слышно больше половины, так ты ещё поди и разбери что они там то тараторят, то мямлят на своем немецком, черт бы их побрал. Хотя учитывая, что среди них был нацист — черт их уже побрал. Поняв только что-то про «машину», «едем» и «неделю», парень сложил дважды два и пришёл к выводу, что главный цербер сей обители куда-то уезжает на неделю. Здорово, теперь он чувствовал себя свободней. Утро проходило стандартно: подъем, мыльно-рыльные процедуры, завтрак и вот он свободен. Закончив есть, парень берёт в руки книгу, что читал прежде в дни заточения, и отправляется по примерно запомненому пути до библиотеки. От понимания того факта, что главная мразь не здесь, на душе птички пели и цветочки цвели с удвоенной силой. Даже дышать было гораздо легче. До библиотеки оставалось всего пара поворотов, если он не ошибался, и парень уже хотел ускориться, как вдруг его окликнул со спины звонкий знакомый голос. ..О боже и что же нужно этой фифочке? — стой. И он остановился, желая разобраться побыстрее с девушкой. Устраивать светские беседы с этой нацисткой, а также нацисткой подстилкой, он не хотел. — слушай меня внимательно: господин уехал по делам, примерно на неделю. Все это время ты полностью в моей власти. Фюрер оставил меня, чтобы следить за тобой. Будешь послушен — я, может быть, проявлю снисхождение. Мда. И как эта дамочка с такой милой внешностью могла иметь такую гнилую душу. У России не было желания выяснять отношения, он решил быть краток: — а ещё что тебе нужно? Ублажать твои хотелки, как ты Фрица — я не собираюсь. Девушка заалела, будучи потрясённой такой дерзостью от парня. Губы её скривились, уголки задёргались в приступе нервного тика и лицо перекосило от злости. РсФсР немного засмотрелся, с блаженством и интересом для себя отмечая то насколько он разозлил эту суку и то, что уголок её губы был немного опухшим и лопнутым. Да и щека, если приглядеться, тоже была чуть опухшей. Видимо уже получила сегодня прелестей от своего «любимого и ненаглядного фюрера». Бедняжечка. — ..Ты. Да как ты смеешь, щенок?! Ты необразованная советская свинья, что ты о себе возомнил?! Одно моё слово и тебя привяжут к скамье и выпрут как сидорову козу! Она кричала, обескураженная и разозлённая. Уж если фюрера приходилось терпеть и потакать ему во всех желаньях, то терпеть этого никчёмного отпрыска она не собиралась. Но ей надо было ехать, сегодня были запланированы некоторые встречи, шоппинг и спа салон. Времени на пререкания с свиньёй не было. — тебе повезло, что я тороплюсь. Будь ниже травы и тише воды, иначе я с тебя все шкуры сдеру, понял? Отчеканила девушка, угрожающе возвышаясь над парнем. Ему пришлось кивнуть с очень хмурым выражением лица. Конечно же он понял, только исполнять не собирался. Смерив парня, напоследок, своим обворожительно-презирающим и пронзающим насквозь взглядом карих острых глаз, девушка быстро направилась куда-то в одном ей известном направлении. РсФсРу же потребовалось ещё пару минут, чтобы подавить желание что-нибудь сломать, избить или повредить. Пальцы, до побеления костяшек, сжимали книгу; он мысленно считал до десяти, раз за разом, понимая, что это нисколько его не успокаивает. Вдох — выдох, он всё же не выдерживает и с силой бьет ближайшую стену, тут же разбивая в кровь себе костяшку. Боль мгновенно отрезвляет, он айкает и шипит, аккуратно потирая лопнувшую кожу. Что ж. Хотя бы успокоился. Еще немного постояв на месте, он, наконец, отправляется дальше в библиотеку. И благо партизанские учения не прошли даром: местность он запоминал отлично, память имел просто сногсшибательную и при всём, при этом, он ещё и был весьма наблюдательным и внимательным. Будучи уже на месте, парень тихо заходит внутрь и рассматривает многочисленные стеллажи полок с книгами. Немецкие названия: сложные, длинные и запутанные — ещё долго заставляют юношу ломать голову в вопросе «а какая книга мне нужна?». Через час он более-менее понимает содержимое библиотеки, через два находит такой необходимый ему немецко-русский словарь и от счастья чуть ли не прыгает по полу, а ближе к обеду он уже знает все названия книг, понимает где что находится и теперь может всерьёз взяться за своё самообучение немецкому языку. Он уселся в удобном кресле, начал читать заново ту немецкую книжку и переводить, по ходу дела, непонятные или незнакомые для себя слова. Парень так же заучивал те слова, что он не знал, дабы позже понимать их с лёту. Вероятно, его произношение было просто ужасно, оно точно хромало в паре слов, и скорее всего, он бы в жизни не смог написать их. Но он умел понимать их и этого уже было достаточно.       Пока что. Все эти дни прошли абсолютно одинаково, но не скучно. Каждый день он рано вставал, завтракал и уходил в библиотеку до полуночи. Издевки и откровенные оскорбления со стороны девушки он стойко терпел. Злился и бесился, желал отрезать поганной дряне язык — но смиренно молчал, неудостаивая сучку вниманием. Пускай болтает сколько угодно — она не больше половой тряпки, о которую вытирает ноги фриц. Если так задуматься, они были даже похожи. Только вот юноша рвался в бой, не давая немцу гадко пользоваться собой, а эта.. Эта была и рада быть его маленькой шлюхой. Ну и разумеется интересы у Рейха по отношению к ним были разные: РсФсР был для него не больше раба, его интерес к парню был чисто скотский, в то время как к девушке.. скорее интимный, чем какой-либо другой. В таком размеренном темпе прошло три дня, на улице уже был самый разгар лета — 15 июля. О числе он узнал от местных слуг, что занимались бытовыми делами и негромко переговаривались друг с другом во время перерывов между работой. Сегодня он вновь сидел в библиотеке. За эти дни он успел дочитать книгу, узнать много нового, выучить несколько десятков слов и понять спектр предпочтений Рейха. Интерес был чисто вражеский, ведь как говорится — «Своих врагов надо знать лучше себя самого». Неудивительными для него оказались сильные увлечения политикой, историей, искусством и в целом литературой высшей категории. Нацист явно был начитанным и умным, и как бы РсФсРу не хотелось бы этого признавать, Рейх был умелым правителем. Мерзким, жестоким, но умелым. Люди шли за ним, люди подчинялись ему и верили. Этого было достаточно. То что стало для него сильным потрясением, так это сборник произведений Достоевского и пара отдельных экземпляров его книг. Вот что-что, а русскую литературу здесь увидеть он точно не ожидал. На самом деле, Достоевский его немного напрягал своим тяжёлым слогом и мрачной окраской. Но то «немного» было лишь на русском, родном ему языке. На немецком, поверьте на слово, книжка превращалась в ад. На немецком книги Достоевского становились страшнее. Внимательно и вдумчиво он читал толстенную книжку, связанную с историей Германии. Не то что бы он сильно любил историю, но тут была информация про прошлых правителей Германии — получается родственников Рейха. Да, не факт, что информация была точной и правильной, но лучше уж он будет знать хоть что-нибудь, чем совсем ничего. Сперва Пруссия, потом Германская империя и.. Хлопок двери отвлёк его и парень устремил свой взгляд вперёд, в сторону входа в комнату. Он сидел в укромном уголку, в самом конце библиотеки, не желая быть найденным слугами или ещё кем-то в момент своего единения с книгами. Читать он любил в приятной тишине и спокойствии, без чужого надзора над духом. Парень не видел за огромным количеством стеллажей с книгами дверей в библиотеку, но он слышал быстрые и лёгкие женские шаги. Стук каблуков разре́зал пространство вокруг —парень уже понял кто к нему шёл. Он закрывает книгу, загибая по привычке уголок странички, дабы потом долго не искать место остановки, и откладывает её в сторону, прислушиваясь. РсФсР ожидает увидеть её, мысленно готовится к очередной «приятной» беседе и тяжело вздыхает от усталости. К нему подходит Бела, грациозная и надменная, как и всегда. Он поднимает взгляд на девушку, ожидая слов той. Что она хотела на этот раз? Белинда недовольно смотрела на РсФсРа, с таким привычным и присущем ей презрением, что парень уже перестал как-либо реагировать на это. — какого черта ты забыл в библиотеке? Ты должен находиться в своей комнате. — с чего бы вдруг? — с того-то, что я не давала тебе права находиться здесь. Тем более без чужого надзора. Такой свинье не позволено пребывать в подобном месте. Взгляд девушки скользнул на небольшой журнальный столик, где лежал всё ещё открытый словарь, которым совсем недавно пользовался Россия. Насмешливые глазки тут же впились в невозмутимое лицо парня. — думаешь этот словарик сможет компенсировать твое скудоумие? Ты русский — не думай, что наши книжки помогут исправить тебе врождённое отсутствие мозгов. Бела насмехалась, оскорбляла его, его народ и его страну. Кулаки сжались, глаза налились кровью и ненавистью. Нет, он не позволит этой шавке оскорблять его родину. Он делает пару вдохов и выдохов, дабы успокоиться, и после принимает совершенно равнодушный вид. Смотрит в упор, отвечая ровно и зло. — а вы значит самые умные? У вас, как у Греков?⁴ Ум и знания передаются через сперму? Тогда я уверен, что ты самая умная в этой стране — столько небось мудростей насосала у своего «фюрера». Куда уж мне, простому советскому человеку, до тебя немецкой шлюхи. Ноги ты исключительно перед фрицами раздвигаешь или перед всеми кому хочется? Мне вот интересно — это ты такая исключительная или весь немецкий народ такой «умный»? Нам то, с рождения безмозглым, никогда не узнать какого это иметь с рождения самую главную способность — сосать по жизни. РсФсР вроде и понимал, что это были низкие оскорбления, но ему было так плевать. Он был зол, он был готов ударить эту суку ниже пояса, напомнив ей, что она не больше шлюхи, не больше половой тряпки для «ненаглядного фюрера» и других блядей. Девушка была вся красная от злости, её трясло и руки её сами собой замахивались для удара. Звонкая пощёчина, громкие крики и Белинда взрывается от ярости и возмущения. Удары сыпятся один за другим, она срывает всю злость на мальчишке, не щадно бья его по голове, лицу и рукам, которыми РсФсР прикрывался в попытках защитить голову. — русская свинья, выблядок! Ты, советское отродье, смеешь ещё открывать свой рот в моем присутствии?! Скотина, я убью тебя, уничтожу! Она вновь бьёт, больно ударяясь о чужую выступающую косточку на руке. Боль пульсирует и тотчас разливается в женской руке, и только тогда Белинда отступает. Её ладонь покраснела в нескольких местах, волосы чуть растрепались, а лицо всё покрылось красными пятнами. Запыхавшаяся и злая, девушка ещё раз грозит парню расправой и тут же исчезает из его поля зрения, шепча себе под нос проклятия в сторону русского. РсФсР неспеша убирает руки от головы, стискивает в кулаках подлокотники кресла и с злостью ударяет по одному из них. Он не хотел терпеть подобного отношения к себе, но и препятствовать никак не мог. Не нужно было привлекать к себе излишнего внимания, надо было быть тихим и незаметным. Россия считает мысленно до десяти, пятнадцати, двадцати. Он медленно дышит, заставляя себя успокоиться.       Его злит это место, злят эти люди, он хочет стереть с лица земли всех нацистов и ублюдков, что убивают невинных людей, хочет уничтожить всех тех, из-за кого страдает этот мир. Парень опускает голову, сжимает до боли в кулаках подлокотники и прикусывает губу. Слёзы. Горячие, обжигающее слёзы заполняют глаза, размывают картинку перед носом. Слёзы так и норовят сорваться с ресниц на щёки и колени. Ему больно и бесконечно тоскливо. Он устал от этого всего, он хотел вновь вернуться в те счастливые деньки, когда не было всего этого.       Он просто хотел побыть вновь ребёнком. Хотел обратно в детство, которое у него отняли. Ему было всего тринадцать, когда границы страны пересекли вражеские самолёты. Когда началась война. Просидев в гробовой тишине минут пять, парень проглотил все свои слёзы и хмуро посмотрел в окно. На улице было пасмурно, словно погода за окном передавала состояние души России. Он верил, что они победят. Он сделает, всё возможное, чтобы вернуться к своей семье с победой.

