Призвать неизвестное...

Тишина мягко обволакивала собой комнату. Не было ни звука. Яркий белый свет, исходящий от ламп, полностью освещал помещение, разгоняя тьму по углам и вызывая бледные блики на чёрной склизкой субстанции, которой было заляпано почти всë в прихожей. Давид сидел на том же месте, поджав ноги к себе и положив голову на колени. Вероятно, он сильно задумался или просто ждал чего-то, рядом с ним, в сторонке, лежал помятый белый листок и кучка битого, мелкого оконного стекла. Утопая в своих размышлениях, ему было всë равно на всех непонятных сущностей, которые, возможно, прятались в самых тёмных углах. Внезапно послышалось хлопанье крыльев, как от небольшой стайки птиц. Этот звук вывел парня из транса, но он всë равно не поднял голову для того, чтобы узнать, что издало этот странный звук, нарушив безмолвную тишь. Прошло пару минут, но звук больше не повторялся, было также тихо. Дышать по неведомым причинам становилось всё труднее, словно что-то внутри трахеи не даёт воздуху поступать к лёгким. Роменский уже хотел и вовсе забыть про шум, как вдруг резкая боль вспыхнула в затылке, словно кто-то его ударил. Вздрагивая, он отползает от окна и оборачивается к нему. На подоконнике сидел большой чёрный ворон. Его гладкие жёсткие перья с синеватым отливом слегка поблёскивали в бледном свете, чуть сливаясь с тьмой за стеклом. Он, наклонив голову набок, глядел на человека своими странными глазами. О, нет, они были совершенно не вороньими, ни чёрными бусинками, а имели цвет. Да и к тому же цвет каждого глаза различался. Шатен насторожился, смотря на птицу, которая внезапно громко закаркала. Парень, зажмурившись, прикрыл уши руками, чтобы не слышать эти громкие птичьи крики. Как только он это сделал, так сразу птица замолчала. Открывая глаза, он не обнаружил ворона на подоконнике. По телу табуном прошлись мурашки. «Показалось?..» — подумал он, но тут ему в плечо впились острые когти. Резко поворачивая голову, кареглазый замечает этого самого ворона на своём плече, он, громко каркнув, намеревался клюнуть человека в глаз, но тот вовремя отвернулся, попытавшись согнать наглую птицу руками. Стоило только попытаться прикоснуться к ней, так она сразу начинала ещё громче каркать и стараться клюнуть за палец. К тому же она была слишком близко, и Давиду уже начинало казаться, что он задыхается, настолько тяжело ему стало дышать, словно перья этой вороны застряли где-то внутри горла, забив его. Он внезапно чихнул, и мгновенно ворон исчез с плеча, словно растворился в пространстве, благодаря этому парня немного отпустило. Неожиданно разъярённое карканье донеслось откуда-то сверху. Стоило кареглазому поднять голову вверх, как он заметил целую стаю этих больших чёрных птиц, кружащих прямо над ним. Они напоминали собой огромное грозовое облако. Их крылья мгновениями закрывали лампы на потолке, кружа прямо возле них, из-за чего в комнате становилось темно, а их такие же чёрные, как они сами, тени испещрили все стены и пол. «Только не это...» — он испугался. В кровь выплеснулся адреналин, и сердце забилось чаще из-за липкого страха. Роменский поспешил встать с пола и поскорее покинуть эту комнату, но вороны, громко хлопая крыльями, начали атаковать. Они окружили его, мельтеша перед глазами и не давая ничего увидеть кроме них самих. Оглушая своим хриплым карканьем, они начинали клевать его, впивались когтями в одежду. Но главной проблемой стали перья. Давид начал беспрерывно чихать, пытаясь отбиться от птиц, но ничего не получалось. Ему казалось, что их чёрные перья специально лезли ему прямо в лицо. Он начал задыхаться, не в силах сделать полный вдох, а птицы всё кружили вокруг него и кружили. Потеряв равновесие, он падает на пол и прикрывает локтем лицо, чтобы вороны не выклевали ему глаза. А они сами начинали садиться на тело своей жертвы и больно клевать своими мощными прочными клювами буквально до крови, словно желая растерзать на куски и съесть. Птицы разорвали бинт на руке и начали углублять рану, из которой потекла кровь, а они при этом понемногу отрывали маленькие кусочки плоти. Сильная боль яркими всплеском разливалась по руке, а кровь тонкой струйкой потекла вниз, напоминая собой по цвету красный вермут или благородный тёмно-алый оттенок вина, но шатен не мог ничего сделать, птицы не желали отцепляться, наоборот жаждали полакомиться человеческой плотью, кажись, до этого момента никогда и ничем не питаясь. Они по ощущениям пьянели от вкуса человеческой крови, так как стоило им лишь вкусить её, как ярость усиливалась в их маленьких организмах, а они словно творили то, что сами не ведали, как будто туман опьянения не давал им прекратить, ведь вороны не должны есть людей, ну никак, особенно живых, сопротивляющихся людей и именно есть, а не обороняться от них. Видимо, настолько они были голодны. Парень чувствовал, что больше не может дышать. Его гортань сильно опухла, не давая кислороду спокойно проходить в лёгкие, кожа приняла алый оттенок. Пытаясь сделать ртом вдох, он лишь хрипел, а изображение перед глазами расплывалось. Конечности обмякали. Веки становились свинцовыми, и в итоге он не выдержал. Потеряв сознание, по его телу пошли мелкие судороги из-за нехватки кислорода. Стая воронья мгновенно пропала, с тихим хлопком превратившись в чёрный дым, стелющийся по полу, но быстро развеявшийся. Остался лишь один, тот самый ворон со странным двойным цветом глаз. Он осмотрел жертву и гордо прыгнул Роменскому на грудь, громко каркнув. Тот не реагировал. Птица пару раз клюнула его в руку, смотря на него наклонив голову, но никакой реакции не было. Тогда, кажется, ворон обрадовался. Он затрепыхал своими чёрными крыльями и немного попрыгал, крутясь на груди жертвы, а после быстро и сильно клюнул в шею очень близко к сонной артерии. Выступили первые мелкие капли крови. Ворон клюнул ещё, только чуть левее — кровотечение усилилось. И вот сейчас он нацелился точно на артерию, желая проткнуть её своим клювом, чтобы Давид умер, истекая кровью. — Пошёл вон, второсортное отродье! — из тёмного угла послышался озлобленный грозный голос. Ворон замер, устремляя взгляд на его обладателя, вглядываясь во тьму. — Кыш, я неясно выразился?! — прозвучал