Раз профессор, два профессор

Как это частенько бывало, Гермиона находила уединение в теплицах Невилла: сквозь запотевшие стекла пробивался мягкий свет, превращая ряды растений в настоящие джунгли, в которых было легко потеряться и отвлечься от всего, что происходило в замке или в её собственной голове. Мягкий, молочный свет от котла тускнеет, сходит на нет, и они неловко отстраняются друг от друга. Гермиона возвращается к бумагам и быстро делает заметки. Перо скрипит по пергаменту. Она старается не смотреть на Малфоя, потому что не уверена, что выдержит его взгляд. — Следующими должны быть конативные зелья, как и писал Хаугланн, — говорит она самое очевидное, что приходит в голову, а после недолгой паузы добавляет: — Котёл реагирует на внешние раздражители. — Это нужно записать. Перо на мгновение замирает в воздухе. — Разумеется. Остаток вечера они работают в напряжённой тишине и больше не возвращаются к этому, а после расходятся спать. Но Гермиона то и дело возвращалась: вспоминала его ладони на своих плечах, осторожные пальцы, которые старались не дёрнуть растрепавшиеся к вечеру кудри. Шорох рубашки, когда он притянул её к себе. Нужно было выкинуть это всё из головы, пока они не разберутся с котлами. Она коснулась листьев мандрагоры, которая, по словам Невилла, откликалась на настроение волшебника. Стебли едва заметно склонились к её руке. — Ну вот, готово, — окликнул её Невилл. На локте он нёс корзину, полную пёстрых цветов. — Самая свежая примула, расцвела на днях. Зелье выйдет, что надо. Гермиона пропустила мимо ушей, что он знал о зелье, хотя она и словом не обмолвилась, для чего нужны ингредиенты, — так была погружена в свои мысли. — У тебя бывало… ты когда-нибудь боялся упустить что-то? Что может не повториться или… — Гермиона пыталась подобрать слова. — Боялся испортить что-то важное? Невилл опустил корзину на скамейку рядом с ней и слегка улыбнулся. — Я думаю, что по-настоящему важные вещи не так-то просто упустить, — тихо сказал он, садясь рядом. — Даже если мы ошибаемся, путаемся, делаем что-то не так.. Твоё никуда от тебя не денется. Гермиона только вздохнула и ничего не ответила. — Но вот что любопытно, — продолжил Невилл, слегка толкнув её плечом, — ты второй человек, кто спрашивает меня об этом сегодня. Она вскинула на него взгляд. — Кто был первым? — Думаю, ты и сама знаешь, — с ободряющей улыбкой ответил он и поднялся, скрывшись за пылающим кустом огненных семян. Гермиона, если бы и не знала, могла с лёгкостью догадаться.

*

Они с Драко условились начать работу над эликсиром скрытого желания, для которого и нужна была примула (Гермиона мысленно схватилась за голову и подумала, что лучше бы они варили Амортенцию, но возражать не стала, только бы избежать лишней неловкости). Она вошла в лабораторию, неловко толкнув дверь бедром, потому что в руках несла пузатую корзину, полную ароматных цветов. — Грейнджер, — Малфой удивлённо поднял брови и через мгновение шагнул ей навстречу, чтобы помочь. Отдав свою ношу, Гермиона увидела на столе точно такую же корзину. Драко проследил за её взглядом. — Я подумал, что примула всё равно понадобится, поэтому… — он неловко потёр затылок. — Вероятно, эликсира хватит на всю школу. Гермиона не смогла сдержать смешок. Драко улыбнулся ей. — Ты хотела что-то испробовать. — Да, именно. Она бросила сумку на неказистую табуретку в углу и коснулась котла, который пустым стоял на невысокой подставке. Его выпуклый серебряный бок был прохладным под её ладонью. — Я думаю, что так или иначе он оправдывает своё название, откликаясь на намерение, и нам нужно это проверить. Малфой наклонил голову, всем своим видом изображая внимание. — Если рассматривать серебро как проводник, то нам стоит выйти за рамки проверок структурных реакций. Как минимум, две руны… Смотри, — Гермиона обернулась к