While True

Былое величие. Вот что приходило на ум при взгляде на циклопическое строение — помесь индийского храма, готического собора и древнегреческого святилища. Этим руинам повезло больше, чем остальным: в многоэтажных колоннах и пустых стрельчатых проемах еще угадывалась геометрия. Здание было построено не из песчаника, а все из тех же страниц, спрессованных в небольшие кирпичи. Бумага вздулась от влаги, из-за чего часть стен и башен обвалилась, оставшийся же фасад оплыл, как наполовину сгоревшая свеча. Вероятно, виной тому стали регулярно выпадающие алкогольные осадки. Руины памяти, возведенные на зыбкой почве давно перегнивших надежд. Памятник пораженному амнезией разуму. Гарри оторвала взгляд от руин и нахмурилась. Как они сюда попали? Логика подсказывала, что сначала они должны были выбрать направление, а потом преодолеть некоторое расстояние. Но все, что Гарри помнила — как они стояли на берегу пруда, а в следующую секунду оказались здесь. Между этими двумя моментами даже не было моргания, только нечто смутное, вроде провала в памяти. — Похоже, это место следует логике сна, — ответил на невысказанный вопрос Волдеморт. — При должной подготовке ты научишься контролировать свои перемещения, сейчас же следует идти предложенным путем. Подсознание пытается навести тебя на след. Гарри не помнила, как выглядят сны. Если так же дезориентирующе и непредсказуемо, может и хорошо, что она их не видела. То, что когда-то было парадной лестницей, размокло и расползлось в однородную кашу, а после засохло, превратившись в пологий пандус из папье-маше. Вершину пандуса венчал величественный арочный проем. Поднявшись, Гарри заглянула внутрь… — Ни хрена себе. Пола не было. Вообще. Сразу за порогом начиналась пропасть, через которую были перекинуты крайне ненадежного вида мостки, уходящие спиралью куда-то вниз. Узкие дощечки держались на длинных, как ноги Сальвадоровских слонов, сегментированных подпорках. Основания их терялись в непроглядной тьме. — Я туда не пойду, — категорично заявила Гарри, разворачиваясь спиной к пропасти, и тут же уперлась носом в грудь стоящего за ней Волдеморта. Тот вообще не выглядел встревоженным, напротив, рассматривал мостки с интересом натуралиста. — Тш-ш-ш, — протянул он то ли издеваясь, то ли искренне пытаясь успокоить. — Я не дам тебе упасть. — Да ты сам меня и столкнешь! Волдеморт осуждающе цыкнул языком. — Доверие, Гарри… — ну вот, это точно была издевка. — В любом случае нам туда. Уверен, за теми дверьми сокрыто много интересного. — Какими еще..? — Гарри обернулась еще раз и увидела то, чего не заметила раньше: через каждый десяток футов сбоку от мостков в воздухе висели двери. Просто двери, без стен и потолка. Каждая из них чем-то отличалась от остальных: были высокие парадные двери и неприметно-низкие, из потертого дерева и стальные, двери, замаскированные под шкафы, двери-портреты, двери, увитые плющом, обитые чем-то мягким, разрисованные мастерской росписью и наспех заштукатуренные. — Похоже, мы добрались до основного хранилища воспоминаний. Только после тебя. Понимая, что Волдеморт все равно не даст ей улизнуть, Гарри с безнадежным вздохом шагнула на ближайшую дощечку. Та опасно скрипнула, но выдержала ее вес. Здесь бы не помешали перила… — Эта конструкция уходит глубоко, — заметил идущий следом Волдеморт. — Любопытно, что внизу. — Подвалы подсознания. Очень не советую туда спускаться, тебе не понравятся тамошние обитатели. На подгибающихся ногах Гарри дошла до первого порога. Невысокая, покрытая зеленой краской — то была дверь в ее дом. Изнутри доносился равномерный стук. Тук-тук — пауза — тук-тук — пауза. Балансируя, Гарри потянулась вперед, ухватилась за ручку и дернула на себя. Внутри ожидаемо находилась мастерская, но не сегодняшняя, а та, какой она была в самом начале: никакого