Призвать неизвестное...

— Стойте, не трогайте его! — твёрдым тоном громко произнёс Кэндимэн, замечая попытки Домера и Руды встать со своих мест. Сам миф лишь на шаг отошёл от зеркала. Лицо его было серьёзным. — Как это? Почему? Ты же сказал, что что-то не так, и сразу же после этой фразы Никита потерял сознание, — ничего не понимая, проговорил Саня, смотря в светящиеся серым цветом глаза. — Он и должен был потерять сознание. Это часть обряда. Его сознание должно выйти за пределы физического тела, чтобы оно могло попасть в нужный мир, — разъяснил Кэнди, осматривая бессознательное тело того, чья душа сейчас попала в другой мир. — Говоря, что что-то не так, я имел в виду, что вообще никоим образом Берг не мог увидеть в зеркале своего друга до того, как попадет в мир Душ, — переведя взгляд на большое зеркало, дополнил миф. Он осматривал своё отражение, на секунду задумавшись. — И получается, в другом мире его душа вновь обретает материальное тело или он просто призрак? — решает спросить Сергей. — Я не могу ответить на этот вопрос, — вздыхает сероглазый, переведя взгляд на того, кто задал вопрос. — Ну, то есть я не могу точно ответить на вопрос. У всех всё по-разному. — В смысле? — в синих глазах мелькает непонимание. — Кому-то может повезти, и его душа в другом мире найдёт себе материальное тело. Это будет похоже на какой-нибудь осознанный сон: ты всё чувствуешь, видишь, но при этом чётко понимаешь, что ты в другом мире, а твоему реальному телу не наносится никакого вреда, — пытается донести всю суть почти всезнающий админ с мистического сайта. Хотя таковым назвать его трудно. Определённо, он знает куда больше людей, но все знания ему не подвластны. Они не подвластны никому. Всё равно что-то может улизнуть, остаться в тайне от всех. В некоторых случаях такие тайны и должны оставаться тайными, никем не изведанными. — Судя по тому, как ты говоришь, кому-то может повезти меньше. Это что, лотерея? — интересуется Рудаковский, на последней фразе чутка спонтанно усмехнувшись. — Всё верно. Некоторые в другом мире обретают форму призраков. Их могут не видеть, не слышать и не осязать. Кто-то может выглядеть лишь как силуэт, изредка светящийся. В таком случае внешность будет не различима, а голос изменится. А кто-то и вовсе может принять облик даже животного. Никогда не угадаешь, что кому выпадет. Сравнение с лотерей — прям в яблочко! — тоже на секунду усмехнувшись, разъяснял мистический союзник, заведя руки за спину. В этой ситуации его можно сравнить с наставником или с каким-нибудь мудрецом, поучающим своих учеников. Но ни тем, ни другим он не является. Куда ему до «учителя»? — Хм, а что нам-то делать, просто сидеть здесь? — задаёт вопрос парень с тёмным цветом глаз. Видимо, он чуточку не рад такому раскладу. — Да, — безэмоционально отвечает мистический гость. — Или ты хочешь нарушить правила обряда? — прищурив глаза, добавляет он. — Нет, нет, не хочу. Внезапно Кэндимэн словно что-то вспоминает. Опустив голову вниз и на секунду зажмурив глаза, потом резко открыв их, миф, не поднимая голову, говорит. — Я не уверен, но… — он чуток замешкался, медленно поднимая взгляд на зеркальную поверхность и словно смотря прямо во внутрь зеркала, на то, что находится за тоненькой стенкой из стекла, на точные копии своего окружения и на своё отражение. — Я могу вывести на это зеркало всё то, что в данный момент может видеть Никита в мире Душ, — договаривает он. — А у тебя получится? — словно видя в мистическом существе слабость, спрашивает Домер. — Возможно, — тихо, почти шёпотом отвечает черноволосый и закрывает глаза. Он прикладывает свою ладонь к зеркалу, ощущая лёгкий холод под ней. Он начинает шептать неразборчивые фразы, медленно шевеля губами. Под его ладонью появился слабый сгусток света. Он был бледен и принимал сероватый оттенок. С каждым новым словом, с каждой новой фразой этот свет становился всё ярче и ярче, начиная распространяться. Через несколько мгновений уже всё зеркало ослепительно ярко светилось. Но в ту же секунду оно погасло. Неожиданно в нём начало что-то меняться. Зеркальная поверхность превратилась в какую-то густую прозрачную субстанцию, которая… Шевелилась?! Да… Именно. Сейчас оно немного напоминало бушующий во время шторма океан. Кэнди отдёрнул руку, отойдя на шаг назад, договаривая последние слова. — Кастодиа мэа виам сюам ин алиум мундум фейкит, ут омниа анти окалос патэфакиат, — субстанция, заменившая собой зеркальную поверхность, начала словно бурлить, а после оно стало вновь обычным зеркалом, в котором была уже совсем другая картинка, чем до того, как тот, чьи глаза светятся серым цветом, прикоснулся к нему. Зеркало стало словно экраном, показывая абсолютно всё то, что видел Никита в мире Душ. К сожалению, никаких звуков из другого мира услышать нельзя было. — Вот это да, кино подъехало, — усмехнулся парень с пепельным цветом волос. — Ну, Саш, не смешно уже, будь более серьёзным, — наклонив голову по направлению к другу, сказал Домер. — Так, тихо. Смотрите уже, что у Берга там происходит, — заткнув этих двоих, Кэндимэн и сам сел на пол, но немного поодаль от них.