…

Глубокий вечер этого же дня наступил тихо, лениво и неспеша. Парень пребывал в спокойных, чуть сонливых чувствах в своей комнате. Он успел многое вычитать из той книжки, выучить пару-тройку новых слов и погулять по апартаментам. Чужие ядовитые взгляды всюду его преследовали, не давали и шагу ступить без их наблюдения. Он уже привык: он якобы скучающе прогуливался в коридорах, на деле запоминая местность. Где чьи комнаты, где какие входы и выходы, где располагаются слепые зоны: места, где не было ни одной живой души, где никто не смог бы его увидеть. Он успевал всё это делать, постепенно вникая в здешний устрой, запоминая внешность слуг и их повадки. Он прикидывался дурачком, толком не понимающим язык, и подслушивал во все уши чужие разговоры. Чаще всего в них не было никакой ценной информации. Так, чушь бытовая. Звук шагов заставляет вздохнуть и сесть в кровати. Настало время мытья. В комнату заходят, Россия привычно поднимается с постели и устремляется за служанкой, послушно ступая в ванную. Он заходит в купальную, привычным жестом снимает рубаху с штанами и ступает уже голым в ванну с набранной водой. Чуть теплой, все ради экономии, и пахнущей хозяйственным мылом с железом. Прислуга уходит ещё в момент его раздевания, за сменной одеждой, и Россия каждый раз радуется, что ему не нужно представать перед ней нагим. Он садиться в воду, мылит мочалку и начинает мыться. Здесь всё самое дешёвое, не особо качественное, но самое необходимое ему сейчас. С момента ухода служанки проходит уже пять минут, что странно. Обычно она за две минуты справляется и приносит ему свежую одежду, дабы не оставлять надолго без присмотра. А тут задержалась. В душе закралось неприятное предчувствие, что-то было не так. Через ещё пару мгновений в комнату возвращается девушка, только уже не прислуга. РсФсР поворачивает голову в сторону входа и взгляд его тут же тяжелеет. На пороге, с чистой одеждой в руках, стояла Белинда. Он молчит, молчит и она. Вещи в сторону, на табуретку, она никуда не уходит. Россия в жизни бы не поверил, что эта сучка решила по своей воле принести ему что-нибудь. Тем более его вещи. Она их засыпала острым перцем, чтобы он чесался, не так ли? В ее стиле было бы оставить его голым и униженным перед всеми. Но никак не нести одежду. Бела молчит, напряжённо и внимательно следя за ним. Неуютно, но он игнорирует. Он просто продолжает мыться. Она смотрит долго, томительно, скользит взглядом по крепким и таким одновременно хрупким плечам. Парня едва ли откормили здесь: тощий, с заметно выступающими костями, он вызывал сплошное отвращение. Она ничего не знала о нём. Не знала ни того, что он привезён с концлагеря, ни того, что он сын их врага, ни даже того, кем он приходится Рейху. Она не знала ничего. Тому было очередное доказательство того, что она просто шлюха для фюрера. Слова России не выходили из её головы целый день и сейчас, когда те вновь всплыли в памяти, девушка опять разозлилась. Она всё ещё злилась на русского, злилась за его дрянной язык, за то как правдивы и оскорбительны были его слова, за то как он смел открывать свой мерзкий рот перед ней. Она ненавидела всю чернь, что портила эту землю, она была уверена, что в мире должна остаться только одна святая нация — арийцы. Такие как она, такие как фюрер. Такие как он — тупой мерзкий оборванец, свинья низшей нации — должны были умереть. Мир станет чище без подобных ему. Без плеебев. Они просто материал в руках успешных, истинных и единственноправильных арийцев! Их нация — путь к просветлению и прогрессу. Эти — просто вошь, палка в колесе. Они должны пахать. Они должны страдать на благо высшего общества. Они должны умереть. Бела загипнотизировано смотрела на сидящего в ванне парня. Дыхание её замедлилось, сердцебиение стало тише. Она словно дышала через раз. Как в бреду, она мягкой поступью направляется к ванне, скользит бесшумно по кафелю и неотрывно смотрит на мальчишку. Грешное желание овладевает ей, затмевает сознание и пленит. Она не думает, что делает. Руки делают всё сами. Она стоит за худой спиной, в опасной для России близости — на расстоянии вытянутой руки. Она чего-то выжидает, медлит… Стук сердца ускоряется, внутри что-то ломается и она в один шаг преодолевает расстояние между ними. Россия не успевает обернуться. Ладонь в чужие волосы — рывок, голова в воду. РсФсР едва косит глаза назад, замечая возвысившуюся над собой фигуру, прежде чем ноздри, рот и уши заливает мыльной водой. Громкий всплеск, сердце отбивает чечётку, а в голове так и кричит истошная мысль: «Опасно! Опасно!». Он чувствует грубую ладонь в своих коротких прядях и чувствует, обжигающую холодом лицо, воду. Он судорожно вдыхает, тут же захлёбываясь — он не успевает понять, что происходит. Удушение настигает его жесткими путами и он чувствует и видит смерть на периферии сознания. Он хочет жить, он дергается в припадке, пытаясь поднять голову над водой. Кислорода не хватает, паника охватывает с каждой секундой всё больше. Он пытается извернуться, сбросить с головы давление чужой руки. Вода в ванной активно плещется в такт дёрганьям России, выходит за края и разливается лужами по чистой плитке. Ему страшно, он махает руками, бьёт по окружающим его стенкам ванны, елозит и брыкается в попытках выжить и найти хоть что-то, что спасёт ему жизнь. В один момент он бьёт наотмашь ровно по локтю чужой руки и чувствует как давление наконец-то исчезает. В ту же секунду он выныривает и начинает жадно глотать кислород. Он надрывно кашляет, из носа и рта течёт вода в перемешку со слюной. Его тошнит и выворачивает наизнанку, он весь дрожит и цепляется за бортики до боли. Он напуган, он крепко держится за края ванны, боясь потерять силы и вновь оказаться под водой. Он медленно приподнимает голову и вскидывает дикий взгляд на девушку перед собой. Та тоже выглядит испуганно, словно сама от себя не ожидала, что попробует утопить мальчишку. Бела рвано отступает, растерянная и обеспокоенная. Она берёт себя в руки только спустя пару секунд, вспомнив о необходимости держать лицо, хмуриться и прожигает парня своим извечным взглядом полного презрения. Бела делает пару шагов назад и стремительно уходит, оставляя Россию наедине с его мыслями и страхом. А Россия понимает, что он больше не в безопасности.

