Призвать неизвестное...

*? *

Массивные двери с тихим скрипом распахнулись, и в длинный коридор с высокими потолками вошёл в некоторой спешке Пустой человек. Несколько мифов в тёмных одеяниях молниеносно преклонили головы, даже не взглянув на своего Господина. Пустотелый прошёл мимо них и, спеша, зашёл в свой кабинет, хлопнув дверью. Он начал открывать каждый ящик стола, тумбочек, осматривал полки, но всё никак не мог найти то, что искал. Посетив главный зал и буквально перевернув там всё вверх дном, он ничего не нашёл. Ярость начинала кипеть внутри него, но Пустой сдерживался, ведь иначе мог разрушить весь гигантский коттедж. Наконец он зашёл в последнее помещение, которое ещё не успел осмотреть. Это была довольно большая ванная комната со светлыми стенами и светлым потолком, что никак не гармонировало с тёмной обстановкой всех остальных комнат. Многие комнаты, несмотря на свои немаленькие размеры, были полупустыми, и интерьер оставлял желать лучшего. В основном всё было чёрным с множеством оттенков серого. Да, антураж не очень. Если б не жильцы коттеджа, можно было б смело считать его мёртвым, ведь казалось, словно все яркие краски там стёрлись. Приближаясь к навесной раковине, внизу которой было несколько ящичков, Эмпти мэн, опираясь одной рукой на белую керамику, открывает первый ящик. Несколько капель тёмной крови упало на край белоснежной раковины. Помимо самых обычных предметов гигиены там, в правом углу, лежала его белая маска с нарисованной чёрной улыбкой. Облегчённо выдохнув, он надевает маску на лицо и поднимает голову. Неожиданно он быстро выпрямляется, делая шаг назад, в замешательстве смотря на огромное чистое зеркало, в котором было совсем не его отражение. Там оказалось отражение совершенно другого человека или всё-таки мистического существа. Оно было высоким. Волосы оказались такой же длины, как и у Эмти, но уложены были аккуратнее, даже казались немного «зализанными» и имели ярко-белый цвет. Разрез глаз тоже был похож на разрез глаз Пустого — такой же узкий с двух концов, но расширенный в центре. Но в отличие от Пустотного, глаза не являлись бездонной чёрной пропастью, а имели зрачок и светло-серую радужку. Одежда являлась такой же, как и у «Похитителя Душ», но была абсолютно белой, а светло-голубого камешка, соединяющего с левой стороны края мантии, не было. В общем, это существо казалось альтернативной версией Пустого человека. — Опять ты? — не воодушевлённо произносит Пустотелый, немного прорычав последнее слово. — Ага… — слегка презрительно осматривая мифа, подтверждает отражение в зеркале. — Тебе ещё не надоело? — спрашивает оно, уперев руки в бока. — Что именно? — словно не понимая, о чём речь, хозяин коттеджа как ни в чём не бывало приблизился к раковине, включая воду и начиная смывать с рук ярко-красную кровь. — Ну как же, провалы в памяти и неизвестным образом появляющаяся кровь на руках, лице, да и не только, — осматривая мифа, говорит беловолосый. На секунду застыв и словно пытаясь обдумать слова, Пустотный всё же выключил воду, вытирая об полотенце руки и оставляя на нём несколько еле заметных кровавых пятнышек. — Не понимаю, о чём ты, — произносит он. — Всё ты понимаешь. Тебя уже давно это тревожит. Ты думаешь, что у тебя амнезия, а раны списываешь на… Ты просто принимаешь это, и всё. Тебя принуждают к этому. Почему ты не хочешь разобраться? — спрашивает альтернативная версия, ходя из стороны в сторону внутри зеркала. — Может и хочу, но в этом нет смысла… — опираясь руками на раковину, Пустой человек устремляет на неё взгляд, задумавшись. — Хочешь? — с насмешкой переспрашивает сущность внутри зеркала, но тут же его лицо становится серьёзным. — Хм, поверю, а хочешь ли ты всё вспомнить? Абсолютно всё? — загадочным голосом спрашивает он. — Если я этого не помню, то, значит, так и должно быть. Да и кто ты такой вообще? Можешь хоть раз внятно ответить? — злясь, спрашивает Эмпти, смотря из-подлобья на существо, одетое полностью во всё белое. — Хорошо, я — это ты! — отвечает беловолосый, ожидая реакции собеседника. — Не верю, — Пустой перебивает его. — А ты поверь! Посмотри, как мы похожи, — жестом указывая на свой облик, произносит отражение. — Вот только… Я выгляжу куда лучше тебя. — И как такое тогда получилось, что я вижу себя не в виде себя? — смеясь, спрашивает Пустотный. Для него всё, что говорит его альтернативная версия — ложь. — Я — это то, что осталось от настоящего тебя. Я — твоя часть, которая откололась, как только ты провёл в Тэнэтуре первые свои секунды жизни за мифа. И сейчас я для тебя — здравый смысл, — совершенно невозмутимо произносит существо. Он явно ожидал такой реакции от Пустотного. — Если ты — часть меня, то почему такой… М-м-м, весь светлый? — Так должен был выглядеть ты, но кое-что странное тебя моментально изменило. Да, я — твоя светлая часть, все самые светлые чувства, — разъясняет светлый миф в надежде, что его поймут и услышат. — Ну, и что тебе надо тогда? — устало спрашивает Пустой, отходя немного от зеркала, чтобы почти в полный рост видеть перед собой собеседника. — Хочу, чтобы это всё прекратилось, хочу, чтобы ты вернулся к началу! Хочу, чтобы ты знал, кто наносит тебе все эти раны, и нет, они не случайное стечение обстоятельств, — на одном дыхании выпаливает существо, уже отчаиваясь, что его не слышат. — Я не хочу становиться прежним, каким я был по твоим словам. Если я не помню, повторюсь, ни человеческой жизни, ни то, откуда берутся раны, значит, так надо. Всё, исчезни! — прорычал Пустой, отвернувшись от зеркала. Но беловолосый исчезать не собирался, что очень злило тёмного мифа. Не выдержав, он вплотную подошёл к зеркалу и просунул свою руку сквозь его стекло, хватая белого мифа за мантию и сжимая её настолько, что тому стало сложнее дышать. — Иначе я заставлю тебя до конца дней гнить в пустоте! — рыкнул Пустой, чуть приподняв светлого мифа за края мантии над полом. Не подавая виду, что вот-вот задохнётся, альтернативный миф лишь тихо рассмеялся. — Ой, напугал. Я внутри тебя, я — твоя частица, от которой ты никогда не избавишься, меня не убить! Усмехнувшись, Эмпти выпустил из крепкой хватки края белой мантии, вытаскивая руку из зеркала. — Говорил, что откололся от меня. Противоречишь сам себе. Тогда я просто вырежу из себя