Раз профессор, два профессор

Жизнь шла своим осенним, неторопливым чередом: дни становились короче, а погода — ненастнее. Шквалистый ветер вихрем срывал одинокие, ещё оставшиеся на сиротливо-голых ветках листья, гнал их вверх и вбок, пока они не терялись из виду. На улице было, сказать прямо, сквернее некуда, и не в последнюю очередь из-за этого все так ждали Хэллоуин, который полностью преобразил замок. Хогвартс облачился в праздничное убранство, утопая в тепло подмигивающих свечах и парящих в воздухе жутких тыквах. Студенты как-то разом оживились: первокурсники пробовали друг на друге шутливые заклинания вроде слонопотамьего чиха, все подряд придумывали праздничные наряды, а призраки, воодушевившись всеобщим приподнятым настроением, то и дело пугали кого ни попадя, с визгом уносясь восвояси, когда объект их внимания уморительно подскакивал на месте от неожиданности и чертыхался. Все ждали Хэллоуин, кроме, разве что, Гермионы, которая утопала в своей работе, а если точнее, в переводе, которым она пообещала заняться Кингсли. Дня хватало только на то, чтобы провести лекции, уделить время разбору архива, наскоро пообедать, прилично опоздав к началу трапезы, и всё оставшееся время до сна корпеть над никак не желавшими складываться во внятный текст рунами. Кингсли, будучи настоящим слизеринцем, знал, как поймать её на крючок. «Нам, конечно, нужен лучший специалист в этой области, потому что вопрос не терпит дилетантства. На кону стоит слишком многое, и ошибка в переводе будет стоить жизней», — будто мимоходом заметил он, и Гермиона не смогла устоять. На далёком Свальбарде зафиксировали нетипичную для местности вспышку магической активности. Прибывшие на место норвежские авроры не смогли обнаружить ничего подозрительного, кроме одного: неизвестный прежде рунический камень, частично разрушенный, но с хорошо сохранившимися письменами. Никаких следов присутствия волшебников замечено не было, а сам текст казался песней об урожае. И лишь при внимательном рассмотрении возникали подозрения, что в рунах мог быть зашифрован ритуальный гимн, который оглашали перед жертвоприношением. Окажись он не в тех руках, и какой-нибудь свихнувшийся колдун решит проверить, услышат ли его боги, если он принесёт в жертву несколько жизней… Министерство не могло такого допустить, и решило провести независимый анализ древнего текста. Гермиона согласилась помочь без раздумий. Вот только перевод давался ей тяжело, ответственность за него лишь усугубляла и без того плачевный баланс её работы и жизни, и в канун праздника она сидела за горой свитков в библиотеке, уставшая, озябшая и почти готовая отчаяться. Где-то там шумело застолье, в Большом зале столы ломились от умопомрачительных блюд, без неё шло очередное заседание ораторского клуба (на встречи которого неизменно приглашал её в качестве судьи староста школы Рори О’Каллахан), а ей оставалось только в очередной раз сверять руны. Она так задумалась, что едва услышала шаги за своей спиной. — Грейнджер, а ты чего тут забыла? — присвистнул Драко. Под мышкой у него была увесистая стопка книг. — Все уже собрались на ужин. — А сам почему не там? — пробормотала Гермиона, даже не обернувшись в его сторону. «Эвас» — дерево, но также и переход, «дагаз» — новый день, но в то же время и слом, изменение... Что именно повторяется дважды в этом контексте? Дерево не может переродиться за день. Может, это отдельная смысловая часть и перелом связан именно со сменой дня и ночи… Она провела стрелку и быстро записала пришедшую в голову мысль. Текст всё равно не складывался. Что она упустила?.. — Только закончил со следующим занятием для курса зельеварения. Это что, домашка по рунам? — он заглянул через её плечо. — Или ты сама пишешь учебник по земледелию? — Малфой, пожалуйста, только не сейчас, — она обессиленно уронила голову на стол. — Иди, куда шёл. — Что это за текст? — Драко нахмурился и обвёл взглядом кипу бумаг на столе: словари, свитки пергамента, внушительный том «Старшей Эдды». — Это перевод для Кингсли, и вообще, я очень занята… — Гермиона поморщилась и потёрла лоб. Она понятия не имела, как соединить все части воедино, чтобы они обрели хоть какой-то смысл. Вдруг Драко наклонился и поставил стопку книг на стол, вытащил перо из её ладони и начал перебирать конспекты, что-то подчёркивая. Гермиона ошарашенно уставилась на него. — Ты правда думаешь, что этот отрывок о календарях? — Я уже не знаю, что думать, — простонала она. — Двойная «йера», что это вообще значит? Можно трактовать её как двойную жертву, и тогда выходит, что за урожай кому-то придётся поплатиться жизнью… — Жизнью? Теперь понятно, почему по твоим заметкам кажется, что речь идёт чуть ли не о пошаговой инструкции для тёмных волшебников, но это точно не она, — он наклонился и разложил перед ней листы, указывая на отдельные слова, которые выделил. — В поэмах, особенно периода старшего футарка, «йера» всегда связана с плодородием. Урожай, награда за труд, если хочешь, — объяснил Драко. — Ты… а ты откуда знаешь? — с подозрением покосилась на него Гермиона. — Удвоение — это не счёт лет и не угроза, только способ подчеркнуть благословение. Северяне просто надеялись на щедрость богов, которые даровали им улов, семена, хлеб. Никакой жути, это магия земли, а не крови. Перечитай вот здесь: движется круг времён… — Дважды плод, дважды круг?.. Дар отдан богам. — Вот, именно здесь! «Взращённое с трудом вернётся радостью». Они верили, что будут вознаграждены за трудолюбие. — И тогда… — «… что отдано земле, вернётся щедростью; кто труд познал, отведает награду». Драко выпрямился и на мгновение сверкнул такой мальчишеской, озорной улыбкой, что Гермионе тоже захотелось улыбнуться. Она взяла один из пергаментов и пробежала по нему взглядом. — Кажется, и правда сходится. Я, конечно, ещё перепроверю… Гхм, да. Спасибо тебе, — растерянно произнесла она. Драко пожал плечами. Его лицо снова приняло обычное сдержанное выражение. Повисла пауза. — Если честно, я забрёл сюда потому, что хотел найти хоть какое-нибудь тихое место. Все в замке будто с ума посходили... Не хочешь поужинать в Хогсмиде? Подальше от всей суеты. Словно в ответ на вопрос в тишине библиотеки очень громко заурчал желудок Гермионы. — Знаешь, я… я умираю с голоду, — смутившись, призналась она. Драко кивнул, силясь скрыть улыбку: — Встретимся внизу, только захвачу мантию.

