Раз профессор, два профессор

— Давай, покажи мне, — вкрадчиво произнёс Драко. — Нет! Не покажу, — решительно отрезала Гермиона. — Всего один раз. — Драко! Я не могу, нас заметят ученики. — Не заметят, я наложил чары забывчивости на этот коридор. — Не средь бела же дня! — Но я хочу посмотреть. От его голоса по спине побежали мурашки. — Мерлин, какой стыд. Нет, даже не проси меня, я не могу. Почему мы вообще должны это делать? — взмолилась Гермиона. — Ты мне обещала, — пожал плечами Драко. — Но разве мы не можем сделать это где-нибудь ещё?.. — с надеждой спросила она. — Грейнджер, ты самая невыносимая и несносная... Мы договорились отрепетировать танец! Я не позволю тебе отдавить мои ноги при свидетелях: наша пара должна задавать тон вечеру, а не стать посмешищем для всей школы. — Но я... — Ни слова больше! Выпрямите спину и встаньте ближе, профессор Грейнджер, — с этими словами Драко подал ей руку. Гермиона тяжело вздохнула и подошла к нему, для верности оглядевшись по сторонам ещё раз. Ей всё ещё было не по себе оттого, что придётся выступать перед всей школой, но она не переставала храбриться и делать вид, что ей всё нипочём. Новость о бале облетела замок в считанные часы, и все студенты были в нетерпении. Девочки сбивались в стайки и весело щебетали, обсуждая наряды или с кем они хотели бы танцевать. Мальчики сбивались в кучки и дразнили их, но втайне тоже обсуждали, кого пригласят на танец. Старшие курсы делали вид, будто они выше этого, но втайне ото всех сбивались в кучки... Так или иначе все ждали праздничный вечер. Больше всего оживились те, кто едва ли мог поучаствовать в празднике: призраки предавались воспоминаниям и при любой удобной (впрочем, и неудобной тоже) возможности пускались в пространные рассказы о том, какие балы были раньше. Почти Безголовый Ник азартно вспоминал, что как-то раз его голова упала прямо во время вальса, чем напугала половину гостей, а Кровавый Барон неотступно следовал за Серой Дамой, гремя цепями, всхлипывал и бормотал что-то о танце, который она так никогда и не подарила ему. К расписанию добавили открытые репетиции для всех желающих: мисс МакФи включала весёленькие вальсы на старинном патефоне, пытаясь призвать к порядку студентов, которые скорее приходили потолкаться друг с другом, нежели выучить танцевальные движения. К дисциплине всех призывала МакГонагалл, которая справлялась с этим куда лучше добродушной и немного беспомощной перед лицом подростков МакФи. Всё в замке было наполнено атмосферой предвкушения праздника и Рождества, и Драко казалось, что он один всерьёз относится к предстоящему мероприятию. — Грейнджер, самое главное — справиться с волнением в самом начале, — наставительно заявил он. Любую свободную минуту они проводили либо за отработкой поворотов, либо за обсуждением стратегии танца — ни в том, ни в другом Гермиона была не сильна. Лавируя между студентами по дороге на обед, он молча забрал у неё увесистую сумку, легко перекинул через плечо и продолжил: — В первые мгновения взгляды всех зрителей прикованы… Ты что, вынесла с собой всю библиотеку? Гермиона ошарашенно смотрела то на него, то на свою сумку на его плече, по инерции продолжая идти следом. — Нет, то есть там только пара учебников… — пролепетала она. Драко с притворным неодобрением покачал головой и перехватил впивающуюся в плечо кожаную лямку, как вдруг в конце коридора, над головами учеников показалось пурпурное перо в шляпке мисс МакФи. Сомнений не было: шляпка вместе с пером двигалась в их сторону. Драко остановился, как вкопанный, дёрнул Гермиону за локоть и не очень-то грациозным прыжком переместился к колонне, спрятавшись за неё. — Мистер Мэ-элфой, какая прыть! Какой battement! — игриво хохотнула Агата, проходя мимо него. От её смеха замысловатая драпировка на груди колыхалась, бросая повсюду блики от блёсток на ткани платья. Одними губами Драко беззвучно прошептал Гермионе: ‭«Спаси меня». Она изо всех сил сдерживала рвущийся смех и отрицательно помотала головой, собираясь сполна насладиться открывшимся зрелищем. — Непременно жду вас на репетиции, чтобы посмотреть и на другие