сумке и, порывшись в ней, выудила клочок пергамента. — Две руны, если трактовать их в переносном значении, переводятся как защита тайны. Это сходится с тем, что писал Хаугланн и тем, что сказала Трелони! Она вся сияла, очень довольная собой. Малфой смотрел на неё в замешательстве, не понимая, к чему она клонит. — Когда случился взрыв, какое зелье было в котле? — Тихого намерения, — пожал плечами он. — И как ты себя… чувствовал? — осторожно спросила Гермиона. — Я весьма преуспел в том, чтобы держать себя в руках, поэтому моё состояние не должно было повлиять на зелье, — сухо ответил Драко. — Но могло, — упорствовала она. Он стиснул зубы, однако промолчал. — Я не хочу сказать, что это твоя вина или… — поспешила добавить она. — Грейнджер, — остановил её Драко, скрестив руки на груди. Разговор явно выбивал его из колеи, но Гермиона не собиралась отступать. — …но что, если связь всё-таки есть? И так или иначе состояние или что-то… ещё вызывает реакцию? — она слегка склонила голову, надеясь заполучить в нём союзника. — Я просто попробую, — Гермиона посмотрела на котёл, сделала глубокий вдох, а потом выдох. — Терпеть не могу тыквенный сок. Драко с сомнением поднял бровь. Ничего не произошло. — Может, что-то вроде… — Гермиона задумалась, а потом вздёрнула кончик носа, глядя Малфою прямо в глаза. — Мы просто коллеги. Руны загорелись ровным молочным свечением. — Это не сыворотка правды, Грейнджер. Котёл едва ли реагирует на правдивость утверждений… — настороженно покосился на неё Малфой. — Если у тебя есть идея получше, вперёд, давай! — вспыхнула она. — … куда вероятнее — на их вес, — закончил он. Драко выпрямился и задумался на мгновение. Его пальцы легко обвели сияющий ободок, который под его рукой вспыхнул ещё сильнее. — Я не был в порядке, когда варил зелья один, — признался он. Руны мигнули и свечение стало менее интенсивным, только самый ободок надписи слабо пульсировал светом. — Но я контролировал процесс. Зельеварение учит точности и сосредоточенности, а не душевным излияниям за работой, так что… — Он вздохнул и опустил руки в карманы. — Конативные зелья — одни из самых сложных в варке, и раз у нас нет новых вводных, но есть нестабильный котёл, нам лучше следовать инструкции, — мягко заключил он. Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но Малфой чуть качнул головой. — Ты просила не решать за тебя — я с этим согласился. Но я не стану подвергать тебя даже потенциальному риску и прошу прислушаться ко мне. Пусть это и не так увлекательно, как умыкнуть книгу из Запретной секции. В его глазах пряталась усмешка, но голос звучал твёрдо. Гермиона не могла привыкнуть к тому, каким обезоруживающе прямолинейным и одновременно чутким он порой бывал: у неё не осталось не только аргументов для спора, но, что хуже, даже желания их искать. Он потянулся к корзине, вытащил один из цветков и пристроил его в небрежный узел на её макушке. — К слову о риске, — лицо Малфоя приняло крайне серьёзное выражение. — Охота за пасхальными яйцами. Думаю, нам стоит рискнуть. — Ты предлагаешь пойти искать конфеты? — Гермиона недоверчиво уставилась на него. — У нас в этом больше опыта, чем у студентов. Пожалуй, мы даже дадим им фору, — подмигнул ей Драко. — К тому же без жасмина, который собран на рассвете, нам всё равно не начать. Завтра я схожу к Лонгботтому за остальными ингредиентами. Она задумчиво покосилась на целую охапку цветов на столе. — Ладно, — наконец решилась Гермиона. — Но не воображай, что я согласна с твоей стратегией. — Даже не рассчитывал на это, — уголок его губ едва заметно дёрнулся. Драко взмахнул палочкой, зачаровывая корзины стазисом, и повернулся к Гермионе. — После тебя. Он пропустил её к двери и оглядел комнату, прежде чем выйти. Дверь в лабораторию закрылась. В темноте на рунах то и дело вспыхивали серебристые искорки.