строгий бас, и неизвестный махнул своей рукой в прогоняющем жесте. Заметив длинные острые когти, птица развернулась и сделала несколько прыжков назад, а после вновь устремила взгляд в тёмный угол. — Знаешь, как я люблю лакомиться птицами? А ты как раз в подходящей форме, а то вдвоём нам в этой тесной квартирке места мало, — разминая шею, проговорил неизвестный, хитро сверкнув яркими глазами. Ворон недовольно каркнул, взмахнул своими большими чёрными крыльями и вылетел в разбитое окно прямиком в ту чёрную густую мглу. Возможно, он испугался обладателя того грозного голоса. Существо вышло из тени, приближаясь к лежащему на полу парню. — Тц, что за особи нынче пошли, лишь бы сразу убить, а на то, что у кого-то другого, стоящего на твоей стороне, тоже есть счёты на счёт жертвы, плевать, — он смотрел своими светящимися глазами на густую тьму за окном. Вздыхая, он наклоняется над шатеном. — Кто ж знал, что у тебя аллергия, — недовольно проговаривает мистическая сущность, при этом чуть прорычав. После этого существо провело своей когтистой рукой над сонной артерией человека, и раны, нанесённые вороном, тотчас же затянулись, так же пропал отёк с гортани и краснота…

***

Ужасающий пятиглавый монстр медленно спустился на этаж ниже, оставляя за собой след из противной чёрной слизи на прогнивших ступенях, лицезрея всеми своими пятью глазами тело поверженной жертвы. Кусок трубки, оставшейся от шестой головы, на конце сросся, не давая чёрной крови вытекать наружу. Подползая впритык к жертве, оно склонило одну голову вниз к груди парня, желая узнать, есть ли сердцебиение. — Ну что там? — нарушая мертвую тишину грубым басом спросила центральная голова, презрительно осматривая тело. — Ничего. Мертвяк, — отвечает голова, возвращаясь на место, тихонько злорадно смеясь. — Замечательно! — захохотали все остальные головы. Монстр был очень рад, что так быстро и просто заполучил свой новый свежий ужин в виде неосторожного паренька. — Хах, такая слабая душонка, и как он сюда вообще смог дойти, ну ничего, оттащим его в своё логово и знатно попируем, а потом отдадим Ему, чтоб отправил в Адский мир Умерших, — произносит голова, располагающаяся по центру, уже представляя все свои мысли наяву, особенно яро представляя будущий пир, аж вязкая слюна потекла из пасти вниз, обогнув острые зубы. — Согласен, но сначала нужно освободить крюк для новой добычи, — ставит условие первая из голов. Все остальные с ней согласились, и существо медленно поползло вперёд по коридору, отдаляясь от мёртвого тела. Прогнивший пол тихонько поскрипывал под его весом. Еле светящие бледным светом лампы начинали мигать.

***

Вязкая тьма окутывала собой, не вызывая никаких чувств и эмоций. Царила, кажется, вечная звенящая тишина, в которой пропадали все звуки. Казалось, время исчезло, словно вселенная забыла про его существование. Неожиданно это всё прекратилось за одну секунду. — Никита. Никита, проснись! — громкий неизвестно откуда взявшийся голос заставил Берга разлепить тяжёлые веки. Он резко вдохнул полной грудью воздух, обжигающий своим холодом лёгкие, словно он задыхался пару минут тому назад. Взгляд двухцветных глаз устремился вверх, но разглядеть ничего не получалось. Зрение было слишком нечётким. Холодный ветер прошёлся в волосах, и он ошеломлённо выдохнул. Парень пощупал своей, кажется, окостеневшей рукой поверхность, на которой лежал. Она была неровной, видимо, рыхлая земля и… Что-то колючее, вроде хвоя. Полублондин внезапно принимает сидячее положение и начинает тереть руками глаза, желая снять с них эту мыльную пелену. И у него это удаётся. Оглядевшись по сторонам прояснившимся взглядом, он впал в шок. Он был уже не в том бесконечно высоком здании, в котором обитало страшное кровожадное существо. Он больше не испытывал то странное чувство, когда все твои внутренности превращались в жидкую пищу для существа. Ему больше не было больно и страшно, но также и не было ощущения, что он жив. Не чувствовалось тепло своего собственного тела, из-за этого было невыносимо холодно. Окружающие его высокие сосны тихо шуршали своими колючими ветвями, раскачивающимися из-за порывов холодного ветра. Это был сосновый бор… Лучи солнца, слегка приглушаемые длинными тенями могучих деревьев, мягко просачивались сквозь густые зелёные иглы и падали на землю. Благодаря этому лес не казался бесконечной дремучей страшной чащей, он был довольно красив и светел. Атмосфера умиротворяла. Кроме тихого потрескивания высоких голых внизу стволов, покрытых множеством коротких сучьев, и тихого завывания ветра в верхушках хвойных деревьев ничего не было слышно. Слабое тепло начинало постепенно согревает собой холодную кожу, становясь сильнее. Приятно. Казалось, место создано лишь для того, чтобы в нём отдохнуть от внешнего страшного мира. Далеко не с первой попытки, ведь по ощущениям конечности словно окаменели, парень с гетерохромией поднялся с земли. Даже удивительно, как он до этого смог так резко из лежащего положения принять сидящее. Вдыхая воздух с приятным хвойным ароматом и невесомой ноткой сырости, Берг прикладывает руку к шершавому стволу близ растущего высокого дерева, желая убедиться, что всё это реально. Он ощущает все его неровности и прохладу, значит, всё происходит взаправду. Но что это за место и как он вообще смог попасть в этот лес, ведь на него напал страшный монстр? Воспоминания в голове, казалось, кто-то размыл водой, они выглядели нечёткими, оборванными. Никита был в замешательстве, однако ему нравилось это тихое место. Парень бросает взгляд на свою левую руку, осматривая её, на рукаве синей кофты не было и пятнышка крови, не говоря уже про отсутствие бинта всё на ней же, который перекрывал бы уже относительно старую рану, оставленную Пустым человеком. Закатывая рукав, он не находит глубоко кровоточащей раны. Удивление всё ещё было на его лице. Он попросту не понимал, что происходит и куда он вновь совершенно случайно и случайно ли попал? Нечто нагоняло тревогу, но подсознание твердило, что всё хорошо. Внезапно снова послышался этот странно знакомый, но в ту же секунду неизвестный чужой голос, звучащий намного дальше, чем до этого. — Никита, иди сюда! — голос звал в неизвестном