движения! — пропела МакФи, скрываясь в толпе учеников. Драко вжался в стену и побледнел так, что почти слился с ней по цвету. — Ни слова! — отрезал он стонущей от жесточайшего приступа смеха Гермионе, которая едва могла перевести дух, жадно хватая воздух. — Ничего не говори! МакФи уже приглашала меня продемонстрировать некоторые… кхм… движения, — Драко поёжился и тряхнул головой. Гермиона всхлипнула, согнувшись от смеха. Драко поджал губы и продолжил свой путь молча с видом дважды оскорблённого достоинства. Подготовка к балу никому не давалась легко. Профессор Флитвик любезно согласился в очередной раз дирижировать небольшим оркестром, который, однако, никак не поддавался его усилиям. Старинная арфа вдруг стала стесняться играть на людях и неизменно фальшивила от волнения, отчаянно не попадая в ноты. На предложение заменить её она смертельно обиделась и стала назло играть усыпляющие мелодии, под которые Флитвик и остальные музыканты чуть не проспали целый день. Дуглас МакТавиш, студент-третьекурсник, который вызвался играть на волынке, никак не мог уследить за Флитвиком, на что волынка пускала воздух ему в рот, из-за чего он нелепо всхрапывал и закашливался. — Это не оркестр, а Мерлин знает что, — сокрушался Флитвик за обедом. — Оливер Уайт повздорил и чуть не подрался с барабаном, сбежал с репетиции, крикнув, что не хочет умирать молодым, потому что палочки начали защищаться… Пожалуй, в следующий раз остановлюсь только на хоре, — посетовал он. Хуже всего пришлось Торнкрофту, который пребывал в вящем ужасе от всего происходящего хаоса и сторонился всех и вся: поначалу он пытался воззвать к благоразумию студентов, отчитав нескольких из них за слишком шумное поведение в коридоре, но был решительно остановлен МакГонагалл. Восприняв это как личное оскорбление, он усиленно делал вид, что не замечает вопиющей, по его мнению, вседозволенности учеников и старался держаться подальше от всей предпраздничной кутерьмы. — Как ему удаётся быть такой отменной занозой в заднице вне класса? — фыркнул Невилл. Вместе с Гермионой и Драко он спешил на собрание преподавателей, когда они стали свидетелями сцены между Торнкрофтом и МакГонагалл. — Во время урока ему нет равных, но если спросите меня, человек из него… — Так себе, — укоризненно закончила Гермиона. Драко воздержался от комментариев, лишь задержав на Торнкрофте задумчивый взгляд. Всё его внимание было отдано репетициям, которые они не прекращали ни на один день. — Грейнджер, ты танцуешь с таким лицом, будто решаешь в уме нумерологическое уравнение, — фыркнул Драко. Им никак не удавался обратный поворот: Гермиона застывала, как только нужно было делать шаг назад, и цеплялась за Драко изо всех сил. — Я не могу вести, когда ты врастаешь в пол! — А я не могу танцевать, когда не успеваю сообразить, куда ты меня тащишь! — огрызнулась Гермиона, уперев руки в боки. — Не хватало ещё, чтобы ты меня уронил. — Я тебя уронил?! — съязвил Драко. — Пока что из нас только я рискую споткнуться и расшибить нос. Просто доверься мне и слушай музыку! — Он подал ей левую руку, поднял их сомкнутые ладони, притянул к себе правой. — Движение начинается от бёдер. Я делаю шаг вперёд левой, значит, ты шагаешь назад… Вдруг Драко поморщился и зашипел, словно от боли, отпрянув от неё. Он помрачнел и встряхнул левой рукой, сжал и разжал кулак. Гермиона недоуменно смотрела на него. — Что такое? — обеспокоенно спросила она. — Пустяки, — кашлянул Драко, посерьёзнев. Он отвёл взгляд и потёр запястье, снова протянул ей ладонь, но было заметно, что он уже не может поднять руку так же высоко. — Давай попробуем ещё раз. — Драко, что стряслось? — Гермиона осторожно коснулась пальцев, стараясь поймать его взгляд. — Грейнджер, — насупился он и с нажимом повторил: — Ещё раз на счёт три. Гермиона не двигалась и пристально смотрела на него, всем своим видом давая понять: этот трюк у него не пройдёт. Эмоции на лице Малфоя сменяли друг друга одна за другой: раздражение, растерянность, смущение. Он свёл брови и смотрел на неё в ответ, словно ждал, кто первый сдастся. — Метка до сих пор иногда болит, — мрачно признался