*

Они в самом деле вышли во двор и вместе со студентами принялись искать припрятанные в траве лакомства. Малфой больше слонялся поблизости, чем действительно участвовал: не отходил далеко от Гермионы и первым замечал сладости, но вместо того, чтобы поднять, лишь скользил по ним взглядом и шёл дальше, позволяя ей самой забрать их. Иногда он останавливался чуть позади, наблюдая, как она отбрасывает волосы с лица или хмурится, вглядываясь в густую зелень, и едва заметно усмехался, словно нашёл нечто куда более занятное, чем традиционная детская забава. — Ты даже не стараешься, — бросила Гермиона через плечо, не оборачиваясь. — Ошибаешься, — спокойно отозвался он. — Я крайне сосредоточен. Она всё-таки оглянулась и тут же поймала его взгляд: Драко не отвёл его сразу, лишь с улыбкой склонил голову. Гермиона фыркнула и отвернулась, поспешив скрыть вспыхнувший на щеках румянец. Чуть позже он без лишних слов придержал ветку, которая едва не хлестнула Гермиону по лицу, и, не дожидаясь благодарности, отошёл в сторону, делая вид, что рассматривает что-то в траве. — Если и дальше будешь просто смотреть, победа нам не светит, — окликнула его Гермиона, присев у раскидистого папоротника. — Ты нашёл хоть что-нибудь? Драко сделал вид, что задумался: огляделся по сторонам, а потом хлопнул себя по лбу, словно его осенило. Он указал на её корзину. — Вот, — с гордостью заявил Драко. — Вполне достойный результат. — Эй, это моё! — Разумеется, — легко согласился он. Гермиона сжала губы, пытаясь скрыть улыбку, и снова принялась за поиски. Драко сделал пару шагов следом, остановился, и будто приняв решение, лениво сунул руку в карман мантии. — Знаешь, — произнёс он почти задумчиво, — я всё-таки кое-что нашёл. Она обернулась, прищурившись: — Неужели? В ответ он просто раскрыл ладонь и пересыпал в её корзину целую горсть конфет. — Ты… — Гермиона округлила глаза. — Ты ведь не принёс их с собой? Нашёл их уже здесь? — Я же сказал, — невозмутимо отозвался Драко. — У нас есть фора. — Драко, так нельзя! — возмущённо зашептала Гермиона. — А знаешь, что ещё нельзя, Грейнджер? — тоже шёпотом ответил он. — Например, забирать книги из… — Эй! — она заозиралась по сторонам. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами, а потом одновременно покатились со смеху. Гермиона подумала, что если они и были коллегами, то самыми несерьёзными во всём мире. На праздничный пасхальный ужин в Большом зале все — преподаватели и студенты — собрались за одним столом: в замке осталась едва ли пара десятков человек. Между тарелками стояли пасхальные корзины и букеты жёлтых нарциссов, а вокруг сновали крохотные зачарованные кролики. Обычно полный шума и гама зал был окутан полумраком и тенями от низко парящих свечей. Казалось, что это почти семейный ужин. Драко и Гермиона сидели напротив друг друга. Они то и дело переглядывались, безмолвно комментируя происходящее вокруг: Малфой приподнимал бровь или качал головой, предостерегая Гермиону от смеха, чем только веселил её ещё больше. Ей было тепло и волнительно, непривычно, странно. Чувства, которые она так долго удерживала в узде, сорвались и закружили, подхватили её и понесли вперёд к неизбежному, к тому, чего она всё ещё боялась, но уже не могла не хотеть. Невилл с воодушевлением рассказывал студентам о занятиях по зельеварению, которые когда-то вёл Снейп. Малфой слегка облокотился на стол и с нескрываемым интересом наблюдал за этой сценой. — Хотите верьте, хотите нет, но однажды профессор Снейп назначил отработку в виде сортировки… — он сделал выразительную паузу и обвёл взглядом студентов, — гигантских слизней! Две первокурсницы ахнули, прижавшись друг к другу, и в ужасе отпрянули от стола. — Профессор Лонгботтом, это же были обычные слизни… — вмешался Драко. — Гигантские! — толкнул его в бок Невилл и многозначительно поднял брови, намекая не портить эффект. Малфой лишь усмехнулся и вольготно растянулся, подпирая голову левой рукой. В его движениях больше не было обычной скованности: он выглядел совершенно расслабленным. Гермиона кивнула, взглядом показывая на его ладонь, и одними губами спросила: «Как рука?» Драко так же беззвучно ответил: «Спасибо». Он вытянул и чуть повернул кисть, будто показывая: смотри. Пальцы двигались свободно — боль больше не мучила его. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга, и Гермионе казалось, что они были одни во всём зале.