***

На зеркале проецировался момент, когда Никита в спешке пытался открыть дверь в зал, при этом смотря назад, в тёмный коридор. — Почему он так нервничает? — не понимал синеглазый, смотря на зеркало. Внезапно в проекции из темноты появились ярко светящиеся зелёные глаза. — Это ещё что за чудик? — слегка вскрикнул Руда из-за неожиданного появления непонятных глаз. — Хм, это… На самом деле я не знаю, — немного задумчиво ответил тот, чьи волосы были цвета воронового крыла, перетекая в ярко-багровый на кончиках, рассматривая изображение на зеркале, где всё ещё были эти два глаза. — Возможно, это один из обитателей мира Душ. Может, это подчинённый Пустого, ну или же низшая сущность, снующая по тому миру. Вариантов много, — расплывчато всё-таки отвечает он. — Эти существа опасные? — настороженно спрашивает Сергей, смотря на зеркало, где глаза уже исчезли. — Да кто их знает? Может, и опасные, а может, и нет, я вот не знаю, — Кэнди отвёл взгляд от зеркала, заглянув в синие, как васильки, глаза, отвечая на заданный вопрос. — О, он нашёл Давида! — воскликнул Руда, как маленький ребёнок тыча пальцем в сторону зеркала.

***

Два ярко-зелёных огонька пылали во тьме. Тот, от чьего лица всё это проецировалось на зеркале, не мог найти себе места, а всё это из-за страха. — Опять это лицо с зелёными глазами, — вздыхает Саня. — О, а можно взять попкорн? — высовываясь из-за спины друга, так как Домер сидел сбоку от него, и смотря на мифа. Сам мистический непонимающе скосил на него взгляд своих светящихся сероватых глаз. — Саня, какой попкорн, мы что, в кинотеатре? — также непонимающе смотря на друга, спросил Камышников. — А, ну, хотя по-факту… — на секунду, словно осознав всю тленность бытия, произносит чуть заторможено синеглазый. Внезапно прямо по центру зеркала высветились глаза того самого существа. Они были очень близко, даже слишком. Казалось, что это уже не проекция, а сам обладатель ярко-зелёных глаз стоит по ту сторону тонкого стекла. Внезапно зеркало стало самым обычным зеркалом. — Стоп, как? Но ведь… — миф был в замешательстве. Он быстро поднялся с пола, подойдя к зеркалу. — Э, а кто кино выключил? — в шутку возмутился сероволосый парень. Друг недовольно посмотрел на него, во взгляде читалась ещё и злость, из-за чего Саша, словно испугавшись столь пронзительного взгляда, отодвинулся немножко подальше. — Кэнди, так и должно быть? — спрашивает Сергей, наблюдая за тем, как черноволосый несколько раз проводит рукой над зеркальной поверхностью. Ничего не происходило. Собственно, а должно ли? Мистический союзник абсолютно непонимающе осматривал зеркало. Отражение медленно начинало искажаться, плыть и меняться. — Времени мало… — тихо проговаривает он, пустым взглядом смотря на своё нечёткое, размытое изображение. — Я отправляюсь в мир Душ, — оглашает он. Нет, даже скорее ставит перед фактом. — Что? Зачем? Что происходит? — озадаченно спросил парень в фиолетовом худи, смотря на зеркало, которое уже даже начинало что-ли темнеть. — Там что-то случилось, и связь с Никитой оборвалась, я должен попасть туда, — решительно отвечает сероглазый, прикладывая свои ладони к стеклу и закрывая глаза, он вновь начинает что-то нашёптывать, но на этот раз с виду ничего не происходит. — В смысле что-то случилось? Но ты же говорил, что никакого вреда никто в том мире нанести не может? — засомневавшись, спрашивает Домер, видя, что Кэнди на секунду перестал шёпотом произносить слова. Но ответа не следует. Кэндимэн сильнее жмурит глаза, уже как бы с силой давя ладонями на зеркальное стекло. У него явно что-то не получается. Внезапно под его ладонями стекло треснуло, и трещины начали быстро распространяться по всей поверхности зеркала. Словно ещё чуть-чуть, и оно уже рассыплется на осколки. Из трещин лил слабый ярко-красный свет, заставляющий насторожиться. Администратор мистического сайта начинает ощущать разливающееся по ладоням жжение, которое лишь усиливалось, но он не переставал шептать фразы нужного заклятья. Он пытался проникнуть в мир Душ или хотя бы вновь наладить с ним связь, но что-то ему мешало. Резко сильная боль заставила оторвать руки от зеркала. Несколько тёмно-алых капель крови моментально упали на пол. Обречённо выдохнув и опустив голову вниз, сероглазый отошёл от зеркала, приблизившись к стене. Тёмная кровь несколькими струйками текла по коже и скапывала вниз, с пальцев. Боль ослабла, но никуда не исчезла. Появилось жжение, да такое, что хотелось просто уже отрубить себе кисти рук. Обычный человек бы уже не выдержал. Трещины мгновенно начали исчезать с зеркала. И вот оно как новенькое, ни единой трещинки не осталось. — Проклятый Пустотный! — сквозь зубы процедил миф и со злостью ударил кулаком по стене, оставляя на обоях заметные кровавые следы. Слабая боль волной растеклась по руке. Рыкнув, он встряхнул рукой, избавляясь от новообразовавшихся капель своей же крови. Пол возле него уже пестрел багровыми пятнами. Парни были немножко в шоке и попросту не хотели задавать какие-то вопросы, видя внезапно вспыхнувшую ярость внутри мифа. — Он поставил барьер на зеркало, — всё ещё с раздражением произносит миф, смотря на алые пятнышки на полу. — Ты мог знать об этом? — тихо спрашивает Рудаковский, нарушая напряжённую тишину. — Предполагал, — вздыхает Кэнди. — Всё-таки это было бы тупо, если бы владелец мира не знал, что в его мир нагло вторгся посторонний без приглашения, — косая улыбка появилась на его лице, но она тут же исчезла. — Твои руки… — Домер смотрел на медленно стекающую вниз кровь. Черноволосый опустил взгляд вниз, рассматривая свои ладони. Множество рваных неровных ран, настолько глубоких, что аж до мяса, и с каждой сочилась темноватая кровь, собирающаяся в несколько единых струек и капающая вниз, на пол, оставляя за собой на не изуродованной коже рук алый шлейф. Словно до этого в ладони сильно впивались острые осколки. — Ничего, — с какой-то лёгкостью произносит мистический парень, и в ту же секунду его глаза начинают светиться более ярко. Рваные царапины начали медленно затягиваться, и крови, капающей на пол, становилось всё меньше и меньше. После этих порезов на ладонях остались грубые рубцы-шрамы. Алые кровавые пятна со стены и пола начали медленно исчезать, словно их стирали ластиком, и через несколько секунд не осталось даже намёка на то, что там вообще где-то была алая жидкость. — Ты как это сделал? — шокировано спрашивает Саня, посмотрев сначала на сущность, а потом на абсолютно чистый пол и стену. — Стандартная регенерация, — спокойно отвечает Кэндимэн. Это всё для него уже слишком обыденно, а сколько раз ему уже приходилось пользоваться этой способностью? — Ну, а вытекшая кровь вернулась ко мне обратно. Что ж, пожалуй, никто и не предполагал, что к некоторым мифам может возвращаться назад их же вытекшая из ран кровь. — Ого, — проговаривает Сергей, но тут же меняет тему разговора. — Но что дальше-то делать? — Ждать, — вздыхает миф. — Только это нам и остаётся. Увы, но если хозяин мира поставит печать на появившийся в свой мир проход, эту печать нельзя будет снять никакими силами. Сколько же должно пройти времени? Час, два или, может быть, пять? В этой комнате ни у кого не было ответа на этот вопрос. Кэнди лишь молчал, когда кто-то из парней задавал ему подобные вопросы. Нельзя сказать, что он вообще не знал ответ, он просто не мог его озвучить. Никита пробудет в мире Душ ровно столько, сколько сам захочет. В том мире время ведёт себя самым странным образом, поэтому ему очень легко потерять счёт. Есть, конечно, определённые временные рамки, через которые человек, ставший главным звеном обряда для связи с человеком в другом мире, вернётся назад в любом случае, но изредка может просто не повезти. Риск минимален, но он есть всегда.