направлении, отталкиваясь от высоких стволов звонким эхом, но его источник был чётко уловим где-то явно не близко. Необдуманно полублондин последовал за зовущим вдаль голосом, желая узнать, кто именно его зовёт. Интерес взял своё. Инстинкты притупились, даже мысли, казалось, исчезли. Вроде он уже слышал именно этот голос, но кому он принадлежал, память не давала вспомнить. Сухие ветви и пожелтевшая опавшая хвоя хрустела под ногами. С каждым пройденным шагом лес начинал редеть, могучие сосны расступились, а солнце плавно опускалось всё ниже и ниже. Наконец Никита вышел на просторную поляну. По низкой зелёной, как изумруд, траве ветер запускал волны, заставляя походить её на бушующий океан. Высокой стеной тёмные сосны окружали эту полянку. Солнце успело сесть, и последние его лучи ещё золотили верхушки самых высоких деревьев. Начинали прорезаться на небе яркие звёзды. Несмотря на обыденность такого пейзажа, он казался невероятно красивым, вызывал в душе гармонию и покой. Голос затих, но его обладателя нигде не было видно. — Где ты? — резко выкрикнул Берг, осматривая поляну. Внезапно за спиной он почувствовал приятное тепло, как от весеннего солнца после стойких зимних морозов, а довольно яркий желтоватый свет осветил рядом колышущуюся траву. — За твоей спиной, — мягко произнёс голос. И только от голоса на душе растеклось невероятное тепло, словно эта речь принадлежала самому родному человеку на земле. Была самой тёплой и приятной. Словно именно этот голос был готов защитить и уберечь. Но Никита не знал, кому конкретно он принадлежит. Если бы это был монстр, то эта фраза врага не звучала бы так тепло. Парень с гетерохромией обернулся и замер, внимательно смотря на жёлто-белый человеческий силуэт, стоящий в метре от него. Это была уже не первая встреча, но парень до сих пор не знал, кем является это создание. Одновременно такое неизвестное, но к тому же родное, что ли? — Почему я здесь? — внезапно срывается с уст Берга, а он продолжает смотреть на светящуюся, казалось бы, человеческую фигуру, стараясь уловить в ней хоть какие-то черты. — Потому что я захотел, чтобы ты был здесь, — также спокойно отвечает силуэт, не двигаясь с места, по голосу было слышно, что он мягко, искренне улыбался. — Зачем я тебе? — слегка удивлённо спрашивает человек. — Я хочу помочь, — коротко произносит сущность и как можно ближе подходит к блондину тремя плавными небольшими шагами. Тот не двигается с места, стараясь понять, почему почти каждый раз это неизвестное существо появляется либо во снах, либо во время того, когда он теряет сознание, и всячески помогает. С какой целью оно это делает? Ему же явно есть от этого какой-то прок? Ну не может кто-то делать что-то за просто так. Но почему-то сердце подсказывало, что именно здесь подвоха искать не нужно. Что нужно лишь доверять, как самому себе. А быть может, это и есть ты сам? Твоя светлая сторона, как у Луны? Он уже повстречался с тёмной, так быть может, этот силуэт — это и есть светлая его добрая личность? Похожие мысли и мелькнули в голове парня, но напрямую спросить о своих догадках он не успел. Силуэт приложил свою руку к груди Никиты, к тому месту, где находилось сердце. Мгновенно в груди разлилась приятная теплота, словно лучики яркого солнца коснулись его. — Ты знаешь, что оно не бьётся? — спрашивает неизвестный, поднимая голову и предположительно смотря парню в лицо, голос, до этого ровный, заметно дрогнул, звуча с лёгким испугом и беспокойством. «Как не бьётся?» — Берг испугался, в действительности понимая, что не ощущает тихих ударов сердца. — Ты умер, знаешь? — продолжает силуэт, он выровнял голос, и теперь звучал невозмутимо, будто смерть для него — это мелочь. — Что?.. — голос дрогнул, обладатель двухцветных глаз не мог этого принять. Он одновременно как боялся смерти, так и мог запросто заглянуть ей в глаза, рискуя ради других. Но сейчас было ядовитое и неприятное чувство того, что это случилось напрасно, что он умер, не успев сделать нечто важное. Ему стало больно, что сейчас его навсегда потеряли его родные, для них это будет огромной мукой. Замечая тревогу и непонимание, силуэт также миролюбиво и успокаивающе проговаривает: — Не волнуйся, я помогу тебе. Слова согревают не хуже солнца. Кажется, что-то тёплое начало проникать в сердце парня и течь дальше по венам и артериям, распространяясь медленно по всему организму. Существо отдавало часть своего тепла? — Что ты делаешь и зачем? Почему помогаешь? — Никита был в недоумении, но внутри каждая клеточка его тела горела благодарностью этому существу. — Я не могу тебе сказать, возможно, ты сам однажды поймёшь, почему я делаю это, но пока отвечу, что это мой долг. Нет, даже благодарность, — голос был мягок и, кажется, нежен. В ночной темноте свечение силуэта казалось ещё ярче, чем до этого. От него исходило тепло, и его можно с лёгкостью сравнить с ярким небесным светилом. И медленно часть этой теплоты, этого света и энергии перетекала в тело обычного смертного, чтобы… Вернуть его к жизни. Это всё, с одной стороны, для неизвестного светящегося силуэта выглядит пустяковым делом, но всё куда глубже. Он отдаёт часть своей жизни, становится слабее, жертвует своими силами ради человека. Никому не ведомо, какую страшную цену оно заплатило, чтобы сделать это, на какие риски пошло, оно лишилось части себя, отдав эту часть Бергу… Свечение силуэта стало намного бледнее, и он опустил свою руку, но не отошёл от Никиты. Сильно стало заметно, что он ослабел, голос стал тише, да и сам его облик стал расплывчатым, ещё более нечётким, словно ещё чуть-чуть, и он исчезнет, растворится, смешавшись с воздухом. — Я сделал всё, что мог, не беспокойся, ты ещё долго проживёшь. После его слов в теле зародилась странная тяжесть, словно сила притяжения усилилась. Возникла сонливость, а зрение снова начало размываться. Картинка поплыла перед глазами. Берг чётко ощутил, как начинает то ли засыпать, то ли терять сознание. Веки сомкнулись, и, кажется, он потерял точку опоры под ногами, но соприкосновения с зелёной высокой травой он не ощутил, лишь фантомные тёплые прикосновения, как будто его мягко удержали… — Всё будет хорошо, — эхом прозвучал чужой отдаляющийся ласковый голос.

