Грязный листик

      – Бля-я, просто иди нахуй, – разочарованно тянет Фёдор, роняя на стол две десятки поверх двух чужих тузов, – просто – иди нахуй.       Назар ехидно поднимает кончик губы в победной ухмылке и собирает карты в колоду, чтобы расположить их по-перфекционистки в ровный кирпичик, пока его друг нервно трёт лоб и пытается пережить поражение, которое ощущается чересчур болезненно, ведь ставки были слишком велики… Если первые три раза они играли в карты просто, чтобы убить время, пока пиво и вяленые кальмары гладко скользят по пищеводу, то на четвертый раз, уверенный в себе Федя, предложил сыграть на желание. Почему-то после трех поражений ему казалось, что четвертая партия должна была ему покориться.       В начале все складывалось благополучно. В веере Фёдор держал одни козырьки, но, как обычно бывает, если начинаешь с козырей, то заканчиваешь с хуем в месте, где ему быть нежелательно.       – Блять, я тя в рот ебал, – продолжает стадию принятия Федор. Зная друга и его «милосердие» по отношению к нему, проиграть желание означает «а сейчас, Феденька, ты испытаешь неимоверное чувство стыда». – Давай твое желание.       «Жопу лучше бы поставил, ей-богу», – проскальзывает мысль, которую Федя решает не озвучивать, мало ли…       – Что ж, Федор, – начинает Назар, изображая на своем лице сострадание, – не везёт те в картах…        – Сейчас спизданешь, что в любви, – перебивает Федор, – проебёшься.        – Ну, а вот об этом еще рано говорить.       У Феди противные мурашки пробегают по телу.       – А вот это мы с вами сейчас и узнаем.        – Ты мне чо, Лунтика цитируешь? – Федор недоумевает.       Назар делает глоток пива, ставит стакан на стол со звучным ударом и выдает:        – Закажи доставку!       Федя напрягается, смотрит недобро из-под густых бровей. Думает: если доставка, то заставит заказать что-то стыдное и краснеть перед курьером, а то и засосать – так же обычно бывает.        – Зачем?       – Слабо курьера засосать? – Федя убеждается в том, что Назар слишком банальный и предсказуемый, однако опасения подтверждаются.       Федя думает: может нахуй это желание? Может в шутку съехать? Хотя карточный долг… Сам же хотел развлечений, азарта… Принципы есть принципы, что-то про слово пацана, надо выполнять.        – А если мужик?       – Ну, значит, мужика засоси! – возмущается Назар так, будто Федор протестует против каких-то обыденных вещей, – ты чо, гомофоб?        – Нет, – теперь возмущается Федор, – а если курьер?       – В этом случае сложи ручки и молись, – успокаивает Назар, – чтобы по ебалу не прилетело.       В рот отправляется очередная полоска вяленого кальмара.       – К пиву возьми че-нибудь.       Федя тянется к телефону, попутно проклиная своё везение под звуки чавканья друга.       – Я тебя ненавижу, – сквозь зубы цедит Федор, открывая в телефоне приложение. Резко начинает хотеться чего-то сладкого и выбор падает на самую дешёвую молочную шоколадку.       Пока ждут курьера, Федю немного потряхивает, похоже когда-то давно мама была права, что лучше не общаться с Назаром. Он и правда плохо на него влияет. Назар сидит расслабленно, рассказывает что-то, бурно жестикулируя, редко, делая глотки из стакана, в то время как Федя к своему не разу не притронулся за последние пятнадцать минут. И вообще он со стороны выглядит, как будто его на казнь с минуты на минуту поведут.       – Ну а ты как думаешь, на моем бы месте так же поступил?       Внезапный вопрос возвращает Федю в реальность; он друга совсем не слушал, провалился в рефлексию и высчитывал вероятность исхода предстоящего позора. В какой-то момент он понял, что ощущает себя героем какого-то русского чернушного фильма. Причем тем, кто точно не доживёт до финала картины, и от которого в опасной близости вертится персонаж Серебрякова.       – Бля, Назар, честно, я ничего не слушал.       – Ладно, забей. Где там?       Федор пожал плечами: откуда он знает, где носится курьер? И тут же вовремя раздался звонок. Назар подорвался с места и, обойдя друга, что не торопился встречать курьера, с тяжёлым хлопком уронил руки на плечи со словами:        – Ну, с Богом!       Федя недовольно покосился на Назара, скидывая с плеч давящие ладони, и медленно поднялся с табуретки, что звучно скрипнула от исчезновения веса. Прошли в коридор.       – Я тебя ненавижу, – последний раз прошипел Фёдор прежде, чем открыть дверь.        – Здравствуйте, ваш заказ…        – Твою мать…Ты? – Фёдор стоял, опешив, узнав в экипировке Яндекс доставки своего бывшего. Приплыли. Сука. Назар, стоявший за спиной в глубине коридора, принял чересчур озадаченный вид.       Андрей сделал безучастное лицо и отдал пакет с несчастным шоколадом.       – Извините, мы знакомы? – так ему и надо.       – Ага, вот как… – последнее слово будет за ним. – нелегкая привела в доставку? – иронизировал Фёдор, хотя скорее пытался отсрочить выполнение карточного долга, – удивительно, что закладки не раскидываешь.       На лице Андрея не дрогнула ни одна мышца, и он опустился на колени, застегивая бокс.       – Знаешь, Федь, ты никогда не отличался остроумием.       До Федора из-за спины донеслось нетерпеливое «Ну и?».       Андрей поднялся на ноги, нагло и с любопытством заглядывая в квартиру.       – О, всё-таки не скучаешь значит.       Фёдор почувствовал, как у него задрожали колени то ли от того, что его шею обдали интимно-теплым дыханием, то ли от неожиданно вспыхнувшей ярости к Андрею и Назару. Оба – просто, блять, «прекрасные люди», как Феде везет с окружением. От Андрея пахло озоном и сигаретным дымом с улицы, отчего Федя поморщился и еще больше захотел захлопнуть дверь.        – Совет да любовь, – Андрей ядовито ухмыльнулся и уже собирался смотаться вниз по лестнице подальше от своего, явно теперь разгневанного бывшего, как его притянули за грудки, чуть приподняв. Андрей, потерявший ориентацию и понимание, что происходит, начал валиться набок, завопив:       – Руки убрал придурок, блять!       – Тсс, – шикнул Федя, утягивая Андрея в квартиру и прижимая к стене с вешалками, отчего тот больно бьется затылком и морщится, вдыхая воздух сквозь плотно сомкнутые зубы.       Назар подбежал к другу, готовясь спасать курьера, но Федор неожиданно для всех влетел с поцелуем в чужие губы, с которых непрерывно срывались матерные проклятия. Поцелуй этот был равносилен удару кулака по морде. Андрей замычал и вылупил глаза, что, казалось, они выпадут из орбит. Фёдор так же быстро отстранился и ослабил хватку, но всё еще продолжал придерживать Андрея за ткань ветровки. Убежать сейчас не составило бы труда, но Андрей притих и глупо хлопал глазами, втиснутый среди черных курток, пахнущих резким одеколоном. Федя в ответ тоже уставился на Андрея, в комнате повисла растерянная тишина, а в голове у Феди неоновой вывеской зажегся вопрос «ну и какого хуя он стоит?».       Добил всех Андрей тем, что сам после паузы потянулся за поцелуем, Федя не стал противиться, а послушно разомкнул губы, прижимаясь ближе, настырно запуская язык в чужой рот. По инерции схватил Андрея за запястье, пригвоздив над головой, а другой рукой потянулся к талии. Назар, по-прежнему стоящий за спиной у Феди, показательно покашлял в кулак, напоминая о своем присутствии. Федор отлип от Андрея, отходя на шаг назад, постепенно спускаясь с небес на землю.       – Какого хуя я сделал? – вопрос Федя адресовал скорее себе, чем всем присутствующим в комнате.       – Напиши мне, – бросил очухавшийся Андрей, выпорхнув во всё это время открытую дверь. Федор молча проводил взглядом убегающего вниз по лестнице курьера с красными ушами.       – А теперь, мне интересно как ты это сейчас будешь объяснять, – заговорил Назар, находясь в не менее остром состоянии потрясения, чем его друг.       Назар поднимает с пола уже никому не нужный пакет с шоколадом и закрывает дверь, боковым зрением следя за Фединым эмоциональным спектром на лице: тот стал холодно-спокойным.       – Это был мой бывший, – ничего удивительного же?        – А ты еще пиздел мне, что самый натуральный натурал. Ни сантиметра в жопу, блять!       – Не хотел распространяться.       – Ахуеть! – Назар всплескивает свободной рукой на манер скандальных бабушек из передачи Малахова и уходит на кухню, разочаровавшись в доверии друга. – Уже бывший... Когда успел? Я только сейчас об этом узнаю. Спасибо, Фёдор.        Федя игнорирует чужие возмущения, открывая на телефоне Телеграм. Вытягивает Андрея из черного списка и печатает:              Нам надо поговорить       В ответ приходит простое, но явно очень искренне:

Отсосешь?)

      А ты?

Отсосу)

      Федя сворачивает диалог, улыбаясь как дурачок.       – Я ща всё расскажу, – громко орет, заходя на кухню, чтобы Назар наверняка услышал.       – Вот это уже по-нашему. По-пацански!       Возможно, Назар был прав, говоря про невезение в картах...