***

Внезапно начал раздаваться громкий, душераздирающий крик, словно кого-то полоснули ножом. Никита и Давид закрыли свои уши ладонями, чтобы не слышать этого. Через пару секунд крик стих, и мгновенно, с яркой, ослепляющей глаза вспышкой, включился свет. — Что произошло? — одними губами произносит шатен, смотря по сторонам и слыша свои собственные глухие удары сердца. Берг, убрав ладони, тоже осмотрелся по сторонам, и его взгляд застыл на включенной плазме, на которой по-прежнему был белый шум, а потом он заметил ещё кое-что. Осторожно шагнув вперёд, отдаляясь от стены, он приблизился к окну. Стекло оказалось разбито, и в нём была огромная сквозная дыра, а на полу лежало немалое количество острых осколков. На оконной раме виднелись глубокие царапины, напоминающие собой следы от когтей. — Это существо всё-таки смогло пробраться сюда, но вот где оно сейчас ? — озадаченно произнёс он, разглядывая разбитое окно и балкон, чьи дальние углы покоились в кромешной тьме. Отходя от окна, блондин приблизился к столу и, взяв ручку, быстро начал чиркать ней по бумаге, нарушая угнетающую тишину. Заметив это, кареглазый парень тоже подошёл к столу и, подождав, когда ручка «ляжет», взял в руки лист бумаги, читая текст на ней:

«Ты заметил, что именно после того, как включилась плазма, это существо исчезло. Тебе не кажется, что его кто-то спугнул?»