…

Всю ночь после произошедшего он не мог уснуть. Он дергался от любого шороха, замирал, чуть стоило услышать далекие разговоры и все не мог выкинуть из головы одну мрачную истину.       Его здесь убьют. Сотрут в порошок. Раньше он думал, что тут безопасней всего, по крайней мере, пока нацист не прикажет своим подчинённым разобраться с ним. Но теперь он понимал, что все кончено. Спокойной жизни подошёл конец. Всю ночь он провел в страхе и лихорадочных мыслях о скором будущем. Бессветлом, в котором ему грозит лишь гибель. Он боялся, что будет задушен во сне. Боялся, что ему передавят сонную артерию и он ничего не сможет сделать. Боялся, что он больше не сможет сбежать из её лап. Лап смерти. В тот момент, когда он остался в ванной совсем один, он ещё долго не мог прийти в себя. Он был в ужасе, он трясся и беззвучно рыдал, утопаемый в своей панике и страхе. Он был дико слаб и истощён животным ужасом. Больше всего он боялся, что потеряет сознание от перенапряжения и тогда его добьют. Точно добьют. Мышцы болели, горло драло после долгого кашля до рвоты, голова шла кругом от стольких часов без сна. Он устал, ужасно устал. Истощённый и без того организм требовал отдыха, которого РсФсР не мог себе позволить. Разум панически боялся отключаться, он был на нервах и вылезать из кокона своего одеяла не хотелось совершенно. Сейчас было утро, наступил четвёртый день с момента уезда нациста. Промучившись весь вечер и ночь, к утру он вроде как пришёл к душевному равновесию. Ему ли привыкать к прямым угрозам жизни? Его уже пытались убить и раньше.       Но каждый раз. Каждый раз, как первый. Это всегда было тяжело и страшно, и неважно сколько раз ты проходил через подобное. Это и раздражало, и огорчало. Он должен был быть сильнее и не бояться умереть. И уж тем более не должен был сидеть и трястись здесь в своём «домике» под одеялом! Какой он солдат после этого? Глубоко вздохнув и взяв себя в руки, Россия сел в постели, хмурым взглядом упираясь в окно. Надо было думать о том, как обезопасить себя, а не дрожать и плакать от мысли о скорой смерти. Так, в первую очередь нужно было найти средство защиты. Что угодно, что могло бы спасти его от нападения. Плохо было то, что теперь внимания к его персоне будет ещё больше. Украсть тот же нож с кухни будет куда проблематичнее из-за этого. Часы отстучали девять часов, а это означало, что скоро ему нужно будет идти и делать водные процедуры, потом завтракать и он снова будет свободен. До обеда. Уже в ванной все страхи и параноидальные мысли настигают его с новой силой. Он не мог спокойно смотреть на место, где его совсем недавно чуть не убили. Нервно сглотнув, он постарался как можно быстрее со всем закончить и отправиться обратно в комнату - последнее место, где он хоть чу-чуть чувствовал себя спокойно. За завтраком его посетила шальная мысль. Каждый день ему носили определённую пищу. Сегодня на завтрак была каша, на обед суп, на ужин хлеб с водой. А вот завтра в обед должны были принести макароны. С вилкой.       Точно! Ну конечно же! Вот и средство самообороны. РсФсР мысленно загорелся своей идеей. Правда, было много нюансов касающихся его задумки, которые стоило ещё продумать, но сам факт того, что он теоретически нашёл чем себя защитить, уже вызвал у него радость. Для начала ему стоило бы вести себя, как ни в чем не бывало, словно того момента с утоплением не было. Также, ему было нужно изучить свою комнату на наличие потайного места, в котором никто бы не смог отыскать украденную вилку. Он был уверен, что пропажу столового прибора так просто ему с рук не спустят и последствия будут явно не из приятных, но он был готов. Завтрак он все же съел, как бы страшно и неохотно ему не было бы это делать. Организму требовались силы и энергия, да и если бы он не поел, это привлекло бы ненужное ему внимание. Тарелку забрали, его оставили в одиночестве и дождавшись полной тишины за дверью, Россия принялся осматривать комнату на наличие мест для тайника. Парень внимательно оглядел комнату, прикидывая пока только на теории где бы он мог спрятать целую вилку. Да и ещё так спрятать, чтобы её там точно не нашли. Сперва он решил осмотреть кровать, думая спрятать под матрасом или где-нибудь в подушке, одеяле, но эта идея была быстро откинута в сторону. Вилку будет слишком легко прощупать в подушке и уж тем более в одеяле, а под матрасом проверят в первую очередь. Далее была идея спрятать вилку где-нибудь в комоде или за ним, под ним. Это нужно будет проверить на практике. Если и там не найдется подходящего места, нужно будет осмотреть пол и стены. Решив свой план действий, РсФсР принялся его осуществлять.

*

Практически через час упорных поисков, Россия осел на кровать с ничем. Не было в его комнате подходящего для тайника места. Огорчённо вздохнув, парень уронил голову на подушки и посмотрел в окно. Взгляд его зацепился за, казалось бы, небольшую, но глубокую расщелину в подоконнике.       Стоп. А что если? Загоревшись своей маленькой надеждой, Россия вскочил и в два шага оказался у окна. Присев на корточки, он подцепил щель пальцем и потянул древесину на себя. Да это идеальное место! Кусок дерева отходил в сторону и за ним образовывалась достаточно глубокая дыра, которая уходила своей глубиной в стену. Отлично! Он мог спрятать свою вилку здесь! Радостный донельзя, парень поправил кусок древесины и отошёл обратно к кровати. Что ж.. Раз с этим разобрались, пора было идти в библиотеку и вести себя "как обычно". Он ещё немного посидел на кровати, посмотрел по сторонам, подумал и пошёл в библиотеку. Идти по коридорам было неуютно, чувство опасности не покидало его, а постоянное ощущение слежки вызывало у него параноидальную панику. Он старался не оборачиваться, когда спину вновь прожигал чей-то фантомный взгляд. Весь день, вплоть до вечера, он провел в библиотеке: просидел за чтением и изучением новых слов, исторических событий и прочих вещей. Это помогало отвлечься от постоянного напряжения и страха.       Лечь спать ему сегодня так и не удалось.

...

Холодно, он смотрит перед собой и видит лишь пелену, словно от тумана. Вокруг вакуумная тишина, не такая, конечно, что ничего совсем не слышно, а такая, словно ты находишься под толщей воды. Все размыто, вокруг темно. Откуда то из далека он слышит детский тонкий голос.        Его зовут.. Кто это.. Где он? Он тяжело поднимает голову, смотрит наверх и видит пузырьки воздуха, что быстро устремляются из его приоткрытого рта в вверх к поверхности.. воды.       Он.. Он на дне. Судорожный вдох и ему резко перестаёт хватать кислорода. Вода забивает ноздри и легкие, он дергается, хватается за шею, сотрясается в конвульсиях и глаза его широко раскрываются в припадке. Он тонет, он чувствует как противная холодная вода обжигает внутренности, тихий до этого гул детских голосов начинает нарастать. Они везде и одновременно нигде, голова разрывается от обилия звуков, пока легкие рвутся от толщи воды в них.       Россия не может всплыть. Он пытается выбраться, но кто-то хватает его за ноги и руки, обездвиживает и вжимает в дно, давая лишь смотреть на то, как свет поверхности все дальше и дальше отдаляется от него.        Из глаз текут слёзы, он чувствует, что умирает, чувствует как силы покидают его.. Рывок и он почти слетает с кровати, судорожно хватает ртом воздух и весь дрожит от страха. Это кошмар..       Это был просто кошмар, все хорошо, он в кровати, он может дышать. Россия почти плачет, сжимает себя в объятиях и дышит. Он делает вдох и выдох, пытается выровнять дыхание и мысленно заверить себя, что все хорошо. Просто сон, просто страшный сон. С кем не бывает, пустяки. РсФсР тяжело неровно вздыхает, мягко гладит себя по дрожащим плечам, утешая. Его немного отпускает, тело перестаёт трясти как при лихорадке и он неловко оглядывается по сторонам. Судя по тому, что солнце всё ещё вставало, а последнее, что он помнил это то как только-только первые лучи окропили землю, проспал он недолго. Не более получаса. Спать больше не тянуло, во всяком случае теперь. После этого ужасного кошмара так легко, как полчаса назад, ему было уже не заснуть. Да и он все равно бы не лёг спать, даже если бы хотелось.