то, где ты сидишь, — устрашающе и желая припугнуть, произносит он, понимая, что в действительности ничего с этой «белой язвой» не сделает. — Сотри кровь под глазом для начала, — безэмоционально произнёс светлый миф, и его облик растворился. Эмпти увидел в зеркале уже своё отражение и, смотря на своё лицо, тяжело вздохнул. От уголка глаза до щеки протянулась небольшая, но глубокая царапина, с которой текла кровь. Снимая маску, которой он так хотел спрятать нижнюю половину лица, он начинает смывать кровь. Нижняя часть лица была в ужасном состоянии. Помимо того, что уголки рта у него разрезаны, правая щека была сильно порвана, а на ней было ещё несколько глубоких царапин. Плюсом ещё несколько синяков и потемневших гематом… Закончив смывать следы крови со своего лица, он надел обратно маску, покидая ванную комнату. Заходя в свою личную спальню, он садится на край кровати, упираясь локтями себе в колени и подпирая руками голову. Задумавшись, он просидел так минут пять, а после, выпрямившись, внезапно откинулся назад, укладываясь спиной на мягкую кровать. Вздыхая, Пустой кладёт обе ладони на лицо и устало проговаривает: — Как же уже это всё надоело… — медленно сползая ладонями вниз по лицу и немного растягивая кожу, он снова вздохнул. Убирая руки от лица, он одной рукой зарывается в свои пепельные волосы и, рассматривая задумчиво потолок, продолжает произносить вслух свои мысли: — Прицепился, как репейник, со своим: «Ты должен знать правду». Ха-ха, здравый смысл называется. Ну что за бред? Но с другой стороны… Нет-нет-нет, — зачёсывая назад непослушные волосы, которые всё равно падали на лоб, Пустотный рассердился, принимая сидячее положение и опираясь на одну руку. — Чтоб я, и поверил в реплики здравого смысла? Видимо, этот белый уже совсем мне мозги подъел. Но закончить свои размышления ему не позволил громкий стук в дверь. — Войдите, — делая свой голос привычно грубым и строгим, произносит Пустой, поправляя чуть сползшую с лица маску. Дверь медленно открывается, и в дверном проёме показывается Паранормал. Девушка плавно зашла в комнату и, закрыв дверь, двинулась к сидящему на кровати Пустому человеку. Присев рядом с ним, она тихо спрашивает: — Что случилось, Эмпти? — М? Ты о чём? — повернув голову в её сторону, спрашивает сероволосый. — Я видела, как ты в спешке заходил в комнату, — разъясняет она мягким, но с примесью строгости, голосом. — Дела были, — холодно отвечает Эмпти. — А что за дела, не расскажешь? — спрашивает девушка, ложась головой на колени своему парню и смотря ему прямо в его пустые глаза. — Нет, — быстро отвечает миф. — Постой, а почему ты в маске? — замечает она, сразу потянувшись рукой к лицу своего «парня», чтобы снять её. Но Пустотелый перехватил руку своей девушки. — Ну, просто захотелось надеть, вот и всё, — соврал он прямо в лицо Паре. — Пустотный! — поднимаясь с чужих колен, она поворачивается к Эмпти, сердито смотря на него. — Я знаю тебя уже давно, и ты никогда не носил маску в своём доме, что стряслось? — Ничего, я сказал, просто захотелось, — отвечает Пустой и обнимает свою вторую половинку за талию, желая показать этим действием, что всё действительно нормально. — Ладно? — всё же не веря, проговаривает она. — Как охота прошла? — Как обычно, только опять пришлось отмываться от крови. Может… — он притянул к себе девушку, целуя в макушку. — Выстираешь в этот раз кровь с моей мантии? — лукаво смотря на неё, спрашивает он. — Ну вот почему тебе от меня вечно что-то нужно? — недовольно произносит она, но, замечая этот молящий взгляд, сдаётся. — Ладно, Демонюга. А что у тебя на лице? — она заметила край царапины, выступающей из-под маски. — Ты что, с кем-то из мифов успел подраться? — Нет, это я… Просто упал, — решает в очередной раз соврать Пустой человек. — Ага, ага, сними-ка маску! — проговаривает Паранормал, в ожидании глядя на своего мистического парня. — Нет, — отворачиваясь в сторону, отвечает Пустой. — Тогда дай я сама сниму её, — девушка привстала с кровати и, обхватив лицо Пустотного, повернула его к себе и осторожно сняла маску. — Бог ты мой! Что приключилось? — испуганно восклицает она и, сложив дрогнувшие руки домиком, прикрывает рот вместе с носом. Обхватив своей ладонью левую щёку Пустого, она осторожно коснулась разорванной щеки. Пустотелый поморщился, смотря на неё немного раздражённо. — Сильно больно? — мягко спрашивает Пара с волнением в голосе. — Нет. Я сказал, что просто упал с лестницы, — обхватив за запястья женские руки, он отстраняет их от своего лица, смотря прямо в бледновато-розовые глаза. — С лестницы? Не ври, пожалуйста, — всё ещё взволнованно просит красавица. — Если тебе так будет легче, то я не помню, откуда всё это, — вздохнув, отвечает Эмпти. — Боже, куда тебя ещё ранили? — строго спрашивает она. — Тц, — если бы у Пустотного были бы зрачки, то можно было б увидеть, как он в этот момент закатил глаза. — Ну не отстанешь же, — вздохнув, он подцепил край своей чёрной кофты и приподнял его…

***

«Падение. Падение вниз. Ты не чувствуешь страха, боли. Словно и вовсе не существуешь. Бесконечно… Только лишь вниз. Падать, пока что? Пока не достигнешь дна? А есть ли оно? Вокруг ничего нет. Тьма. Пустота. Закрывая глаза, ты всё ещё в этой тьме. Уже нельзя понять, открыты они или же нет. Без разницы. Нет звуков, нет запахов, нет ощущений. Ничего нет. Нельзя увидеть даже своё тело. Касаясь себя же, ты ничего не чувствуешь. А существуешь ли ты? Сколько прошло времени? Почему это всё ещё происходит? Ты сам на это пошёл. Ты знал все риски. Да, знал. Шевеля пальцами руки, ты не чувствуешь их. Решая коснуться своего же лица, ты ощущаешь лёгкий холод. Постойте, холод? Неужели хоть какое-то чувство! Настоящее, не видение». Мысли беспорядочно текли в голове. Разум словно общался с телом. Что происходит? Никита был потерян, в замешательстве. Он не ощущал себя живым, не слышал собственное сердцебиение, не чувствовал, что дышит, но слышал свои мысли. Сумасшествие. Касаясь руками своего лица, он ощущал лишь слабый холодок, а коснувшись глаз, холод стал невероятно сильным. Мозг безудержно твердил: «Давай, вырви их! Ну же, чего ты боишься? Ты ничего не почувствуешь, ни боли, ни страха. Вырви уже себе глаза! Они мешают тебе видеть». Это были его мысли или же не