Okay, I like it, Picasso

Войдя в их с Хонджуном общую комнату, в воздухе стоял характерный запах лака для ногтей. Хонджун повернулся, чтобы поздороваться. Сонхва подошёл к столу, чтобы взглянуть чем занят друг.       — Снова чёрный? — заметил Сонхва, разглядывая наполовину накрашенный мизинец на левой руке. Хонджун закончил наносить последний мазок.       — Он хорошо сочетается с волосами, — на его лице появился проблеск гордой улыбки. Он поднял мизинец, чтобы показать Сонхва, что они и вправду гармонируют. Старший расплылся в ответной улыбке.       — Мне нравится. Здорово выглядит, — хвалит Сонхва, отходя к своему столу. Недавно он планировал убрать там кое-какие вещи. Запах лака для ногтей вновь наполнил воздух, когда Хонджун вернулся к ногтям. Сонхва восхищался приверженностью Хонджуна делу и тем, как он всегда либо красил один ноготь, либо не красил какой-то определённый специально (если остальные девять ногтей были накрашены), и как младший всегда заботился о том, чтобы его ногти сочетались либо с прической, либо с одеждой, которую он собирался надеть. Сонхва не красил себе ногти. Очевидно, он ничего не имел против этого, просто не привык к такому. Он вместе с Уёном и Юнхо однажды покрасили по одному ногтю, чтобы поддержать Хонджуна в начале его пути, но это был его первый и последний раз. Сонхва вдруг задумался над большой коллекцией лака для ногтей Хонджуна. Он снова взглянул на своего соседа по комнате и увидел, что тот уже закончил с нанесением цвета и теперь размахивал ладонью в воздухе. Сонхва знал этот процесс наизусть, годами наблюдая, как Хонджун занимается этим. Обычно после он наносил слой прозрачного лака, чтобы цвет продержался дольше. Иногда он наносил блёстки, но сегодня их не было. Хонджун, вероятно, почувствовал взгляд Сонхва на себе, потому что с улыбкой повернулся, взмахнув рукой.       — У тебя есть на вечер планы? — спросил Хонджун. Они вдвоём получили выходной, пока у остальных участников было собственное расписание.       — Ты смотришь на них. Сонхва приподнял одну из деталек Lego, которые он лениво раскладывал на столе.       — Вообще-то, — снова начал он, переводя взгляд с больших добрых глаз Хонджуна на корзинку с лаком для ногтей, которая стояла на чужом столе, — можешь покрасить и мне ногти? Интересно, как они будут выглядеть. Хонджун ярко просиял, приостановив взмахи руками.       — Конечно! — ответил он, оглядывая свою коллекцию лаков для ногтей. Некоторые из которых были подарены старшим. — Какой цвет тебе хочется? Сонхва задумался, подняв глаза к потолку, но так и не пришёл к какому-то определённому выбору.       — Не знаю. Какой мне выбрать? — он отложил конструктор в сторону и подкатился к Хонджуну на своём кресле, стукнувшись подлокотниками.       — Хм, — задумчиво промычал Хонджун, оглядывая Сонхва с ног до головы, по-видимому, оценивая внешний вид. — Как насчёт чёрного? Наш цвет волос одинаковый, поэтому он подойдёт. На лице Хонджуна просияла улыбка, и он придвинул чёрный лак, которым только что красил свой ноготь.       — У нас будут парные ногти, — с нежностью произнёс Сонхва, поддразнивая младшего. Реакция Хонджуна не разочаровала, когда он прищурил глаза и поджал губы. Он покачал головой, но не сделал ни малейшего движения, чтобы убрать лак на место или отказаться красить ногти Сонхва.       — Я нанесу себе прозрачный лак, а потом займусь тобой, — сказал Хонджун, открывая бутылёк. Сонхва одобрительно хмыкнул и опёрся подбородком на руки, внимательно наблюдая за Хонджуном. Его умелая рука легко и быстро нанесла лак на ноготь, и он начал дуть на него вместо того, чтобы снова размахивать.       — А теперь, — сказал Хонджун, оценивая свою работу, — готов? Он мельком выглянул на старшего, и опустил взгляд на его руки. Сонхва пошевелил пальцами и улыбнулся. Хонджун слегка повернул свой стул, устраиваясь поудобнее. Он взял левую руку Сонхва в свою и положил её на стол, открыл лак для ногтей, и специфический запах снова вновь ударил в нос. Младший поднял чужую руку, взял ладонь в свою и провёл кисточкой по ногтю Сонхва.       — Мастера маникюра всегда держат своих клиентов за руки, пока работают? — снова поддразнивающе спросил Сонхва. Хонджун оторвался от своего занятия, прищурив глаза.       — Продолжай флиртовать со мной, и я сотру всё, что сделал, и больше не пущу тебя в свой маникюрный салон, — тон Хонджуна был таким же дразнящим, но Сонхва знал, что он говорит это несерьёзно. — И, нет. Просто мне так удобно. Обычно, когда крашу Юнхо ногти, я всегда держу его руку. Хонджун перевёл взгляд с глаз Сонхва на ногти. Он быстро подул на те, которые умело накрасил, и приступил к другим. Сонхва вновь хмыкнул, думая о том, что у Хонджуна с Юнхо был парный маникюр на мизинце или безымянном пальце. Он позволил зарыться в эти мысли глубже и представил на своём месте Юнхо. Интересно, как они тогда выглядели, когда красили ногти, и что они делали после? Как они к этому пришли, и кто из них первый решился предложить? Старший чувствовал себя расслабленным, наблюдая за работой Хонджуна. Был ли Юнхо так же расслаблен, когда лидер красил ему ногти? Сонхва оторвал свой взгляд от своих ногтей, когда заметил, что Хонджун закончил наносить первый слой на левой руке. Они встретились взглядами.       — Что? — спросил Сонхва, приподняв бровь. Он протянул правую руку, чтобы Хонджун взял её в свою, а другую осторожно положил к себе на колени.       — Я сказал, что у тебя красивые ногти, — повторил Хонджун без намёка на раздражение, мягко улыбаясь и снова принялся за работу. — Видимо, ты летаешь в облаках и совсем меня не слушаешь.       — Просто это расслабляет, — подтвердил Сонхва, кивая головой на свою руку. Он не знал, воздействие ли это запаха лака или близость с другом, но он чувствовал себя невероятно спокойным.       — Верно. Меня тоже, — согласился младший, переходя от ногтя к ногтю, стараясь не испачкать чужую кожу. Он выглядел словно профессионал с небольшой кисточкой в руках. Они погрузились в уютное молчание, пока Сонхва наблюдал за его работой. Хонджун засунул кисточку обратно во флакон, как только закончил красить и правую руку. Он осторожно подул на ногти Сонхва.       — У тебя в целом красивые руки, — заявил Хонджун, взяв обе руки друга в свои и подув на все ногти. Желудок Сонхва свело от комплимента. Он любил свои руки. Он знал, что они были изящными, но и по-своему искусны. Он улыбнулся Хонджуну, когда их взгляды снова встретились.       — Спасибо, — искренне поблагодарил Сонхва. Хонджун продолжил взмахивать руками. Старший повторил за ним.       — Через пару минут я нанесу ещё один слой, а потом покрою прозрачным лаком, — Хонджун откинулся на спинку своего стула, наблюдая, как Сонхва размахивает руками. Старший кивнул в знак понимания. Хонджун прикрыл глаза, давая своим глазами немного отдохнуть. Сонхва продолжал взмахивать руками, пока не опустил на них взгляд, чтобы полюбоваться проделанной работой. От увиденного у него перехватило дыхание. Простой чёрный лак так изменил его руки. И совершенно не в плохом смысле. Они казались нежнее и женственнее. Он попеременно то вытягивал пальцы, то осторожно сгибал их, чтобы посмотреть на них под разными углами. Он окинул взглядом Хонджуна, переводя глаза на его накрашенный ноготь. Даже в их выходной у Хонджуна было несколько колец, украшающих его пальцы, но накрашенный мизинец пустовал. Его пальцы были короче и немного толще, чем у Сонхва, кисти чуть меньше, на них слегка выступали вены, бегущие вверх по тыльной стороне, переходили на сильные руки и скрывались дальше под кожей. Сонхва с трудом сглотнул ком, вновь оглядывая свои руки. Его пальцы длиннее и тоньше, а кисти в целом немного крупнее. Он не чувствовал, что его руки были утончёнными. А теперь, с лаком, он почему-то почувствовал себя увереннее. Сонхва не понял, сколько времени прошло, пока Хонджун не прочистил горло. Старший снова перевёл взгляд на Кима, чувствуя себя немного возбуждённым от осмотра их рук.       — Наверное, можно уже наносить второй слой, — добавил Хонджун, открывая бутылёк и беря левую руку старшего в свою. Сонхва внезапно слишком остро отреагировал, наблюдая за тем, как его рука оказывается в руке друга и за тем, как кисточка снова скользит по ногтям. Он попеременно следил за движением кисти и за тем, как правая рука Хонджуна умело перемещается между ногтями Сонхва и бутылька с лаком. Он внезапно осознал своё тяжёлое дыхание и сухость во рту. Старший громко сглотнул, ни с того ни с сего занервничав, молча наблюдая за работой.       — Всё хорошо? — спросил Хонджун, отпуская левую руку Сонхва. — У тебя ладони вспотели. Хонджун ласково усмехнулся. Сонхва широко раскрыл глаза и тщательно, но аккуратно вытер ладони о свои спортивные штаны.       — Прости, просто тут жарко. Но всё в порядке! — он надеялся, что это прозвучало нормальным тоном, который не выдаст, что у него резко возник какой-то переломный момент. Сонхва хотел протянуть свою правую руку обратно в руку Хонджуна, позволяя нанести второй слой лака, но Хонджун опередил его. Он усмехнулся, продолжая красить.       — Когда Юнхо в последний раз был у потрясающего мастера Ким Хонджуна? — спросил Сонхва, пытаясь завязать хоть какой-то разговор, чтобы его разум не вышел из-под контроля.       — Вообще, вчера, — ответил Хонджун, уже почти закончив с правой рукой. — Теперь у нас троих парные ногти. У него тоже чёрный мизинец. Хонджун сказал это в шутку, но у Сонхва дыхание спёрло. Он вдруг вспомнил, что руки Юнхо немного больше, чем его собственные, и намного больше, чем руки Хонджуна. Он старался не представлять их руки вместе так же, как они держали их сейчас. Пришлось подавить желание представить большие ладони Юнхо, которые обхватывают ладошки Хонджуна, или даже свои собственные. Однако, Сонхва мысленно сделал пометку сравнить ногти с Юнхо, но чуть позднее. Это совершенно нормально. Сонхва в порядке. Всё прекрасно.       — Как только они высохнут, я нанесу прозрачный лак и всё готово, — Хонджун улыбнулся, дуя на чужие пальцы. Мозг Сонхва больше не работал, и он поймал себя на мысли, что смотрит на вытянутые губы Хонджуна. Ему вдруг стало интересно, как бы выглядел его недавно накрашенный ноготь, если бы он провёл им по нижней губе младшего. От одной только мысли он почувствовал, как натягиваются его спортивные штаны. Сонхва встряхнул головой и откинулся на спинку стула, не глядя на Хонджуна, когда тот начал покрывать ногти прозрачным лаком. Он закрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы восстановить дыхание, не вызвать подозрений и не возбуждать себя ещё больше.       — Хорошо! Я закончил! — воскликнул Хонджун, отпуская руки Сонхва и с шумом закрывая бутылёк с лаком. Внезапная громкость голоса подсказала Сонхва, что Хонджун решил, что старший заснул. Сонхва инстинктивно начал размахивать руками и поднял голову, чтобы посмотреть на Кима.       — Спасибо, — поблагодарил он, взглянув на свои ухоженные ногти: теперь они были блестящими и выглядели идеально. Красиво. Хонджун, несомненно, был в этом мастером.       — Не за что. Ты хороший клиент, несмотря на то, что немного вспотел, — рассмеялся Хонджун, его глаза превратились в полумесяцы. Сонхва облизнул губы и отодвинулся на стуле назад, возвращаясь к своему столу. — Этот бренд лака не смазывается, но дай им высохнуть минут десять.       — Понял. Ещё раз спасибо, — сказал Сонхва, осматривая свои ногти. — Мне очень нравится. Ты здорово постарался.       — Я очень ценю твои слова, — искренне ответил Хонджун, громко вставая со стула. — Я хочу приготовить ужин. Будешь что-нибудь? Хонджун подошёл к двери, положив руку на дверную ручку. Сонхва демонстративно не смотрел на его ладонь. Он покачал головой, но поблагодарил своего друга. Младший с улыбкой кивнул и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Сонхва вздохнул так глубоко, как только мог. Он прислонился лбом о стол, положив ладони по обе стороны головы, словно он кому-то молился. Ему нужно было отдохнуть после такого внезапного наплыва странных эмоций.