*

Днём, на обед, он вернулся к себе в комнату и принялся ждать. Сердце взволновано стучало: так было всегда перед важной и рискованной миссией. Сегодня он должен был украсть вилку. Он сел на кровать, отложил прихваченную с собой книжку в сторону и принялся ждать, прокручивая в голове план. Всё должно получиться, он не должен бояться. Около часа дня, в комнату заглядывают, проверяя есть ли в ней Россия и, заметив парня, уходят, дабы позже принести обед. Минуты ожидания плавно перетекают в две, пять, десять.. и вот перед ним ставят тарелку макарон с сухой котлетой и чашку горячего чая. Парень смотрит на лежащую рядом вилку и не может перестать прокручивать в голове свой план. Дождаться ухода, выждать тишины, спрятать вилку и вернуться назад. Дождаться ухода, выждать тишины, спрятать вилку.. Дождаться.. Вновь и вновь, снова и снова, он крутит это в своей голове, пока за прислугой не захлопывается дверь. Пока в голове что-то не щёлкает и он не прислушивается к звукам. Пора. Мысленный отсчёт до двадцати и он тихо и неспеша поднимается с, слабо скрипнувшей пружинами, постели. Аккуратными невесомыми шагами он добирается до подоконника, присаживается, раздвигает с усилием щель и запихивает в открывшуюся дыру вилку. Запихивает, забивает ту поглубже и крепко сдвигает деревяшки, чтобы трещина не была заметна. Не спеша, парень возвращается обратно к кровати, смотрит в тарелку и начинает есть руками, будто никакой вилки ему и не приносили. Он старается подготовиться морально ко всему чему только возможно, ожидая одновременно и отсутствия реакции, и публичной казни. Он доедает макароны с котлетой, выпивает чай и вытирает руки о края простыни, ибо больше не обо что вытереть. Россия смиренно ожидает служанку, пустым взглядом смотрит в окно и летает в своих мыслях. Безрадостных, бессмысленных и прозрачных. В комнату вскоре заходят, женщина забирает тарелку и чашку, тут же замечая отсутствие столового прибора. Ну а как иначе, находясь на службе у главного диктатора страны необходимо всегда оставаться внимательной и осмотрительной. Тем более, что дело они имели с "русской свиньёй". Аж тошнило от постоянного упоминания его крови. Женщина тяжело всматривается в его лицо, прожигает своими ненавидящими небольшими глазами насквозь и кажется пытается вывернуть его наизнанку. Будто этим она сможет докопаться до правды. Смешная. Россия безразлично смотрит в ответ, выжидает минуту и хмурится. — что? Грубым тоном спрашивает он, желая оборвать этот зрительный контакт, как можно скорее. Да и вести себя нужно непринуждённо, а себя он знал достаточно хорошо — если бы он ничего не сделал и увидел этот направленный на него взгляд полный подозрений, вспылил бы точно. Женщина ничего не отвечает, лишь морщится и спешно покидает комнату. Россия нутром чувствует, что это не конец. Что все не может быть так легко. Что судьба, удача и жизнь в целом, ополчились против него и повернулись спинами. Ему это не сойдёт с рук. Просто не сойдёт.. Он отсчитывает секунды до того, как к нему нагрянут. Он не пугается, когда в комнату влетает злая Бела. Он лишь вопросительно выгибает бровь, готовясь к роли невиновного. Для более точного вживания в роль он вспоминает один из множества моментов детства, когда Украина обвинял его в том, в чем он не был виноват и отец вставал на его сторону. Горькая несправедливость разливалась внутри и вызывала тогда лишь злость и обиду. А сейчас ему нужна была только злость. — вот ты и отпел свою песенку, гад. Воровать начал? Парень хмурится, свято убеждённый в том, что он не вор. Он просто одолжил, тем более в этом дурдоме хоть какое-то оружие лишним не будет. Россия готов до последнего отстаивать свою честь. Правда ответить ему и не дают, сразу же перебивая и нависая сверху. — где вилка? Прямо и грозно спрашивает девушка, желающая как можно скорее разобраться с проблемой, а ещё больше с русским. — какая вилка? — не притворяйся идиотом, ты прекрасно все поня- — о, так теперь ты считаешь меня умным? - перебивает Россия, совсем неуважая девку. Сдерживать свой порыв по отпусканию колкого ответа он не стал. Всё равно накажут, так чего церемониться. Да и эта сука ему надоела, так что позлить её было высшим удовольствием сейчас. Бела в мгновение ока становиться краснее и злее, она нервно сжимает кулаки и набрасывается на парня, хватая того за грудки. — где вилка, русская ты скотина?! И даже не думай отпираться, я знаю, что это твоих рук дело! - молчание злит ту сильнее, выводит из себя и заставляет хорошенько тряхнуть парня - Кому приказано, немедленно отвечай! — я ничего не крал. Россия вцепляется в тонкие запястья, сжимает и настойчиво давит на них. Он чувствует смутный страх, клубком обвивающий органы, холодящий кончики пальцев и сушащий язык. И как бы страшно не было, глаза его искрятся святой ненавистью и уверенностью в своих словах. Он. Ничего. Не крал. — а куда тогда делась вилка, которую тебе принесла вместе с обедом прислуга?! — яростно кричит Белинда, вновь с силой встряхивая за грудки РсФсРа. — она не приносила мне вилку! Мне пришлось есть руками. — врёшь! — нет, не вру! Я вообще из всех вас здесь - плешивых гнид, самый честный! Его отпускают, но лишь для того чтобы тут же врезать по челюсти рукой. Пощечина получается то ли слишком грубой, то ли просто ударом наотмашь, такой силы, что голова от неё резво отворачивается в бок. До легкого щелчка в шее. Россия не издает ни звука, хмурит глаза и брови, несильно ведёт челюстью из стороны в сторону и поднимает на девушку совершенно злой взгляд. — заткнись! Ублюдок!.. Как ты..! - задыхаясь от переизбытка чувств, девушка смотрит в ответ с чистой яростью и презрением. Россия бы даже испугался, если бы не концлагерь, пытки и встреча с смертью. Уж к таким вещам как боль и ярость он привык. Белинда подрывается от него, выбегает в коридор и приказывает прямо сейчас обыскать его комнату. РсФсР чуть вздыхает и касается разбитого уголка губ языком. Он чувствует привкус железа, значит губа лопнула и кровила. Ну ничего, это он переживёт. В комнату входит трое слуг, другая часть невольным зрителем замирает в коридоре, а главный участник данного шоу — Белинда, замирает на пороге. — обыщите все углы, всю мебель, всё, что может и не может в себе хранить эту чёртову вилку! Обыщите и его тоже, а так же, если найдёте что-то странное или ценное, что может быть сворованным тут же сообщайте мне, всё ясно?! Громогласным и строгим голосом объявляет девушка, не забывая обвести всех присутствующих здесь острым взглядом своих карих глаз. Слуги в сбитом порядке кивают на её слова и принимаются за дело. Один хватает его за шкирку, откидывает к стенке и начинает ощупывать, почти лапать, ища несчастный столовый прибор. — ещё раз повторю, у меня ничего не- — заткнись! Я тебя не спрашивала. — в ту же секунду обрывает речь мальчишки Белинда. Ей меньше всего сейчас хотелось слушать его. И Россия смолкает, позволяя себе абстрагироваться от происходящего. Он почти без интереса наблюдает за обыском, чувствуя волнение, лишь тогда, когда один из прислужников оказывается возле подоконника. Парень держит себя в руках, сохраняя равнодушное выражение лица и безучастный вид. Будто ему всё равно. Лишь мысленно он повторяет себе, как в заевшей пластинке, две фразы: "лишь бы не нашли" и "все будет хорошо". За все полчаса поисков девушке показали лишь книгу, взятую русским из библиотеки и простой небольшой карандаш, которым парень записывал для себя слова. Все это очень действовало на нервы девушки. Черт возьми, она рассчитывала уличить этого уродца во лжи уже через пару минут, а не через все тридцать! Сколько можно было копаться?! Обернувшись на русского, она пару мгновений смотрела на того, быстро придумывая решение проблемы. Коль эти идиоты не могли найти в быстром темпе пропажу, значит наказание Россия получит чуть раньше обнаружения вилки. Даже если он в итоге окажется не виноват, в чем Бела очень сомневалась, ей будет всё равно на несправедливое наказание. Подозвав к себе одну из служанок, она спокойным и предвкушающим тоном приказала ей подготовить лавку для порки. — Мина, подготовь всё необходимое для порки. Вор должен быть наказан. И они сталкиваются взглядами. Блядский самодовольный карий вонзается в холод потухшей лазури. Россия думает лишь об одном. Вот и оно, наказание. Его высекут.. как унизительно. Парень не сопротивляется, когда два мужика хватают его под руки, не сопротивляется, когда с него срывают рубаху, когда ставят на колени и запястьями привязывают к изголовьям лавки. К специальной, на которой всех неугодных секут. И вот он: стоит на коленях, скованный и мрачный. Он чувствует себя распятым, подобно Иисусу на кресте. Такой же брошенный и никому не нужный, обвинённый и смиренный. Первый удар становится самым ожидаемый и неожиданным одновременно. Он мужественно терпит, морщится от, растекающейся импульсами, боли, кусает губы, дабы не кричать, и глубоко вдыхает, всякий раз, как воздух рассекает свист летящего прута. Удары болезненны, каждый новый сильнее предыдущего. Кожа пылает и лопается в некоторых местах, окрашивая тело ручейками крови. Он прокусывает губу, упорно терпит пытку и ждёт, смиренно ждёт, когда же все закончится. Он не издаёт ни звука, ни писка, ни визга и уж тем более ни единого крика. Обычная порка не сравнится с теми пытками, что он пережил из-за нацистов в концлагере. Его бьют на протяжении часа, его каратели меняются каждые десять-пятнадцать минут. И все это время Россия боится только одного, что вот сейчас сюда вбегут и скажут, что они нашли. Нашли его оружие.. его надежду на спасение. Из глаз ручьями текут слёзы, голова идёт кругом от непрекращающейся боли, спина исполосована и окровавлена. Он уже не различает ничего, ни привкуса металла во рту, ни холода слёз на горячих щеках, ни затекших рук, с силой сжимающих края лавки. Его голова сильно опущенна и безмолвным болванчиком свисает вниз. Он почти не чувствует ударов, не чувствует как рвётся кожа на перенапряжённых мышцах. Он чувствует лишь боль, пронзающую каждый участок спины, и слышит гул собственного сердца где-то в глотке. Пот тонкими ручейками стекает вниз по вискам, он изредка хрипит, когда удар получается особенно сильным, и старается не отключиться. Лишь бы не упасть в обморок, иначе.. иначе его убьют. Страх смерти, страх потери сознания подгоняют темп сердца, с каждым новым ударом гул в ушах становится громче, но он терпит до последнего. Лишь бы выжить.. Лишь бы.. В комнату врываются, все, кроме России, тотчас же отвлекаются на дверь. Последовательные удары прекращаются и парень, кажется, может вдохнуть спокойно, не боясь издать полный боли стон от нового меткого удара. Слова пришедшего долетают до него как сквозь толщу воды, но важное он понимает - это касается его комнаты и обыска. Господи.. Лишь бы не .. — мы обнаружили Нет..       Нет       нет       нет пожалуйста       нет.. Все в комнате затихают, ожидая приговора, Бела заинтересовано вытягивается, ожидая услышать заветный ответ. И вот мужчина сглатывает и не спеша продолжает: — ..обнаружили, что комната абсолютно чиста. Миледи, там нет того, чего вы ищите. спасибо..       господи,       спасибо... Белинда тут же краснеет от злости и взрывается гневной тирадой — как это нет? Как это нет, я ещё раз спрашиваю?! Ищите! Ищите пока не найдёте! — но послушайте, мы осмотрели все углы, всю мебель, осмотрели абсолютно всё. Там нет ничего. Никакой вилки и её следов присутствия. Ни-че-го. Бела раздражённо вздыхает, почти что рыкает и махает наотмашь прислуге, неудостаива ту большим вниманием. — продолжайте порку, пока я- — погодите, но мы же ничего не нашли. Вы должны остановиться и прекратить это - перебил Белинду мужчина, с явным непониманием уставляясь на ту. Он совершенно не понимал, что происходит. — ты смеешь указывать мне, что делать? — нет, не смею. Но посмотрите же, на мальчишке уже совсем лица нет, вы его замучили! — ты его ещё и защищаешь?! — не защищаю, а констатирую факт. Если продолжите в таком духе, то вы его просто погубите. Разумеется, сейчас вы госпожа и вам решать, что делать с ним, но что вы потом скажете господину? Белинда затыкается, всерьёз задумываясь над словами, кажется, спасителя России. Да, об этом она и не подумала.. Что сделает с ней Фюрер, если узнает, что она самолично приложила руку к забиванию мальчишки? Если ей было приказано присматривать за ним... значит он должен был быть живым к приезду Фюрера?.. Ничего не понятно. — .. Отвяжите его и приведите в чувства, а затем заприте в его спальне. Все книги и прочие находки изымите. Явно не желая признавать свое поражение, но понимая что так будет лучше, недовольно сказала Бела, прежде чем уйти. Россия был благодарен, единственному ещё оставшемуся здесь нормальным, человеку. Терпеть это всё было уже просто не в его силах. Слишком больно, слишком тяжело.. Когда его успели поднять под руки и уволочь в комнату, он не знал. Мир вокруг крутился, шумел и размывался. Ноги еле плелись, Россия вдыхал раз, через раз, смотрел расплывчато вперёд и не понимал где находится. Голова отказывалась работать, замученное и ослабшие тело ничего не воспринимало адекватно. Кажется он сидел и вроде бы на постели.. Неожиданный холод и боль пронзили спину и парень вздернулся, едва хрипя от жжения. — тише, тише, господи, сейчас полегче станет Совсем рядом, тихо и взволнованно прозвучал чужой голос. Парень приоткрыл глаза и посмотрел на сидящего рядом, с какой-то мокрой марлей в руках, мужчину. Он не знал его, но что-то подсказывало, что перед ним сидел его сегодняшний "спаситель". Очередное малоприятное прикосновение и Россия морщиться, терпя жгучую боль. С его спины смывают кровь, бережно обходят раны, чтобы лишний раз не делать больно, затем мажут какой-то мазью и начинают понемногу забинтовывать. — ты молодец, пацан. Не каждый взрослый мужик сможет такое вынести Россия скептически смотрит на собеседника, одним лишь своим взглядом давая понять, что похвала ему сейчас не нужна. Тем более от прислуги убийцы. Слышать эти слова от тех, кто так ненавидел русский народ и желал смерти каждому, было неприятно. — ладно, ладно, не злись так. Я же ничего плохого не сказал Усталый вздох, РсФсР едва поправляет повязки и ничего не отвечает мужику. Он устал и общение - это последнее в чём он сейчас нуждался. Мужчина видимо не понимал этого или не обращал внимания, поэтому не спешил оставлять парня одного. Он просто сидел рядом, смотрел изучающе и думал о чем-то своём. Вот так они и просидели минуту: он в болезненной прострации и мужик в глухой задумчивости. Хотелось спать и возможно умереть, совсем чуть-чуть, лишь бы спокойно отдохнуть и набраться сил, но всему этому не суждено было сбыться. Он должен был оставаться начеку, как бы тяжко ему не было. — слушай, ты можешь мне доверять, если вдруг что случится или понадобится. Мне не нравится всё то, что здесь происходит. Я не сторонник насилия Россия покивал на слова мужчины, думая лишь о том, на кой чёрт ему все это знать. В то же время его собеседник продолжил. — и всё же.. Куда ты дел эту вилку? Не подумай, я не собираюсь тебя обвинять или сдавать, просто.. Мужчина замялся, не зная как бы объяснить парню, что он хочет. А РсФсРу ничего и не нужно было объяснять. Заметив, как вмиг взгляд мальчишки стал враждебней, мужчина стушевался, стараясь как-нибудь выкрутиться и избежать чужого гнева. Он не боялся, просто портить отношения с парнем не хотелось. В конце концов, мальчишка мог сдать его и тогда ему бы пришлось не сладко. Тех, кто не любил свою власть, ждала страшная участь. Воистину страшная. — я ничего не крал. Обманчиво спокойно отчеканил РсФсР, пронзая своим холодом немца насквозь. Мужчина же лишь поджал губы и разочарованно покачал головой, поднимаясь с чужой постели и отходя к двери. — будь по твоему. Холодно бросил на прощание немец, уходя и запирая парня в его комнатушке. Россия не смотрел ему вслед, он смотрел в бескрайнее чистое небо за окном. Он вновь сидел в клетке и от чего-то самым сильным желанием было сейчас дождаться фрица. Уж Рейх то навёл бы порядок в этом гадюшнике. И чертова Белинда полетела бы отсюда первой со скоростью света: дела эта мымра вести совершенно не умела. Он прилёг на живот, жмурясь от боли в спине, и грустно вздохнул, желая поскорее избавиться от всех мучений и мыслей. Спать хотелось неимоверно и он решил не противиться этому желанию. Если его и убьют во сне, вероятнее всего, он этого даже не заметит.