совсем? Здесь нет смысла. Пальцы сами раздвинули подёргивающиеся и словно сопротивляющиеся веки, давя на глазные яблоки, вдавливая их немного вовнутрь. О да, боли не было, ничего не было. Сильнее давя на глаза и пытаясь их себе вырвать, Берг смог немного вытащить их из глазниц. Ощупывая скользкие и гладкие стекловидные тела, парень вздрогнул. Он чувствовал, какие на ощупь его глаза. Мысли из головы словно все исчезли. Разум молчал. Он не осознавал, что творит. Творило тело, творил мозг, но не душа, не он. Буквально полностью выдавив глазные яблоки, он проник пальцами в пустые глазницы, нащупав тонкие нити, тянущиеся от стекловидных тел вглубь головы. Зрительные нервы. Резко отдёргивая руки от лица, он сжимает в ладонях выпавшие глаза и тянет их вперёд. Безжалостно, бездумно совершая этот поступок. Он выдернул зрительные нервы, и струи тёплой крови потекли по лицу, донося до носа металлический запах. Собственные глаза лежали у него на ладонях. Гладкие и немного влажные. Остатки крови стекали вниз по кровеносным сосудам, сплетённых со зрительными нервами, оставшимися прикреплёнными к стекловидным телам. Кровь текла по лицу вниз. Текла по ладоням. И что это дало? Для чего всё это? Он всё ещё падает бесконечно вниз, он всё ещё во тьме, но он ощущает теплоту крови и её запах, а все остальные чувства словно исчезли, стёрлись. «О да. Да! Наконец-то ты их вырвал! Сбылось, ура! Эти глаза… О, такие необычные, странные, но теперь, радуйся, их не будет. Из-за них тебя ненавидели, из-за них твоя жизнь сломалась в раннем возрасте. Твои родители недолюбливали твои глаза. Клянусь, они должны были сами их вырвать, но сейчас это сделал ты. И тебе не жаль, что ты это совершил. Но теперь ты можешь увидеть всё!» Разум не замолкал, а тело подчинялось. Повернув глазные яблоки, чтобы они смотрели прямо на лицо, полублондин наконец смог увидеть себя. Он видел своё лицо, пустые глазницы, прячущиеся за открытыми веками, кровь, стекающую вниз. Всё лицо в крови. Закричав от страха и от того, что это происходит на самом деле, он попытался выкинуть свои же глаза, но не тут-то было. Остатки зрительных нервов, исходящих от стекловидных тел, намертво приросли к ладоням, поэтому глазные яблоки лишь выпали с ладоней, повиснув на нерве, как на ниточке. Несмотря на кромешную тьму, парень всё равно видел себя и своё окровавленное безглазое лицо. Абсурд. Теперь он мог видеть. Имеет ли смысл всё остальное? «Ты больше никогда не сможешь перестать видеть своё лицо, глазные яблоки не выйдет закрыть. Обречён ли ты теперь навеки в этом с ума сводящем месте, если только слово «место» вообще здесь уместно? А где это здесь? Во мгле, накрывшей всё за пределами родной квартиры? Ты уверен, что здесь вообще хоть что-нибудь есть? Лишь ты да я. Навеки вечные». Лёгкое жжение начало появляться там, где раньше находились глаза. Оно всё усиливалось и усиливалось. Стало невыносимо это терпеть. Касаясь руками век, Никита не мог это прекратить. Ничего не мог. А разум всё продолжал свои бесполезные речи: «Ты прозрел, так благодари меня за это. Я излечил тебя, дав зрение. Ты рад?» Берг хотел что-то ответить, но не вышло. Слова застряли в горле, вырываясь лишь беззвучным выдохом. «Рад, я знаю это. Теперь ты можешь жить здесь. Вечно. Здесь нет никого кроме нас. Здесь нет людей. Этих мерзких созданий, которые лишь портят тебе жизнь только из-за твоих глаз. Тебя из-за них ненавидели. Гетерохромия. Возможно, уникальность, но не для такого, как ты. А здесь тебя никто не осудит». Больно, очень больно, аж сердце болезненно ёкает и бьётся в ускоренном ритме. Всё тело словно охватил огонь. Всё жжёт, печёт. Ну что за пекло? Так плохо… Ярость била ключом наружу, по ощущениям превращаясь в огонь, но этого невозможно было увидеть. Глазные яблоки лишь смотрели на лицо. Попытки сказать хоть слово обрывались. Но внезапно кое-что сделать всё-таки удалось. Он оторвал глаза от своих ладоней и вставил их обратно. В ту же секунду ему в глазницы словно вбили гвозди, которые, по ощущениям, проткнули череп и задели мозг. В реальности, это лишь зрительные нервы пробурились туда, где остались их короткие оборванные отростки. Под ногами появилась твёрдая поверхность. Всё это время он просто стоял, даже не падая? Адская боль, внезапно возникшая в каждой клеточке тела, мешала что-либо понимать. Оседая на эту самую твёрдую поверхность, полублондин вдруг понимает: к нему вернулось осязание. Судорожно вдыхая воздух, тем самым пытаясь отдышаться, он тихо произносит: — Хоть люди и ужасны, но есть те, кому не противно смотреть в мои глаза. Боль мгновенно утихла. К телу вернулся контроль, а громкие мысли восставшего разума прекратились. — Браво! — слышится со всех сторон, и перед парнем возникает неизвестное существо, цвет глаз которого был такой же, как и у него. Облик нельзя было рассмотреть. Возможно, это и не сущность вовсе, а живой человек. Неизвестно. К тому же глаза неизвестного создания светились. — Ты ещё кто? — тихо спрашивает Берг, смотря в светящиеся глаза и чувствуя, что всё начинает медленно плыть. — Ха-ха, я вторая твоя личность, Никитка. Тот, с кем ты всё это время душевно беседовал. Как ты понял, я могу управлять тобой! — существо насмехалось, кружась возле сосуда, в котором всё это время сидело, надменно смотря на него свысока. — Откуда ты появился? Тебя раньше не было, — удивлённо спрашивает Никита, не успевая следить за быстро кружащими вокруг него глазами. Сильный толчок, и он уже не сидит, а лежит на твёрдой поверхности. Попытки подняться пресеклись существом, прижавшем его к полу. Сжав ворот худи, одетого на парня, существо произносит: — А откуда ты знаешь, что раньше меня не было? Я мог и не показываться тебе. Просто прими факт того, что не хочешь знать, что в тебе сидит зло. Зло есть в каждом живом существе, но существует баланс. А в тебе баланс недавно пошатнулся. И я часть тебя, от которой тебе не избавиться. — Тогда зачем сейчас явился?! — Берг попытался оттолкнуть вторую личность, но внезапная слабость сразу обездвижила его. — Увы, меня заставили. А теперь усни. Поздравляю, ты не будешь жить здесь со мной. Чужие глаза совсем расплылись, и парень почувствовал, как что-то заставило исчезнуть весь воздух из лёгких, после чего всё закружилось, и он прикрыл веки.

