While True

— Прохладненько тут, да? Вам не кажется? Мертвая тишина. — Может, чайку?.. Виски? Спирта?.. Нет? А я бы не отказалась… Гарри подула на окоченевшие пальцы, и изо рта вырвалось облачко пара. Шрам не то чтобы болел, а… Знаете такое ощущение, когда ко лбу приставили гвоздь и уже занесли молоток? — Эм-м… Вряд ли это поможет, но, наверное, стоит вас представить. Волдеморт — это Геллерт, Геллерт — это… — Нет нужды, моя дорогая, — Гриндевальд не торопясь встал с дивана, спрятал губную гармошку во внутренний карман старомодного сюртука, смахнул призрачную пылинку с призрачного рукава и только потом посмотрел на Лорда. — Мы встречались однажды. Он заглянул в Нурменгард за информацией, а когда я отказался ее предоставлять, любезно избавил меня от оков бренного существования. Гарри закрыла ладонями лицо и глухо застонала. — О, мерлинова срань… Я совсем забыла! Ситуация оказалась еще кошмарнее, чем она думала. Сквозь щель между пальцами она глянула на Волдеморта и тут же об этом пожалела. — Впрочем, я все равно не к нему, а к тебе. — У тебя что-то срочное? — спросила Гарри без энтузиазма. Она знала, что у Гриндевальда нет ничего срочного — в петле не бывает срочных вещей, — так что это была классическая подстава. Но еще она знала, что Геллерт всё будет отрицать, и он знал, что она знала, и она знала, что он знает, короче, все всё знали. Все, кроме Волдеморта, и Гарри в душе не представляла, как ситуация выглядит с его стороны. Судя по температуре в комнате, выглядела она не очень. — О да, весьма срочное и важное, — заявил Геллерт с загадочным видом. Выглядел он старше, чем обычно — не юноша, а маг средних лет, что придавало ему шарма и солидности. Специально, подлец, выбрал этот образ, чтобы произвести нужное впечатление на недруга. Гарри тяжело вздохнула. — Чего там? — Я узнал у своих людей — они смогут сделать то, о чем ты спрашивала. — Сделать что? — раздраженно переспросила Гарри, и тут до нее дошло. Скрижаль! Люди Геллерта — его умершие слуги. Духи смогли бы поговорить со скрижалью! Любые территориальные конфликты меркли по сравнению с этой новостью. — О… о! Гениально, Гелл! Если у нас получится… — она осеклась и нахмурилась. — Подожди, а это точно безопасно? — Если ты будешь далеко, тебя не должно задеть. — Да нет, я не о себе. Твои люди ведь тоже могут пострадать. Надо выяснить, распространяется ли проклятие на духов. Краем глаза Гарри заметила золотой отблеск: снитч, который она оставила в мастерской, завис над верстаком, будто прислушиваясь к разговору. Геллерт посмотрел на нее со знающей полуулыбкой. — Уверяю тебя, они полностью осведомлены о последствиях и готовы пойти на риск. Гарри раздраженно отмахнулась. — Разумеется готовы, они на все ради тебя пойдут. Геллерт вновь усмехнулся и чуть склонил голову, не отрицая и не подтверждая ее слова. Гарри уставилась на снитч. Внутри нее боролись два чудовищных по силе стремления — желание найти выход из петли и невозможность пожертвовать кем-либо ради этого. Снитч завис прямо над ухом Геллерта. Тот поднял руку и медленно сомкнул пальцы вокруг мячика. Гарри знала этот фокус — на самом деле он сжимал не сам снитч, а Воскрешающий камень, спрятанный внутри, но выглядело это весьма эффектно, будто он действительно мог взаимодействовать с физическим миром. У духов нет чувства времени, они свободны от проклятия скуки. Но что, если бесплотная душа сойдет с ума? Превратится ли ее посмертие в вечную муку? Да. Готова ли Гарри принести эту душу в жертву, передать свое проклятие другому?.. — Нет, — произнесла она наконец и ощутила легкий прилив самоуважения оттого, что ее голос не дрогнул. Она уже ходила этой болотной тропой — ничего хорошего там не было. — Не пойми меня неправильно, я благодарна за помощь, но