...

Утро и весь последующий для него день прошли как-то мимолётно, незаметно. Вот он завтракает, вот ему меняют бинты, вот он уже сидит на окне и смотрит на редких людей. Сегодня было пекло, мало кто решался выйти и погулять. Большая часть народа сидела по домам у вентиляторов, а те несчастные, что вынуждены были находиться на улице спешили куда-то по своим делам. День был долгим, мирным и малоприятным. Он знал, прекрасно знал, что за ним следили, подглядывали и присматривали. Знал, что его обсуждали и ненавидели, знал, что все только и ждали, когда же он оплашает. Когда же он попадётся. Украденную вилку он не доставал и никак не трогал. Он решил подождать пока суматоха вокруг не уляжется, решил, что так будет лучше. И оказался чертовски прав. Первый раз к нему нагрянули с обыском в обеде. Второй и третий разы наступили ближе к ужину, а потом и ночи. РсФсРу было плевать. Он пребывал в настолько меланхоличном состоянии, что если бы прямо сейчас небо упало, он бы не удивился.       Ему было всё равно. На всё. На взгляды, на шёпот, на слухи, на прямые оскорбления, на всё. Он был в своих мыслях, он смотрел в окно и просто наблюдал. За людьми: женщинами, мужчинами и детьми. За бродячей собакой и за, мирносопящим под жарким солнцем, серым котом. Он слушал гул улицы, тихий и спокойный, изредка прерываемый чьими-то криками или детским смехом. Жизнь шла, здесь, в центре города, прямо за окном. Он бы удивился отсутствию огромных толп на улице, центр как-никак, если бы не всепоглощающее безразличие. Просто так бывает, ты устаёшь и выгораешь, а нервной системе нужен отдых. И тебе становится плевать на мир вокруг, ты просто смотришь на то, как мирно спит кот на карнизе или на то, как собака гоняет голубей, звонко тявкая на редких прохожих. Ты просто смотришь, как в соседнем доме, на одиноком балконе стоит не менее одинокая старушка, поливающая цветы. Ты просто смотришь и вселенская усталость немного отпускает. Её заменяет тоска. Россия тонет в себе и своих мыслях, он молча смотрит на июль, жарко горящий за его окном, пока внутри он тушит пожар собственного сердца. Он молча давится этим спокойным летом на улицах Берлина, пока внутри него воет метелью одна лишь русская зима. Тот краткий день, тот холод и мороз, тот грустный взгляд и возглас брата. Кажется, было четвертое, вроде бы, декабря. В тот день он покинул отчий дом, в тот день началась его отечественная. Как там его семья, как там Беларусь, Украина, Казахстан? Живы ли, целы? Хватает ли им еды, не добрались ли до них немцы? Он не знал. Ведь его не было рядом. Он ни о чем не жалел, кроме того, что тогда попал в плен к немцам, в городе Харькове. Что теперь ничем не мог помочь никому. Собственная беспомощность отравляла и одновременно мотивировала сражаться дальше. Надо быть сильнее, ловче, умнее и хитрее. Ведь только так он сможет помочь себе, семье и всей своей стране. Так от него будет хоть какой-то толк. Примерно в таком темпе прошёл и следующий день. Только теперь к разговорам о том, что "мальчишка - вор", добавилась ещё и тема скорого возвращения Фюрера из недолгой поездки. Действительно недолгой, если учесть, что прошла всего неделя с его отъезда. Говорили о том, что приехать Рейх должен был со дня на день, то есть сегодня или завтра. Все готовились к приезду господина: в квартире тщательно отдраивались полы и окна, на кухне делались заготовки к блюдам и чистилось серебро, всё что было на отметке "хорошо" домывали, дочищали, доделывали до отметки "отлично", а не то и "восхитительно". Лишь бы угодить, лишь бы не разгневать. Россия не знал как относиться к приезду немца. За время его отсутствия он светлыми чувствами к нему не проникся, особо не соскучился и видеть не желал. Единственное, чему он был рад, так это тому, что ебучая сука Бела закроет пасть и не посмеет больше ни на кого тявкать. Не рядом с Рейхом, не во время своей игры в "милую, тупую дуру, которая сделает всё, что только попросят". Не тогда, когда в своих роскошных, модных платьях она будет прятать свой гнилой, мерзкий характер. Сейчас ему было скучно, он понемногу приходил в себя и думал, думал, думал. Думал, что ему делать дальше, какого его будущее, что ему надо сделать и как он мог бы помочь своему фронту. Пора было прекращать отлынивать, было пора браться за дело. В комнате его всё так же запирали, что в прочем мало его волновало. Он думал лишь о том, что сделает нацист, узнав о случившейся пропаже. Рейх не был дураком, вероятно он нашёл бы его тайник за пять минут. Рейх повидал войну и не мало таких "мастеров нычек" до России. РсФсР был уверен, что мужчина самолично вскрывал тех, кто проглатывал свои тайные вещи, подобно жучкам, ключам и т.д Вскрывал, дабы точно найти в веретене кишок нужную им вещь. Мерзость. Поэтому вариант об оставлении вилки в окне оставался под вопросом. А вдруг нацист не найдет и не придаст пропаже особого значения.. а если найдет, то насколько сурово будет наказание? Чёрт, он не знает! Тяжёлый вдох и парень качает головой, все думая и думая, как бы поступить, пока вереницу мыслей не прерывает открытие двери. Подняв взгляд, он сразу натыкается им на модельную фигуру, блондинистые волны и сучий карий взгляд. Пришла.. — совсем скоро вернётся Фюрер и будь уверен, ты очень. сильно. пожалеешь. Россия окинул Белу мрачным взглядом, думая лишь о том, как та ему надоела. Девушка же, тем временем, и не собиралась успокаиваться. Бела стремительно зашагала в сторону парня, собираясь выплеснуть всю свою злобу на том. — Я не собираюсь и дальше терпеть твои выходки. Прячь эту чертову вилку сколько влезет, я всё равно доберусь до правды. И ты.. за всё заплатишь. Сыграв интонациями, жестко отрезала Бела. Она смотрела ядовито, без прежнего самодовольства, на Россию. Она была серьёзна в своём намеренье уличить Россию во лжи. РсФсР не был впечатлён. — Фюрер выпотрошит тебя, разделает и отдаст на обед жирным свиньям. Твои сородичи буду жрать тебя этой же самой вилкой и это будет самым лучшим наказанием для такого отребья как ты. И если перед этим Фюрер отдаст тебя солдатам, что предоставят тебе выбор между вилкой и одним разом, не надейся, что твоя задница тебя спасёт. Свиньи и траханное жрут. Без иронии, без капли шутки. Белинда смотрит как ястреб на свою жертву и было что-то такое в её взгляде, что сомнений не оставалось - эту ночь он может не пережить. Россия смотрел на девушку в ответ, понемногу закипая от злости. Кулаки нервно сжались, уголок губы дёрнулся, а выражение лица приобрело яростные нотки. Он был зол, он был крайне взбешён словами нацистки. Ответить он ничего не успел, его прервали ударом по лицу, не дав и рта открыть. Не то что возразить. — заткнись, я не собираюсь тебя выслушивать! И вообще, мне некогда с тобою тут возиться. Бела резво отстранилась от парня, быстрыми шагами отходя к двери. Красивые локоны пружинисто скакали от быстрой походки, обворожительно то спадая с плеч, то запрыгивая на них. Остановившись у двери, девушка помедлила и, будто бы о чем-то призадумавшись, неспеша обернулся на Россию. — знай, сегодня твой последний день. Слепая тишина, кажется, затянулась на минуту или больше. Время словно замедлилось в этом моменте, пока они въедались взглядами в друг друга. Жгучий карий пронизывал до костей и жалил, голубой лёд морозил и щипал плоть болью обморожения. Они боролись душами, смотрели глаза в глаза и будто не дышали. Каждый думал о чем-то своём, но мысли их точно пересекались в одном - это последний день. Решающий. Белинда отмерла первой. Убрав взгляд в сторону, она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь на ключ. Россия ещё долго буравил взглядом дверь, раз за разом прокручивая в голове её последние слова.       Последний день.. Его последний день.