***

Резко разлепив веки, Никита зажмурился от яркого света фонарного столба, возвышающегося над ним. Небо было тёмным, без звёзд и луны. Всё тело ныло и ужасно болело, словно он упал с огромной высоты. Адский холод обжигал кожу даже сквозь одежду. Дышать было сложно, воздух казался тяжёлым и сухим, с примесью дыма. Голова болела, а глаза невыносимо пекли, из-за чего немного выступали слёзы. «Где я?» — мелькает вопрос в голове. Но из-за этого головная боль лишь усилилась, начав пульсировать у висков. Решив подняться, Берг попытался это сделать, опёршись на локти, но тут же упал обратно, из-за чего спина отозвалась глухой болью. Всё тело было очень слабым, словно силы кто-то высосал. Состояние казалось немного сонным. Медленно повернув голову набок, он видит ещё один столб, расположенный в четырёх метрах от него. Сам парень лежал на асфальте, покрытом трещинами, а кое-где и вовсе превратившемся в пыль и слегка поросшем травой. Но трава не казалась чем-то живым, она была сухая, серого оттенка. К тому же на асфальте можно было разглядеть несколько белых, почти стёртых полос. Дорожная разметка? «Я лежу на дороге?» — удивление и непонимание возрастали. Куда он опять попал? За фонарным столбом возвышались тёмной стеной многоэтажные панельные дома. Окна выглядели чёрными дырами, стены покрыты глубокими трещинами и сухими лианами плюща. «Что это за место? Город? Как я тут очутился? Я ведь прыгнул в окно и…» — парень затаил дыхание, пытаясь вспомнить, что именно с ним произошло. «Что было дальше?» — он бегло осматривал каждое тёмное окно в зданиях, кажущихся довольно далёкими, словно там кроется ответ. Он не мог ничего вспомнить, вообще. Повернув голову назад и смотря на довольно яркий свет фонаря, он вдруг услышал чьи-то тихие, шаркающие по асфальту, шаги. Замерев, полублондин не смел даже моргнуть. Пусть этот неизвестный лучше подумает, что он труп, чем что-то ещё. Шаги приближались довольно быстро, и в поле зрения Бега попал странный чёрный силуэт, возвысившийся над ним и преградивший собой яркий свет. «Кто это?» — боясь вздрогнуть, парень устремляет взгляд на существо. Это была абсолютно чёрная фигура. Обычный человеческий силуэт, чьи черты не были видны на свету. У него были волосы, какая-то одежда, и всё, большего понять было нельзя. Но ещё была некоторая особенность. У силуэта были глаза такого же цвета, как и у Никиты, к тому же они ярко светились и смотрели прямо на парня. Этот взгляд, который, казалось, проникал в самую глубину души, было сложно выдержать. Неожиданно силуэт протянул гетерохрому руку, вероятно, чтобы помочь ему подняться. С удивлением Берг перевёл на неё взгляд, не смея принять помощь от странного существа. Выждав минуту, неизвестное создание неожиданно опустило свою руку и, обойдя человека с другой стороны, резко схватило его под руки, с силой поднимая с земли и ставя на ноги уже в вертикальном положении. Никита даже не успел пискнуть, как существо отпустило его. Пошатнувшись, он чуть не упал. Ноги не слушались, не хотели стоять. Они казались ватными, и это не проходило. Видя, что человек не может устоять на месте, существо схватило его за плечи, не дав упасть на твёрдую дорогу. Дрожа от страха, ведь до этого его особо сильно не касалось какое-нибудь странное существо, Ник застывает как статуя, смотря словно в свои же, только светящиеся, глаза. Наклонив голову набок, существо изучающим взглядом осмотрело парня и вдруг засмеялось, убирая свои руки с чужих плеч. На этот раз Берг даже и не пошевелился, так и оставшись стоять на месте. — Ха-ха, Никитка, ты как будто первый раз меня видишь, — залился смехом силуэт, сверкая своими гетерохромными глазами. Осознание резко ударило в голову, и Никита пошатнулся, чувствуя, что ноги стали ему подвластны. Поэтому он делает несколько быстрых шагов назад, создавая дистанцию в чуть больше чем два метра между собой и существом. Хватаясь руками за голову, он опускает взгляд вниз, впериваясь в потресканный асфальт, воспоминания мелькали прямо перед глазами во всех своих красках. — Ну ты даёшь, — подавляя смех, произносит существо, сделав один шаг в сторону человека. Боковым зрением заметив это, парень внезапно поднимает голову и, опуская руки, выкрикивает, пятясь назад: — Не подходи! — Какой нервный, — усмехается вторая личность, оставаясь на месте, в то время как блондин уже отвернулся от него, переходя на бег. Без оглядки Никита помчался в противоположную сторону от своей тёмной личности. Пробежав уже довольно большое расстояние, он обернулся и, не заметив за собой погоню, немного замедлился. Стоило ему посмотреть вперёд, как он чуть не споткнулся на ровной поверхности, замечая буквально в метре от себя чёрное существо, стоящее по центру дороги, немного прищурившее глаза и, по-видимому, завёвшее руки за спину. — Куда бежишь? — спокойно спрашивает вторая личность, даже не взглянув на своего хозяина. Несмотря на то, что кроме глаз у этой сущности больше вообще ничего не видно, Берг был готов поклясться, что точно видел, как оно ухмыльнулось. Останавливаться не хотелось, и гетерохром продолжил бежать. Силы ещё были, но скоро они все истратятся, и придётся прервать бег. И что тогда? Что может сделать эта вторая тёмная личность? Да всё, что угодно. Пробежав опять-таки такое же, как и в прошлый раз, расстояние, парень вновь встречается с этим существом, которое всё стояло на том же месте и в той же позе. — Не устал? — скосив взгляд на человека, интересуется существо. Казалось бы, обычный вопрос, да только звучал он с насмешкой. Силы на исходе, но Никита не собирался сдаваться и продолжил бежать, правда, уже с более меньшей скоростью. Третий круг. Или не круг вовсе? По-прежнему личность стояла всё там же, но парень резко сбавил скорость в двадцати метрах от