надо убедиться, что для них это безопасно. Она ожидала споров и давления, аналогий, метафор и драмы, но вместо этого Гелл поднял ладони в жесте шутливой капитуляции. — Как пожелаешь, meine Fräulein. Гарри подозрительно прищурилась. С чего бы такая сговорчивость? Невидимый молоток с размаху ударил по шляпке метафорического гвоздя, со всей дури загоняя его в череп. Ах, вот с чего… Она и забыла, что они уже находились в эпицентре драмы. Шрам горел, как свежепоставленное клеймо. Боль была такой сильной, что Гарри потеряла равновесие и ухватилась за спинку стула, чтобы не упасть. На глазах выступили слезы, в ушах стучали барабаны. Сквозь кровавую пелену она увидела, как Геллерт повернулся к двери и что-то негромко произнес по-немецки. Слов Гарри не расслышала, и хоть интонация была непринужденно вежливой, она костьми почувствовала пронесшуюся в ответ волну выжигающей все живое ярости. Ей пиздец, успела подумать она. Геллерт уже мертв, Волдеморт непробиваем, а вот ей… Вдруг прикосновение раскаленного металла сменилось божественной прохладой. Боль все еще была, но она сдала позиции, отступила на периферию, и это ощущалось как подлинное блаженство. Геллерт стоял напротив, положив ледяную ладонь ей на лоб. Невозмутим, чуть насмешлив, ни грамма раскаяния. — Ну спасибо за подставу, дружище. Век не забуду, если выживу, — прошептала Гарри беззвучно, смаргивая слезы. В ответ только легкая усмешка. — Не бойся, Гарри. Если из Цикла есть выход, мы его найдем. Обещаю. Выход… Гарри сглотнула. Открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова не шли. Выход… Покалывающие потусторонним током пальцы коснулись ее запястья, перевернули руку и вложили в ладонь золотой мячик. Гарри машинально посмотрела вниз. Снитч никуда не стремился, покрытые инеем крылышки безжизненно свисали вниз. Почувствовав тепло ее руки, одно из них слабо дернулось. — Ты знаешь, я не даю пустых надежд. Геллерт крепче сжал Гаррины пальцы и, дождавшись ее слабого кивка, отступил. А затем улыбнулся самой обаятельной улыбкой, которую он припасал исключительно для заманивания новых деятелей искусства в свои сети. — Салон через неделю. Не забудь. Будет особенный гость, тебе понравится. — Надеюсь, это Меркьюри, а не какой-нибудь Эмпедокл, — безо всякого восторга откликнулась Гарри. — Эмпедокл был философом и врачом, не поэтом. Впрочем, если хочешь… — Нет! Хватит с меня греков! Ярость Лорда была настолько плотной, что ее практически можно было пощупать, но Геллерт и бровью не повел, даже не потрудился взглянуть в сторону ее соседа на прощание. — Как пожелаешь, mein Schatz. До пятницы, — подмигнул призрак и с легким «вжух» растворился в эфире. … Тишина напоминала вязкую субстанцию. Каждая прошедшая секунда была хворостинкой, брошенной в ее костер. Гарри молчала. Не потому что была такой вот крутой, вовсе нет. Она попросту впала в ступор, разрываемая противоположными стремлениями: разум говорил, что нужно как-то объясниться и попытаться сгладить конфликт, инстинкты вопили о том, что нужно драпать к ебени матери ПРЯМО СЕЙЧАС. Вовремя она показала Лорду, как себя отслеживать, ничего не скажешь. — Вот как, — наконец раздался тихий голос, и Гарри вздрогнула, словно ее окунули в прорубь. Собрав всю имеющуюся храбрость, она нашла в себе силы повернуться… лучше бы она этого не делала. Волдеморт рассматривал ее с ледяной сосредоточенностью, и под этим взглядом Гарри стало нехорошо. — Итак, твой знакомый… Или, вернее сказать, друг? Весьма близкий, насколько я погляжу. — Да, Гелл. — Гелл? — в холодном бешенстве переспросил Волдеморт. — Геллерт, — быстро поправилась Гарри. Местная анестезия от прикосновения призрака сошла на нет, и шрам вновь начало печь. — И как давно вы дружите? — Довольно… довольно