*

Этой ночью парню не спалось. Он весь день проходил в тяжёлом состоянии и мыслях. Беспокойство, подобно змее, оплетало его и душило. Он боялся, он думал, что ему делать, он хотел сбежать и не хотел так просто сдаваться. На эту ночь он решил вытащить свою "гарантию безопасности". Дождавшись часа тишины, того момента, когда все в доме уже спали и никого не было рядом, Россия тихо прокрался к подоконнику и извлёк из него вилку. Её он позже спрятал к себе под подушку. Одной рукой он крепко держал вилку, на случай, если сегодня придётся защищаться от незванных гостей, другую же положил рядом под одеяло. Он долго лежал, вертясь и крутясь в кровати, не в силах уснуть или расслабиться. Он боялся и не чувствовал себя в безопасности. Спустя ещё полминуты страданий, парень измученно вздохнул, откидывая голову назад на подушке и поднимая глаза к небу. Странным образом у него получалось увидеть луну на черном бездонном небе. Он чувствовал себя, этой луной, такой же потерянной и одинокой среди всей этой тьмы и грязи чужих пороков. Луна казалась ему такой родной, словно он смотрел в очи своих родителей и братьев, смотрел в глаза малютки-сестры или давно покойной матери. Чистый лик луны напоминал о доме, о беззаботных деньках. О том, как он лежал в кровати с мамой, боясь чудовищ в шкафу, о том, как спорил с Украиной, что сможет поймать падающую звезду, о том, как летней знойной ночью он слушал папину балладу про сына луны, пытаясь уснуть в палатке. Воспоминания наполняли изнутри теплом, согревали в своих нежных объятиях и убаюкивали. Он мягко улыбнулся, не сводя взгляда с луны, и думал о том, что где-то там, далеко на родине, маленькая Беларусь так же сидит у окна и смотрит на белый месяц. Они были друг у друга и, пускай их разделяли километры, они были рядом. Смотрели друг на друга сквозь лик луны и понимали, что они не одиноки. Он вернётся к ним, чего бы ему это не стоило, вернётся и всё будет как прежде. И он обязательно достанет с неба звезду и утрет нос Украине, и он обязательно подарит её своей красавице сестре и он вновь сходит с отцом в поход и уже сам расскажет ему одну балладу, и Казахстана он защитит от всех чудовищ в шкафу. Он обязательно вернётся. Обязательно...

*

Бела сидела за туалетным столиком, не прекращая расчёсывать свои шёлковые пряди. Она была так хороша собой: красивый нос и мягкие губы, большие глаза и белые зубы. У неё была прекрасная фигура с сексуальными изгибами. Бела была неповторимой. Она была страстной и нежной, игривой и милой, мягкой и желанной. Она была идеальной! Она занимала почётное место у Фюрера, она была первой женщиной в Германии. И ради этого статуса она красилась и наряжалась, кокетничала и вела себя подобно кошке. Она не перечила Рейху, была для него лучшей и старалась из-за всех сил. Она из раза в раз прогибалась под него и продолжала играть свою роль красивой и очаровательной дурочки, лишь бы нравиться ему и оставаться при статусе и шелках. Она знала, что без Фюрера она фактически никто. И она не позволит этому русскому уродцу всё вот так взять и разрушить! Девушка вскочила с стула, практически роняя его на пол, и отошла к окну. Она не могла справиться с злостью и некоторым отчаянием, что разрывали её разум пополам. Этот русский! Он! Как он вообще смел! Да кто он такой, чтобы так разговаривать с ней!? Она знала, что Фюрер будет злиться, знала, что тут либо она, либо этот. Ведь ей было велено следить за парнем и она не уследила. Всё, что она так старательно строила между собой и Рейхом вмиг рушилось из-за этого уродца. Ей и так приходилось унижаться из-за парня, терпеть удары из-за него, не хватало ещё, чтобы этот сученыш решил вывести её из себя, когда она будет рядом с Фюрером. Рейх ненавидел её кричащий и визгливый голос, ненавидел, когда она переставала быть его безупречной куклой. Она не могла позволить РсФсРу всё испортить. Бела ходила кругами по комнате, размышляя над тем, что ей делать. Паразита надо было устранить, пока он не навредил её репутации. Она должна была приструнить его, чтобы он и рта не вздумывал открывать в её присутствии. Бела поправила свою сорочку, пригладила волосы и вышла из комнаты. Спать ей не хотелось, поэтому она решила просто прогуляться по коридорам, дабы развеяться и подумать о чем-нибудь другом, не касающимся ни Рейха, ни этого уродца. Белинда неспеша прогуливалась по коридорам, наслаждаясь прохладой пола и ночи. Легкий сквозняк обдувал её лодыжки и морозил ступни, даря блаженное чувство свободы. Она была одна и она могла быть такой, какой ей хочется, не было нужды гордо держать осанку и кокетливо улыбаться, можно было просто отдаться тьме этой ночи. Ноги сами принесли её к двери парня. Бела поняла это когда ей на глаза попалась такая знакомая дверь. Сперва она разозлилась, что из всех возможных мест она пришла именно сюда, и уже развернулась, дабы как можно скорее уйти отсюда.. но замедлилась и задумалась о том, что может если пришла, то не просто так значит? Обернувшись к двери, она некоторое время гипнотизировала её взглядом и словно что-то почувствовав, аккуратно шагнула к ней. Ключ от двери она всегда оставляла в ближайшем горшке, чтобы всегда можно было зайти к парню и не нужно было перед этим бегать за ключом, поэтому сейчас вхождение для неё не составило никакого труда. Отыскав ключ, она аккуратно вставила и провернула его в замке, тихо приоткрывая дверь и заходя внутрь. Глаза понемногу привыкали к полумраку комнаты, девушка оглянулась и посмотрела на спящего в кровати парня. Она так и замерла в незнании, что делать и зачем она вошла. Прикрыв за собой дверь, Бела положила ключик в карман своей сорочки и принялась наблюдать за русским. Такой беззащитный и глупый, её тошнило от одного лишь вида русского. Он был ей противен, противен настолько, что гибель его становилась одним из самых желанных подарков. Его смерть - первое, чего она попросила бы у Господа бога. Это не было бы преступлением, это было бы священным очищением мира от грязи. Он был главной проблемой, от него были все беды. Его смерть была бы заслуженной. Это было бы правильно. Что если.. стать палачом? Это не будет считаться за грех. Смерть паразита ничто по сравнению со смертью особенных. Она была такой. Она давила клопов и избавлялась от грязи. Она была особенной. Он был клопом. Что.. если избавиться от паразита? Ведь ей всегда можно было сказать, что убийца - слуга. Никто не начинал разбираться. Убийство порочного - разве порок? Россия не больше опухоли этого мира. Она же хирург. Как заворожённая, девушка двинулась к кровати юноши, мягкой поступью подбираясь все ближе и ближе к своей жертве. Она уже однажды пыталась его утопить, так почему же сейчас ей не закончить начатое? Она ведь предупреждала его.. сегодня последний день.       Г      л      у      п      а      я             х      р      ю      ш      к      а. Бела улыбнулась, одним коленом вставая на матрас, подобно кошке, тихо запрыгнувшей на одеяло. Двигаясь плавно и аккуратно, едва дыша, она подбиралась ближе к русскому.        Б      л      и      ж      е                         к             ш      е      е Она медленно склонялась над РсФсРом, смотрела неотрывно на лицо того, представляя как закатываются глаза от удушья, как лопаются капилляры и кровь заливает глазное яблоко багровыми разводами. Как ему больно и страшно. Она тихо ставит второе колено на кровать, аккурат возле груди, чуть ниже плеч у рёбер. Она склоняется, смотрит на свою жертву отсчитывая мысленно секунды до чужой смерти. Она тянет руки, склоняясь ниже и ниже,       ближе       к       ш      е      е ... Всего мгновение, одно единственное и всё закончиться. Все будет быстро, она просто уберёт грязь. Это нормально.      .

.

.

.

      Странное чувство.. разум словно       кричит ему "опасно!"       Страх заполняет каждую клеточку его       тела..       он не может дышать?             Россия не успевает толком раскрыть глаз, как тело уже по старой закалке бросается в бой. Рывок вперёд и чёткий удар. Вилка скользит совсем рядом с чужим лицом, разрезает пространство и замирает, врезаясь в стену. Россия дышит загнано, лёгкие горят от частого дыхания. Он впивается глазами в чужую перепуганную физиономию, сокрытую тьмой ночи. Дикий, совершенно безумный взгляд встречается с чужим полным ужаса и страха взглядом.       Бела едва успела отскочить..              Бела едва не лишилась глаза.       Она напугана и шокирована, она этого не ожидала. Россия просыпается окончательно, осознаёт реальность вокруг себя и мееее..дленнннн..ым движеее..нием.. вытаскивает вилку из обоев. Тихо и не спеша. Замирая на месте от страха и холода. В его глазах неистово хохочат бесы и пляска смерти отражается в бледных чертах. Они кружат, скоча от земли к небу, подобно диким зверям, танцующим во мгле ночной. Танцующим для воспевания тела. Для воспевания души, утратившей покой.       В его глазах торжествовал сам дьявол. Он смотрел так, как смотрит зверь загнанный на своего врага. Загнанный, но не сломленный. Загнанный, но готовый бороться. Готовый метать и рвать чужое тело в клочья, дабы выжить. Россия выглядит безумно. Пристальный взгляд в самую душу и напряженная фигура его, острая, как лезвие ножа, из-за ночных теней, вызывали в Беле дрожь по телу и холодящий ужас где-то там внутри. Парень готовится к прыжку. Бела судорожно сглатывает, впервые в жизни ощущая трепещущий ужас, трепещущий страх перед кем-то. Она почти чувствуют свою скорую смерть. Белинда отшатывается сильнее прежнего назад, отползая от ног парня, к которым успела отскочить в прошлом испуге. Она спотыкается о собственные ноги, спрыгивает на холодный пол и не может отвести глаз от России. Она боится, боится и мелкими шажками отходит назад к двери, не смея отвернуться. Она боится, что парень кинется на неё бешеным зверем и перегрызет ей глотку. Сердце неистово бьётся о ребра, пока в горле сгущается комок из слёз. Она замирает у двери, не в силах и шагу сделать больше. У неё дрожат колени и широко раскрываются глаза в ужасе. То, что она видит перед собой... Это не человек, а монстр. Ей чудется, что глаза парня изредка светятся во тьме, пока в чужой изломанной фигуре бесщадно тают капли света от луны. Парень выглядит жутко. Подобно призраку на кладбище. Россия наклоняется вперёд, подтягивает к себе ноги и не отводит глаз от Белы. Он долго всматривается в испуганные черты лица, крепче сжимает вилку и ожидает чужих действий. Он ждёт атаки. Легкий рывок вперёд и девушка взвизгивает, за долю секунды разворачивается к двери и выбегает за неё, едва успевая захлопнуть ту обратно. Она бежит, бежит забыв про всё. Бежит, не разбирая дороги, бежит, боясь остановиться. Боясь даже обернуться. А Россия сидит неподвижно на кровати, сидит и смотрит на захлопленную дверь. Он словно в бреду, он чувствует как тело сотрясает дрожью, но ничего не может с этим сделать. Он опускает взгляд на свою руку, нервно сжимающую вилку. Вилку, что сегодня спасла ему жизнь. Вилку, что была готова отнять чужую. РсФсРу страшно, его накрывает волнами ужаса от пережитого стресса. Он боится, что потеряет себя в этом океане боли и страха. Боится, что никогда не сможет найтись. Он чувствует, как тонет в собственной истерики, чувствует, как из его груди вырываются сдавленные всхлипы и крики. Он боится. Боится оставаться один. Боится узнать, что он не один. Он не хочет сходить с ума, он не хочет каждый раз в панике оглядываться в темноте, не хочет чувствовать липкий страх и волнение от чужих взглядов, когда он остаётся абсолютно один. Паранойя не даёт ему спать, не даёт ему есть и не даёт ему жить. Он устал и сдавленные хрипы его горла становятся самыми лучшими доказательствами его отчаяния. Он плачет, не в силах и не имея желания бороться с истерикой. Ему больно и плохо, и он ничего не может сделать с собой. Он плачет, задыхаясь в собственных рыданиях. Мир теряет форму и цвет, он перестает видеть и слышать. Он чувствует только свои холодные слёзы на щеках и неровно вздымающуюся грудь. Он чувствует лишь пульсирующую дыру в теле. Черную и пропитанную ядом страха.