существа. Упираясь руками в колени, он пытался отдышаться. Расстояние пробежал немалое, но так и остался на том же месте. Дыхание сбилось ещё давно, а восстановить его вышло лишь сейчас. — Набегался? — звучит прямо над головой. Поднимая голову, Берг из-подлобья смотрит на существо. — Что тебе нужно? — со злостью произносит он. — Хм, почему я всегда должен именно чего-то от тебя хотеть? Как будто бы просто так не могу с тобой поговорить, — с наивностью в голосе сказала вторая личность, обойдя кругом человека. — Никакие тёмные существа никогда не могут делать что-то просто так, — раздражённо говорит Никита, выпрямляясь. Что ж, только сейчас он заметил, что его вторая личность немного выше него самого, буквально на пять сантиметров. — Что ж, раскусил, — казалось, сущность улыбалась до ушей. — Я хочу тебя вывести отсюда. Показать правильный путь. — Не неси чушь! — блондину не нравилось всё это. Он не мог верить своей тёмной стороне, ничего хорошего оно желать не может. Но что же делать? Это место реально зациклено, можно очень долго блуждать кругами. Но всяко лучше самому найти выход или же нужное место, чем если существо поведёт тебя неизвестно куда. — Я говорю лишь правду, сам, давай, пошевели извилинами, почему я ещё ничего не сделал с тобой, — а ведь правда, существо даже не предпринимало попытку напасть. Но ведь до этого оно заставило Никиту вырвать себе глаза, а стоит ли считать этот случай, ведь парень жив, а глаза на месте? Не давая человеку даже открыть рот, существо хватает его за руку. Высунув длинные когти, оно протыкает ними ткань кофты и впивается в тёплую кожу до крови, заставляя боль разлиться по всей руке. Зашипев, парень попытался вырваться, но сделал лишь хуже. Хмыкнув, вторая личность потянула его вперёд по дороге, идя по самой обочине, где асфальт был ещё более разрушенным. Стараясь сопротивляться, у гетерохромного парня ничего не выходило. Он был безоружен. Опуская взгляд под ноги, он видит кучу разных камушков и мелких, и довольно увесистых. Задумавшись, он устремляет взгляд вверх, на фонари. Они были не особо высокими, а лампы были большими. Стоило предположить, что они стеклянные. «Так, если я смогу подобрать камень и кинуть его в фонарь, тот разобьётся, и осколки упадут вниз, и одним из осколков я могу хотя бы немного поцарапать существо», — в его голове зародился, казалось, идеальный план, но он очень рискованный. Лампы в фонарях могут оказаться не стеклянными, Никита может промахнуться. Не сможет даже поднять камень с земли. Есть один шанс и огромный риск. Можно было бы просто как-то ухитриться поднять камень с земли и уже им ударить это существо хотя бы по голове. Вот только вряд ли этот удар будет сильным, а вот стекло острое, ним можно проткнуть кожу второй личности или вообще воткнуть его в глаз. С не таким-то уж и тяжелым, почти что гладким камнем не пойдешь против острых и длинных когтей. Собрав всю смелость в кулак и стараясь не отвлекаться на боль в руке, Берг спотыкается об один из камней и падает на землю, утягивая с собой и существо, чьи когти из-за резкого движения сильнее впились в руку, расширяя раны. Сердце от волнения, что всё провалится, начинает быстро биться. Появляется дрожь в руках. Хватая самый ближний и увесистый камень, Никита бросает его по более-менее точной траектории в фонарь, светящий над головой, и прикрывает локтем лицо. Но камень летит не так, как нужно, не так быстро, да и вообще мимо. Всё пропало, можно накладывать на себя руки, но неведомыми силами камень меняет свою траекторию полёта и летит точно в цель. Послышался звон стекла, и осколки попадали вниз прямо на Берга. Всё это произошло так быстро, что вторая личность даже не особо смогла понять, зачем «хозяин» это сделал. — Эй, ты что творишь! — громко выкрикнуло существо, поднимаясь с земли. В его глазах горела злость. Кажется, он готов был растерзать человека, но пока что медлил. Убирая руку от лица, парень быстро нащупывает на земле крупный осколок и хватает его, сжимая в руке, при этом случайно порезав себя же. Рывком монстр поднимает с земли человека, и в ту же секунду ему в плечо Берг вонзает острый сколок стекла, полностью воткнув его вплоть. Изначально он хотел воткнуть стекло в глаз второй личности, но что-то подсказало ему этого не делать. Завопив от боли, существо выпустило из своих когтистых лап Никиту, отскакивая от человека на полшага в сторону. Но произошло ещё кое-что. Парень ощутил на себе такую же боль. Расширив глаза, он касается рукой своей груди в том месте, в какое он вонзил стекло второй личности. Нащупав порванный край ткани, он почувствовал жидкость на пальцах и отдёрнул руку. Он взглянул на неё, замечая алую кровь с рыжеватым оттенком. Зажимая рукой рану, при этом ощущая сильную боль, он смотрит на существо. — Придурок, сам себя же ранил! — заорало оно, доставая из своей плоти кусочек стекла, покрытый чёрной, как тьма, кровью. — Но почему ты тогда не чувствуешь боль, которую причиняют мне? — удивляется Берг, уже собираясь убежать, ведь сейчас вторая личность могла наброситься вновь. Алые струйки крови текли по другой руке, капая на потрескавшийся асфальт. Но блондин уже почти не чувствовал боли, лишь маленькие её всплески. — Потому что ты мой сосуд, а не я твой! — выкрикивает монстр, собираясь заново схватить парня, но тот бросился бежать. Свернув с дороги, он ринулся к тёмным высоким зданиям. Кровь капала на землю, оставляя небольшой кровавый след. — Ушёл, ну нет, это был мой единственный шанс!!! — впиваясь своими руками в свои же волосы, вторая личность падает на землю, начиная громко кричать, будто впав в истерику. Облик существа медленно начинал бледнеть, пока вовсе не испарился. Возможно, оно перенеслось в другой мир, может, в мир Душ, кто знает, а может, и обратно в Никиту.