давно. Еще какие-то триста лет, и будет трехтысячелетний юбилей. Они с Гриндевальдом уже обдумывали праздничную программу, и судя по всему, Лорда в список гостей можно было не включать. — Выходит, ты все это время была в тайном союзе с моим врагом. Как хитроумно. — Нет, это не так! Это союз, но не против тебя, честно! Ну, вернее, поначалу была пара моментов, когда мы с тобой ссорились, и я ему жаловалась… но сейчас я почти так не делаю и даже защищаю тебя, когда он говорит… разное. Жизнь в петле не была богата эмоциями, поэтому Гарри могла с уверенностью заявить, что такого стыда она не испытывала уже… да ни разу. — О, так вы еще и обсуждаете меня за моей спиной? И что же ты говоришь ему про меня? Что я не так уж и плох? — вдруг Волдеморт замер, смотря куда-то поверх ее плеча. Потом медленно перевел взгляд на нее и выдохнул: — Твоя месть… Урок, который ты посмела мне преподать… Ты бы не смогла придумать его в одиночку. Теперь я узнал почерк. О нет… Не-е-е-ет! Только не это! — Это было до того, как мы с тобой помирились! — попыталась оправдаться Гарри и чуть не заплакала оттого, насколько ничтожно и неубедительно это прозвучало. — Если бы я знал об этом, никакого мира бы не случилось, — он ее не трогал, не душил и не доставал палочку, наоборот, смотрел так, будто, выбирая между ней и оголенным проводом, взялся бы за последний.— Я бы избавился от тебя в Аркхеме. Было ощущение, что ее сердце выворачивают из груди: боль почти физическая, только хуже. Гарри уже ничего не пыталась сказать в свою защиту, просто смотрела с жалобной беспомощностью. — Ты права, я мало знаю о дружбе. Но если дружба значит ложь и предательство, то она мне не нужна, — прошипел Лорд с ядовитой ненавистью. — Наше соглашение аннулируется, Поттер. Хлопок аппарации прозвучал как контрольный выстрел. Какое-то время Гарри смотрела на место, где он только что был. Сделав пару неровных шагов, она упала на стул, уперлась локтями в колени и, сгорбившись, схватилась за голову. Боль в шраме не шла ни в какое сравнение с болью под ребрами. Она попробовала задержать дыхание. Не помогло. Ничто не поможет. Все пропало. Она все испортила.

***

— Я все испортила. Горечь огневиски опалила корень языка. Гарри было плевать. Ей бы не стало хуже, даже выпей она универсального растворителя. — Понятия не имею, как к нему теперь подступиться. До этого он был виноват в ссорах, а сейчас… Мне стыдно за то, что я тогда так с ним поступила. Я ж вообще не мстительная, но я была так зла, а Гелл был таким убедительным… Сказал, что Лорд понимает только язык силы. Ну я и… не стоило, конечно. — Убеждать Геллерт всегда умел, — вполголоса откомментировал Дамблдор. — С Нагайной был перебор. Надо было как-то помягче объяснить ему, что не надо больше убивать людей… — Помягче? — язвительно уточнил Снейп. — Думаете, стоило для начала подарить ему валентинку? Гарри залпом прикончила виски и тут же с мрачной целеустремленностью наполнила стакан заново. Второй пошел легче. — Ты бы видел, как он на меня смотрел. Как будто мы снова в самом начале, даже хуже. Сказал, что следовало избавиться от меня еще в Аркхеме. — Где? — Не важно. Видно было, что Дамблдору есть что сказать по этой ситуации, но, к своей чести, он не стал с ходу учить ее жизни, а все же попытался сначала утешить. — Следует сделать скидку на то, что он был сильно задет. Когда Волдеморта задевают, его первый инстинкт — вернуть боль в десятикратном размере. Так себе утешение. — Он никогда меня не простит, — с мрачной убежденностью пробормотала Гарри. — Никогда. Больше никаких совместных ланчей, прогулок и уроков. Вот уж не думала, что буду скучать по последним. Снейп скривился. — Если бы вы были нормальным человеком… — Да, да, я бы этому радовалась. — Вы бы