— Спугнул? — тихо переспрашивает Роменский, зная, что ему не ответят. — Но кому и зачем это нужно? — в голове было пусто, казалось, будто все мысли исчезли. Лист бумаги был резко выдернут из его рук и в ту же секунду вернут обратно с ответом: «Пустому человеку». — Ты думаешь, это сделал… он? Зачем? Ему разве не выгоднее, чтобы нас побыстрее убили? Он же сам этого хочет? — в непонимании спрашивает друг, положив лист на стол. Ручка поднялась со стола и начала наносить на листок новый ответ:

«Да, выгоднее, но, как видишь, он сам убивать нас не торопится. А если бы торопился, то ты, попав сюда, был бы уже давно мёртв. Ему нравятся мучения, раз он пытается как можно сильнее оттянуть момент наших смертей, чтобы как следует насладиться нашими страданиями, ну или же он просто не терпит конкуренцию».

— Странно это всё, — настороженно бормочет себе под нос узник мира Душ, но гетерохромный парень прекрасно его слышит. — Так, стой, подожди. Мы вроде бы собирались решать, как вытащить меня из этого мира, и что, собственно, будем делать? — спрашивает он. Ответ не заставил себя долго ждать.

«Давай проверим зеркала, вдруг сможем что-нибудь обнаружить».

— А, да, точно зеркала. Ну, давай тогда приступим к делу, — Давид отложил листок бумаги на стол и направился к двери. Но поднеся руку к дверной ручке, он застыл, не в силах потянуть за неё. «Одно из зеркал висит в ванной, а ванная находится очень рядом с кухней», — проскакивает единственная явная мысль среди всех прочих бессмысленных в голове, заставившая сердечный ритм ускориться. Стараясь перебороть внутренний страх, он всё-таки сдался. По руке прошлась лёгкая дрожь, и он отдёрнул её назад. — Нет, Никит, я не могу… — шёпотом проговаривает кареглазый, замирая возле закрытой двери и смотря прямо на неё. «На кухне… Там оно. И оно ещё, вероятно, там. Нет, не хочу ещё раз с ним пересекаться!» — хаотично мелькают мысли в его голове. «Призрак» непонимающе на него посмотрел. — Что тебя там так напугало-то? — задумчиво проговаривает он, смотря на замешкавшегося Роменского. Взяв с собой несколько сложенных пополам листов белой бумаги и ручку, он, подойдя к другу, сам потянул за дверную ручку, открывая дверь почти что нараспашку. Пред двумя парнями предстал совершенно обычный пустой коридор, в котором изредка мигал тусклый серый свет. Складывалось ощущение, что скоро лампочки потухнут. Повисла давящая тишина. Но внезапно её нарушил звук быстро пишущей ручки. Блондин развернул к товарищу лист бумаги с единственным написанным словом:

«Пошли».

Прочитав его, шатен не ответил, наоборот, он немного попятился назад. Слегка недовольно выдохнув, Берг пробурчал: — Придётся тянуть силой. Он приблизился к другу и, схватив его за запястье левой руки, ведь другая была поцарапана, а боль ему причинять не особо хотелось, потянул шатена в коридор. Давид ощутил резкий обжигающий холод на левой руке и, не успев сообразить, что произошло, почувствовал, как его дёрнули вперёд. — Нет, Никита, я не хочу туда идти! — чуть ли не крича умолял Роменский, пытаясь сопротивляться. Но хватка была очень сильной, чуть ли не мёртвой, и вырваться не вышло. Пришлось смириться и идти вперёд. Никита остановился у двери, ведущей в прихожую. Стоило ему лишь прикоснуться к металлической дверной ручке, как свет мгновенно потух, погружая коридор в кромешную тьму. Кареглазый парень заметно вздрогнул, а его сердцебиение участилось, что разноволосый сразу заметил, ведь по-прежнему держал друга за запястье. Да и самого гетерохрома накрыл лёгкий страх. Попытки открыть дверь в прихожую не увенчались успехом, поэтому «призрак» на ощупь добрался до двери в ванную и открыл её, что удалось сделать без особых усилий. Щелчок выключателя, и, хвала небесам, включается яркий свет, разрезающий тьму. Шатен, выставив вперёд правую руку, закрыл ей глаза от яркого освещения. Гетерохромный парень, прищурившись от режущего глаза света, заходит в ванную, затягивая туда и Давида, и, отпустив его руку, закрывает дверь, провернув замок. Обернувшись, Роменский остановился, смотря прямо на зеркало. Оно оказалось целым. Без единой царапинки. Да что здесь вообще происходит? Ведь не так уж и давно оно всё было в трещинах. А сейчас… — Никит, здесь что-то не так, — говорит он, подходя к зеркалу и проводя рукой по его поверхности, пытаясь нащупать любые неровности и царапины. Но поверхность была абсолютно гладкой. У двери в воздухе появляется лист бумаги с вопросом:

«Что именно?»

— Я, находясь в этом мире, уже заходил сюда, и в тот раз зеркало разбилось, — поясняет парень, немного с недоумением осматривая зеркальное стекло. — Да, странно, — задумчиво протягивает разноглазый, на весу исписывая новыми словами лист бумаги с обратной стороны. Через минуту он подошёл к другу и всунул ему в руки листок, заставив отвлечься, а сам при этом тоже начал осматривать зеркало. Расправив лист, кареглазый принялся читать:

«Думаю, вот так с первого взгляда мы ничего не найдём, нужно осмотреть зеркало очень внимательно со всех сторон. Может, найдём что-то вроде нацарапанных символов или ещё что-то».