***

Высокие многоэтажные здания приближались с каждым шагом. Они были мрачные, в их окнах не хватало света, который подарил бы хотя бы фантомное ощущение жизни. Парень слышал крики и ругань второй личности, даже не собираясь оборачиваться, он добежал до панельных домов. Неожиданно он почувствовал сильное жжение на месте недавно нанесенных ран. Замедлившись, он посмотрел на свою руку, в которую до этого мёртвой хваткой вцепилось существо. Не осталось ни крови, ни шрамов, а боль и вовсе улетучилась. Кофта, порванная на груди, была как новая, несложно догадаться, что раны там тоже не было. Блондин, удивившись, замирает на месте, не смея обернуться. Разъярённые вопли стихли. Тишина давила на нервы. Не издавая ни звука, он пошёл по узенькой дорожке, вымощенной серой плиткой, вдоль домов. На зданиях не было ни названия улицы, ни номеров. Идя только лишь прямо, Берг вскоре дошел до развилки. Массивные здания словно кто-то раздвинул, проложив дорогу вглубь улиц, где было ещё очень много зданий. Было два выбора: идти дальше прямо, где высокие здания тянулись вереницей, или же свернуть и попасть, возможно, в кварталы. Если это город, то эта дорожка, возможно, и ведёт к ним. Ой, не факт. Свернув и всё дальше отдаляясь от дороги, являющейся единственным ориентиром, Никита оказался на очень узкой дорожке, окружённой стенами старых высоток, которая оказалась выложенной множеством мелких серых камней. Всё это напоминало переулок. Ни души вокруг. Идя по переулку, парень натыкается на очередную развилку, на этот раз вариантов, куда идти, было целых четыре. На глаз выбрав путь, гетерохром пошёл по нему. Там было темно, но силуэты объектов можно было различить. Ни одно окошко в зданиях не светилось, место казалось мёртвым и каким-то что ли ненастоящим, как будто это всё декорации для фильма. Впереди было ещё очень много развилок, поворотов, и даже встречались тупики. Всё больше и больше, казалось бы, обычный на вид переулок походил на лабиринт. С каждым поворотом складывалось ощущение, что проход сужается, что стены домов всё ближе и ближе подступают к тонкой тропинке, желая раздавить собой человека. Не находя выхода, а только лишь несметное количество развилок, начинала появляться тревога. «Сколько уже прошло времени?» — мелькает в мыслях гетерохрома, и он, опираясь рукой на шершавую стену, прижимается к ней боком, чуть сползая вниз. Ноги ужасно ныли из-за долгой ходьбы, капли пота текли по лбу, некоторые пряди двухцветных волос намокли из-за него и слиплись. Но надолго останавливаться было нельзя, он и так потратил кучу времени на беготню от второй личности. Собирая волю в кулак, он с трудом отлипает от стены, продолжая свой путь. Куда он идёт и в верном ли направлении? Куда — не важно, всё равно другого пути нет. Куда ни пойдёшь, рано или поздно найдёшь то, что ищешь. Сейчас Никита вряд ли вернулся бы хотя бы к дороге, ведь давно потерял счёт всем этим поворотам. Минуты тянулись как часы, время в этом месте казалось лишним. Силы закончились окончательно, и Берг рухнул на мелкие холодные камни, не ощущая их под собой. Бесконечное скитание сводило с ума. Внезапно слабый свет заставил парня немного приподнять голову и посмотреть на его источник. Да ладно, неужто нашёл? В пятнадцати метрах от него возвышалось громадное здание. Оно было выше всех остальных, казалось, у него не было вершины. Из некоторых его окон лил слабый свет, но для привыкших к темноте глаз он казался самым ярким. Здания пониже окружали небоскрёб кольцом, находясь от него на довольно большом расстоянии, если сравнивать это расстояние с шириной переулков, по которым блондин так долго бродил. Но сил добраться до входа в высотку не хватало, сильно клонило в сон. Изображение перед глазами начинало расплываться, словно глазницы залили водой, а после и вовсе веки внезапно захлопнулись.

***

Поднялся довольно сильный холодный ветер. Он носил пыль по дороге возле высокой постройки, колыхал засохшие ветки деревьев, возможно, раньше зеленевших возле здания. Он трепал двухцветные волосы, залетал под одежду, унося с собой тепло и принося лишь мёртвый холод. Еле раскрыв глаза, Никита принял сидящее положение, осматривая здание перед собой. Окончательно поднявшийся с холодных камней, он медленно направился ко входу, накидывая на голову капюшон кофты и ёжась от холода. Поднимаясь по наполовину разрушенным ступеням, он толкает прогнившую деревянную дверь со стеклянными вставками. Она, проскрипев, открывается, являя взору двухцветных глаз большую просторную комнату. Неуверенно заходя вовнутрь, он настороженно смотрит по сторонам. Некоторые лампы горели под потолком, большинство из них оказались разбиты. Несколько окон были заколочены гнилыми досками, а кое-где стояли вазы с засохшими и колючими ветвями, возможно, раньше там были растения. Повернув голову направо, Берг замечает длинный коридор, в то время как слева была лестница. Также было ещё несколько дверей, за которыми что-то скрывалось. Решая осмотреть комнаты за этими дверьми, он подходит к ним по скрипящему полу и дёргает за одну из дверных ручек; дверь с лёгкостью отворяется. За ней оказывается совершенно обычная комната, напоминающая собой кабинет офисного работника. Но она была какой-то полупустой. В столе ничего не оказалось, да и на полках тоже, покинув комнату, парень направился открывать следующие несколько дверей на этом этаже… Первый этаж не принёс никакой пользы. Все комнаты на нём оказались офисными кабинетами, в которых кроме мебели и серых стен ничего не было. Закрывая дверь последней проверенной комнаты, Никита подходит к лестнице. На ней лежала чёрная пыльная ковровая дорожка, скрывающая под собой немного прогнившие доски. Осторожно ступив на первую ступень, по всему этажу, рассекая мертвецкую тишину, раздаётся протяжный скрип подгнившей доски. Поморщившись от противного и громкого звука, он ступает дальше. Чуть не провалившись из-за полностью сгнившей ступени, он всё-таки смог подняться на второй этаж. Слева и справа были длинные и узкие коридоры с низким потолком. Слева виднелся конец, а справа коридор сворачивал за угол, предположительно там и находилась лестница. Как и на первом этаже, здесь было также тихо и безжизненно. На отсутствие жизни также указывали засохшие