Раз профессор, два профессор

Воскресный день клонился к вечеру, когда Гермиона вышла из замка. Её путь лежал через лес, где в воздухе стоял запах влажной земли и прелых листьев. Погода держалась холодная, но ясная: от дыхания шёл пар, а небо над кронами могучих сосен пылало огнём. У неё замёрз кончик носа и ладони, но почему-то именно в такие моменты жизнь ощущалась по-настоящему ясной, пронзительной: она била ключом, была бьющимся сердцем, скатившимся из-под подошвы камнем, рваным лиловым облаком в розовеющем небе. Тропинка спускалась вниз, и за деревьями показалось Чёрное озеро и белый мрамор гробницы. Гермиона сбежала с пригорка, обошла поросший мхом валун и застыла на месте, когда посмотрела вперёд: глядя вдаль, всего в паре метров от неё на берегу стоял Малфой — встретить здесь гигантского кальмара было бы менее странно, чем увидеть его. Она заозиралась по сторонам, чтобы уйти незамеченной, но, как назло, под ногой хрустнула упавшая после шторма ветка, захлопала крыльями вспугнутая птица, и Малфой обернулся на звук. Гермиона замерла. Их взгляды встретились. — Извини, я… — Гермиона неопределённо махнула рукой в сторону леса. — Не хотела напугать. Могу уйти, — она натянула рукава свитера на озябшие костяшки и поёжилась то ли от холода, то ли оттого, как неуютно себя чувствовала. — Оставайся, — просто ответил он и отвернулся к воде. Гермиона сделала несколько шагов по песку и подошла к будто подсвеченной солнечными лучами гробнице, встав почти плечом к плечу с ним. С берега открывался вид на темнеющие вокруг озера горы, башни замка вдалеке, подёрнутую рябью гладь воды. Это было её место. Уединённое. Безлюдное. За всё время она не встретила здесь ни души, а теперь чувствовала себя незваным гостем. Малфой стоял неподвижно, опустив руки в карманы и подняв воротник пальто. — Любопытно всё обернулось, — задумчиво произнёс он. — Раньше я считал Дамблдора старым глупцом, а оказалось, что дураком был я сам. Там, на Астрономический башне он видел меня насквозь. — Он всегда видел в людях то, чего они сами не замечали, — осторожно ответила Гермиона. — Хотел бы я знать, что такого он разглядел во мне, раз отдал за это жизнь, — горько усмехнулся Драко и покачал головой. — Дамблдор не ошибался в людях, — возразила Гермиона. — Война только доказала это. Драко промолчал. Стояла такая тишина, что от неё почти звенело в ушах. Гермиона украдкой рассматривала его: пробивающуюся на щеках щетину, морщинки в уголках глаз. Её вдруг охватило чувство неловкости оттого, что она стоит так близко к нему. Что своим появлением прервала что-то очень личное, сокровенное: едва ли кто-то забредал сюда просто так, забавы ради, не мучимый своими демонами. Медленно, подбирая слова, после паузы Драко снова заговорил: — Что бы я ни делал… Как вообще можно искупить такое? Никакие учебные курсы, благотворительность… не отмоют моё прошлое. Каждый день, каждый грёбаный день, — его голос сорвался, — я пытаюсь доказать, что всё это было не зря. Что я стою чего-то большего, чем клеймо Пожирателя, — он сморщился, словно от боли. — Что Дамблдор не окончательно слетел с катушек, когда предложил мне перейти на вашу сторону. — Драко резко повернулся и посмотрел на неё в упор. — Каких ответов ищешь у его могилы ты? Гермиона потрясённо молчала. Она не заметила, как на глаза навернулись слёзы, как защекотало от них в носу. Ей было нечем нападать и нечем защищаться: они отбросили щиты, сложили оружие, и к этому её не готовил ни один из древних трактатов об искусстве войны. — Он всегда говорил, что я далеко пойду, — одна слеза всё-таки скатилась по щеке, и Гермиона нетерпеливо вытерла её рукавом. — Что у меня большое будущее. И вот оно наступило, но никаких инструкций не выдали, и я думаю… что Дамблдор, возможно, ошибся во мне, — она сделала глубокий вдох, собираясь с духом. — Как бы я ни старалась, мне нужно бежать быстрее всех, только бы не отстать. Гермиона потёрла ладони о джинсы, не зная, куда деть руки. Драко просто смотрел на неё. В его взгляде не было ни осуждения, ни жалости. Он опять отвернулся к озеру и закинул голову вверх, рассматривая плывущие облака. — Выходит, — произнёс он наконец, — мы пришли за одним и тем же. Думаю, он никогда и не ждал, что мы превзойдём самих себя. Только что перестанем прятаться за тем, какими должны быть… — Драко вздохнул, — и останемся людьми. Он поддел носком ботинка камушек и толкнул его. Раздался тихий всплеск, и по воде пошли круги. — Ладно, — тихо сказал Драко. — Оставлю тебя с собеседником, который не станет досаждать откровениями, — он кивнул на гробницу и замешкался, словно что-то хотел добавить, но передумал. Потом развернулся и медленно пошёл вдоль берега. Гермиона смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась за тёмными деревьями. Она осталась одна. Всё вокруг было ей знакомо, но что-то в замершем воздухе изменилось. Небо, расцвеченное всполохами оранжевого и алого, горело над головой. Золотистые лучи закатного солнца касались озябшей листвы, продрогшего песка. Гермиона дотронулась до ледяного мрамора, который почти обжигал руку. Она осталась одна, но больше не чувствовала себя одинокой.