держались подальше от обоих. Тактичности Дамблдора хватило ненадолго. — Северус прав, Гарри. Волдеморт — зло знакомое, однако Гриндевальд, пусть и лишенный тела… Поверь, он в разы опаснее. Гарри недобро прищурилась. — И не стыдно тебе, Альбус? Так говорить о своем парне. Нарисованные брови Дамблдора взлетели к корням волос. — Прошу прощения? О ком?.. — Парне. Живете, то есть… э-э-э… смертуете вместе уже три тысячи лет. Душа в душу, между прочим. Портрет замер, словно из него разом выветрились оживляющие чары. — Мерлин всемогущий… за что мне все это… — пробормотал Снейп, одним глотком опрокидывая в себя треть стакана и по-простому занюхивая рукавом. Похоже, в нем проснулись папины гены. — Не переживай, завтра ты об этом не вспомнишь, — утешила его Гарри, заботливо наполняя его стакан заново. — Да, но что мне делать сегодня? — Могу спрыгнуть с Астрономической башни сразу после нашего разговора. — Будьте так добры. Дамблдор отмер. — Вновь извиняюсь, но… девочка моя, я полагаю, ты что-то напутала. В обычный день Гарри бы его пожалела, но сегодня она была не склонна к милосердию. — Гелл говорит, ты любишь, когда он тебя наказывает. Сначала покраснел длинный нос Дамблдора, а потом и он весь целиком. — Прошу прощения, я… мне надо… — не сказав больше ни слова, портрет спешно покинул раму. — Скатертью дорожка, — мрачно пробормотала Гарри. Снейп никак не откомментировал произошедшее, хотя по его глазам можно было понять, о чем он думает. О том, что живет в мордредовом дурдоме. Какое-то время они пили молча, но полтора стакана спустя Гарри снова начала ныть — в конце концов, ради этого она сюда и пришла. — Я знаю, он бы в любом случае узнал, но он не должен был узнать об этом ТАК. Почему, ну почему я сама ему не рассказала?.. — вопросила она в пустоту и сама же ответила: — Потому что у меня было предчувствие, что он это плохо воспримет. И я была права! Снейп тяжело вздохнул и призвал из шкафа еще одну бутылку. Вот за это Гарри его и ценила — ни разу за все эти столетия она не услышала от него ни единой занудной лекции о вреде алкоголя. — Это абсолютно нормально — не хотеть рассказывать Волдеморту о своей личной жизни и о тех, кто вам дорог. Вопрос, почему вам дорог кровавый диктатор, оставим за скобками. — Не уверена, что из них двоих именно Гелл нуждается в защите, — пробубнила Гарри, чем заработала брезгливый взгляд. — Понимаешь, проблема в том, что ему не нравится Волдеморт… вот прям си-и-ильно. — Странно, как такой милейший человек может кому-то не нравиться. — Да знаю я, что он не милый! Он… своеобразный. — Ты сейчас похожа на Хагрида, который защищает очередного людоеда, — процедил зельевар. Он был из той редкой породы людей, которые переходят на «ты» не от дружеских чувств, а от сильной неприязни. — Я не защищаю! — запротестовала Гарри. — Просто… — Просто подружилась сразу с двумя самыми беспощадными душегубами двадцатого века, на чьих руках больше крови, чем на руках всей средневековой инквизиции! Гарри молча глотнула виски. Это он еще о ее руках не знает. Снейп же ее молчание воспринял как ослиное упрямство и мгновенно завелся. — Открой глаза, Поттер! Они тобой пользуются! Они не мигнув глазом уничтожали людей во сто крат сильнее и умнее тебя. Но ты, разумеется, уверена, что тебя это не коснется. Вновь считаешь себя мордредовым исключением, не так ли? — Конечно пользуются, — подтвердила Гарри. Теперь Снейп выглядел сбитым с толку. — Что? — Разумеется, они мной пользуются, — количество спирта в крови превысило критическое значение, и на Гарри снизошло спокойствие монаха. Тянуло пофилософствовать. — Для Гриндевальда я окно в жизнь, а он очень любит жизнь. Для Волдеморта… а хрен его знает. То ли потенциальный союзник, то ли ученица — что-то в этом