***

Сонхва провёл несколько долгих минут, уткнувшись лицом деревянную поверхность стола, борясь с окутавшими его чувствами. Пришлось заставить занять себя просмотром дорамы, которую он, вообще-то, недавно намеревался продолжить смотреть. Поднявшись со стула, он размял затёкшие мышцы и переместился на свою кровать. Сонхва открыл дораму на телефоне и включил следующий эпизод. После нескольких минут просмотра Хонджун прислал сообщение, в котором написал, что он ушёл в студию, чтобы закончить работу, поэтому его не будет несколько часов. Сонхва поставил дораму на паузу и перевёл взгляд на дверь. Он ответил на сообщение, пожелав младшему хорошей работы, снова отложил просмотр дорамы и встал с кровати. Сонхва побрёл на кухню, решив приготовить себе что-нибудь поесть теперь, когда остался в общежитии один. Ему не хотелось возиться с чем-то сложным, поэтому он просто поставил кипятиться чайник и достал свой любимый рамён. Он ненадолго задумался о сюжете дорамы, но когда поднял глаза от кастрюли с водой, его взгляд зацепился за собственное отражение в дверце микроволновой печи. Он поддерживал зрительный контакт с самим собой, поднял одну руку и приложил её к щеке. Сонхва посмотрел на контраст между цветом своих недавно накрашенных ногтей и кожей и прерывисто вздохнул. Медленно он провёл пальцами по щеке, мизинцем цепляя нижнюю губу. Его глаза следили за тем, как собственный палец отделил нижнюю губу от верхней, и он тихо ахнул. Сонхва боковым зрением заметил пар, исходящий от кастрюли, и заставил себя вернуться к приготовлению рамёна, чувствуя небольшое головокружение. Он пристально наблюдал, как его руки открывают пачку и высыпают содержимое в кастрюлю. Сонхва решил добавить яйцо, и когда всё было почти готово, он поразился тому, как завораживающе выглядят его пальцы, перепачканные в белке. Какими они кажутся элегантными, когда обхватывают бутылку с содовой. Он уставился на то, как держит палочки, вновь испытывая лёгкое головокружение, поднося еду к своему рту. Сонхва опустил другую руку к себе на колени, совершенно не подозревая, насколько сосредоточенным он всё время был на своих руках, что стал твёрдым в штанах. Он медленно провёл ладонью по всей длине, но осознал, что сидит за общим столом, и буквально любой из мемберов может вернуться в общежитие и застать его за этим. Сонхва убрал руку с колен и наскоро доел рамён, отнёс посуду в раковину и вымыл её. Каким бы извращенцем он сейчас не был, он всё равно продолжал задумывать о чистоте. Но то, как мыло и вода обволакивали его руки, заставило член вновь дёрнуться. Он убрал посуду и буквально убежал в комнату. Сонхва запер дверь, но вглубь комнаты так и не прошёл. Он ударился спиной о дверь, его левая рука немедленно потянулась к поясу штанов, в то время как правая наконец освободила это глупое возбуждение. Он опустил голову вниз. Пальцы, обхватившие его член, совершенно не были похожи на собственные. У него, конечно, не так много опыта в сексе из-за того, кем он выбрал стать, но зато у него есть опыт обхватывать собственной рукой свой член, и эти ногти в корне меняют ситуацию. Его изящная рука выглядела великолепно, сухо поглаживая себя вверх и вниз по всей длине. Сонхва распределил предэякулят по стволу, чтобы почти сразу же перейти на яростный темп. Его бёдра дёргались в такт движениям руки, и он в блаженстве запрокинул голову назад, прикрыв глаза и ударяясь о дверь. Рот приоткрылся, и Сонхва проник в него пальцами левой руки, чтобы приглушить шум. Он привык вести себя тихо, когда доставлял себе удовольствие. Пришлось