Согласившись с Бергом, заточённый в мире Душ принялся выискивать в зеркале что-то необычное, неестественное. Спустя где-то пятнадцать минут друзьям не удалось ничего найти. Можно сказать, что они потратили время впустую. — Никит, знаешь, мне кажется, здесь ничего нет, мы зря тратим время, зеркало как зеркало, — произносит Давид, отходя от названного объекта. Слышатся новые чирканья ручкой по бумаге, и вновь лист с текстом оказывается в руках друга:

«Да, ты прав, но осталось ещё одно зеркало, в прихожей. Думаю, что с ним уже явно будет что-то не так, ведь в нашем мире оно использовалось для призыва».

— Хорошо, но дверь-то туда закрыта, — разрушает планы Роменский. Никита вывел ответ на бумаге, после чего, отряхивая руку, ведь уже устал быстро писать текст, он перечитывает его. Скосив взгляд на шатена, точнее на его правую руку, которая по-прежнему была перемотана непонятной тканью, насквозь пропитанной кровью, он изменяет текст. Дополнив текст, он отдал лист другу:

«Что-нибудь придумаем. Но сначала стоит обработать твою рану на руке, да и перебинтовать стоит».

Подняв руку и осматривая пропитанную алой жидкостью ткань, парень вздохнул: — Ты прав. Блондину не пришлось насильно тянуть друга к шкафчику с медикаментами, ведь он сам туда подошёл.

***

Сильный холод растёкся по всему запястью и, кажется, даже по ладони. Чистый от кровавых разводов край ткани, обмотанной вокруг запястья, чуть приподнялся и потянулся немного под углом вверх. Большая часть ткани уже была отмотана, но когда дело дошло до последнего слоя, где волокна ткани, успевшие пропитаться кровью, которая уже засохла, касались самой раны, Роменский зашипел и выдернул руку, прикрывая ладонью другой руки ранение. — Видимо, ткань просохла к ране. Придётся размачивать, — понимает Никита, и, осторожно беря правую руку друга повыше запястья, заставляет поднести её к раковине. Снова чувствуя холод, кареглазый не сопротивляется, а лишь делает то, что от него хотят, ведь он понимает, что Берг не навредит. Струи тёплой воды согревали замёрзшую из-за ледяных прикосновений друга, ставшего «призраком», руку. Они размывали алую кровь на ткани, из-за чего вода, стекающая вниз с руки, быстро окрасилась в красный. Присохшая кровь откисла, и теперь ткань можно было спокойно снять с раны, не причинив боли, что блондин и сделал, выбросив пропитанную кровью ткань в мусорку. Из-за того, что тёплая вода размягчила присохшую кровь, а ткань убрали, рана открылась вновь, но не сильно, и теперь уже только лишь кровь тонкой струйкой текла вниз, огибая ладонь и попадая на фаянс. Гетерохромный парень открыл упаковку с ватой и, достав небольшой кусочек, он отложил его на край раковины, а потом открутил пробку от пузырька с перекисью. Всё это время он ничего не писал на бумаге, но именно сейчас решился предупредить друга: — Я промою рану, возможно, будет щипать и довольно сильно. Сглотнув, шатен отвернул голову в сторону, зажмурив глаза. Тонкой струйкой разноволосый начал лить перекись на рану. Послышалось шипение, и начала обильно появляться белая пена, стекающая вниз. Сильнее жмуря глаза и стиснув зубы, Давид терпел боль и неприятные ощущения. Маленькие капельки слёз выступили в уголках глаз. Бергу пришлось промывать рану до тех пор, пока пена не перестала появляться. Вскоре он закончил. Почувствовав, что рану перестало щипать, парень повернул голову обратно. Взглянув на его лицо, «призрак» заметил маленькие капли слёз в уголках глаз. В глубине души ему было больно смотреть на любые слёзы близких ему людей, и поэтому он очень осторожно стёр солёные капельки с лица товарища своей рукой. Ощутив внезапный холод возле лица, Роменский пошатнулся, но не отпрянул назад. Протерев рану чистой ватой, разноглазый начал её бинтовать. Крови уже не было… Резко блондин почувствовал головную боль. Пульсируя у висков, она всё усиливалась. «Ну только не сейчас, разве двое суток уже прошло, да точно», — мысленно он хотел уже проклинать это всё. Как можно быстрее перебинтовав руку другу, при этом совершая довольно резкие и нескоординированные движения, он вскакивает со стула и, пошатнувшись, подходит к шкафчику с медикаментами, держась рукой за голову. Боль была адской, распирающей изнутри, словно ещё чуть-чуть, и она лопнет. Давид испуганно дёргается назад, устремляя взгляд на быстро открывшуюся дверцу шкафчика. — Никита, что ты творишь? — в непонимании восклицает он, явно не ожидая всего этого. Но ответа, написанного на бумаге, не появляется. Парень с гетерохромией, видимо, даже не услышал своего друга. В спешке парень начинает перебирать все медикаменты, шелестя картонными упаковками и пластинками таблеток. — Где же оно! Тут есть всё, но его нет… — стиснув зубы и с небольшой злостью, он продолжал искать нужную ему вещь. — Стоп… — он замолк, бегло осматривая всё содержимое шкафчика, пока другой рукой по-прежнему держался за голову. Из-за размышлений боль лишь усилилась. Глухо простонав, он с хлопком закрыл дверцу. — Вспомнил, да, возможно, это ещё осталось в моей комнате, — головная боль лишь обострялась, а Никита подошёл к двери и немедля открыл её, выходя в прихожую. Уловив быстрые движения воздуха, шатен отодвинулся на стуле в сторону, и в ту же секунду рывком открылась дверь. — Да что происходит? — в недоумении кареглазый встаёт со стула, подходя к дверному проёму. Его взгляд сразу же цепляется за открытую в комнату Никиты дверь. В спешке оказываясь в своей комнате, парень падает на колени возле прикроватной тумбочки, открывая её. Тот, чьи волосы имели двойной цвет, надеялся, что там будет то, что он ищет, но нет. Открыв тумбочку, она оказалась пуста... Лишь одна маленькая пластинка таблеток лежала в дальнем углу. Раздражённо выдохнув, он потянулся и достал её. Перевернув к себе обратной стороной пластину, «призрачный гость» сего мира прочитал название. — Нет, не то, — выдыхает он, уже разочаровавшись. Всё перед глазами начинало медленно плыть, в ушах появился противный тихий звон. «Ладно, это тоже подойдёт, но долго действие не будет длиться, вот только что потом делать?» — на секунду задумался блондин, но, почувствовав вторую вспышку боли, подскочил и уже менее уверенной походкой побрёл на кухню. Его шатало, словно корабль во время шторма, а зрение упало ещё сильнее. Мгновенно начали исчезать силы, возникла усталость. Подойти к комнате Роменский не успел, ведь дверь вдруг захлопнулась. — Никита, что стряслось-то? — тревожно спрашивает он, видя медленно открывающуюся дверь кухни. Открывая дверь, Берг оказывается на кухне и, опершись одной рукой на столешницу, чтобы не упасть, достаёт стакан и наливает в него воду из фильтра. Быстро выдавив из пластины маленькую белую таблетку, он кидает её в рот, запивая водой. Ему становится чуточку лучше, но взгляд всё равно остаётся немного размыленным. Зачёсывая рукой растрёпанные и мокрые из-за пота двухцветные пряди взлохмаченных волос, он делает вдох полной грудью и отходит от столешницы. Как бы невзначай парень с гетерохромией кидает взгляд в сторону дверного проёма и замечает там Давида. Пару секунд посмотрев на него, он молча достаёт из кармана худи бумагу и ручку и начинает писать объяснение для друга. Хоть он и не слышал, что ему говорил шатен, но знал, что, скорее всего, тот сейчас вообще не понимает, что произошло, но для разноволосого это к лучшему. Лист бумаги подлетает к кареглазому парню, оказываясь в его руках:

«Всё хорошо, просто немножко плохо стало».

— Немножко? — не веря, переспрашивает заточённый в мире Душ. — Ты так резко и внезапно засуетился. А сейчас всё хорошо? Нормально себя чувствуешь? — с волнением в голосе произносит он. Лист бумаги появляется в воздухе:

«Да».

А после ещё что-то дописав, Никита отдаёт его товарищу:

«Не волнуйся, сейчас со мной всё хорошо, давай забудем эту ситуацию и пойдём, нужно ещё разобраться с дверью, ведущей в прихожую».

— Как это забудем? — шокировано спрашивает парень, отходя от дверного проёма. Никита, проигнорировав вопрос, следует за ним, закрывая за собой дверь. «Лучше тебе пока что об этом не знать, а лучше никогда и ещё раз никогда даже об этом не вспоминать. Ты не готов. Я сам не готов и не привык», — думает полублондин, смотря прямо на Роменского. Парни оказываются в коридоре. Свет исправно горел под потолком, как будто и не отключался вовсе. Пройдя вперёд, разноглазый замечает, что дверь в прихожую чуть приоткрыта и оттуда веет холодом. Открывая её чуть шире, парень заходит первым, ну а шатен идёт следом. В прихожей царствовал полумрак. Удивительно, но даже с выключенным светом там была далеко не кромешная тьма. Складывалось ощущение, словно очень бледный и слабый свет лился со стороны стен, пола, потолка, от предметов мебели. Благодаря этому можно было с лёгкостью рассмотреть силуэты объектов в комнате. Штора на одном из окон была сильно отодвинута вбок, а само окно оказалось чуть приоткрыто. Через него в комнату залетал холодный ветер, раскачивающий невесомый белый тюль. «Почему оно открыто?» — с этой мыслью Берг приблизился к нему и, отодвинув тонкий тюль, чтоб не мешался, закрыл окно, благодаря чему в комнате снова стало тепло. Слыша тихий, глухой стук об оконную раму, кареглазый потянулся к выключателю, расположенному на стене возле двери. Сделав буквально один шаг к нему и почти нажав, Давид ощутил что-то липкое, жидкое и холодное под ногами. Неожиданно в голове всплыло недавнее воспоминание о том, что это с ним недавно уже происходило. Именно в этой комнате, в такой же тьме, но в другом мире и при других обстоятельствах. Он почувствовал, как всё внутри перевернулось из-за воспоминания. В прошлый раз это была кровь, а сейчас? Но у него же нет гемофобии, так почему его так сильно начало трусить? Дрожащей рукой и боясь увидеть то, что в данный момент разлито на полу, парень нажал на выключатель. Под потолком загорелся бледный свет, осветивший всю комнату. Медленно опустив взгляд вниз, он увидел… Огромная чёрная лужа, как будто вытекшая из щелей меж стеной и полом, растеклась по паркету. — Никит, тут что-то на полу разлито, — не сильно громко выкрикнул шатен, отшатываясь назад от чёрной, ещё и вязкой жидкости. Окинув весь пол взглядом, кареглазый заметил, что эта лужа была там не одна. Чернющая жижа пятнами, возле стен, да и не только, покрывала собой пол. Но она была ещё и не только там. Подняв взгляд повыше, смотря на стену, шатен заприметил и на ней размазанные следы чёрного вещества. Мало того, эта жидкость капала вниз с потолка и стекала медленно по стенам. — Что это такое? — в непонимании восклицает Роменский, сторонясь тёмных, отражающих в себе свет ламп, луж на полу. Несколько капель этой жижи упали с потолка прямо на его футболку. — Блин, — он попытался убрать эту жидкость, и она, даже не впитавшись в ткань, плавно скатилась вниз по футболке. Слышатся быстрые чирканья по бумаге, и лист уже висит в воздухе, ожидая, когда прочтут текст на нём:

«Очень похоже на смолу, такое же тёмное и вязкое, но вот во всём остальном вообще не похоже».

— Но откуда она и почему именно здесь, в других комнатах её не было, а хотя, может, подобное есть и в… — но Давид даже не успел договорить, как лист оказался уже у него в руках.

«В моей комнате такого нет, там даже зеркала нету, кроме того, через которое я попал сюда. Но с ним всё нормально».

— Хм, — кареглазый юноша задумался, но мгновенно его осенило. — Тогда, возможно, это намёк на то, что то самое зеркало, — он обернулся, смотря на идеально чистую зеркальную поверхность и на своё отражение в ней. — Да-да, точно! Чёрт возьми, ты прав, возможно, с помощью этого зеркала можно как-то вернуть тебя назад. Но как? Жаль, ты не слышишь меня, эти переписки начинают уже надоедать, — вздыхает блондин, смотря на друга, стоящего возле зеркала и смотревшего на своё отражение с явным замешательством. Непонимающе Никита посмотрел на товарища и принялся писать новый текст. Через минуту листок уже парил в воздухе пред шатеном:

«Что-то не так? Что-то с зеркалом?»

Отвлёкшись и прочитав надпись, парень медленно кивнул и, отодвинув от себя листок, взглянул в глаза своему отражению. — В зеркале, которое висит в ванной… — он на секунду прервался. — Не было моего отражения, а в этом есть. Ну, то есть, как сказать, изначально в том зеркале было отражение, но потом оно разбилось, и отражение пропало. И вот я не могу понять, теперь какое зеркало именно нужно, то, в котором сейчас нет моего отражения, или то, в котором оно есть? В воздухе появился уже немного исписанный и помятый лист бумаги:

«Скорее всего, нам нужно именно это зеркало, ведь в этой комнате ещё есть странная субстанция на стенах, потолке и на полу».

— Да, ты прав, — прочитав, соглашается Давид, но после задаёт вполне уместный вопрос. — Но что с ним теперь делать-то? «Хороший вопрос» — мелькает в мыслях гетерохрома, и он внимательно осматривает комнату. — «Если бы у меня был на него ответ…» Взгляд его цепляется всё за то же зеркало, и он даже с небольшого расстояния замечает ещё одну немного странную деталь: вся эта странная чёрная жидкость в зеркальном отражении словно немного светилась белым цветом, сияла. Прищурив глаза, парень подходит вплотную к зеркалу и разглядывает в нём отражение комнаты, к сожалению, даже в этом зеркале он сам не отражается. Абсолютно каждая «лужица» слабо сияла, это можно было увидеть лишь через зеркало. — Чтобы это значило? — задумчиво бормочет Берг, рассматривая отражение и замечая краем глаза, что друг отошёл в другой край комнаты. Роменский не сразу засёк, что штора на втором окне испачканы чёрным веществом, в то время как на первом окне шторы были чистыми. Всё же заметив это, он направился к окну. Чёрные разводы и след от пятерни виднелись на шторе. Аккуратно взявшись за её чистый край, шатен отдёрнул шторку в сторону. Оконное стекло оказалось разбитым. По некоторым осколкам медленно стекала вниз чёрная вязкая жидкость, казалось, словно она и вовсе на них застыла, а мелкие, как пыль, кусочки стекла лежали на подоконнике. — Никита, здесь окно разбито, не думаю, что это хорошо, — произносит парень, медленно отдаляясь от разбитого окна. Увидев в зеркале лишь часть незашторенного оконца, разноглазый заметил, что оно тоже светится. — Так, погодите-ка, — кажется, он что-то понял. Пока, возможно, верная мысль не вылетела из головы, Никита начал всё писать на бумаге. Дописав все свои догадки и теории, он подошёл к другу и, схватив того за руку, попытался оттащить его подальше от окна. Почуяв резкий холод возле руки и рывок куда-то назад, Давид ощутимо вздрогнул и словно потерял контроль над своим телом, не понимая, что от него хотят. Оттащить его всё-таки получилось, и мгновенно ему в руки впихнули лист бумаги. — Блин, Никита, ты хоть предупреждай, перед тем как схватишь меня за руку, ты с ума сойти какой холодный, — с ноткой обиды проговорил Роменский.