духе. Мне кажется, он сам еще до конца не разобрался, что хочет от меня получить… Но знаешь что? Мне не жалко! — выдала Гарри следом, пьяно мотнув головой. — То, чего они хотят — такая мелочь. Лорд сам не понимает, насколько больше я могу ему дать — настоящую дружбу! А Гелл… Гелл давно понял… Снейп смотрел на нее как на редкий экземпляр особо омерзительной заспиртованной твари, которая внезапно ожила и начала отплясывать джигу у себя в банке. — Поттер, ты мне сейчас на полном серьезе читаешь лекцию о силе дружбы? Гарри махнула рукой. И перед кем она разливается? Он же все равно не поймет ни черта… — Все так сосредоточились на том, чтобы спасти мир от Волдеморта, и никто не подумал о том, что вообще-то для этого надо спасти его самого. — Поттер… — Снейп запнулся. Потом глубоко вдохнул, медленно выдохнул и произнес почти по слогам: — Есть люди, более достойные дружбы и спасения. — Есть, — не стала возражать Гарри. — Но эти двое появились рядом, когда я отчаянно в них нуждалась. И эта дружба — все, что я могу им дать. Снейп ничего не ответил. Гарри понадеялась, что он был сражен наповал ее красноречием, хотя, возможно, он просто боролся с рвотным рефлексом. — Я не судья, Снейп, но я не… не отвернусь от человека просто потому, что он ведет себя как козел. Во-первых, я ничем не лучше, а во-вторых… Да некуда мне отворачиваться… В следующую секунду она вскочила и обличающе ткнула в зельевара пальцем. — А вообще знаешь что? Знаешь? Последнее время я только и делаю, что оправдываюсь! Перед Геллом за Лорда, перед Лордом за Гелла, перед тобой за обоих. Какого хрена? Я сама решу, с кем мне дружить, идите вы все к… Она не стала утруждать себя придумыванием пункта назначения. Вместо этого она залпом опустошила стакан и с громким треском аппарировала из директорского кабинета. В ее состоянии было чудом, что она не расщепилась в процессе, да еще и попала куда надо… ну, почти. Лужайка перед поместьем Малфоев тоже сойдет. Мысль о том, что зря она выбрала именно такой способ перемещения, пришла к ней слишком поздно. — Приветствую. Прошу прощения, — вежливо кивнула она остолбеневшей от шока Нарциссе Малфой, а потом склонилась напополам и опустошила желудок прямо на куст неземной красоты лиловых лилий. Следующим заданием было удержать равновесие и не свалиться в этот самый куст, с чем Гарри с трудом, но все же справилась. — Он у себя? — спросила она и, не дожидаясь ответа, решительно направилась к дверям особняка. Она и так знала, где Волдеморт, несмотря на железобетонный щит, которым он от нее отгородился. На этот раз у нее был план. Пункт первый: признать, что она была не права. Пункт второй: взять на себя эту… как ее, ну… ответственность. Пункт третий: вцепиться в его мантию и просить прощения до тех пор, пока он не сменит гнев на милость. И ее не ебало, сколько времени это займет. Ему все равно от нее не спрятаться, а еще она бессмертная, а значит, в конце концов ему придется ее простить! Робкую мысль о том, что стратегия, мягко говоря, сомнительная, Гарри проигнорировала. Как проигнорировала и всех Пожирателей, попавшихся ей на пути. Те сбивались сонными чарами, как кегли, не успевая даже понять, что происходит. Наконец перед ней выросла нужная дверь. Гарри залетела внутрь, как комета, и резко затормозила. А вот и Лорд — темная фигура у окна, стоит к ней спиной. Из этого окна, к слову, открывался отличный обзор на лужайку, мимоходом отметила часть ее психики, отвечающая за стыд, а значит, он видел, как ее вырвало… и разит от нее небось за милю… Да насрать. — Так, послушай-ка сюда, — стоп, она же извиняться пришла. Значит, надо начать по-другому. — Я… я виновата, понятно? Надо было сразу рассказать тебе о Гридн… Гр… Гллерте. И с Нагайной не стоило так. Просто я тогда