дивана, обычный стол вместо верстака, стул и тонкий слой песка на полу. На стуле сидела ее двойник из прошлого и с апатичным видом швыряла в пол теннисный мячик. Тот отскакивал от паркета, ударялся о стену и возвращался к ней в руки. Пол, стенка, рука, пол, стенка, рука, пол, стенка, рука. Типичный день в петле. Однако, присмотревшись, Гарри заметила, что картинка не была столь уж однообразной. Словно на монтажной склейке, с каждым новым ударом мячика о стену в комнате появлялась небольшая стопка черных тетрадей. Одна за другой, они сначала заполнили пространство у стола, потом начали вырастать башенками вдоль стен, все выше и выше, пока не достигли потолка. Тут одна из башенок накренилась и с грохотом обрушилась вниз. Стук резко прервался. Гарри из воспоминаний раздраженно посмотрела на разбросанные по полу тетради. — Надоело. Нужна еще одна комната, — отрывисто бросила она в пустоту и, встав со стула, подошла к закрытой двери хранилища. Будущего хранилища — в то время это был обычный чулан для швабр. Отперев дверь, Гарри достала из каморки весь хранившийся там хлам и, вооружившись метлой, смела внутрь немного песка вместе с разбросанными по полу тетрадями. Пара секунд ускоренной перемотки, и вот уже все дневники переехали в каморку. Почти все. Балансирующая на стуле Гарри как раз пыталась запихнуть наверх последнюю тетрадь, а та упрямо отказывалась втискиваться в положенную ей щель. Выругавшись сквозь зубы, Гарри вытащила из заднего кармана палочку и в нерешительности посмотрела на нее. На забитую дневниками каморку. Снова на палочку. — Ладно, что может случиться от небольшого расширения, не станет же она размером с Хогвартс… Капациус Экстремис! Сложенные у стенок стопки дневников с чудовищным шуршанием рухнули во все стороны, едва не снеся Гарри вместе со стулом. Помедлив, она убрала палочку, вытащила из кармана толстовки теннисный мячик, подбросила его пару раз, а потом, размахнувшись, со всей силы метнула во тьму того, что еще недавно было чуланом. Стука не последовало. — Кажется, мне нужно еще песка, — потерянно пробормотала ее ранняя версия. — Очень до хрена песка… Сцена подернулась дымкой, а потом пошла с начала. Гарри из настоящего повернулась к стоящему за ее спиной Волдеморту — она ожидала язвительных комментариев, однако Лорд просто молча кивнул в сторону следующей двери. Что ж, спасибо ему за деликатность. Перебравшись по хлипким мосткам до второго воспоминания, Гарри прислушалась. Из-за увитого диким виноградом проема доносились торжественные звуки вальса: рев труб и синхронные взвизги скрипок. — О, кажется, я знаю, что там. Раздвинув спелые гроздья и лозы, Гарри вышла на балкон громадного бального зала. Стены из роз и камелий, хрустальные фонтаны с шампанским и многочисленные гости: женщины без одежды, в одних украшениях, кружащиеся с мужчинами в старомодных трико. Их серебристые полупрозрачные тела светились в полумраке. — Сразу скажу: это была не моя идея, — поспешила откреститься Гарри. Она вновь ожидала насмешки, но, как и в прошлый раз, Лорд не оправдал ее опасений. — Великий бал у Сатаны? Занятно. — Ого! — искренне удивилась Гарри. — Ты читал? — Слушал. На пятом курсе Долохов привез копию рукописи и читал всем вслух после собраний. Помнится, я был впечатлен. — Вот оно как, — протянула Гарри, и тут ее озарило. — Так твое имя..? — Отчасти. Сквозь толпу танцующих призраков шел полупрозрачный мужчина и потерянно оглядывался, прижимая к груди шляпу. — Автор, — пояснила Гарри. — Позвала его по приколу, но он шутки не понял, решил, что его лично дьявол на ковер вызвал за все, что он про него напридумывал. Очень испугался. Из-под следующей двери зловещими клубами полз алый дым. Гарри с опаской заглянула внутрь. Средневековая лаборатория. Огромный стол завален многоэтажными ретортами, пробирками, перегонными