*

Прийти в себя РсФсРу удаётся лишь ближе к рассвету, когда над горизонтом начали выглядывать первые лучи солнца. Они проникали в его комнату, осыпали собой стену и пол, едва касались его лица. Он так и не смог сомкнуть глаз. Он просидел на кровати, вжавшись спиной в стену, всю ночь вплоть до утра. Отрешённым взглядом Россия гипнотизировал пол, не прекращая смотрел в одну точку и, кажется, ничего не замечал вокруг. Он был погружён в себя. На щеках засохли и остались блеклыми разводами слёзы, на искусанных губах запеклась корочка крови, а под опухшими глазами стали ещё темнее круги от недосыпа. Он чувствовал себя так отвратительно и опустошённо, что казалось, будто ещё немного и он свалится покойным сном. Отойдя от забвения, парень беспокойно посмотрел в окно, растерянным взглядом скользя по постепенно светлеющему небу за ним. Поглядев на него ещё пару мгновений, Россия не торопясь поднялся с кровати, желая подойти к окну и присесть на подоконник. Что-то с звоном упало на пол и только тогда Россия заметил, что всё это время он сидел зажав в руке вилку. Столько часов он держал её сжатой в своей ладони, что сейчас уже просто не ощущал. Наклонившись за выронятой вилкой, парень быстро поднял её и пошёл дальше к уже излюбленному подоконнику. Сев на него, Россия задумчиво уставился в даль. Он смотрел на всё ещё темное, но уже с небольшими просветами небо, смотрел на черные крыши зданий, смотрел в далекие окна. В голове скользили ленивые и пустые мысли ни о чем. Он просто наблюдал за тем как просыпается этот мир, меланхолично покручивая вилку меж пальцев. Опустив свой взгляд на неё, парень задумался о том, что ему делать дальше. Сидеть и ждать было не вариантом, теперь Бела знала наверняка, что у него имелась вилка и она точно собиралась рассказать обо всем нацисту. Значит, у него не оставалось выхода, кроме как избавиться от неё. После всего произошедшего меньше всего ему хотелось выкидывать вилку, единственную свою защиту, но выбора не оставалось. Вилка его против Рейха всё равно бы не спасла. Только вот.. куда он мог её деть? Окна здесь не открывались, кроме узкой форточки в самом верху рамы, до которой ещё попробуй дотянуться, да и то не факт, что она открыта. Дверь тоже может быть закрыта.. И скорее всего она закрыта. Хотя.. Учитывая как спешно Белинда убегала от него, вряд ли она тратила время на то, чтобы запереть дверь. И позже она точно не возвращалась, он бы услышал её шаги. Точно услышал. Подумав, покумекав, Россия решил, что сперва он попытает удачу выкинуть вилку в форточку, а коль не удастся, то попробует дойти до кухни и выбросить вилку уже там или же где-нибудь по пути, если дойти до неё тоже не получиться. Именно на кухне выбросить вилку он решил, для правдоподобности своей версии истории, в которой он ничего не крал и ему вообще не приносили вилку. Можно было бы закинуть её под какую-нибудь тумбу и сделать вид, что на самом деле это работники её потеряли, а не он украл. Решив так и поступить, парень принялся сперва пробовать достать до форточки, а заодно и сразу пытаться её открыть. Выходило скверно, утомленный организм не содействовал и сил на крепкий рывок не хватало. Форточка просто не поддавалась, ни то закрытая, ни то заевшая в окне. Цокнув и тяжело вздохнув, парень слез с подоконника и пошёл к двери, надеясь на то, что хотя бы она будет открыта. Иначе у него больше не оставалось идей, кроме как воткнуть вилку себе в шею и тем самым покончить жизнь самоубийством. Дверь, к его превеликому счастью, была открыта. Прильнув к древесине, парень затаил дыхание, прислушиваясь к звукам коридора. Было тихо, ни шагов, ни разговоров, ни прочих шумов слышно не было. Мысленно досчитав до пяти, Россия аккуратно открыл дверь и вышел в тьму коридора. Холодный пол морозил его ступни, спрятанная в пижамный рукав вилка холодила кожу. Парень ещё раз огляделся, проверяя коридор на наличие посторонних, и никого не обнаружив, двинулся в сторону кухни. Он помнил ту ночь, когда он впервые вышел так же без разрешения, так же ночью, чтобы изучить это место. И он помнил, как дрожал и трясся, боясь наткнуться на кого-то. Тогда он не знал этого места, тогда он ошибся столкнувшись лоб в лоб с Рейхом. Да уж.. глупее не придумаешь. Но сейчас он знал это место как свои пять пальцев, знал где что находится и специально избегал постов охраны или же мест, где мог внезапно взяться Рейх. Петляя в коридорах, парень вскоре добрался до нужной ему точки - кухни. Быстро и тихо добежав до двери, он прильнул к той ухом, прислушиваясь к происходящему за ней. Было тихо.. Больше не медля ни секунды, парень открыл дверь и зашёл внутрь. Перед глазами возникла самая обыкновенная кухня. Просторная, но небольшая, с парой окон и несколькими дверьми, видимо ведущими на склад и ещё куда-то, стерильная и со всем необходимым для готовки. Здесь пахло давно готовыми блюдами и средством для мытья посуды. Бегло оглядев помещение, парень двинулся к ближайшим тумбам, желая уже просто бросить вилку и уйти, но.. — несите ящики в первую кладовую, в ту дверь, что вторая от окна. Повариха сама потом разберётся куда и какие продукты ей класть. Ещё пока что приглушённые голоса звучали уже близко, парень понимал, что совсем скоро сюда зайдут и его поймают. Быстро и в панике соображая, что ему делать, Россия в торопях забросил вилку куда-то под одну из тумб, а сам юркнул за одну из дверей, что были ближе всего к выходу. Комната оказалась обычной коморкой с разными средствами для уборки, швабрами, тряпками и прочим. Затихнув за дверью, парень принялся ждать, когда непрошенные люди уйдут и всё вновь станет тихо. Вскоре раздался звук открытия двери, тяжёлые шаги заполнили пространство, а чужие голоса стали слышны более отчётливо. Двое мужчин обсуждали между собой различные несущественные вещи, проверяли товар и ничего не замечали. Россия сидел тихо, как мышь, слыша лишь собственный стук сердца и разговор людей за дверью. Он боялся лишний раз вдохнуть, страшась издать какой-то звук и привлечь к себе внимание. Он чувствовал как дрожат от волнения руки, понимал, что нервы его не выдерживают и карил себя за расхлябанность. Страх в бою не помощник, он должен был успокоиться и быть сильнее. — и почему мы должны разбираться со всем этим так рано? Будто это всё не могло подождать, все равно продуктам ничего не будет. — а ты не слышал? Господин приехал сегодня ночью. Те кто его видел, говорят что выглядел он скверно. Почти покойник. Завтра с утра ему уже должны оказать величавый приём, поэтому и суматохи столько. — Тогда понятно, с чего вдруг нас запрягли. Ладно, если с этим разобрались пошли за следующим ящиком. — ты иди, я пока проверю, что ещё осталось на складе из запасов Согласившись с коллегой, один из мужчин неторопливо направился к двери, с одним намерением - выйти. У России всё внутри скрутило от страха, когда чужие шаги раздались совсем рядом с его дверью. Лишь бы не привлечь внимание, лишь бы не.. Дверь открывается и шаги мужчины удаляются куда-то вдаль по коридорам, пока Россия учиться заново дышать. Пронесло, никто ничего не заметил. Он всё ещё был в опасности, ещё дольше сидеть здесь было нельзя. Пока что их двое, сколько человек будет дальше, он не мог знать. Возможностей для побега потом могло больше и не быть. Собравшись с духом, прислушавшись и убедившись, что оставшийся человек находиться на складе, парень тихо выскользнул из каморки, а затем и из кухни. Ноги сами собой тут же понесли его прочь, как можно дальше от злосчастной кухни, в которой он застрял на добрых несколько минут. Уже будучи в своей комнате, Россия загнанно дышит и прижимается спиной к двери, едва не скатываясь по ней на пол. Он слышит собственное сердцебиение, чувствует как по виску скатывается капля пота и судорожно сглатывает. Он мог попасться. Его могли заметить! Это было опасно.. Но сейчас он был в относительной безопасности, сейчас он должен был успокоиться и взять себя в руки. Он должен был мыслить трезво. Здраво и рационально. Россия делает дыхательные упражнения, приходит к гармонии с собой и без стеснения материт весь этот долбанный, свихнувшийся с катушек мир! Он честно обещал всех немцев поголовно и на кхм повертеть и в рот вые-кхм. Парень раздражённо выдыхает, тормошит пятернёй немного отросшие пряди и смотрит на пейзаж за окном. Берлин выглядел красиво в рассветных лучах солнца, Россия заворожённо смотрит на открывающуюся ему картину и погружается в такое непривычное ему умиротворение и спокойствие. Россия думает о том, как вести себя дальше. Очевидно, днём или вечером, смотря когда вернётся Рейх, к нему явятся с очередным обыском. Нацист обязательно будет присутствовать на этом обыске, будет следить за его процессом и искать сам. Парню нужно было оставаться спокойным и собранным. Он ничего не крал. Так и решив, Россия выдохнул и снова сел на свою кровать. Разговора тех немцев он не помнил, в тот момент, когда он сидел в этой чёртовой каморке, ему было совсем не до чужих разговоров. В тот момент он думал только о том, как бы выжить и уйти незамеченным. Россия решается ждать. Рано или поздно к нему придут, а значит он должен был быть готов. Сегодня утром всё решится.