так разозлилась… Но да, да, знаю, не надо было его слушать! Короче, я извиняюсь, хорошо? Слышишь меня?.. Эй! Ее бессвязный поток оборвался на полуслове, когда Лорд молча, не глядя на нее, поднял руку. От него веяло леденящим, выдержанным на застарелой ненависти покоем. — Не трудись. Слова лишние. — Секундочку! Я не договорила! — что значит «лишние»? У нее еще много слов, очень много. Гарри набрала в грудь воздуха… и осеклась. — Постой-ка… а что это у тебя?.. Лорд развернулся к ней полубоком, и она заметила, что он держит в руках тетрадь: черную, в кожаной обложке, как и сотни тысяч других таких же. Только те были старыми, со сточенными песком корешками, а эта выглядела совсем новой. Внутри Гарри шевельнулось дурное предчувствие. — Погоди… откуда ты..? — Я же сказал, не трудись, — в голосе его звучало равнодушие вперемешку с презрением. — У тебя был шанс быть со мной откровенной. Лорд Волдеморт оказал тебе исключительное доверие, однако ты его не оправдала. Посему я сам восполню пробелы. — Пробелы?.. Ты… ты о чем? Гарри поправила сползшие набок очки и прищурилась. Да, все верно — это была совсем новая тетрадь. Тетрадь, которую она завела сразу после попадания Лорда в петлю и тщательно прятала в потайном ящике верстака. О-оу… — О многом. О вашем сговоре против меня. О твоих мыслях обо мне. Настоящих мыслях, а не тех, что ты говоришь мне в лицо. Весьма любопытное чтение… У Гарри по спине прошел озноб. — Положи, пожалуйста, там, где взял, — она постаралась произнести это как можно спокойнее, чтобы создать иллюзию, что у нее все под контролем. Иллюзия не сработала. — Положить? О нет, — Волдеморт перелистнул несколько страниц. Гарри заметила на его пальце подаренное ею кольцо — еще одно подтверждение того, что он заходил домой и шарился по ее вещам. — «Голова болит днем и ночью. Как же этот ублюдок меня достал. Уже жалею о том, что спасла его, без него в петле было гораздо комфортнее». Гарри почувствовала подступающую тошноту и поняла, что ее сейчас вывернет во второй раз. Никогда еще ее голос не звучал так жалко и отчаянно. — Это не... не настоящие мысли. Это я на эмоциях писала и давно… — Давно? Что ж, давай посмотрим недавнюю запись, — Волдеморт перелистнул дневник в самый конец. — «Гелл был прав — Лорд реально похож на спятившего кукушонка. Надо почаще его кормить», — тонкие губы скривились в злой саркастичной усмешке. — Кукушонок? Как мило. Чувствуя, что словами уже ничего не добиться, Гарри шагнула вперед, намереваясь просто отобрать тетрадь, а потом сжечь ее к мордредовой прабабке вместе со всем отделом личных дневников. Но приблизиться у нее не вышло: Лорд резко взмахнул рукой, и ее отбросило прочь с такой силой, что она с грохотом влетела в письменный стол. Минус позвоночник, диагностировала она, со стоном сползая на пол. Вот и пригодились бесконечные тренировки по экстренному лечению переломов… Пока Гарри пыталась подняться на ноги, попутно латая травмы, Лорд продолжал издеваться. — Безумно познавательно, Поттер. К слову о моем спасении, я наконец узнал, что это была за тварь. Гарри поперхнулась уже готовым ругательством. — Волдеморт… — предупреждающе начала она, но он даже не взглянул в ее сторону. — Апофис, он же Апоп, древний змей, он же Кром Круах. — Волдеморт, стой! Его имя нельзя произносить, я же говори… — Интересно, не он ли послужил прототипом Ёрмунганда? — перебил ее Лорд. — Впрочем, морфологию можно оставить на потом. Интересно, как ты умудрилась отыскать его, да еще и в Запретном лесу. Или с этим тебе тоже помог твой друг? Сначала изменилась плотность воздуха. Он стал каким-то студенистым и липким, как пот покойника. В одно мгновение протрезвев, Гарри в панике заозиралась. О нет… нет, нет, нет… — В чем дело, Поттер, думаешь, куда