кубами, ступками, пестиками, флаконами, банками и бутылками. Слева и справа от столов выстроилась целая батарея котлов с разноцветными варевами. В стереотипном безумном ученом во главе стола Гарри с трудом узнала себя: заляпанный чем-то, местами прожженный лабораторный халат, перчатки из драконьей кожи, респиратор, всклокоченные волосы и синяки под глазами. Ее двойник убавила горелку, схватила стоящую на ней банку и нетерпеливо вытряхнула на ладонь небольшой бордовый кристалл. Придирчиво рассмотрев его на просвет, она положила кристалл на лежащий рядом кусок свинца. Пару мгновений металл не реагировал, а потом потихоньку начал желтеть. За ее спиной послышался свистящий вдох. — Поттер, это что… философский камень? — Ага, — Гарри в настоящем беспечно пожала плечами. — Opus magnum. Великое делание не такое уж и великое, если поломать над ним голову пару сотен лет… ну и если дружишь с Фламелями. Гарри из лаборатории, не обращая никакого внимания на камень, перегнулась через стол, схватила часы, стерла с них конденсат… — Мордредову перемать в задницу! Дерьмо! Дерьмище!!! Часы полетели в стену, за ней реторта и перегонный куб. Ее двойник схватила мусорное ведро, смела в него камень с новоявленным золотым слитком, стянула с себя респиратор, и, бросив его на пол, вылетела из лаборатории. — Я вроде как поспорила сама с собой, что создам его за семь дней, — ответила Гарри на зависший в воздухе невысказанный вопрос. — Модифицировала рецепт, сотню раз тренировалась, неделю держалась на стимуляторах и зельях бодрости, выложилась на полную… и опоздала буквально на несколько минут. Так обидно было. — … И ты не сохранила камень? — вкрадчиво уточнил Лорд. — Да на кой черт он нужен в петле? Молчание ее партнера было настолько красноречивым, что Гарри поспешила дать заднюю. — Ой, да без проблем, сделаю тебе еще один. Надо только вспомнить, куда рецепт записала… Гарри казалось, что Лорд слишком уж зацикливается на неважных вещах. Но, как и с ролевой игрой в профессора и ученицу, она не была против ему подыграть. Четвертая дверь оказалась и не дверью вовсе, а портретом. — Пароль, юная леди, — промолвила величественно взирающая с холста Полная Дама. — Э-э-э… — растерялась Гарри. В реальной жизни она не утруждала себя паролями с тех пор, как освоила эльфийскую аппарацию. С чего бы ее подсознанию запароливать ее воспоминания? Словно в ответ на мысленный вопрос, из-за двери раздался мужской голос: слов Гарри не разобрала, но тон явно был повышенный. Демонстрировать Волдеморту личные склоки и ссоры определенно не входило в ее планы. — Чувствую, туда нам не надо, — подытожила Гарри и развернулась, чтобы идти дальше. Тут за ее плечом раздалось шипение: — Откройся. Гарри собиралась сказать, что Лорд перепутал, это вообще-то не Тайная комната, но неожиданно для нее Полная Дама почтительно склонила голову и отъехала в сторону. — Какого хре… — договорить Гарри не успела — ее заткнул возмущенный возглас: — Гарри Поттер и Темный Лорд — лучшие друзья! Отлично! Просто потрясающе! Ой, только не это… Поздний вечер. Гриффиндорская гостиная. Студентов много, но все спят — кто на диванах, кто на креслах, а кто прямо на полу. Голос принадлежал ее крестному: призрак Сириуса Блэка метался туда-сюда и выглядел по-настоящему разъяренным. Сама Гарри сидела на подоконнике и безучастно смотрела в окно, в котором, как в зеркале, отражался горящий камин, спящие вповалку студенты, мечущийся туда-сюда Сириус и она сама, безучастно смотрящая в окно. — Тебе нужны друзья? Кто-то, кто будет тебя поддерживать и развлекать? Так у тебя есть я! Чем я хуже? Сириус резко затормозил и щелкнул пальцами перед лицом крестницы. — Эй! Гарри из воспоминаний моргнула и медленно перевела взгляд с отражения крестного на него самого. — Прости. Прослушала. О чем ты говорил? Сириус сделал глубокий вдох