стебли комнатных растений, стоящих на подоконниках небольших зарешёченных окон. На этом этаже было светлей, чем на прошлом, почти все лампочки исправно работали, кроме нескольких разбитых. Дверей было ещё больше, открывая их, за ними были такие же офисные кабинеты. Ничего полезного Берг не нашёл и здесь. Поднявшись на третий этаж, его внезапно охватила тревога. Здесь было намного темнее, а свет был тусклым. Окна оказались забиты досками, а на некоторых дверях висели поржавевшие цепи. Открыв первую дверь на этом этаже, Никита замирает, видя просто огромнейшее складское помещение. Высокие стеллажи были заполнены массой картонных коробок. Беря первую попавшуюся коробку, он читает текст, написанный на маленькой бумажке, прикреплённой к ней: «Утерянные воспоминания К. С. Рогнова». — Что это такое? — в полном непонимании проговаривает парень, вертя коробок в руках, не решаясь в него заглянуть. Но всё же решившись, он отклеивает маленький кусочек скотча и раскрывает коробку. Внутри лежала целая стопка старых выцветших фотографий и несколько пожелтевших свитков. Ставя коробок обратно на полку стеллажа, парень с гетерохромией берёт в руки одну из фотографий, лежавших внутри неё. На снимке был изображён молодой парень, сидящий у костра в кругу друзей. Но лица всех, кроме него одного, были заштрихованы чёрным маркером. — Неужели здесь хранятся воспоминания всех, кто, возможно, побывал в мире Душ? Стоп, а это место всё ещё можно считать тем же миром? Или это вообще отдельная вселенная? — он замер, выронив фотографию, которая плавно упала на бетонный пол. Никита окончательно запутался во всём этом. Может, это просто происходит у него в голове? Или же это реальный мир, спрятанный за слоем чёрного густого тумана? Выйдя из ступора, парень подобрал снимок, положил его обратно в коробок и прошёл вглубь складского помещения, мельком осматривая коробки. Все они были однотипными, ничем не выделялись; периодически он вскрывал некоторые из них, но внутри были лишь различные фотографии, а иногда и разные вещи, к примеру: детские игрушки, записные книжки, внутри которых все надписи почему-то были зачёркнуты, и ещё различные мелкие вещички. Но тут полублондин заметил необычную коробку ярко-зелёного цвета, причём остальные коробки были светло-коричневого оттенка. Останавливаясь возле полки с этой коробочкой, он достаёт её и открывает. Внутри она оказывается абсолютно пустой, но на её дне был нацарапан непонятный символ. — Надо бы его зарисовать, где-то я видел ручку и записную книжку, — мелькает в мыслях Берга, и он, пройдясь немного назад, достаёт из одного ранее открытого им коробка маленькую записную книжку и обыкновенную шариковую ручку. Поставив зелёную коробку на стеллаж, гетерохромный парень открывает книгу и начинает зарисовывать на одном из листов символ, нацарапанный на её картонном дне. Вдруг слышится сильный грохот, заставивший Никиту вздрогнуть и повернуть голову в сторону выхода из складского помещения, откуда, собственно, и донёсся шум. «Там что-то упало, может, стоит проверить?», — думает разноглазый парень, закончив перерисовку символа. Запихнув книжку в карман штанов, благо она была маленького размера и смогла там поместиться, он медленно направился ко входу, минуя ряды стеллажей, наполненных коробками с утерянными воспоминаниями. Уже почти дойдя до двери, полублондин замечает лежащую на полу коробку. — Наверно, я криво её поставил, — он на секунду задумался, приближаясь к упавшей коробочке. Обойдя её с другой стороны, Берг замечает, что она была открыта и большинство фотографий выпало, и сейчас они оказались хаотично разбросаны на полу рядом со своим прошлым местом хранения. Принявшись собирать разбросанные снимки, гетерохром сложил их обратно и поднял коробок с пола, намереваясь поставить его обратно. Но неожиданно под ним он увидел лужу странной чёрной жидкости. «Должно быть, вытекла из коробки», — вертя в руках названный предмет, он не заметил даже капли жидкости ни внутри, ни снаружи. Поставив его на место, Никита поспешил выйти из этой комнаты. Случай с упавшей коробкой его всё-таки насторожил. Ведь он после осмотра нескольких коробочек с воспоминаниями ставил их на стеллаж, отодвигая подальше от края полки. Так что сама по себе коробка никоим образом не могла упасть. Может, сквозняк? Нет, пусть окна кое-где и разбиты, но даже малейшего порыва воздуха в помещении не было. Тогда что это было? Если вещь не могла упасть сама по себе, то её кто-то столкнул со стеллажа. И неясно, кто этот «кто-то», злой он или же нейтральный по отношению к людям? Закрывая за собой дверь складского помещения, парень и не заметил, как от чёрной разлитой на полу жидкости начали исходить тёмные частицы и появился чёрный дым. Не желая осматривать все остальные комнаты на этаже и надеясь, что такой необычный символ там был единственным, Берг пошёл вперёд по длинному коридору, который рано или поздно должен был привести к лестнице. Из-за скрипа сгнивших половиц он не слышал всех других звуков, которые звучали за его спиной. Чёрный дым с тихим шипением начал просачиваться сквозь щель под дверью, попадая в коридор. Его становилось всё больше и больше, а сам дым всё густел и чернел, образовывая собой нечеловеческую фигуру… Хлопок. Из дыма вылезло ужасающее существо и поползло следом за своей новой жертвой, оставляя на полу чёрную слизь. Блондин слишком поздно услышал мерзкие хлюпающие звуки склизкой слизи и обернулся лишь тогда, когда существо было в пяти метрах от него, готовое напасть. Секундный шок сковал парня, и он просто смотрел на монстра переполненными страхом глазами. Такого страха он не испытывал даже при призыве Пустого человека, ведь это существо казалось гораздо страшнее. Шесть человеческих голов с белой, как мел, кожей с помощью длинных красных трубок, оплетённых кровеносными сосудами, длинна которых была где-то метр с лишним, крепились к телу. Но телом это было сложно назвать. Была лишь грудная клетка; под рёбрами скрывались лёгкие и сердце. Верхнюю часть туловища словно обрубили и сняли с неё кожу, из-за этого несколько кровеносных сосудов, похожих на толстые нити, выходили из грудной клетки и волоклись по полу. У каждой головы было лишь по одному глазу, и то они были странной несимметричной