*

Оставив за спиной замок, они шагали по тропинке вдоль могучих дубов, клонившихся от порывов ветра. Неловкость никуда не исчезла. Они с Драко едва виделись за прошедший месяц, и после инцидента с Лидией Хамфри перекинулись разве что парой слов. Гермионе всё ещё было стыдно за то, что она тогда сорвалась и накричала на него. Идти оставалось с полчаса, а молчание было просто невыносимо. Она поплотнее закуталась в воротник пальто, но холод всё равно пробирал до костей. — Может, сходим в «Кабанью голову»? — выпалила Гермиона. — У Розмерты, наверное, куча народу. — Давай, — кивнул Драко. — Любое место, где подают еду, сойдёт. Он шёл ровным размеренным шагом, опустив руки в карманы, и казалось, что дрянная погода и моросящий мелкий дождь совершенно его не беспокоили. — А как тебе... ну… Хэллоуин в этом году? — едва она договорила, ей немедленно захотелось провалиться сквозь землю. Пресвятая Моргана, что она несёт? Драко покосился на неё: — Жутко обычный? Тыквы, скелеты, сахарные черепа. Хотя толпа студентов в монашеских рясах — это определённо нечто новое. И О’Каллахан во главе с ними декламирует что-то на ирландском — прочь пустились не только все святые, но и я тоже. — Это же ораторский клуб, — засмеялась Гермиона. — Они изображали Брэннона Брадуха и его дружину, которая отправилась защищать Ирландию от виверн. — Действительно, и как я только не догадался. — Эй! — притворно возмутилась Гермиона. Драко чуть усмехнулся. Снова воцарилась тишина. Он, похоже, не спешил поддерживать разговор, и Гермиона пожалела, что вообще вышла из замка. Изредка пролетали листья, мокрые и тяжёлые, которые так и норовили прилипнуть к мантиям. — Сколько ещё тебе нужно перевести? — вдруг спросил он. Гермиона вздохнула: — Немного, осталась пара абзацев. Ты очень мне помог, правда. Драко коротко кивнул. — Северяне были куда проще всего, что мы о них думаем. Они знали, что жизнь держится на хлебе и солнце, а не на крови. — Откуда ты вообще так хорошо знаешь руны? — Отец коллекционировал артефакты разных стран. Иногда попадались и рунические рукописи, — сухо ответил он. — Мама любила северные тексты, в них всё прямо и без вычурности. Я переводил их для неё. Гермиона удивлённо посмотрела на него. — Я бы даже не подумала… — Что я действительно что-то учил? Она прыснула, потому что в школьные годы, пожалуй, именно так и считала. — Что у тебя настоящее поэтическое чутьё. Драко улыбнулся, но ничего не ответил. Вдалеке показались первые огни Хогсмида. Гермиона подумала, что тишина между ними больше не казалась такой тягостной.