*

В понедельник Драко, как и обещал, вернулся от Невилла с запасами для зелья: вся лаборатория утопала в ароматах жасминов, примулы и лунников. Когда они вновь вернулись к варке, его было не узнать. Всегда собранный и внимательный за работой, с последним зельем Драко стал болезненно осторожным: тщательно и не по одному разу проверял и перекладывал ингредиенты, осматривал мерную ложку, засекал время сразу на двух песочных часах. Каждый взмах его палочки был выверенным и точным — он не давал себе права на ошибку, но теперь Гермиона знала, что за его концентрацией крылся не только — или не столько — страх, но и забота о ней. Ей оставалось только с восхищением наблюдать за мастерством, которое он вкладывал в самое мелкое своё действие в процессе варки. Она сожалела о том, какой несправедливой была к нему раньше, когда злость на него мешала увидеть ей всю картину целиком. Гермиона продолжала исследование рун, постепенно вычёркивая все несостоятельные версии. Она старалась сохранить непредвзятость и рассмотреть все варианты, но неизменно возвращалась к тому, что что-то в несоответствии слов, действий или намерений зельевара должно было влиять на котёл. Прежде чем вернуться к своим тестам, Гермиона хотела собрать как можно больше информации: теперь она не выпускала из рук целых два словаря и учебник по рунескриптам. Именно последний она украдкой листала и делала заметки на еженедельном совещании МакГонагалл, смирившись, что дела школы ей были и вполовину не так интересны, как их общий с Драко проект — факт, которому Гермиона бы ни за что не поверила, расскажи ей кто-нибудь об этом раньше. Она вызвалась первой рассказать новости и тут же вернулась к своим схемам, слушая остальных вполуха. Встреча близилась к завершению, когда слово взял Торнкрофт. Он встал, держа в руках целую кипу исписанных бумаг. — Коллеги, директор, — он посмотрел на МакГонагалл и обвёл кабинет взглядом. — Хотелось бы поднять вопрос о соблюдении мер безопасности в стенах школы. Гермиона оторвалась от записей. Невилл полулежал на столе и лениво выводил каракули в блокноте. Флитвик почти дремал, сложив руки на груди. Она не стала оборачиваться к Малфою, который сидел сразу за её спиной. — Некоторое время назад в кабинете зельеварения произошло быстропротекающее неконтролируемое высвобождение магической энергии. Проще говоря, взрыв, — Торнкрофт сделал паузу. — Была ли проведена оценка рисков и устранены ли последствия? Преподаватели растерянно переглянулись: МакГонагалл не выносила инцидент на общее обсуждение. — Ситуация была под контролем. Последствия устранены, — раздался спокойный голос Драко. Он не стал ничего пояснять. Гермиона перевела взгляд на Торнкрофта: тот будто и не услышал ответа. — Подобное пренебрежение техникой безопасности едва ли уместно в учебном заведении, которое славится… — Вы же ничего не знаете о произошедшем! — не удержалась Гермиона. Она чувствовала, как начинает закипать кровь. — Я не закончил, мисс Грейнджер, — отрезал Торнкрофт, сверкнув глазами. Она стиснула зубы и отвернулась. — … своими стандартами обучения. Это не единственный зафиксированный факт нарушения. Далее. Посещение школьных теплиц в неустановленное время и без соответствующей записи в журнале. Доподлинно неизвестно, не было ли пропажи или хищения ингредиентов или растений. — Какого дьявола?.. — Невилл выпрямился, нахмурившись. — Все рабочие визиты у меня записаны, но с каких пор нужно отчитываться, когда ко мне приходят