сбежать? — начал было Волдеморт, но осекся и резко вскинул голову. — Что… что это? — Блядь, а ты как думаешь?! Что-то стремительно приближалось к ним: что-то доисторическое и очень, очень голодное. Тр-р-реск! Трещины побежали по потолку, потом зазмеились вниз по стенам. Шелковые обои разрывались, вспарываемые изнутри невидимыми лезвиями. Волдеморт застыл беззвучной статуей, смотря вверх на осыпающуюся штукатурку, его рука конвульсивно дернулась, а по связи прокатилась волна удушающей паники. Гарри не стала ждать, когда трещины доберутся до пола. Рывком сократив разделяющее их расстояние, она схватила Лорда за руку и аппарировала настолько далеко, насколько смогла. Арктический ветер ударил в грудь, залепил нос, забрался под толстовку, окончательно прочищая голову. На Лорда холод тоже оказал бодрящий эффект: лицо его было настолько белым, что сливалось со снегом, но взгляд сфокусировался, а в паучьих пальцах появилась палочка. — Как он нас нашел? — прошипел он со смесью страха и ярости. — А ты угадай, придурок! — Следи за языком, девчонка! — Я же тебе, мать твою, говорила! Я предупреждала! Но нет, ты же у нас самый умный! — Как ты смеешь обвинять меня в чем-то после своей лжи! — от переизбытка злости Лорд перешел на парселтанг, и Гарри инстинктивно последовала его примеру, так что теперь они напоминали двух разъяренных кобр. — Лжи?! Да я максимум немного недоговорила! Это не давало тебе права шариться в моих вещах! — Ты — мой крестраж, Поттер, ты понятия не имеешь, на что я имею право… — Волдеморт резко замолчал и поднял руку. Кольцо на его пальце светилось алым и зловеще пульсировало, а это значило одно из двух: либо через десять минут Гарри заснет, либо… На них упала тень, и, вскинув голову, Гарри увидела, как почернело солнце. — Сматываемся! Рывок, и межпространственная червоточина выкинула их в центр оживленной улицы, прямиком под ноги пожилой дамы с мопсом на руках. Дама вскрикнула и отшатнулась, мопс истошно затявкал. Вот дерьмо! Она ошиблась, надо было выбрать какое-то безлюдное место! Гарри покрепче перехватила руку Лорда, собравшись аппарировать еще раз, но ее дернули, удерживая на месте. — Стоять, Поттер. Нам необходимо продумать план. Волдеморт вскинул палочку и окружил их первым слоем защиты, действуя с хладнокровной сосредоточенностью. Гарри уставилась на него в немом шоке. — Ты что, специально сбил координату?! — Магглы отвлекут тварь на себя. Это даст нам время. — Нет! Мы не можем… Земля содрогнулась от удара, послышался оглушительный треск. Гарри обернулась, чтобы увидеть, как отбежавшая от них дама с мопсом, коротко вскрикнув, провалилась в стремительно разрастающуюся трещину на асфальте. — Землетрясение! — закричал кто-то. — Спасайтесь! — Срань господня, — простонала Гарри. — Их же сейчас всех сожрут… Волдеморт, надо уходить! Срочно! Визг тормозов. Мчащаяся по трассе машина резко свернула вбок, пытаясь объехать разлом, и теперь неслась прямо на них. — Их жизни ничего не стоят, — отрезал Лорд, взмахивая палочкой. Волна Адского пламени вырвалась, в одно мгновение обращая машину и тех, кто в ней сидел, в прах. Ветер швырнул в лицо Гарри горсть горячего пепла, и она закашлялась. — Хватит! Нам это не остановить, — прохрипела она, когда смогла сделать вдох. — Надо бежать! — Куда? Тварь везде нас находит. Он был прав. В одно мгновение из укрытия петля превратилась в смертельную ловушку. Трещина становилась все шире, раздваиваясь и растраиваясь, проглатывая все больше людей и машин. И тут Гарри озарило. — Не куда! Когда! — Что? — Лорд на секунду отвлекся, и Гарри воспользовалась этим, чтобы толкнуть его в очередную подпространственную воронку. Темное, сырое помещение, высокие шкафы, заполненные всякими склянками, и длинный стол с уже