и медленный выдох (что смотрелось чуточку забавно, учитывая, что в дыхании он не нуждался), потом присел на корточки, вглядываясь в ее лицо снизу вверх. — Гарри… Ты же знаешь, нам все равно, что ты творила, мы любим тебя. Джеймс и Лили спрашивали о тебе. А я даже не знаю, что им передать, кроме того, что… — Сириус прервался и досадливо, по-собачьи мотнул головой. — Пожалуйста, не отталкивай нас. — Прости, — вновь повторила Гарри. Ее голос звучал абсолютно равнодушно. — А что касается твоего вопроса… Ты не хуже. Просто ты сильно переживаешь. Жалеешь меня, а меня не нужно жалеть, я в порядке. Сириус всплеснул руками и снова вскочил на ноги. — О, я вижу! Настолько в порядке, что спелась с мордредовым… Повинуясь воле Гарри из настоящего, портрет прыгнул на свое место, резко обрывая поток слов. Достаточно. — Ах… вижу ты виделась с крестным недавно. — Э-э-э… Нет. Не совсем. Это не… Неважно. Гарри замолчала, уставившись на пустую раму — Полная Дама куда-то делась. Воспоминание разбередило старую рану. Сколько лет она пробыла в таком состоянии? Тысячу? Две? Да нет, больше. Тотальное равнодушие и превратившаяся в бессмысленные звуки мантра: я Гарри Поттер, я реальна, мир вокруг реален, люди живые и чувствуют боль. Убивать нельзя, нельзя, иначе ты перестанешь быть Гарри Поттер, а станешь… тем существом. Тонкая пленка бензина на поверхности омута кровавого безумия. Стоило поблагодарить Лорда хотя бы за то, что он вернул ей эмоции и волю к жизни… — Принимаю твою благодарность. Гарри встрепенулась. — Эй! Ты что, мои мысли подслушиваешь? Волдеморт молча повел рукой. Оглядевшись, Гарри выругалась: вокруг нее закручивались спиральками слова, строки. «Две тысячи? Да нет, больше», «Убивать нельзя, нельзя, иначе…», «Стоило поблагодарить Лорда хотя бы за то…» Вот дерьмо. — Не выражайся. Гарри кинула на своего спутника свирепый взгляд и постаралась максимально очистить разум от всех посторонних мыслей — безрезультатно. Судя по ленивой усмешке, Волдеморта искренне забавляло ее неудобство. — Это все, конечно, весьма занимательно, но ты отвлеклась от основного задания. Ты должна была найти женщину. — Женщину? Какую? — Шрамы, Поттер. На руке. — А-а-а-а-а… — Гарри с сомнением посмотрела вниз, на уходящую во тьму спираль мостков. — Слушай, но это же нереально… Тут так много дверей, и страниц, и провалов — какое-то бесконечное количество. Не думаю, что мы найдем нужную… — Разумеется, нет, если ты собралась действовать методом перебора. Вдруг все вокруг померкло — и двери, и мостки, и даже сама пропасть под ногами. Остался только голос. — Сосредоточься, — голос был тихим, обволакивающим и неотвратимым. Волдеморт шагнул ближе, приковывая к себе взгляд Гарри. — Кто говорил тебе, что ты не должна лгать? Кто решил, что имеет право… впечатать это в тебя? Здесь, в ее голове, глаза Лорда казались ярче, чем в жизни, да и сам он казался больше и в то же время бесформенней, как ожившая тень, как ночь, поймавшая ее в переплетение тонких, как прутья костяной клетки, белых пальцев. — Женщина из Министерства. Она причинила тебе боль, отметила тебя. Имя, Гарри, мне нужно ее имя. Вспоминай. Гарри устало вздохнула. Ну как ему объяснить, что ничего не выйдет, что это было слишком давно и она просто не сможет… Внезапно у нее над ухом просвистел бумажный самолетик и, сделав большой круг, приземлился прямо в руки. На пергаментном крыле алыми, как свежая кровь, чернилами было выцарапано: «Декрет об образовании № 28.» Что-то скользкое заворочалось внутри при виде этих слов. Преодолев внутреннее сопротивление, Гарри развернула самолетик и пробежалась взглядом по выглядящему крайне официально объявлению. «На пост директора Хогвартса назначается уполномоченный Министерством магии генеральный инспектор Долорес Джейн…» — Амбридж, — прочла Гарри и скривилась: имя окрасило корень