*

Дверь тяжело хлопнула за спиной, и в нос ударил запах старого трактира. Драко, чуть не ударившись о низкий проём на входе, огляделся по сторонам. Грейнджер оказалась права: заняты были от силы пара столиков. В углу сидел изрядно подвыпивший волшебник, который казался спящим. Вдруг он завозился и прохрипел, прочищая горло: — Егерь... ебафрот… Да как там тебя! А-а-а, Аберфорт! Гермиона прижала ладонь ко рту, едва сдерживая смех. Из подсобки показался высокий седовласый мужчина с изрезанным морщинами лицом и пронзительно-яркими голубыми глазами. Он так сильно походил на Дамблдора, что Драко вздрогнул. — Чего тебе? — почти сердито крикнул тот. — Плесни ещё огденского! — Хватит уж на сегодня, иди проспись, — отрезал Аберфорт, небрежно протирая барную стойку замызганной тряпкой. Посетитель заворчал, но не стал спорить и снова упал лицом в кружку. Драко и Гермиона подошли к стойке. — А, мисс Грейнджер, — поприветствовал её Аберфорт и перевёл взгляд на Драко, — и?.. Драко не успел даже слова вставить, как Гермиона затараторила. — Это мистер Малфой, он новый преподаватель зельеварения, и мы просто… Не зная, к чему готовиться, Драко выпрямился и посмотрел старику прямо в глаза. Аберфорт прищурился и цокнул языком. — Малфой, значит, — он перевёл взгляд на Гермиону, словно потеряв к нему всякий интерес, и вытер руки о фартук. — Чечевичный суп, рыбная похлёбка. Пирога не осталось. — Мне как обычно, Аберфорт. И картофельную запеканку. Тот молча наклонился и достал глиняный кувшин, плеснул в стакан мутной жидкости и подвинул его Гермионе. — Запеканку принесу. Драко с опаской наблюдал, как Грейнджер берёт стакан и делает уверенный глоток: у него перехватило дыхание от запаха сырости, торфа, прогнивших носков, исходившего от выпивки. Он думал, что она закажет сливочное пиво, на худой конец глинтвейн, а не домашнюю брагу, которая пахла как неудачно сваренное зелье... — Это… ты вот это пьёшь?! — не удержался он. Гермиона пожала плечами. — Можжевеловка на крыльях пикси. Хорошо согревает. Драко хмыкнул, стараясь не выдать своего изумления. Гермиона Грейнджер, самая одарённая представительница Золотого трио, сидела перед ним и наслаждалась невозможно вонючим пойлом. Кто бы мог подумать? — Мне то же самое, — взмахнул рукой Драко. Аберфорт смерил его испытующим взглядом. — Осилишь? Недетская порция. — Справлюсь, — процедил Драко. — И чечевичный суп. — Ну, я предупредил, — буркнул тот и потянулся за вторым стаканом.

*

Они устроились за столиком у окна, откуда открывался вид на пристань. Лодки глухо бились бортами о причал, а из угла доносился мерный храп перебравшего постояльца. Настойка хоть и изрядно воняла, но и впрямь была отменной: обжигала рот на пару секунд, а потом таяла на языке травянистым послевкусием. В груди разлилось тепло, руки стали ватными и слабыми. Хотелось дремать или напевать себе под нос, но ни того, ни другого Драко, конечно, делать не стал. — Значит, руны, — он облокотился на стол, пристально глядя на Гермиону. Она разрумянилась и с улыбкой откинулась на спинку стула, блаженно вздохнув. — Как ты дошла до жизни такой? — Придётся пересказать последние десять лет, за ужин не успеть, — устало прикрыла глаза она. — Начни с конца, — предложил он. — Как ты оказалась в Хогвартсе? Гермиона хитро улыбнулась, делая глоток из кружки. — Когда-то много лет назад сова принесла мне письмо о том, что я зачислена на первый курс… Драко сжал губы, сдерживая смех. — Так-так, продолжай. Кажется, профессор рун выпила и перешла к ужасным шуткам, не могу это пропустить. — Я долго работала в отделе магических культур, но меня считали только смазливым личиком для международных проектов, — Гермиона наклонила голову, подперев щёку ладонью. — А мне не хотелось быть приманкой для высокопоставленных гостей. МакГонагалл предложила место миссис Бабблинг, и я согласилась, потому что не могла больше видеть этих политиканов. Но, как видишь, Кингсли всё ещё удаётся сманить меня. Иногда я помогаю с переводами. Иногда помогают мне, — усмехнулась она. — А сразу после войны я думала, что займусь защитой магических животных, но сначала… Драко слушал внимательно, не перебивая. Они сидели в кругу рыжего света около закопчённого окна, и весь мир будто сжался до этого небольшого столика, смеха, тепла в груди, дурацкой настойки. Он вздохнул и сделал ещё глоток. На улице снова поднялся ветер, и пламя лампы над столом дрогнуло от сквозняка, бросая тени на их лица. Гермиона осоловело зевнула и сползла на стуле ниже. На мгновение их колени соприкоснулись. Аберфорт, проходя мимо и подливая ещё настойки, глухо пробурчал: — Если у вас завтра крылья отрастут, не удивляйтесь. Гермиона засмеялась, и Драко подумал, что ему уже давно не было так легко.