«Ну прости» — появляется надпись на, словно парящей в воздухе, бумаге.

— Ладно, проехали, — и шатен опускает глаза вниз, тихо зачитывая вслух длинный текст на бумаге.

«Эта чёрная жидкость на полу слабо светиться в зеркале, а ещё окно, за которым странная тьма, тоже светится»

— Правда что ли? — недоверчиво спрашивает он. — Я ничего не вижу, наверно, это видишь лишь ты, странно, — переведя взгляд на зеркало, Давид опускает его назад.

«Я предполагаю, что за окном такая же субстанция, как здесь на полу. Но ещё у меня есть одно предположение, но я не уверен. Странное зеленоглазое существо появилось на балконе. Балкон окутан тьмой, и возможно, оно вылезло именно из неё. А ещё я столкнулся с ним в коридоре, и, скорее всего, оно попало туда через это разбитое окно. Вероятно, оно было разбито уже давно, а эта тварь притаилась в тёмных углах квартиры, ведь ранее я не слышал звона стекла».

— Так и ты думаешь, что… Как будто прочитав мысли друга, парень с гетерохромией быстро пишет ответ на листе и кладёт его в руки товарищу:

«Да, мне кажется, эта чёрная штука за окном что-то вроде стены, и за ней явно что-то есть»

— Но мы в любом случае не сможем это проверить, — вздыхает кареглазый. Новый лист и новый текст:

«Сможем, я могу прыгнуть туда и разузнать всё»

— Нет, Никита, это слишком опасно, мы не знаем наверняка, что там, вдруг оттуда можно не вернуться, да и почему именно ты? — восклицает узник мира Душ, как будто смотря прямо на своего невидимого друга. — Я и сам не хочу этого делать, но выхода нет, — очень тихо шепчет Берг, чиркая новый текст на листе.

«Ну а кто? Я не застрял в этом мире, да и я даже не материален. Со мной ничего не произойдёт. И вдруг именно там, за этой тьмой, кроется разгадка, как сбежать отсюда».

Пока Давид читал текст, блондин направился к окну, чьё стекло было разбито, и отодвинул штору посильнее вбок, после чего надавил на ручку, чтобы открыть окно. Заметив колыхания шторы, шатен обернулся. — Нет, нет, нет, Никита, ты не пойдёшь туда! Ну а вдруг ты не вернёшься, не надо, не… — он бросился к окну, не успев договорить. Было уже поздно, тихо скрипнув, окно быстро открылось, и больше ничего не произошло. Лишь несколько листов бумаги за секунду до открытия окна упали на белый подоконник. — Не рискуй! Нет, зачем? Ты же знаешь, что я против, так зачем? — опершись руками на подоконник, выкрикивает в темноту Роменский, чуть ли не срывая голос. — Почему нельзя было найти другой способ, зачем действовать сломя голову? Я… Я же волнуюсь… Волнуюсь за тебя! — От досады хотелось разрыдаться. В комнате воцарилась тишина. Он остался в ней один. Один на один со своими мыслями и, возможно, существами, которые ещё могут попасть в квартиру, всё же окно в зале разбито. Опуская взгляд вниз, парень замечает помятый листок, и, аккуратно беря его в руки, оседает на пол, осторожно разглаживая его, чтобы прочесть текст:

«Прости, что поступил так. Я знаю, что рискую и что всегда есть другой вариант, но сейчас это один единственный выход. Не держи на меня ни зла, ни обиды и не волнуйся. Я обещаю, что вернусь во что бы то ни стало. Я знал, что придётся прыгать в эту тьму ещё с того момента, как заметил её за окном. Если уж мою душу всё-таки поглотит навсегда этот мир, то это было ради тебя!»

Несколько прозрачных слезинок упало на мятый листок. — Ты продумал это ещё с самого начала! Нет, нет, нет, не нужно было. Но спасибо, что хоть сообщил о своём решении, — откидывая листок в сторону, кареглазый парень закрывает лицо руками, уже не сдерживая слёз. — Просто, пожалуйста, вернись, — шептал он, словно мантру, сквозь слёзы и всхлипы. Риск есть всегда и во всём, без него не обойтись. Несмотря на то, что материальная часть Никиты — его тело, находится в нормальном мире, его душа может застрять в мире Душ, если ему вдруг что-то помешает вернуться назад. А мгла за окном как раз-таки и может являться преградой. Главное, чтобы он успел вовремя выйти из неё, до того, как его вернёт в мир живых. Это, конечно, может произойти когда угодно, но, пожалуй, немного времени есть, важно не терять его понапрасну и действовать быстро. Тело без души превращается в бесхозную оболочку, именно это называется смертью?