языка тошнотворной приторной мерзостью. — Долорес Амбридж. — Ваш бывший преподаватель защиты, — отметил Волдеморт спокойно, даже равнодушно. Его взгляд не отрывался от листка в ее руке, пристальный, как у змеи, сфокусировавшейся на добыче. — Защиты? — синапсы в ее мозгу наконец ожили, пропуская сигнал некогда знакомым маршрутом, оживляя неприятный образ… — Да… Точно. И снова первым из небытия проявился голос. Неприятный и высокий, какой-то девчачий, но в плохом смысле. — Когда я задаю вопрос, ответ я хотела бы слышать в такой форме: «Да, профессор Амбридж» или «Нет, профессор Амбридж». Итак: у всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда? Фальшиво ласковый тон, выпученные глаза, розовая кофточка. Черный бантик на обруче напоминал муху, усевшуюся на голову огромной жабе. Внезапно Гарри почувствовала прилив тошноты. В ней поднялось нечто, что она не ощущала многие сотни лет — застарелое и зловонное, как лужа в конце канализационного стока, отвращение. Эта женщина была самой омерзительной из возможных персонификацией авторитарного режима, исчадием бюрократического ада. Может, поэтому память Гарри так упорно не желала ее воскрешать — Гарри не была уверена, что с ней будет, если ее стошнит внутри собственной головы. — Ах, что это? Неужели ненависть? Гарри кинула на ни с того ни с сего повеселевшего Лорда убийственный взгляд, но тот нисколько не смутился. В его голосе не было насмешки, напротив, он выглядел довольным. — Неплохо, Поттер. С этим можно работать. Гарри предпочла проигнорировать этот сомнительный комментарий. Пропасть под ними окончательно исчезла, сменившись классом защиты. Точь-в-точь таким, в котором сейчас находились их с Лордом физические оболочки, за одним исключением — весь класс был заставлен партами, за которыми сидели, склонив головы, ученики. Тут одна из фигур вскинула в воздух кулак, и после секундного ступора Гарри узнала в ней себя. Голос ее двойника был далеким, словно та находилась глубоко под водой. — Значит, нас не будут готовить к тому, что нас ожидает вне школы? У ее пятнадцатилетней версии были длинные, безнадежно растрепанные волосы и много, очень много праведного гнева. Она была… до неловкости идеалистичной. — Кто, скажите на милость, будет нападать на вас и на таких же детей, как вы? — поинтересовалась Амбридж отвратительным медовым голоском. — М-м-м, дайте сообразить… — ответила юная Гарри ей в тон. — Может быть… Лорд Волдеморт? Оригинальная Гарри с бесконечной усталостью наблюдала за тем, как ее давно канувшая в лету версия вскочила на ноги и, дрожа от ярости, принялась доказывать министерскому чудовищу, что Темный Лорд ожил, она видела его, она с ним дралась. — Вы будете наказаны, мисс Поттер! Волдеморт, казалось, напрочь забыл о ее присутствии, полностью погруженный в зрелище. — Вот как… — мягко произнес он, и связь опалило чем-то восторженно-собственническим. — Выходит, и в этом шраме виноват я, пусть и косвенно. Как трогательно… Ей это, разумеется, не поможет, — добавил Лорд со спокойствием, от которого веяло прохладой свежевырытой могилы. — Как именно она это сделала? Тот же кабинет, поздний вечер, юная Гарри склонилась над пергаментом, раз за разом выводя своей кровью одну и ту же фразу. Крепко сжатые зубы, лицо, застывшее маской непримиримости. Сидящая за учительским столом Амбридж не спускала с нее глаз, растягивая жабий рот в ласковой улыбке. — Пишите, пишите, мисс Поттер. Пишите, пока смысл не… впечатается. Лорд подошел ближе, наблюдая за тем, как пергамент покрывается алыми строчками. И вот же странное дело: при его приближении тени прошлого словно бы уплотнились, на глазах становясь материальнее. — Это послужит вам напоминанием, не правда ли? Волдеморт не глядя взмахнул рукой, будто отгоняя муху, и призрак Амбридж вспыхнул, осыпаясь черным пеплом. Причем Гарри