***

Ужасная боль во всем теле заставила Никиту открыть глаза. На удивление взгляд был чётким. Он смотрел вверх, на потрескавшийся низкий потолок, с которого вниз кое-где свисали сети серой пыльной паутины. Спохватившись, парень резко поворачивает голову набок, лицезрея бесконечно длинный узкий коридор с множеством дверей по бокам. «Я снова в этом здании», — понимает он, вздыхая. Но тут же он встаёт с пола на ноги, ощущая лëгкую неустойчивость. Окинув своё тело взглядом, он не обнаруживает ни одной раны. Боль отступила сразу после пробуждения, и сейчас во всём теле чувствовалась необычная лёгкость. Даже хотелось взлететь, вспорхнуть, как маленькая птичка, и парить в вышине над большими белыми облаками, напоминающими собой вату, смотреть на всё с высоты, видеть все красоты девственной природы: берёзовые рощи, глубокие чистые озёра, быстрые реки, похожие на длинные синеватые ленты, густые еловые и сосновые боры, и ещё много-много всего. На душе ощущался покой и моральное удовлетворение. «Меня… Возродили?» — он всё ещё был сильно удивлён, подолгу осматривая свою руку и место, где он вновь оказался. Пытался заметить хоть шрам, хоть светлую полосу, хоть маленькую капельку крови, ведь возрождение из мёртвых казалось ему чем-то невозможным, несмотря на то, что сейчас полублондин находился совершенно в другом неземном мире. Встреча с силуэтом была похожа лишь на хороший яркий сон, но на самом деле она была реальной. Никита знал это. Существа поблизости не было, но нужно было быть начеку, ещё раз умереть он не желал, вдруг после уж точно не оживёт. Мысли о том, что некоторое время его сердце не билось, вгоняли в ужас, а принять это за действительность было слишком сложно, настолько, что начинала болеть голова, словно противостоя принятию. За то время, пока он лежал мёртвым на полу, в здании ощутимо похолодало. Этот холод колол кожу сквозь одежду, вызывал неприятные мурашки. Поёжившись, Берг лишь спрятал холодные ладони в длинных рукавах своей кофты. Тихонько приблизившись к лестнице, ведущей на четвёртый этаж, он осмотрел её. По-прежнему небольшая лампочка горела лишь на более верхнем этаже, а лестница была окутана полумраком. Осторожно ступая по ступеням, парень с гетерохромией поднимался на следующий этаж, периодически оглядываясь назад и страшась, как бы монстр снова неожиданно не появился где-нибудь. Но было тихо и пусто. Словно все, даже страшные существа, если их там было много, вымерли. Четвёртый этаж выглядел так же, как и все предыдущие. Такой же длинный коридор, но на этот раз с тупиком в конце, и следующая лестница находилась прямиком справа. Можно было бы сразу подниматься уже даже на пятый этаж, но стоило изучить хоть пару комнат на этом этаже, кто знает, вдруг где-то есть ещё такие же неизвестные символы, как на прошлом этаже. Воздух здесь был сухой, наполненный пылью. Из-за этого дыхание затруднялось и сильно першило горло. Тут стояла мёртвая тишина. Приблизившись к первой двери, парень аккуратно открыл её. Послышался тихий скрип. Он ожидал увидеть за ней довольно небольшое помещение или хотя бы склад, но нет. Там находилась комната просто чудовищных размеров, склады с третьего этажа по сравнению с ней были как пылинки. Высокие стеллажи тянулись вверх, чуть ли не касаясь потолка, и они все были заполнены непонятными папками с документами и книгами. Ряды чередовались, встречались также огромные шкафы с ячейками, на которых были написаны годы. Несложно догадаться, что это архив. Огромный, заполненный кучей информации архив. Проходя вглубь него, парень понимает, что все двери в коридоре ведут лишь только в это помещение, уж настолько оно огромно. Искать что-либо там было проблемой, все книги, документы и бумаги выглядели однотипно, были строго тёмно-серого цвета. Ящики оказались закрыты код-паролем, который Берг, конечно же, не знал. Очень много времени он провёл там в поисках чего-либо, и когда он почти отчаялся, ему на глаза совершенно случайно попалась ярко-зелёная маленькая галочка, нарисованная на одном из ящиков. Она словно манила своим ярким на фоне всего серого зелёным цветом, похожим на кислотный. Это точно что-то значило. Ринувшись к нужному ящику, полублондин обратил внимание на цифры — их там попросту не было, хотя годы были вроде как абсолютно на каждом ящике. Немного помедлив, парень решает открыть его, и это удаётся. Никакого пароля не потребовалось. Внутри ничего не было, но на дне виднелся неаккуратно выцарапанный ещё один странный символ. Никита без раздумья принялся перерисовывать его. Закончив, он задвинул ящик обратно, и тут послышался тихий звон, словно несколько маленьких колокольчиков зазвенело одновременно. Чем-то это всё напоминало сигнализацию. А ситуация казалась подстроенной ловушкой. Берг испугался и сразу же побежал к одной из дверей. Только он хотел потянуть за ручку, как дверь с громким хлопком просто исчезла. Как будто стёрлась огромным ластиком. Сердце ушло в пятки от неожиданности. Оглядевшись по сторонам, гетерохром бросился на поиски другой двери. Звон колокольчиков стих, повисла нагнетающая тишина, но где-то неподалёку, меж рядов с документами, слышались непонятные приглушённые звуки, как будто нечто страшно грызло какую-то вещь, по