формы, а зрачки горели огненно-алым цветом. Рот был разрезан и зашит чёрными нитками. Казалось, словно снаружи по трубкам, соединяющим головы с телом, текла тёмная кровь, да и не только по ним, но и по сосудам, которые немного оплетали ребра. Ни рук, ни ног у монстра, конечно, не было. Очнувшись от шока, блондин, закричав от дикого страха, ринулся бежать, но ноги не слушались, подкашивались, и он чуть ли не спотыкался на ровном месте. Сердце так и норовило выскочить из груди. Кажется, монстр был медлителен из-за отсутствия ног, но как бы не так, оно ползало даже очень быстро. Коридор, по ощущениям, становился бесконечным, а заветный поворот, ведущий к лестнице, словно всё отдалялся и отдалялся. Силы начали быстро расходоваться, и поэтому, не найдя лучшего выхода, Никита подбегает к одной из дверей и с силой открывает её, забегая внутрь. Только он хотел закрыть дверь, чтобы монстр не проник, как одна из голов ужасного существа пролезает в щель между приоткрытой дверью и стеной. Мгновенно швы с её рта исчезают, и раскрывается широкая пасть с ровным рядом острых, как бритва, зубов. Немедля Берг наваливается всем телом на дверь, чтобы закрыть её, и ему это удаётся. Дверь с хлопком закрывается, перерубая трубку, которой голова присоединялась к телу, и эта голова, завопив, упала на пол. Запирая дверь, парень отскакивает от неё подальше, испуганно смотря на ещё пока что шевелящуюся голову. Красная трубка извивалась, как червяк, выдавливая из себя струи крови, голова кричала и крутилась на полу. Через пару минут она стихла, безжизненно замерев. Парня трясло от страха, даже когда он смотрел на отрубленную голову монстра. «А ведь она могла бы мне с лёгкостью откусить мою голову», — осматривая издалека зубастую пасть, думает полублондин и вздрагивает от своих же мыслей. Осторожно приближаясь к отрубленной голове, он легонько пинает её носком кроссовка, проверяя, жива ли она, но никакой реакции не было. Видимо, голова всё-таки больше не подаёт признаки жизни. Подходя к двери и прислоняясь к ней одним ухом, парень с гетерохромией начинает прислушиваться к звукам за ней. Тишина. Монстр молчал, может, он уже ушёл? Или же притаился, подстерегая жертву. — Была не была, — Никита тихонько отпирает замок, стараясь не издавать лишних звуков, и немного высовывается из комнаты в коридор. Смотря по сторонам, он нигде не замечает монстра, лишь по-прежнему длинный коридор с низким потолком. Опуская взгляд вниз, он замечает лужу крови прямо под дверью. «Видимо, лишившись своей головы, оно решило отступить», — понимает парень и осторожно выходит из комнаты. Он продолжает идти к лестнице, только при этом периодически оглядываясь назад. Мало ли, вдруг оно может появиться там. От одной мысли о близком нахождении существа, путника пробирала дрожь, ему и так было страшно из-за того, что он находился в совсем неизвестном и странном месте. Наконец-то, он смог добраться до лестницы. Она была окутана полумраком, лишь одинокая лампочка горела на четвёртом этаже, освещая несколько самых верхних ступенек. Парень начал быстро подниматься наверх, желая как можно быстрее попасть на третий этаж, думая, что никто его там не поймает. Но как только он ступил на предпоследнюю ступень, перед ним появилось то самое, уже пятиголовое существо, которое, оказывается, притаилось на четвёртом этаже. — Откуда!?.. — выкрикнул с перепугу полублондин и в ту же секунду закричал от боли. Всё произошло просто молниеносно. Неожиданное появление сыграло существу на руку. Несколько его голов, раззинув свои зубастые пасти, вцепились в плоть Никиты до крови, протыкая кожу своими острыми зубами, и откусили огромные куски человеческой плоти, начиная их жевать, а избыток крови из откусанного человеческого мяса медленно вытекал из пастей существа. Сильная вспышка боли парализовала парня, и он, пошатнувшись, упал назад на ступени лестницы, скатываясь по ним вниз до самого третьего этажа и оставляя за собой на полу небольшие кровавые пятна. Скатившись, он распластался на спине у подножия лестницы, не в силах встать. Голова кружилась, и сильно болел затылок, которым он смог несколько раз стукнуться о ступеньки. Ушибленные места на теле ныли, но боль от ударов о ступени и о пол гетерохром почти не ощущал. Он чувствовал, что от него откусили несколько кусков плоти. С руки, плеча и, кажется, с правого бока. Боль была адская, незатухающая. Она пульсировала в каждой области, от которой откусили кусочек. С огромным усилием он повернул голову налево, на свою левую руку. На его лице застыл ужас и картинка того, что сотворило с ним существо. Большая прорванная дыра в рукаве худи открывала вид на откусанную от руки плоть: вот виднелось, красное от большого количества крови, мясо, небольшой участок кости и просто море крови; она вытекала, немного впитывалась в ткань и текла дальше на пол. Мозг не хотел обрабатывать информацию. Боль не исчезала. Даже особо сфокусировать зрение не получалось. Какая речь может идти о том, чтобы подняться? Кровь пульсировала у висков, и казалось, будто внутри, по венам движется что-то помимо неё, что-то очень жгучее. Словно эта странная жидкость начинала разъедать сосуды и внутренности, превращая их в кашу… Кроме своего сбившегося дыхания и гулких ударов сердца, Никита ещё слышал хлюпанье слизи с верхнего этажа, медленно спускающиеся вниз к нему. Он ощущал, как что-то уже начало переваривать его внутри. Кажется, существо впрыснуло в кровь свой яд смешанный с желудочным соком. Парень не ощущал своих конечностей, своего тела. Не чувствовал, чтобы там были кости, мышцы… Всё мутнело, а боли уже не было, лишь мерзкое ощущение, как внутри всё жжёт и растворяется, становясь каким-то фаршем для существа. Пока эта ядовитая смесь не достигла грудной клетки и головы, Ник ещё был жив… «Я же не могу умереть, не могу, по крайней мере не так. Я чувствую это жжение внутри, оно настоящее, и оно не проходит. Почему я чувствую, словно внутри меня вместо всех внутренних органов жидкая смесь? Что делать?! Что делать?..» — от размышлений голова шла кругом. «Почему меня клонит в сон? Нет, всё не должно вот так закончиться… Разве это смерть?» — он старался бороться с подступающей слабостью и желанием уснуть, но у него не вышло. Сдавшись, он потерял сознание…