готова была поклясться, что за секунду до исчезновения ее взгляд сфокусировался на Лорде, а жабий рот исказился в ужасе. — Что?.. Как… — нахмурилась Гарри. — Как ты это делаешь? Вместо ответа Волдеморт наклонился к ее юной копии, которая после исчезновения Амбридж застыла, как кукла с кончившимся заводом, и протянул руку. Гарри из воспоминаний отмерла, посмотрела на него растерянно и удивленно и молча, без возражений, вложила в его ладонь перо. В чем Гарри была на сто процентов уверена, так это в том, что ее предшественница образца 1995 года так бы не сделала. Волдеморт повертел перо, его палец замер над острым кончиком, а потом медленно надавил. На белой коже выступила капля крови и тут же впиталась в металл. — Темный артефакт в школе. Забавно. Куда смотрел Дамблдор? Куда смотрел Дамблдор? …. Мимо. … Узкая площадка Астрономической башни, мстительный визг закручивающихся в водовороте душ. Мимо. Всегда мимо. Призрачная фигура, лишь с виду напоминающая человеческую, стоит на коленях, вцепившись в волосы окровавленными руками. — Альбус!!! Где ты?! Пожалуйста, ответь, я не знаю, что делать! Все это время, все это время… — Альбус, я больше не могу! Что мне делать?! Мимо. Всегда мимо. Избегал. Молчал. Не пришел. Страницы взметнулись в воздух, закрутились, кромсая кожу заостренными краями. Все это время… Гарри зажмурилась, закрывая голову руками, беззвучно открывая рот, как вытащенная из воды рыба, пытаясь вдохнуть, закричать, что угодно… Истошный вопль того безумного существа все не прекращался, ввинчивался в мозг раскаленным штопором. Нет… нет… хватит… замолчи… СГИНЬ… НЕТ! И вдруг… тишина. …Полуденное солнце заглядывает в щели приоткрытых штор, подсвечивает лениво танцующую в теплом воздухе пыль… …Стук крови в висках, в груди пусто и ладони горят, как после магического выброса… …Тьма больше не норовит вырваться наружу, усмиренная и огороженная возникшим из ниоткуда барьером… Гарри почудилось дуновение прохладного влажного ветра, разносящего запах бергамота и дурмана, но, отняв ладони от лица, она обнаружила себя не в оазисе имени Волдеморта, а все в том же классе защиты, только на этот раз реальном, не иллюзорном. Сам Волдеморт, стоящий напротив, выглядел как всегда спокойно и безупречно. — Что это было? — спросил он с долей любопытства. — Нет, — коротко выдохнула Гарри. Кислород свободно поступал в легкие, на руках ни царапины. Будто и не было этого чудовищного, вышедшего из-под контроля воспоминания. — Нет. Не сегодня. Желательно, никогда. Волдеморт склонил голову на бок, рассматривая ее, как ученый — вакцинированную лабораторную мышь, которой уже вкололи бешенство, столбняк и гепатит всех видов; осталось проверить, выдержит ли она еще и корь. — Нет? — наконец переспросил он медленно, позволив слову зависнуть в воздухе. Гарри молча помотала головой, внутренне готовясь к бою. — Что ж, хорошо, — великодушно кивнул Лорд. — Не сегодня. Оу… Повезло. Дыхание потихоньку выровнялось, голова прояснилась, и в ней, наконец, оформился встречный вопрос. — Как… как ты это сделал? С Амбридж и пером. И до этого, с портретом? Самодовольная улыбка искривила тонкие губы. — О, Гарри… Разве ты не помнишь? Ты сама дала мне власть. — Что?.. Когда? — Когда сказала, что я часть твоего мира. С минуту Гарри тупо смотрела на него, а потом до нее дошло. — Но… но я не это имела в виду! Мы говорили о мире магии! — Поздно. Видишь ли, ты произнесла это, будучи в мире смыслов. Как я уже говорил, слова там имеют вес, — усмехнулся Волдеморт, не выказывая ни унции раскаяния. — Особенно слова, подкрепленные подлинным чувством… — Какого хрена ты не предупредил?! Что это еще за подстава? — мигом взъярилась Гарри. Насмешка пропала. В мгновение ока взгляд Волдеморта стал ледяным, и шрам Гарри вспыхнул огнем. — Не предупредил? — переспросил он резко. — Ты смеешь обвинять