ощущениям, толстую книгу. Эти звуки напрягали, а ещё настигала паника, ведь нигде, больше нигде не было дверей, а значит, выхода тоже не было. Адреналин повышался в крови. Холодный пот от безысходности тёк по лбу. Никита выбился из сил, устал бегать по всему просторному и огромному архиву. Оперевшись рукой на шершавую светлую стену, он остановился немного отдышаться. Свет в помещении выглядел бледным, и из-за этого было трудно рассмотреть что-то далеко впереди. Краем глаза парень неожиданно засёк на верхушке соседнего стеллажа с книгами странное движение. Быстро повернувшись к нему, он пробежался глазами по книгам, не обнаруживая там никого. «По ходу, у меня уже паранойя», — он выдохнул, протирая глаза рукой, позволив себе расслабиться. Совершенно неожиданно для него хруст и шелест рвущихся под зубами книжных страниц раздался всего в метре от него. Распахивая глаза, полублондин замирает, видя на полу лежащую прямо перед ним большую и толстую книгу, которой до этого там не было. Она была покрыта тонким слоем пыли. Он вздрагивает из-за неожиданности и делает пару шагов назад. Страницы зашелестели, и книга резко открылась. В центре её страниц виднелась глубокая прогрызённая дыра, которую парень заметил даже на расстоянии. В то же мгновение из книги выполз длинный толстый белый червь. Покрутившись на месте, словно прислушиваясь к звукам, он замер. Никита стоял на месте, боясь пошевелиться и издать хоть какой-то звук. Червь вроде как не видел его. Осторожно пятясь назад как можно дальше от этого существа, он уже хотел броситься бежать, хотя бы в другой конец архива, но сгнившая доска предательски скрипнула у него под ногой. Звук в тишине комнаты прозвучал очень громко и противно, даже слегка с эхом. Берг в испуге зажмурился, а сердце по ощущениям прекратило биться ровно на миллисекунду. Червь резко повернулся к человеку и с огромной скоростью пополз в его сторону, разинув большую пасть, которая вся была усеяна зубами. Казалось, их было там рядов двадцать. Парень с гетерохромией пытался спастись бегством, но скорость монстра оказалась слишком высока, и тот его очень скоро настиг. Изловчившись, червь подпрыгнул и вцепился парню в правую руку чуть ниже плеча. Его зубы проткнули тонкую кожу, и струи крови начали течь из новообразовавшихся глубоких ран. Очевидно, должен был быть сильный всплеск боли, но его не было. Берг в буквальном смысле ничего не почувствовал, но замер на месте. Раздались два мерзких звука разрезания плоти, и послышался громкий хруст костей. После этого откушенная часть руки чуть выше предплечья упала на пол, тихо ударившись об него. Кровь сильно брызнула на деревянное досчатое покрытие, окропив его в алый цвет, и продолжила обильно течь, окрашивая всю большую часть местами подгнивших досок. Никита был поражён, мало того, что не чувствовал вообще боли, так ещё и пребывал в сознании. Что это? Болевой шок? Тем временем его собственная откушенная монстром рука внезапно ожила. Отцепила от себя наглого белого книжного червя и бросила его в ближайшую стену. Тот ударился об неё, упав на пол с громким шлепком, словно в стену бросили слизь, а не его. А рука, перебирая пальцами по полу, поползла обратно к своему хозяину, оставляя за собой тянущийся след из крови. Парень испугался, отступая назад от своей оторванной, но ожившей руки. У него в голове не укладывалось, как такое может быть. Голова не хотела думать, у мозга не было оправданий, он просто ничего не понимал, прибывая в сильном шоке. Рука всё же подползла к нему и замерла, ожидая чего-то. Сейчас на самом деле Никиту больше пугала его собственная рука, чем червь, лежащий возле стены. Но, набравшись смелости, он нагнулся и поднял с пола свою собственную руку, мгновенно она приросла к месту, где раньше и была, и стала подвластна парню. Он лишь удивлённо выдохнул, ощупывая место, к которому приросла конечность. — С ума сойти, — не сдержавшись, прошептал он, переваривая всё произошедшее. Но тут удивление и негодование на его лице заменились некой радостью. — Неужто силуэт отдал мне часть своих сил или… Но он явно что-то сделал, и что, меня теперь невозможно убить? — он был ещё сильно поражён, но на его лице появилась коварная ухмылка. Человек подошёл к тому самому червю и окинул его изучающим взглядом. — Что, больше не хочешь меня съесть? — зло воскликнул он, глядя на существо. Червь, понимая, что ситуация обернулась против него, попытался быстро уползти, но не тут-то было. В один миг они поменялись ролями. Убийца стал жертвой, а жертва взялась за нож. Заметив это, парень взял и с силой наступил на него, расплющив. Противная вязкая жёлтая субстанция брызнула во все стороны. Существо завизжало от боли, но Берг лишь ещё раз наступил на него, добивая червя. — А вот не надо было нападать, — пробормотал Берг, вытирая рукавом кофты капли противной слизи со своего лица. Теперь некая уверенность заиграла в нём, что теперь больше ни одно существо в этом месте ему не страшно. Страх перед неизведанным отступил. Покидая архив через вернувшиеся на место двери, он уверенно направился на пятый этаж. Он не ведал, кто или что могло ожидать его там, но он не боялся. Не боялся неизвестности. Он был бессмертен, а что можно сделать такому?