друз— — Наконец, — повысил голос Торнкрофт, не давая ему договорить, — имеются признаки несанкционированного доступа к почтовой корреспонденции третьего лица. Факт пропажи не подтверждён, однако нельзя исключить, что отдельные отправления были вскрыты или изъяты. — Профессор Торнкрофт, — вмешалась МакГонагалл. — В свете перечисленного, — продолжил он, — возникает вопрос: каким образом данное… лицо оказалось допущено к преподаванию? Не подвергаем ли мы прямо сейчас учеников и, возможно, самих себя неоправданному риску, находясь рядом с человеком с весьма сомнительным прошлым? Сколько ещё правонарушений должно… По каменному полу со скрежетом проехал стул — Драко поднялся. — Довольно, — сердито прервала тираду МакГонагалл. — Одних догадок недостаточно, чтобы предъявлять такие серьёзные обвинения. — Как вы смеете! — Гермиона вскочила с места и обернулась к Торнкрофту. — Это необоснованные… вы вообще его не знаете! Настоящего профессионала своего дела, который бы никогда и ни за что не подверг окружающих опасности! — голос дрожал, и ей не хватало воздуха, но она не собиралась останавливаться. — Самого внимательного и ответственного… Вы ни малейшего понятия не имеете, как он варит зелья и как готовится! А письма, я сама попросила Драко… — Профессор Грейнджер, — голос Малфоя звучал глухо. Он выглядел невозмутимым, но в его глазах плескалась буря. Повисла звенящая тишина. Её будто окатили ледяной водой — сердце бешено колотилось в груди. Краем глаза она заметила ошарашенное лицо Невилла, который уставился на неё, как и Флитвик, Трелони и вообще… Все взгляды были прикованы к ней. Гермиона вцепилась в стол перед собой, чтобы удержаться на ногах — такими слабыми они вдруг стали. — Я не стал бы вас прерывать, — мягко добавил Драко, — и обязательно передам вам слово, если захотите продолжить. Он посмотрел на Торнкрофта. Тот переводил цепкий, пристальный взгляд с него на неё, явно обдумывая что-то. — Но сейчас позвольте мне. — Драко едва заметно выпрямился. — У меня нет причин опасаться проверки. Если у вас есть вопросы — задайте их лично мне, как мужчина мужчине. Или привлеките профессора МакГонагалл, если вам недостаёт… смелости встретиться лицом к лицу. — Его губы тронула усмешка. — Надеюсь, инцидент исчерпан. Торнкрофт смотрел на него с презрением, лениво пожёвывая губу. МакГонагалл поднялась из-за стола. — На сегодня собрание окончено, — в её голосе звучали стальные нотки. — Профессор Торнкрофт, я не позволю подобных разговоров в Хогвартсе. Зайдите в мой кабинет. Малфой подхватил свои бумаги и быстрым шагом удалился из кабинета. В повисшей гнетущей тишине все принялись собирать свои вещи и направились к выходу. Гермиона качнулась и обессиленно сползла на стул. Невилл суетился рядом, что-то говорил ей, размахивая руками, но она едва слышала его. МакГонагалл многозначительно кашлянула, и Невилла вдруг как ветром сдуло. В кабинете остались только они вдвоём. — Мисс Грейнджер, — её голос звучал куда мягче прежнего. — Вы весьма самоотверженно защищали мистера Малфоя и, должна заметить, не без оснований. Это похвальное и очень гриффиндорское желание, но впредь… будьте осторожны. Я бы не хотела, чтобы оно обернулось против вас, — обеспокоенно закончила она. Гермиона слабо кивнула и дрожащими пальцами потянулась к стопке своих пергаментов и книг. Перед глазами снова мелькнули удивлённые, растерянные лица коллег и взгляд, полный надежды, который она запомнила особенно отчётливо: Драко.