Драко. — Это не помешает нам на балу, и мне не нужна жалость, — тут же предостерёг её он. Гермиона кивнула: — Да, я… Давай попробуем повторить только шаги? — предложила она. Драко с облегчением выдохнул и подошёл ближе к ней. Бал неумолимо приближался, и замок гудел от волнения и нетерпения. Беда пришла, откуда не ждали: заботливо выращенный Невиллом Слезоцвет Стеклянный — редчайший, болезненно чувствительный цветок с прозрачными матовыми листьями, который цвёл только там, где царила светлая магия, — совершенно не выдержал общей нервозности. Невилл решил забрать растение из оранжереи, надеясь, что тому станет лучше в тепле замка, но стоило ему выйти в шумный коридор, как Слезоцвет начал чахнуть прямо на глазах. Хрупкие стебельки задрожали, по полупрозрачным лепесткам скатились крошечные слёзы-росинки, и Лонгботтому ничего не оставалось, кроме как опуститься прямо на пол, прижав к себе увесистый горшок. — Тише-тише, — баюкал он всхлипывающий побег, — мне тоже совсем не нравится эта арфа… Разговор Невилла со Слезоцветом продолжался ровно до тех пор, пока из кабинета не выскочил взбешённый Флитвик, потому что арфа услышала, что кому-то не угодила. Вся их последующая перепалка состояла из напряжённого шёпота и экспрессивных жестов, чтобы больше никого не расстраивать. Гермиона втайне наслаждалась предпраздничной суматохой. Ей казалось, будто она снова окунулась в детство: предвкушение праздника, лёгкое необъяснимое волнение — особенно в те мгновения, когда её ладонь оказывалась в неожиданно тёплой руке Драко. Каждый удавшийся поворот будил в ней азарт, почти забытое чувство восторга. Она с удивлением обнаружила, что ей и вправду нравится танцевать: с каждым движением тело становилось всё свободнее, музыка заполняла собой всё вокруг и увлекала Гермиону за собой. «В вальсе нужно не думать, а чувствовать», — говорил Драко, и теперь она поняла его слова: стоило перестать мысленно считать шаги и просто следовать за ним, как ритм и смысл танца открылись ей по-настоящему. Драко всё ещё посмеивался над ней, но даже когда он старательно прятал улыбку, в его глазах плясали озорные искорки. Гермиона ловила себя на том, что улыбается ему в ответ. — Ты превзошла учителя, — признался он, переводя дыхание. Они шли по опустевшим в поздний час коридорам, оставив за спиной класс, где репетировали. — В детстве отец заставлял меня брать уроки танцев, потому что я был совершенным бездарем. Но Малфоям полагалось уметь держаться на приёмах, так что… Однажды я до того увлёкся вращением, что сбил с ног делового партнёра отца, пожилого француза. Он упал, потерял свой парик. До сих пор обязан ему своими знаниями французских ругательств, — ухмыльнулся Драко. Гермиона прыснула, тут же закрыв рот ладонью, чтобы смех не разнёсся по пустому коридору. — Это совершенно конфиденциально и должно остаться между нами, — подмигнул Драко. Они шли бок о бок, совсем близко. Шаги отдавались гулким эхом. На лестнице их застал густой снегопад — последствие, вероятно, нескольких «Зверски Зимних Хлопушек» Уизли. Малфой попытался отряхнуться, но снежинки, словно нарочно, густо облепили его волосы и плечи. Он обречённо вздохнул и оставил всё, как есть. На шестом этаже их пути расходились. Драко тряхнул головой, убирая со лба намокшую от снега чёлку и сунул руки в карманы. — Не забудь, моя левая — твоя правая, и наоборот, — произнёс он, кашлянув. — И нельзя ставить мне подножки. Гермиона состроила гримасу. — Проверим, насколько ты ловкий, — поддразнила она. Драко усмехнулся и продолжил стоять, глядя на неё. — Спокойной ночи, Грейнджер. — Спокойной ночи, — почти застенчиво ответила Гермиона и, замешкавшись на мгновение, повернулась к двери в свои комнаты. Вдруг за её спиной снова раздался голос Малфоя: — Грейнджер. Она обернулась. Он стоял, не двинувшись с места, чуть вздёрнув подбородок. Его губы изогнулись в полуулыбке, которой Гермиона никогда раньше не видела. — Ты справишься, — тихо, но твёрдо сказал Драко. — Всегда справляешься. Крайне раздражающий талант, должен признаться, — сверкнув глазами, добавил он. Гермиона рассмеялась и толкнула дверь в спальню.