***

На пути Никиты было ещё очень много этажей с большим количеством комнат и монстров. Его много раз пытались убить, разрывали на куски, превращали в пепел, откусывали голову, сжигали, но он неведомым образом, подобно мифической птице Фениксу, возрождался из пепла, оказываясь целым и невредимым, что очень удивляло обитающих там монстров. Комнаты продолжали выглядеть странно, а их количество превращалось в бесчисленное. Каждый раз после открытия очередной двери пред взором гетерохромных глаз представали то непонятные пыльные спальни с огромными решётками на окнах, словно это камеры в тюрьме, то вообще невозможных размеров светлая и чистая явно действующая лаборатория, напичканная разными пробирками с химическими веществами и колбочками с живыми страшными организмами-мутантами, которые ужасали лишь при первом взгляде на них и заставляли всплывать в голове лишь пару очень важных громких вопросов: что вообще здесь происходит и куда он попал? Неужто тут ставились какие-то странные и чудовищные эксперименты или, что хуже, некто выращивал прямо в пробирках новых существ, о целях остаётся лишь только гадать. Здание, несмотря на свои огромные размеры и несметное количество разных монстров, было для Берга больше не страшным. Невзирая лишь на то, что от некоторых деталей интерьера кровь стыла в жилах, ведь в голове не находилось логического объяснения этим вещам, тем же мутантам, больше напоминающим людей с различными искажениями тел, чем животных. Мелкие бусики с острыми зубами пусть и проникали ему под кожу, съедая изнутри, но он потом всё равно оживал, и ему даже удалось раздавить пару таких приставучих и надоедливых шариков. Колючие лианы, которые всякий раз старались удушить, тоже были ни почём. Псы-мутанты также оказались бессильны, даже кровавая лужица, попытавшаяся растворить собой тело человека, потерпела провал. Больше никаких существ, которые нападали на него, парень не встретил, только лишь… Краем глаза, ещё начиная с пятого этажа, он начал замечать за собой слежку. Он постоянно чувствовал на себе чужой прожигающий взгляд, а подсознание, когда он находился в абсолютно пустом помещении, неумолимо твердило о том, что он не один, что рядом есть ещё какое-то неизвестное нечто. Непонятное человекоподобное создание, больше похожее на тень, всё время шло за ним по пятам, но стоило его заметить, так оно сразу же исчезало. Самое интересное, что оно даже не предпринимало попытки убить, лишь спокойно следило. Почему-то именно это существо настораживало парня, мало ли кому оно сообщало сведения о том, до куда дошёл Берг, ведь парень был совершенно не уверен, что более сильные и могущественные существа не смогут его убить. Быть может, лишь они и могут это сделать. В частности, Пустой человек. Только лишь это имя и крутилось в голове полублондина, ведь за всё время скитания по этому миру он не встретил его, хотя предполагал, что сам Пустотный должен быть где-то здесь. Только лишь этот миф нагонял жути. Тем временем Никита смог достичь одиннадцатого этажа, найдя тринадцать непонятных символов, кои благополучно записал в маленькую книжечку, ведь они явно имели огромное значение, пока не ясно какое, но имели.

***

Пол начал сильно вибрировать, словно началось землетрясение. Стены затряслись, отозвавшись эхом в оконных проёмах. С потолка вниз посыпалась штукатурка, лампы потухли, позволяя темноте окутать длинный коридор, лишь несколько из них остались тускло мерцать под потолком, почти не давая света и не принося пользы. Поднялось облако пыли. Все монстры замерли, прекратив бессмысленную погоню за душой, проникшей в главный небоскрёб. Они расступились, становясь возле стен. Собаки-мутанты, напоминающие собой полуразложившиеся останки: скелеты, чуть облепленные кусками плоти, трусливо поджали хвосты, заскулив, опуская морды к полу и подбирая густые слюни. Ветви колючей лианы оплели решётки на окнах, красная жидкость просочилась сквозь щели между полом и стенами да там и осталась, зубастые бусинки тоже закатились в щели. Все, даже несколько непонятных теней, больше напоминающих собой человечки силуэты, склонили свои головы в поклонении, чувствуя себя виноватыми и готовясь к гневу кого-то величественного. С места не сдвинулось лишь одно существо, продолжив стоять в конце коридора. Это был страж десятого этажа, а точнее, самого главного архива в этом здании. С виду он походил на человека, только с довольно бледной кожей. Волосы где-то средней длины чёрного цвета спутались ближе к концам и слиплись, выглядя грязными и мокрыми. Одежда, надетая на нём, была вся серого цвета, по стилю напоминающая современную: свободный кашемировый светлый свитер, из-под которого выглядывал белый воротник классической рубашки, а из-под рукавов виднелись её манжеты, и тёмные штаны. Вот только глаза у него были жестоко зашиты толстыми тёмными нитями, а в грудной клетке, там, где должно быть сердце, зияла сквозная широкая дыра. Он лишь устало выдохнул, прислушиваясь к звукам. Из-за поворота в нагнетающей тишине вышло оно — самое главное и самое страшное существо, являющееся страхом даже, видимо, почти для всех существ в этом небоскрёбе. Мистические монстры и существа лишь ещё ниже наклонили свои головы в почтительном жесте. Издавая недовольное рычание, существо двинулось вперёд. Оно выглядело непонятно и из-за этого страшно, а величия ему придавали его размеры. Это нечто издалека напоминало собой гигантскую медузу, поскольку у него было