прикусить пальцы, ведь Сонхва так и не смог сдержаться от мягкого стона, когда провёл ногтём большого пальца по чувствительной головке. Прошло минут пять, не больше, прежде чем старший кончил, опуская свой взгляд на руки. Он задыхался от того, как сперма покрыла его пальцы. Тяжело дыша, Пак проскользил спиной по двери, пряча обмякший член обратно в штаны. Он сжал кулак, стараясь не пролить ни капли своего удовольствия, и погрузил свои чёрные ногти в жидкость. Разжав кулак, Сонхва пришлось закрыть глаза, чтобы вновь не возбудиться. Он поднёс руку ко рту и быстро слизал с ладони собственную сперму, уделяя особое внимание пальцам. Сидя на полу и переводя дыхание, он задался одним вопросом. Что, чёрт возьми, с ним происходит?

***

Как только Сонхва полностью оправился от того, какой хаос произошёл в прямом и переносном смысле, он поднялся с пола и добрался до ванной, чтобы тщательно вымыть руки. Вернувшись в свою комнату, он бросился на кровать, уткнувшись лицом в подушку. До ушей донёсся слабый шум, и Сонхва услышал, что кто-то из мемберов вернулся в общагу после рабочего дня. Он поблагодарил всех известных ему богов за то, что смог покончить со своим сексуальным срывом до того, как тот, кто бы это ни был, вернулся. Сонхва даже представить себе не мог, как бы он пережил, если бы кто-то застукал его за мастурбацией и если бы они заметили, что он возбуждается от вида собственных рук. Дверь в спальню тихо приоткрылась, и Сонхва повернул голову, заметив Хонджуна с явно выраженным беспокойством на лице.       — Всё хорошо? — спросил Хонджун, переходя в режим «лидера». Сонхва кивнул головой, откинувшись обратно на подушку. — Ты ел после того, как я ушёл? Ты не заболел? Хонджун подошёл к кровати Сонхва и наклонился, прижимая тыльную сторону ладони ко его лбу. Старший прикрыл глаза и проигнорировал внезапный всплеск возбуждения, пробежавший по его телу от прикосновения.       — Я приготовил себе рамён, — подтвердил Сонхва, когда Хонджун убрал руку со лба.       — Хорошо, — Хонджун вернулся к своему столу и плюхнулся на стул. Он развернулся так, что оказался лицом к Сонхва.       — Я хочу тебя кое о чём спросить, — Сонхва отвёл взгляд и попытался притвориться, что совершенно не нервничает. — Ты стал каким-то тихим, когда я закончил красить тебе ногти. Я могу стереть лак, если тебе не нравится. Не обязательно носить маникюр из вежливости. Сонхва быстро замотал головой, нахмурив брови. Это последнее, чего он хотел.       — Нет! Мне правда нравится! — воскликнул он. Глаза Хонджуна расширились от такого всплеска эмоций. — Мне… Мне очень нравится, как это выглядит на моих руках. Никогда ещё я не чувствовал чего-то подобного, — добавил Сонхва, замолкая.       — Хорошо. Я рад. Я знаю, что ты сам попросил накрасить тебе ногти, но я не хочу, чтобы тебе было некомфортно из-за того, что ты не привык носить лак, — Хонджун улыбнулся, отворачиваясь от старшего, который всё ещё лежал пластом на кровати. Сонхва нервно вздыхает.       — Единственное, что мне не нравится, так это то, что я чувствую, когда смотрю на них, — тихо шепчет он, надеясь, что Хонджун не услышит. И ему не повезло.       — О чём ты? — спрашивает младший, снова переключая своё внимание на Сонхва. Пак поднимает одну из своих рук, чтобы осмотреть её.       — Я всегда думал, что мои руки — самое красивое во мне, — он сжал ладонь в кулак, встречаясь взглядом с младшим. — Но лак делает их ещё лучше, понимаешь? Хонджун кивает.       — Согласен. У тебя и правда красивые руки. Лак, как аксессуар, привлекает внимание к тому, на что и так приятно смотреть. Сонхва явно с ума сходил, или ему снился сон, или что-то такое, потому что его смущение вдруг резко исчезло.       — Моя рука, сжатая вокруг моего члена, и раньше выглядела красиво. Как только это слетело с его губ, Сонхва захотелось, чтобы кровать поглотила его целиком. Его член вновь дёрнулся. Глаза Хонджуна расширились, а рот приоткрылся в тихом «о». Но он тут же улыбнулся. Он всегда ему улыбался и был добр, независимо от того, что слетало с губ Сонхва. Старший клянётся, что видел, как Хонджун скользнул взглядом по его телу, но сейчас воображение тоже может сыграть с ним злую шутку. Должно быть, он спит.       — Так ты и вправду воспользовался расписанием всех и тем, что я решил забежать в студию? — пошутил Хонджун. Сонхва с трудом сглотнул и сменил тему.       — Ты когда-нибудь думал об этом, когда начинал красить ногти? — вместо ответа спрашивает старший. Хонджун задумался, мысленно возвращаясь на несколько лет назад.       — Сначала мне это показалось увлекательным, но теперь я вроде как привык к этому, — пожал плечами младший и посмотрел на свою руку. Сонхва воспользовался прерванным зрительным контактом, чтобы продолжить говорить глупости.       — Тебе когда-нибудь дрочил кто-то с накрашенными ногтями? — на вопрос Сонхва Хонджун вскинул голову, и его уши начали заметно краснеть. Сонхва наблюдал, как дёрнулся его кадык, когда младший сглотнул.       — Я, — Хонджун отвёл взгляд, ведя себя так, словно стена перед ним внезапно стала интереснее, — не могу сказать, что у меня было что-то подобное.       — Хочешь, я покажу тебе, какими длинными и элегантными мои пальцы могут выглядеть? — Сонхва почувствовал, что тоже начинает краснеть. Ноги Хонджуна слегка раздвинулись. Сонхва незаметно прижал свои бёдра к кровати при виде этого зрелища. Хонджун кивнул.       — Хорошо, — тихо прошептал он. Сонхва, не теряя времени, встал с кровати и сократил расстояние. Он опустился на колени перед Хонджуном, и положил руки на бёдра младшего, проводя обеими руками вверх, разминая мышцы. Дыхание Хонджуна стало тяжелее.       — Уверен? — спросил Сонхва, снова опуская руки вниз по ногам Хонджуна к коленям. Он мог видеть, как член Хонджуна в штанах дёрнулся.       — Чёрт, Хва. Да, — выдохнул Хонджун. Его губы блестели слюны, настолько часто он неосознанно облизывал губы, наблюдая, как старший гладит его. Сонхва потянулся к чужому поясу, и Хонджун вцепился в подлокотники стула, приподнимая бёдра, позволяя снять с себя штаны с нижним бельём. Пак ближе придвинулся, удобнее устраиваясь между ног, обхватывая рукой и без того твёрдый член Хонджуна. Младший не был маленьким, но Сонхва всё равно без особых проблем обхватывал его своими длинными пальцами. Рука на члене Хонджуна выглядела просто восхитительно. Ким тихо ахнул от и откинул голову назад, крепко зажмурив глаза.       — Смотри на меня, Джун-а, — пробасил Сонхва, медленно, дразняще проходясь рукой по всей длине. — Посмотри, как красиво мои руки выглядят с тем, что ты сделал. Хонджун опустил глаза вниз, наблюдая, как Сонхва медленно ласкает его, вывернув запястье так, чтобы был виден его маникюр. Младший так крепко сжимал подлокотник, что Сонхва испугался, как бы его пальцы не сломались.       — У тебя такие красивые руки, — простонал Хонджун, приподнимая бёдра навстречу движениям. — Ты вообще весь невероятно красивый. Левой рукой Хонджун потянулся к щеке Сонхва, нежно касаясь кожи. Старший повернул голову, погружая два пальца себе в рот, аккуратно выводя узоры языком. Губы Хонджуна приоткрылись в немом стоне.       — Сонхва, твою мать, — красноречиво выразился младший, явно изо всех сил стараясь держать глаза открытыми и наблюдать за Сонхва, как он и просил. Пак восхищался усилиями. Он вынул пальцы изо рта и наклонился вперёд, чтобы широко лизнуть член по всей длине, задевая собственную руку, что держала младшего за основание. Хонджун запустил свободную руку в чужие волосы, путаясь в прядях.       — Ты так хорошо выглядишь, когда мои пальцы обхватывают тебя, — восхитился Сонхва глубоким от возбуждения голосом. — А на вкус ты ещё лучше. Он опустил голову вниз, языком проходясь по головке, собирая предэякулят и демонстративно проглатывая его. Хонджун так сильно прикусил губу, что Сонхва удивился тому, как у него не пошла кровь. Пальцы ещё сильнее вцепились в чужие волосы.       — Я кончу, если ты не остановишься, — предупредил младший, приподнимая бёдра вверх, в надежде погрузиться обратно в рот Сонхва. Пак лишь ухмыльнулся, насаживаясь до основания, встретившись губами со своей рукой. Он втянул щёки и тихо замурлыкал. Вибрация заставила Хонджуна вновь застонать. Его рука начала гладить старшего по волосам, аккуратно убирая спавшие прядки со лба. Сонхва поднял на него взгляд из-под ресниц.       — Почему ты такой горячий? — простонал младший. Сонхва обхватил член губами, продолжая двигать головой вверх-вниз, оставляя за собой след от слюны, что стекала на собственную руку, всё ещё сжатую у основания. Он слегка стиснул пальцы, заставляя Хонджуна подпрыгнуть от удивления. Младший застонал громче, и Сонхва мысленно начал молиться, чтобы никто из мемберов не вернулся домой так невовремя.       — Куда ты хочешь кончить? — поддразнивающе спросил он, собирая языком ещё больше предэякулята.       — На твоё милое личико, — выдохнул Хонджун, убирая челку Сонхва со лба.       — Давай же, — прошептал Сонхва, — хочу попробовать тебя ещё больше. Он высунул свой длинный язык, доведя Хонджуна до исступления. Сонхва направил член так, чтобы сперма попала ему на язык, губы и нос.       — Блядь, — выругался младший, наконец оправляясь от возбуждения и убирая руку с волос Сонхва. Хонджун наблюдал, как старший пальцами собирает остатки спермы со своего лица и подносит их к своему рту, обсасывая.       — Я хочу отсосать тебе, — произносит Хонджун, глядя на колени Сонхва. Лицо старшего заливается краской.       — Вообще-то я уже всё, — тихо отвечает он, глядя на мокрое пятно, расползающееся по его штанам. Хонджун открывает рот.       — Даже не прикасаясь к себе?       — Денёк выдался крайне странным и полным новых открытий, — признался старший. Он нервно провёл чистой рукой по волосам.       — Но я не жалуюсь на него, — сказал Хонджун, поднимаясь со стула. Сонхва тоже встал, вытягиваясь на затёкших ногах. Младший натягивает свои штаны обратно, пока Сонхва салфеткой убирает весь беспорядок со своего лица и пальцев.       — Кстати, я говорил это серьёзно, — внезапно произносит Хонджун, когда в комнате довольно долго висит тишина. Сонхва садится на свою кровать, и поднимает взгляд на своего друга, приподняв бровь. Хонджун поспешил прояснить. — Когда я сказал, что ты красивый.       — Спасибо. А я был серьёзен, когда сказал, что ты вкусный, — подмигнул Сонхва, заставив Хонджуна застенчиво опустить глаза. Старший подошёл к нему и приподнял голову за подбородок, вглядываясь в глаза. Он запечатлел нежный поцелуй на чужих губах. — Спасибо, что накрасил мне ногти. Хонджун привстал на носочках, целуя старшего в ответ, чувствуя свой вкус на губах.       — Обращайся.