*

Они больше не виделись до самого вечера: до условленного часа, когда обычно встречались в подземельях. Гермиона не находила себе места, хотя и старалась не подавать вида. Когда она зашла в лабораторию, Драко уже стоял над котлом, нехарактерно взъерошенный. — Грейнджер, — не глядя на неё, произнёс он. На доске перед ним были мелко нарезанные лепестки лунника. Драко осторожно пересыпал их в зелье. Весь котёл охватил молочно-белый свет, который не только не затухал, а, напротив, словно сиял ярче. — Как давно ты здесь?.. — Несколько часов. — Почему ты… … снова решаешь за меня? Почему варишь зелье в одиночку? Почему ты всегда делаешь вид, что всё в порядке, даже когда это не так? Гермиона сдержалась и вытащила из сумки блокнот вместе со словарём. — Я расшифровала одну из формул. Наконец Драко поднял на неё взгляд. — Вот, эта строчка. «Сосуд не внемлет словам и следует за душой». — Что это значит? — Мы не сможем закончить зелье в этом котле, пока не будем до конца честны с собой. Драко взмахнул палочкой, создавая защитный купол над котлом, и только после этого произнёс: — В чём, по-твоему, мы лжём? Гермиона смотрела на него с вызовом, хотя в горле застрял комок, а колени предательски дрожали. Некоторые вещи должны причинять боль. Между нами ничего нет. Я не хочу забывать всё, что сделал. Обогнув стол, Драко подошёл к ней почти вплотную. — Моя главная ложь в том, что я думал, будто смогу оградить… Что если оттолкну тебя, ты будешь в безопасности. — И что пошло не так? — Ты, — просто ответил он и провёл рукой по лицу. — Ты, Грейнджер. Свет от котла разом схлынул, мигнув: осталось только дрожащее под потолком пламя свечей. — Мерлин, я пытался, но настойчивость, с которой ты видишь во мне то, чего не вижу я сам… Защищаешь, как будто я этого заслуживаю. — Глаза Драко блестели в полумраке. Гермиона приросла к месту под его жадным, прожигающим взглядом. — Каждый раз моя выдержка трещит по швам, — признался он. — Но почему, когда мы стояли здесь, точно так же, как сейчас… — Я хотел этого. Всё ещё хочу, — твёрдо ответил Драко, на мгновение скользнув к её губам. — Но, видишь ли, Гермиона, я жадный человек. Если мы перешагнём эту черту… Он вдруг осёкся, нахмурившись, и перевёл взгляд на дверь за её спиной. Из коридора послышался шорох. Драко вытащил палочку, приложил палец к губам и обогнул Гермиону, встав между ней и входом. Она повернулась вслед за ним, и в этот момент дверь со стуком распахнулась — на пороге, тяжело дыша, стоял Торнкрофт. Его глаза опасно сверкали. — Редукто! Протего! — выкрикнул он, стараясь направить палочку в Гермиону. Хлёстким, молниеносным движением левой руки Драко отразил заклинание. Значит, сработало, у неё получилось! Даже в стрессовой ситуации его боль не вернулась. Гермиона ликовала. Комната внезапно озарилась таким ярким, пульсирующим светом, словно вместо котла сиял огромный прожектор — ей пришлось зажмуриться. Купол над котлом треснул, расколовшись надвое. — Стойте! — крикнули они одновременно с Драко. — Хотел официальной проверки, вот она! — прорычал Торнкрофт. — Подонок, думал сделать из неё свою марионетку?! Петрификус… — Хватит размахивать палочкой, идиот! — сорвался Драко, снова блокируя заклинание. — Мисс Грейнджер, на счёт три, я прикрою! Драко попытался снова создать купол, но сфера таяла прямо глазах. Свет вдруг мигнул, и по всей комнате прошёл низкий металлический гул. Он отдавался за грудиной, ощущался в вибрации пола. Склянки в шкафу дребезжали, ударяясь друг о друга и стеклянные дверцы. Блики на потолке приобрели нежно-сиреневый оттенок. Дальше сразу несколько вещей произошло одновременно. — Раз! Два! — крикнул Торнкрофт и, резанув палочкой в воздухе, направил её на Драко. — Ступефай! Красный луч мелькнул над головами, угодив в стену за их спинами. Драко отступил на шаг, прикрывая собой Гермиону, готовый снова и снова отражать заклинания. В отличие от Торнкрофта, он не пытался ударить в ответ, чтобы не спровоцировать ещё большую магическую нестабильность в лаборатории. Палочка в его левой руке едва заметно дрожала: он всё ещё старался изолировать котёл, но ничего не получалось. Она подалась вперёд и схватила Драко за правое запястье. В ту же секунду вверх по её руке будто пропустили ток — Гермиона вскрикнула от боли. Вспышка ослепительно-фиолетовых, мерцающих в воздухе искр прокатилась по комнате. «Совсем как лунник», — отрешённо подумала она. Оглушительный хлопок сотряс пол и стены. Склянки жалобно охнули и покатились по полкам, грудь сжало, ноги подкосились, и Гермиона потеряла сознание.