полупрозрачное светящееся тело и длинные щупальца, исходящие из него, благодаря которым оно и передвигалось по этому коридору. Тело представляло собой что-то напоминающее шар, но состоящий из полупрозрачных искривлённых гримасами страха человеческих лиц без глаз и носов. Пробирало до дрожи, особенно когда все пустые глазницы лиц начинали светиться ярко-красным цветом. Щупальца были точно такие же, как у осьминога, вот только присоски на них заменили шипы. Что ж, этот коридор был для главы всех этих монстров слишком узок, поскольку, вместо того чтобы парить над землёй, его тело еле ползло по полу, отталкиваясь щупальцами то от стен, то от потолка. Из-за этого он издавал неприятные звуки слизи, трения о мокрую поверхность и хлюпанья жидкости, а также режущие слух скрипы шипов, оставляющих следы на полу и стенах. Оно остановилось возле всех этих существ, а после медленно поползло между ними, при этом почти не касаясь чужих тел своим полупрозрачным и громоздким. — Почему вы, жалкие твари, не смогли поймать пробравшуюся сюда очередную душу? — грубым и серьёзным голосом спросило огромное существо, бросая на подчинённых суровые взгляды всех своих лиц. Монстры ёжились, чувствуя, что на них так обжигающе смотрят. Осмелев, одна из сущностей, похожая на человеческую тень, сдавленно и виновато пискнула: — Мы пытались, но ничего не вышло, — она потупила взгляд вниз. — Что значит «пытались»?! — яростные взгляды лиц главенствующего существа устремились на тень, из-за чего той стало жутко некомфортно. — Если об этом узнает сам знаете кто, то вы отправитесь в место, считающееся намного хуже ада, — размеренно произносит он, двигаясь вперёд. Никто не посмел даже шелохнуться. Все слишком боялись, боялись за свои шкуры и будущую жизнь в куда худшем месте. — А мы разве ещё не там? — усмехнулась одна из голов ранее шестиглавого монстра, проявив дерзость. Но она тут же замолчала, ощутив адскую боль лишь от одного взгляда всех лиц главы. По праву можно было сравнить это многоликое существо с директором обанкротившейся компании, а его слуг — с работниками, из-за которых бизнес и ушёл в минус. И сейчас он яро их отсчитывает. — Поверьте, это место — ещё цветочки, а туда, куда Вы попадёте, там просто ужас, уж лучше жариться в адском котле, чем там! — с акцентом на последние слова произносит глава, смотря на каждого подчинённого. Взгляды его останавливаются на сущности, стоящей в самом конце коридора и скрестившей руки на груди, ведя себя, по мнению главы, по-хамски. — Так и почему ты, безглазый, не остановил душу магией? Ты, в конце концов, бывший миф, и твоя магия не может не сработать. Это уже третья душа, зашедшая так далеко, а одна уже смогла даже получить нужную информацию и уйти целой, потому что заключила контракт и получила силу тёмного существа, — оно рассвирепело, подползя впритык к названному. Сущность даже не пошевелилась. — Ты сам только что ответил на свой вопрос, — твёрдо сказало человекоподобное существо, ухмыльнувшись. — Как ты смеешь! Тебе не жить, гад, через час ты уже будешь тонуть в бездне Пустого человека, и если такой смелый, чётко на мой вопрос, — рассмеялось оно. — С превеликим удовольствием, — единая ухмылка коснулась губ безглазого, и он отвесил шуточный поклон. — Ты сам сказал — я бывший миф! Я один из всех вас обладаю мистическими силами, а что можете Вы? — Он усмехнулся, но тут же слегка вздрогнул, когда почувствовал, что одно из щупалец главы начало обвивать его ноги. Но даже несмотря на это, уверенности в его твёрдом голосе не приубавилось: — Пустотный выкинул меня, как поломанную куклу, вдоволь наигравшись мной и отправив гнить здесь, зашив глаза. Думаете, я боюсь его? Ха-ха, ошибаетесь. Меня так доконала жизнь здесь, что я готов на что угодно, пусть даже буду вечно гнить в пустоте, чем в этом гадюшнике. Знаете, моя магия не действует на эту душу. На него не действует ничего. Любые увечья тот час заживают, а оторванная голова прирастает обратно, его ничем не остановить. Он не такая душа, как все. Моя магия действует на всех бестелесных, а у него есть тело! Удачи вам с ним расправиться, — бывший миф с силой выпутался из щупалец и направился к одной из дверей. — Ты — падаль! — воскликнул глава, и его щупальца потянулись скрутить бунтарщика, но безглазый, даже не оборачиваясь, выставил руку назад, опустив её чуть вниз и подняв ладонь ровно на девяносто градусов, при этом плотно сомкнув пальцы, он чётко шепнул лишь одно слово. Одно! Но его силы было достаточно для того, чтобы с ладони полился мягкий белый свет, который будто ударной волной откинул все ползущие к бывшему мифу противные скользкие щупальца, заставив их застыть на месте. Через секунду маленькие трещинки поползли по озарённым этим светом конечностям главного монстра, и они через секунду рассыпались на множество мелких частичек, превратившихся в пыль, а монстр завизжал от боли, разгневавшись, но боясь вновь напасть на того, кто всё же сильнее. Выдохнув, «миф» испарился, вероятно переместившись куда-то на этаж выше. Да, он поступил нагло, потому что в отличие от всех этих трусливых монстров он был способен дать отпор, понимая, что главное существо с ним не справиться. Это постоянное ворчание главного так надоело бывшему мифу, что он просто уже не вытерпел, пусть оно теперь делает что хочет. Пусть жалуется Пустому, ему плевать. Обида и злость глубоко засели в его душе, а ещё ему было невыносимо больно знать, что его всегда использовали и используют.