*

Эта неделя выдалась для него совсем бессонной. Днем и утром он разбирался с насущными проблемами фронта, а вечером и ночью придумывал стратегии боя для предотвращения будущих проблем. Рейх откровенно вымотался, за эту неделю он выкурил весь свой портсигар и кажется только чудом кого-то не убил. Мужчина садится в своё кресло у большого окна с выходом на личный балкон, смотрит ленивого на календарь и отмечает про себя, что уже наступило 19 июля. Лето близилось к своему завершению, его войска всё ещё пытались захватить Курск и прорвать советскую оборону, но получалось туго. Можно было сказать, что вообще не получалось. СССР держался стойко, начинал давать отпор и теперь казался настоящим врагом, а не очередной пешкой для захвата. Одолеть его оказалось не так то просто. Письмо, что он отправил больше месяца назад всё ещё было не доставлено, но на днях он должен был получить известие о его доставке. О возможной смерти своих "почтальонов" он не беспокоился. Его люди должны были даже умерев, выполнить его поручение, иначе их ждало нечто похуже смерти. Рейх поправляет воротник своего халата, смотрит на светлеющее небо и размышляет о бытие и небытие. Он вновь курит, держится только на дозах никотина и кофеина, понимает, что ещё немного и он дополнит эту прекрасную группу "вредно-для-здоровья" кокаином. Мужчина выдыхает сладковатый дым, пряный, с привкусом специй, смотрит на родной город и понимает, что этой ночью он также не поспит. Работы было чрезвычайно много, он надеялся, что Бела справилась хотя бы с частью поддержания порядка в доме, иначе он всех здесь перестреляет и она будет первой на очереди. Рейх поднимается с кресла, доходит до своего стола, за которым он изредка работал, чаще что-то читал или записывал, протирает ладонью, осевшую после вечерней уборки, пыль и рассматривает свои полки с любимыми книгами про политическое дело, исторических деятелей и просто связанные с художественной литературой и живописью. Ему стоило отдохнуть после стольких дней стресса и нервотрёпок. Сейчас после горячей ванны тело было расслабленно и лениво, но вот разум. Разум был перенасыщен и напряжён. Мужчина не мог успокоиться, мысль о незаконченных делах терзала его, но сейчас было ещё рано заниматься разбором полётов его слуг и солдат. Он был чересчур уставшим, чтобы вновь сидеть и раздумывать над планом действий, слишком вымотанным, чтобы думать над тем, кто и где накосячил в его владениях. Дел оставалось просто до невозможности много. Почему в сутках было всего двадцать четыре часа? И конечно же, кроме всех насущных и будущих проблем, самой главной оставался его милый Русланд. Рейх в жизни бы не поверил, что этот несносный мальчишка всю эту неделю его отсутствия был пушист и покладист. Мужчина бы солгал, если бы сказал, что ему не было интересно узнать, что успел натворить парень за время его отъезда. В последнюю их встречу этот щенок вёл себя совсем неподобающе и неблагодарно. Рейх всё ещё был недоволен чужим поведением и от того ему было ещё интереснее узнать, что же мог наделать этот ребёнок в его отсутствие. Мужчина глубоко затягивается, выдыхает сигарный дым в потолок, расслабленно наблюдает за его раствореннием в пространстве комнаты и прикрывает глаза. Через несколько часов наступит его очередной затянувшийся день.

*

Бела так и не смогла уснуть этой ночью. После всего произошедшего в комнате России она не могла найти себе место, ходила туда-сюда в попытках успокоиться и разобраться, вспомнить закрыла ли она комнату на ключ или нет. Бела не помнила ничего после того как чуть не получила вилкой в глаз, но могла поклясться, что не закрывала ту чёртову дверь. Она думала о том, чтобы вернуться и удостовериться в своей правоте и если что закрыть дверь на ключ, но.. Стоило ей посмотреть на выход из своей комнаты и представить, что ей вновь нужно будет выйти и вернуться туда.. Мысль о том, что где-то в коридорах мог находиться поджидающий её русский, вызывала дикий ужас и дрожь в коленях у девушки. Желание возвращаться туда отпадало само собой. С первыми лучами солнца она всё-таки задремала на пару часов, проснувшись только от пришедшей к ней, как обычно в семь утра, служанки. В девять должен был состояться завтрак в главной столовой, в этот раз вместе с Фюрером, как ей сообщила служанка. Бела была рада возвращению Рейха, теперь то она могла избавиться от помехи в виде парня и продолжить быть самой ненаглядной для мужчины. Первым делом она приняла ванну, сразу после пошли различные процедуры по уходу за собой. Маски, крема, средства для волос и кожи, всё дабы привести себя в порядок и скрыть синяки под глазами, вместе с другими последствиями почти бессонной ночи. Бела тратит время на укладку волос, макияж, подбор наряда, продолжает прихорашиваться и делать всё, чтобы выглядеть на сто с плюсом и при этом естественно. Она везде выбрита, от неё вкусно пахнет, она одета в самое лучшее платье и волосы её шелковисто переливаются на свету. Она идеальна. Белинда успевает как раз к завтраку, заставляет принять себя лёгкий и непринуждённый вид, выходит из своей комнаты и направляется в сторону столовой, стуча каблуками по дорогому паркету. Высокий конский хвост на голове девушки кокетливо подпрыгивает при её походки от бёдра, она выглядит и ведёт себя шикарно, как и полагается даме самого Великогерманского Рейха. Девушка лучезарно улыбается, когда заходит в столовую и видит сидящего, как обычно во главе стола, Фюрера. Бела подходит к мужчине, приветствует его, заводит лёгкую светскую беседу, разбавляя завтрак непринуждённым разговором, даёт краткий отчёт произошедшего в доме за последнее время и приступает к завтраку вместе с Фюрером. Она не перестаёт улыбаться, с интересом слушает мужчину и забывает про необходимость рассказать про инцидент с Россией. До поры, до времени.. — не было никаких проблем с Русландом? Рейх интересуется будничным нейтральным тоном, не показывает своей заинтересованности, выглядя как человек, которому просто надо было всё и вся знать. Бела же сразу вытягивается в спине, ёрзает на стуле и ни капли не скрывает своего дискомфорта. О, с этим уродцем было много проблем. — мой Фюрер, с этим.. Этот!.. Бела чувствует как её захлёстывает волна гнева, но она не может себе позволить быть чрезмерно эмоциональной и громкой. Она заставляет себя успокоиться и кратко кашляет, прикрывая на долю секунды глаза. Она не видит, как взгляд мужчины становится опасно заинтересованным. — несколько дней назад, ко мне подошла одна из служанок с информацией о том, что после подачи обеда в комнату Русланда с подноса пропала вилка. Он украл эту вилку и спрятал где-то в комнате. Сейчас я точно это знаю, потому что видела её собственными глазами. Уточнять при каких обстоятельствах она её увидела, Бела сочла ненужным. Рейх сочёл ненужным длинное предисловие перед сутью проблемы. Хах, этот мальчишка! Рейх чувствовал странное необоснованное торжество, словно его ставка сыграла. Это, конечно, было недалеко от правды, учитывая его подозрения на счет России. Но чтобы он украл.. вилку? Зачем она вдруг вообще понадобилась парню? — и что ты предприняла? — я приказала слугам высечь его на скамье. — хорошо.. Рейх равнодушно кивает, не впечатлённый методом Белы. Он задумчиво смотрит в тарелку, рассуждает о том, зачем и для чего мальчишке могла понадобиться вилка и чувствует любопытство. Самое настоящее, искреннее любопытство. Вот в чём РсФсРу было не занимать, так это в умение вызывать у мужчины интерес к своей персоне. Вызывать это желание и стремление к изучению его. Рейх был жаден до знаний и контроля, Россия же был для него непонятным строптивым оазисом, в который так и хотелось окунуться и узнать, что же он забыл здесь посреди пустыни. — Фюрер, слуги так и не смогли найти вилку после.. Но я уверена, что он всё ещё прячет её где-то в своей комнате. Я не могу никак на него повлиять, но вот вы.. - Бела вырывает мужчину из раздумий, говорит негромко и заговорщически, касается ладонью кисти Рейха и смотрит по оленьи в глаза его. - Вы очень умны и сильны, я уверена, что под вашим надзором мальчишка сам во всём сознается. — разве ты уже не высекла его? — .. да, но причём здесь это? — ты наказала его прежде чем получала доказательства его вины? Рейх смотрит холодно на Белу, видит как та теряется на мгновение, а после обиженно дует губы, словно мужчина оскорбил её своими словами. Рейху каждый раз было смешно смотреть на это по-детски обиженное выражение лица. Как жаль, что ему было абсолютно всё равно на чувства Белы. — но я же видела эту вилку, зачем мне ещё какие-то доказательства? Она лгала. Без тений сомнений. Какая разница, что видела она эту вилку сегодня ночью, а наказала его ещё три дня назад? Главное, что она была права. — мой Фюрер, вы разберётесь с этим? Рейх не скрывает усмешки, убирает свою ладонь из руки Белинды и смотрит загадочно в окно, предаваясь, одному ему известным, мыслям. — разберусь.