меня, Лорда Волдеморта, в собственных ошибках? — Что? — внезапная боль и смена настроения дезориентировали ее. — Каких еще ошибках? — Ты впустила меня, — Лорд шагнул вперед, его магия угрожающе зажужжала, уплотнилась, ощетинилась ядовитыми шипами. — Ты дала мне силу, а теперь жалуешься на последствия? Где же твоя пресловутая ответственность, Поттер? — Я… так, стоп, — запнулась Гарри, чувствуя, как стремительно теряет инициативу. — При чем здесь ответственность? Я пригласила тебя в свой разум, потому что тебе приспичило научить меня окклюменции, а ты… — Я что? — перебил ее Волдеморт. — Выполнил то, чего ты никогда бы не достигла сама? Ты здесь, чтобы учиться, а не ставить мне условия. Боль в шраме отвлекала, не давая сосредоточиться. — Мне не нужно ничего достигать, — огрызнулась она, не найдя ничего лучше, чем зацепиться за отдельную фразу. — Мне и так нормально. — Нормально? — Волдеморт откинул голову, его смех прозвучал зло и хлестко, как удар плети. — Тебе «нормально» блуждать в хаосе собственного разума, как крысе в лабиринте, не понимая, где начало и где конец? Пытаться утопить остатки своей личности в спирте? Может, ты считаешь, что этот жалкий бардак делает тебя сильнее? — Сильнее? Да о чем ты вообще? — с отчаянием воскликнула Гарри. Сравнение с крысой было обидным, а упоминание спирта било в больную мозоль. И все же она не теряла надежды достучаться. — Послушай, дело вообще не в этом, а в том, что ты обманул меня. Я не… — она запнулась и сжала виски, пытаясь сформулировать свою претензию, но почему-то с каждой минутой собирать слова в предложения становилось все сложнее. — Ты… — Я? — Волдеморт вскинул голову, глядя на нее с холодным презрением. — О нет. Нет, это все ты. Ты лгала самой себе, Поттер. Лгала, что справляешься, что контролируешь. А теперь, когда твоя слабость выставлена напоказ, ты ищешь, кого обвинить? Гарри смотрела на него растерянно, оставив попытки что-то объяснить. Более того, она вообще перестала понимать, что происходит: его разрозненные вопросы и нападки сбивали с толку. Вместо уместного, казалось бы, возмущения, она чувствовала необъяснимые стыд и вину. Откуда они взялись? Она же не сделала ничего плохого, верно?.. Волдеморт молчал, наблюдая за её замешательством, затем его лицо неожиданно смягчилось. — Я понимаю, что требую многого, — произнес он тихо. — Это непросто. Но ты сказала, что я часть твоего мира. И я хочу, чтобы ты стала частью моего. Гарри моргнула. Он хочет… чего? Волдеморт шагнул ближе и протянул руку, касаясь ее лица, и внезапно все вокруг подернулось рябью. Ее разум сделался совсем чистым, а сердце пропустило удар. Весь окружающий мир сузился до вертикальных зрачков и холода его пальцев. — Но мой мир жесток. Чтобы выжить в нем, нужна сила, — его голос звучал мягко, успокаивающе-вкрадчиво, каждое слово проникало внутрь ее души, обволакивая и гипнотизируя. — Я хочу помочь тебе, Гарри… Привести этот хаос в порядок, сделать тебя сильнее. Но для этого ты должна мне доверять. Скажи… ты доверяешь мне? Нет. Очевидно нет. Это ж какой надо быть дурой… палец Волдеморта погладил ее под подбородком, как кошку, и внезапно ее сердце ожило, полностью перехватив управление. — Да, — ответила она не задумываясь. На его губах появилась едва заметная улыбка, победоносная и опасная. — Хорошая девочка. Совсем не сложно, верно? Как он ее назвал?! Ее привлекли ближе, приобняв за плечи, и Гарри готова была поклясться, что ощутила покровительственное прикосновение губ к макушке. Затем Лорд отстранился. Он вновь выглядел спокойным и собранным, его определенно ничего не смущало. — Что ж, программа ясна, — с учительского стола, повинуясь едва заметному мановению его пальцев, взмыл в воздух мел и, осыпаясь белой пылью, начал конспектировать его намерения на доску. — Содержимое твоего сознания нуждается