***

Что может сделать главенствующий монстр против бывшего мифа? Силы, конечно, не равны, но бунтовщиков нужно было всегда усмирять, тем более он понимал, что этот миф может перейти на сторону проникшей в небоскрёб душе и помочь ей. Разозлённый глава быстро покинул коридор, направляясь в своё логово, дабы связаться со своим лордом. За пару минут главный страж переместился в огромный коттедж Пустого человека и сейчас преклонил голову пред своим господином, находясь в главном зале. — Ваше Пустотство, душа пробралась в небоскрёб! — Так поймайте, я зачем вас никчёмных создал? — немного зло ответил Пустой, расположившись на своём троне в расслабленной позе, читая непонятную книгу и делая вид, что не замечает своего слуги, однако плечи его после чужих слов напряглись. Он выглядел по-обычному, вниз струилась чёрная мантия, собираясь то большими, то маленькими складками у подножия обсидианового трона, украшенного черепами внизу и увенчанного ими же сверху, что являлось доказательством беспощадности Пустотного и показательной чертой его тёмной и властной натуры, старающейся показать, что его нужно бояться так, как всё живое боится огня, почитать и знать, что тот, в случае чего, может нещадно и безжалостно убить без лишних раздумий, оставив их на задворках сознания, не зря же эти символы смерти были здесь, а, ну и как же без этого, они показывали его серьёзный настрой и как минимум то, что ради украшения своего трона он убил и вскрыл головы больше чем шести обычным людям. — Это не в наших силах, — выдыхает многоликий монстр, паря немного в воздухе и больше не касаясь своими щупальцами пола, в нынешнем освещении его полупрозрачное желейное тело, точно как у медузы, принимало слегка бордовый оттенок. — Что, опять тот зеленоглазый? — усмехнувшись, спрашивает тёмный миф, поправляющий сползающую с лица маску, которая так и намеревалась раскрыть его секрет чужим глазам, пусть это и были десятки пар глаз верного слуги. Да, он ещё был в маске, а ещё Паранормал подсуетилась и помогла заклеить ему раны хотя бы пластырем, ведь такие ранения исцелить не получится, а сами по себе будут заживать очень долго, всё потому, что были нанесены мистическим оружием, обработанным особым веществом. Правда, разве что живая вода способна помочь. Но не об этом. Да и разве этот ценный и очень редкий мистический и к тому же волшебный предмет так легко иметь всегда под рукой? Не у каждого мифа, несмотря на его статус и величие, она есть. — Нет, другой, и он… Он… Живая душа с телом! — испуганно восклицает монстр. — Что?! — Пустой не понял и тут же громко захлопнул ранее читаемую книгу, из-за чего тело его подданного вздрогнуло, а щупальца на секунду коснулись пола из-за испуга. В просторном тёмном зале, где бледный свет пусть и отражался от чистого пола, всё равно не мог разогнать извечную тьму, где резные серые колонны подпирали своды потолка, где стены украшал минимум барельефов и лепнины, что выглядело скромно, но строго, как раз под стать хозяина всего этого места, что доказывало ещё и почти пустое пространство, а также тёмные оттенки, повисла мёртвая звенящая тишина. Резко метнув взгляд на экран с проекцией мира Душ, тёмный владыка жестом руки пролистал записи с разных точек и пришёл к выводу, облегчённо выдыхая. Что ж, а он сильно насторожился от новости о постороннем в главном небоскрёбе, ведь все они лезут туда с одной целью, напоминая муравьёв, ползущих за крупинкой сахара. — А, Никита, Никита, ха-ха, — он щёлкает пальцами, и в центре зала внезапно появилась голограмма парня в полный рост. — Это он? — задаёт вопрос Пустой человек, оценивающе глядя на слугу и следя за его реакцией. — Да. — Спешу обрадовать — это обычный человек, просто проявите немного усердия, чтобы выкинуть его оттуда, — поясняет Эмпти мэн и ещё раз щёлкает пальцами. Голограмма распалась на мелкие светящиеся частицы, которые быстро растворились в воздухе, чуть взвившись вверх, но потом мгновенно осев вниз, превратившись в нечто похожее на пепел или пыль. — Простите, господин, но он неуязвим, магия на нём не работает, а тело собирается даже из пыли, — виновато объясняет слуга, опуская взгляды пустых глазниц в пол, на почти что зеркальный кафель, выглядящий чуть-чуть как мрамор. — Не понял, — прищурившись, Пустой был в замешательстве. — Это ж обычный человек, — он задумался, облокотившись на бортик трона и подперев ладонью голову. Мысли взвились вихрем в его голове. Если бы им можно было присвоить образы, то они выглядели бы как поднятые порывом ветра в воздух разнообразные фотографии, всё кружащие и не желающие приземляться либо прямо в руки, либо на землю. Но всё-таки один из таких снимков миф смог ухватить буквально за самый край. — Ох, нет… Мы не сможем ничего ему сделать. Даже мои силы его не возьмут, — он был немного удивлён, почему Никита не убиваем. В мыслях старался найти ответ, а его вид выражал глубокую задумчивость. Чёткого ответа не было. — Но кто он такой? Миф?! — ужаснулся страж. — Нет, — всё ещё задумчиво ответил Эмпти. — Но что-то внутри него есть, его душа не такая слабая, как другие, даже несмотря на то, что у него есть тело, я бы всё равно смог его убить, ведь мир Вечности не мир Душ, а нечто другое, а этот пацан неуязвим для меня лишь в мире Душ. — Так как такое возможно? - многолицый был также поражён. Повисла недолгая тишина, даже скорее просто пауза в разговоре, нужная для подбора слов. — Вероятно, ему помогает какое-то сильное мистическое существо, и, возможно, у него у самого есть склонность к чему-то, — Пустотный обдумывал свои слова, но для него самого они казались немного странными. Абсурдными и невозможными до такой наивысшей степени, чуть ли не до возведения в бесконечность, что по сравнению с ними утверждение, что он сам, владыка пустоты и всех тёмных мифов, несущий на своих плечах ответственность за существование той самой тьмы, что всегда борется со светом и нещадно болеет за поражение добра, мог бы считаться белым и пушистым, мог бы просто так, по зову чистого сердца, совершать добрые поступки и дарить всем бесконечную любовь и заботу, и вообще перестать воровать чужие души, выглядело б менее сумасшедше и совсем что ли обычно. Он не чувствовал, чтобы сейчас от Берга исходила мистическая энергетика, указывающая на наличие у него каких-либо ненормальных сил. Это также свидетельствовало о том, что ему не может помогать какое-то другое мистическое существо, ведь чужой энергетики рядом с ним не было. Правда, миф не учёл, что эта энергия не всегда легко уловима.