нарезанными ингредиентами. Северус Снейп склонился над котлом, длинные волосы падали ему на лицо, закрывая обзор. Услышав хлопок за спиной, он слегка вздрогнул, а потом недовольно скривился. — Что, Поттер, тактика с валентинкой не сработала? — язвительно поинтересовался он, неохотно поворачиваясь, и резко замолк при виде ее соседа. В глазах Темного Лорда отражалось все, что он думает по поводу Гарриной импровизации. Снейп некрасиво пожелтел, приняв это на свой счет. — Милорд! Прошу простить меня, я… Тварь уже выследила их, Гарри костьми чувствовала ее приближение. Древняя защита замка трещала по швам: полки затряслись, банки начали лопаться одна за другой, котел с грохотом упал с подставки, недоделанное зелье с шипением растеклось по полу. Снейп проворно отпрыгнул от лужи, а потом столь же быстро опустился перед Лордом на колени. — Акцио, Напиток живой смерти! — проорала Гарри, не обращая внимания на зельевара. Из подсобки вынырнул маленький пузырек, который она перехватила свободной рукой. — Уходим! Однако Лорд не спешил подчиняться. — Что ты задумала, Поттер? — он схватил ее за предплечье и с силой тряхнул. Рубин на его пальце предостерегающе вспыхнул, и они оба замерли, уставившись на камень. Сколько минут прошло? Восемь? Девять? — Поверь мне, умоляю! У меня есть план, — времени на уговоры не было, так что Гарри использовала добивающий аргумент: — Я знаю, как убегать от всяких тварей, просто вспомни, сколько я бегала от тебя! Услышав это, Волдеморт обжег ее раздраженным взглядом, а Снейп иронично приподнял бровь (что смотрелось бы эффектнее, не стой он на коленях). Субъективно прошла вечность, прежде чем Лорд коротко кивнул. — У тебя одна минута. — Знаю! Сжатие пространства, и последняя остановка — маленький итальянский дворик. Гарри метнулась вперед и рванула на себя зеленую дверь. — Скорее! К счастью, на этот раз Волдеморт не стал упираться и медлить. Он скользнул следом, на ходу вычерчивая палочкой сложный узор. Дверь мастерской захлопнулась, а стены вспыхнули серебром — щит пяти элементов. Гарри повернулась к Волдеморту и крепче сжала его руку. — Слушай меня. Мы сейчас переместимся назад во времени. Ты должен держать меня очень, очень крепко, иначе нас раскидает так, что мы никогда друг друга не найдем. Понял? Песок подползал со всех сторон, струйками просачивался из-под двери в хранилище, собираясь вокруг в безмолвном ожидании, и впервые Гарри была ему рада. Если это не сработает, ничего не сработает. Что-то с грохотом ударило в дверь, потом еще раз и еще. Длинные пальцы сдавили ее руку до синяков, но Гарри не чувствовала боли. Вырвав зубами пробку, она залпом выпила снотворное. Как на маяке, успела подумать она сквозь стремительно наваливающийся сон. Хоть бы сейчас их не разделило… Краем глаза Гарри заметила золотой отблеск — снитч встревоженно кружил над ее головой. Воскрешающий камень! Надо взять его с собой! Она потянулась, пытаясь схватить мячик… не успела. Тело налилось свинцовой тяжестью, колени подогнулись, но упасть ей не дали. …длинные цепкие, как кольца змеи, руки обвили ее, прижали крепко к костлявой груди… …песок накрыл с головой, заползая под одежду, в уши и нос… …пол накренился, и они полетели вниз, с каждой секундой набирая скорость, отматывая годы, века, тысячелетия, все глубже и глубже… ……… …. . . Гарри открыла глаза. Ночная синь почти отступила, приоткрывая белесо-розоватый край наступающего рассвета. Приподнявшись на локтях, она первым делом поискала взглядом Волдеморта. Он стоял на ближайшей дюне и смотрел вдаль, на раскинувшуюся перед ними бескрайнюю пустыню. Воздух был чист, прозрачен и разряжен. Ни единого признака твари. Гарри закрыла глаза и уронила голову обратно в песок. — О Мерлин… Получилось… У нас получилось.