в генеральной уборке. Надо организовать надежное хранилище, в котором даже ты смогла бы ориентироваться. Перебрать и рассортировать воспоминания по темам. Параллельно займемся защитой — необходимо залатать дыры, отгородиться от всего, что может выбить тебя из равновесия. Пока что это твоя главная уязвимость… не считая алкоголизма и болезненно обостренного человеколюбия, но ими мы займемся позже. Неестественное спокойствие отступило, оставив Гарри в какой-то странной новой реальности. Он ведь обнимал ее сейчас, запоздало подумала она. Прямо по-настоящему. Еще и девочкой назвал… Хорошей, между прочим… Вряд ли такое определение подходит трехтысячелетнему существу, хотя с другой стороны… И кстати, почему здесь так душно? Тут же дети занимаются, каково им при такой жаре? Об этом основатели не подумали, конечно. Неужели нельзя было сделать что-то маленькое и зачарованное для терморегуляции, у магглов вон и вентиляторы и кондиционеры… Громкая выразительная пауза отвлекла ее от размышлений об очевидных минусах планировки данного учебного заведения. — А? Что?.. Волдеморт молча кивнул на доску. Гарри пробежалась взглядом по программе и открыла рот, пытаясь подобрать слова для связного комментария. Надо сказать что-то умное, а то он вон сколько написал. Однако разум отказывался входить в положение — мысли были неповоротливыми и какими-то липкими. Она взъерошила волосы, украдкой щупая лоб. У нее что, температура? Пауза затягивалась, поэтому пришлось выдавить из себя то, что плавало на поверхности. — Ух ты. Вау. Думаешь, у нас получится? — Волдеморт не ответил, смотря выжидающе, и она спохватилась: — Учитель. Лорд не рассердился на ее тормознутость, наоборот, на тонких губах мелькнула самодовольная усмешка. — Терпение, Гарри. Дисциплина, настойчивость и регулярные тренировки помогут огранить даже самый твердый алмаз. Дисциплина, настойчивость и регулярность — эти слова упали в нее, как якорные цепи в мирные воды, и осели внутри неприятным тревожным осадком. Ладно еще целительство, оно в теории может пригодиться, но ввязываться в новый беспощадный марафон ради того, чтобы в ступоры не впадать? Это перебор. Самое время сказать твердое непреклонное «нет.» Гарри сделала решительный вдох… — Ну не знаю… Тот завал за сотню лет не разобрать… Может, не стоит и начинать? — промямлила она, поправляя сползшие на кончик носа очки. Браво, Поттер. По крайней мере, теперь ты знаешь, что все это время Снейп был прав и ты действительно сама виновата во всех своих бедах. Во взгляде Волдеморта отразилась снисходительность того, кто ни на секунду не сомневался в своей победе. — А что, мы куда-то торопимся, моя ученица? — Ха… Ха-ха… Туше́. Его ученица. Его… Уши горели, в груди разливался странный панический жар — хотелось то ли остаться и с жадностью ловить каждое его слово, то ли аппарировать как можно дальше. Взгляд Гарри, нервно дрейфующий по комнате, упал на настенные часы, и она оживилась, уцепившись за безопасную тему, как карась-самоубийца за крючок. — Смотри, время обеда! Предлагаю тайскую кухню. Или, может, мексиканскую? Что выбираешь? — Гарри не была фанатом острой пищи, но недаром же говорят, что клин клином вышибают. Может, если она съест три фунта чили, ее отпустит? Все это время Волдеморт наблюдал за ней с неприкрытым весельем, а на последних словах недобро улыбнулся. — Не торопись, Поттер. Еда подождет, прежде надо закрепить успех. Несколько упражнений на концентрацию внимания. Гарри замерла, чувствуя, как мучающий ее жар необъяснимой природы стремительно сменяется прохладой дурного предчувствия. — Упражнений? Я думала, мы закончили… — О, но ты опоздала. Думаю, будет справедливым отработать по одному приему за каждую минуту моего ожидания. Мерлин милосердный. Она же опоздала минут на двадцать минимум. Похоже, их занятие только начинается…