Алый закат

      — Да, — ответила Цзян Яньли. — Это известный клан, живущий в горах. Говорят, что их резиденция это место, подобное глади озера, спокойное и умиротворенное. Все ученики ордена Гусу Лань очень дисциплинированы и компетентны в своей работе, и учиться у них — большая честь. Не каждый удостаивается подобного.       — Ух ты… звучит очень престижно. Эй, Цзян Чэн. Ты идешь? — с любопытством спросил Вэй Усянь.       — Конечно, я иду. И любой на моем месте поступит также. Уроки этого клана знамениты по всему миру совершенствования не просто так, они практически бесценны. Лани принимают учеников из других орденов каждое десятилетие на срок около двух лет, и число мест во время таких наборов строго ограничено. Если не получить личного приглашения, то придется сдавать вступительный экзамен, однако только для этого нужно подходить под их стандарты. Например, вести себя правильно и аккуратно, изучить основы этикета и знать принципы шести искусств, а еще вызубрить весь их свод правил. Из-за этого практически никто не может попасть на их уроки таким образом. Наш орден давно находится в содружестве с Гусу Лань, поэтому не удивительно, что нам прислали приглашения, но даже так мы можем отправить на обучение лишь десять наших адептов. Это драгоценный шанс. Поэтому, конечно, я им воспользуюсь.       — Э… тогда мне тоже стоит пойти. Я слышал, у них отличный алкоголь! — беспечно сказал Вэй Усянь, вспоминая, как однажды Юйши Хуан отвезла его и Баньюэ в Гусу. Он помнил, что тогда там продавался действительно хороший ликер под названием «Улыбка Императора», который обожала его Цин-цзе. Также юноша смутно помнил, что дрался тогда с кем-то. У того красивого мальчика в белоснежных одеждах вроде тоже была фамилия Лань. «Должно быть, это был кто-то из основной ветви клана», — подумал юноша.       — И это все, о чем ты думаешь?! — негодуя, проорал Цзян Ваньинь, но его привычно проигнорировали.       — Кстати, а в клане Лань есть какой-нибудь молодой господин примерно нашего возраста?       Цзян Яньли, услышав этот вопрос, немного задумалась, прежде чем ответить. — В этом поколении есть два молодых господина. Они известны как Два Нефрита Гусу Лань. Первый Нефрит на пару лет старше меня, однако его младший брат должен быть примерно вашего возраста, А-Сянь.       Вэй Усянь внимательно выслушал все, что ему сказала сестра, после чего благодарно ей улыбнулся. Он открыл было рот, чтобы еще что-то спросить, однако Цзян Ваньинь внезапно перебил его.       — Личность второго молодого господина Лань сейчас не столь важна. Ответь мне, Вэй Усянь, ты помнишь, что натворил в деревне Фэндао?       После этих слов юноша угрожающе нахмурился.       — Ах… я уже забыл. Что я сделал? — вздохнул в ответ Вэй Усянь и бесстыдно развалился на столе.       — Ты!.. Ты бежал к монстру, хотя это было чрезвычайно опасно! Ты пытался умереть?! — видя подобное безалаберное поведение, Цзян Ваньинь взорвался.       — Он побежал к монстру?! — Цзян Яньли шокировано приоткрыла рот. — А-Сянь, это правда?       — Все было не так! Я просто пытался подчинить его…       — Но, А-Сянь, это же было очень безрассудно!       — Вот именно. И если бы ты умер, то вся вина легла бы на меня! Ты хоть понимаешь, сколько хлопот доставляешь подобным поведением?!       — Не кипятись, я в любом случае не умру. Остынь, А-Чэн. О, смотри! Курицу принесли!       Вэй Усянь проигнорировал очередную порцию ругательств в свою сторону и сверкающими глазами посмотрел на служанок, которые начали заносить еду. Спустя несколько секунд на стол перед юношей опустилась ярко-красная от специй половина курицы и такой же красный рис, в то время как Цзяны разделили менее острую половину птицы на двоих. Все трое молча приступили к ужину, решив продолжить разговор позже.       Молодые служанки в это время аккуратно расставляли тарелки и разносили напитки, однако все их взгляды были прикованы к Вэй Усяню, который, заметив это, очаровательно им улыбнулся. Это заставило девушек смущенно залиться краской и откланяться, поспешно выбегая из обеденного зала. На выходе они начали судорожно перешептываться и тихо визжать от того, каким же красивым был молодой господин Вэй.       — Не зацикливайся на себе. Ты всего лишь приглашенный ученик, — нахмурившись, сказал Цзян Ваньинь парню, который увлеченно поедал большой кусок курицы. Молодого господина Цзяна неимоверно бесило то, что Вэй Усянь так легко и быстро слетел с неудобной для себя темы, да и реакция служанок, чуть ли пускающих на него слюни, ужасно выбешивала.       — Ты все еще злишься, А-Чэн? — Вэй Усянь засмеялся. — Я не настолько высокомерен, чтобы думать только о себе, к тому же я прекрасно знаю, что всего лишь приглашенный ученик. Но в любом случае я не собираюсь оставаться здесь навсегда.       — Что? Что ты имеешь в виду?       Цзян Ваньинь нахмурился еще сильнее.       — Хм? Ааа… ты о том, что я уйду, когда придет время? — ковыряясь в тарелке, расплывчато ответил Вэй Усянь, стараясь ничем не выдать своей настоящей личности. За последние два года, что он провел в ордене Цзян, юноша почти ничего не говорил о своем предыдущем доме, кроме редких обрывчатых фраз, брошенных по неосторожности.       — У тебя вообще есть место, куда ты мог бы вернуться? И разве мой отец не забрал тебя из-за того, что тебе некуда идти? — Цзян Ваньинь усмехнулся.       — Конечно, у меня есть такое место. Хотя я не могу вернуться туда прямо сейчас, однако обязательно сделаю это, когда стану старше и сильнее, — уверенно сказал Вэй Усянь. «Баба обещал, что приедет за мной, но я могу просто сделать ему сюрприз! Восстановлю храм Водных каштанов и подожду их с А-Ди там», — добавил он про себя.       Цзян Ваньинь тем временем нахмурился. Он не хотел, чтобы Вэй Усянь уходил. Этот юноша был не похож ни на одного друга, который когда-либо был у Цзян Чэна до этого. Все остальные, кто пытался сблизиться с ним, быстро отворачивались после того, как несколько раз сталкивались с его вспыльчивостью. Поначалу мальчик был искренне рад своим друзьям, но быстро понял, что те общались с ним только потому, что он был наследником ордена, поэтому Цзян Ваньинь стал еще более озлобленным, чем раньше.       Однако Вэй Усянь был не таким. Он знал только две вещи: как веселиться с ним и как его дразнить. Как бы грубо не относился к нему Цзян Ваньинь, мальчик в ответ только смеялся и совсем скоро забывал о ссорах. После инцидента, произошедшего два года назад, когда Цзян Чэн принес Вэй Ину лекарство после наказания матери, они быстро сдружились, и молодой господин Цзян подсознательно считал Вэй Усяня своим близким другом и почти братом. Но, хотя он и не хотел, чтобы юноша покидал Пристань Лотоса, он также не знал, как убедить того остаться.       — А-Сянь, место, куда ты хочешь вернуться… какое оно? — осторожно спросила Цзян Яньли.       Вэй Усянь на этих словах просиял, и вздохнул, погрузившись в воспоминания.       — Это… дом.       Цзян Яньли и Цзян Ваньинь ничего не сказали в ответ, озадаченные подобным описанием, поэтому юноша продолжил.       — Но Пристань Лотоса тоже мой дом! Я буду приезжать в гости, когда смогу.       «С игральными костями А-Ди это будет не сложнее легкой прогулки!»       Цзян Ваньинь тем временем усмехнулся, пряча разочарование и печаль за маской гнева.       — Что за чушь ты несешь? Просто возвращайся, если хочешь, прямо сейчас. От тебя и так куча проблем здесь!       — Эм… ну… не то чтобы я не хотел, но… мой дом… разрушен… — тихо пробормотал Вэй Усянь, умолчав о том, что его второй дом в Призрачном городе — дом Блаженства — цел и невредим.       — Разрушен? Как?! — Цзян Ваньинь после этих слов помрачнел и нахмурился.       — Гм… — промычал в ответ Вэй Усянь, лихорадочно пытаясь придумать ответ. Фактически храм Водных каштанов был разрушен в битве двух богов. Однако за такие слова его могли не только засмеять и назвать лгуном, но и наказать за оскорбление Небес. К тому же эта история не слишком сочеталась с его легендой о «бедном настоятеле храма и его ученике».       — Это сделали «Фрикадельки нетленного целомудрия» — сказал Вэй Усянь с невозмутимым выражением лица, съедая еще один кусок птицы из своей тарелки. После его слов в комнате воцарилась неловкая тишина, прерываемая только кваканьем лягушек за окном, а лицо Цзян Ваньиня скривилось так, будто он слышал самую тупую вещь в своей жизни.       — Если не хочешь рассказывать, то и не надо! Зачем выдумывать такие нелепые истории?!       — Успокойся, А-Чэн. Отец ведь просил нас не расспрашивать А-Сяня о его прошлом доме. На то есть свои причины, я уверена.       Цзян Ваньинь хмыкнул.       — Человек, скрывающий свое прошлое, не достоин доверия.       — А-Чэн, — Цзян Яньли успокаивающе положила руку брату на плечо, — ты ведь прекрасно знаешь, что А-Сянь не такой.       — Верно, А-Чэн. Неужели ты не веришь своему старшему брату? — дразня, спросил Вэй Усянь.       — Пф, кто еще тут старший брат?! — Цзян Ваньинь фыркнул, агрессивно откусывая кусок от куриного крылышка. — Лучше молчи.       В ответ Вэй Усянь только усмехнулся, но быстро посерьезнел и, пододвинувшись ближе к Цзянам, прошептал:       — Послушайте, пока что я ничего не могу вам рассказать о своем доме. Но, когда мы станем старше, я обещаю, что все объясню, и вы сможете гостить у меня, сколько захотите. И, эм, вы можете сохранить в секрете то, что я вам сейчас покажу?       Сказав это, Вэй Усянь встал и жестом попросил их следовать за собой. Цзян Ваньинь и Цзян Яньли переглянулись и на их лицах появилось замешательство, но они тихо последовали за юношей. Учитывая то, что Вэй Усянь оставил целую тарелку своей любимой курицы, приготовленной специально для него, это должно было быть важно, поэтому Цзяны без вопросов пошли за ним. Через некоторое время все трое подошли к заброшенному сараю на окраине Пристани Лотоса.       Затворив за ними дверь, Вэй Усянь наложил на дом заклятие тишины, чтобы никто снаружи не мог услышать их разговор, и подозвал брата и сестру ближе к себе.       — Вам ни в коем случае нельзя никому рассказывать о том, что вы здесь увидите и услышите, хорошо?       — Хорошо-хорошо, мы поняли. Перестань драматизировать и просто покажи, что хотел, — небрежно сказал Цзян Ваньинь.       — Я говорю серьезно! Иначе у меня будут очень большие неприятности!       Цзян Ваньинь, однако, отнесся к этим словам скептически.       — Какие у тебя вообще могут быть неприятности? Отец никогда тебя не наказывает.       — Айя, ты обещаешь или нет?       — Ладно, я обещаю, — пожав плечами, ответил молодой господин Цзян.       Цзян Яньли хихикнула.       — Я тоже обещаю.       Услышав их клятву, Вэй Усянь глубоко вздохнул и, еще раз убедившись в том, что вокруг действительно никого не было, медленно поднял руки вверх, распуская волосы.       Цзян Ваньинь и Цзян Яньли, наблюдая за его действиями, недоуменно переглянулись.       — Какого черта ты делаешь? — нахмурившись, спросил Цзян Чэн.       — Шшш! — Вэй Усянь шикнул на него и жестом предложил им подойти ближе, так что они втроем теперь плотно соприкасались плечами. Цзян Ваньинь обязательно бы разозлился, если бы его зашикали где-нибудь в другом месте, но из-за таинственной атмосферы, царившей вокруг, и загадочного вида Вэй Усяня, он сдержал себя. Хотя, если все это было только нелепой шуткой, Цзян Ваньинь пообещал себе задать парню хорошую взбучку.       Вэй Усянь же, не подозревая о мыслях друга, просто снял красную ленту с волос, и его густые темные локоны упали на плечи. С первого взгляда эта лента ничем не отличалась от обычных, которые можно было купить в любой лавке или сшить самостоятельно. Однако в темноте ткань ленты начала едва видно светиться и источать энергию.       Цзян Ваньинь, увидев это, в замешательстве поднял бровь и спросил:       — Это что, духовный инструмент?       — Да. Это был подарок для меня.       После этих слов Цзян Чэн нахмурился, а Цзян Яньли удивленно посмотрела на Вэй Усяня.       Хотя в мире совершенствования духовные инструменты не были чем-то из ряда вон выходящим, это не означало, что их было в изобилии. Семейная реликвия мадам Юй, Цзыдянь, была мощным духовным оружием, не имевшим аналогов. Это кольцо было особенным, поскольку было способно признавать потомков своего создателя и переходить во владение к ним, в то время как большинство духовных инструментов признавали только одного хозяина и для других были бесполезны. Однако, поскольку Вэй Усянь сказал, что это подарок был специально для него, это означало, что какой-то мастер артефактов создал подобный инструмент и заставил его признать юношу хозяином. Был, конечно, и другой вариант, но Цзян Ваньинь скорее умер бы, чем поверил, что юноша смог сам создать духовный инструмент еще два года назад.       Чаще всего духовными инструментами становились мечи, луки, кнуты и другое оружие, потому что оно практически постоянно подвергалось воздействию духовной силы и энергии обиды и впитывало их в себя, приобретая подобие сознания, больше напоминающее инстинкты. Такие артефакты обладали самыми разнообразными свойствами и были тесно связаны со своими хозяевами, помогая им в бою лучше контролировать свои потоки энергии. При этом особенное железо, из которого ковалось оружие заклинателей, было способно сохранять в себе духовную энергию владельца, и были известны случаи, когда мечи сами по себе запечатывались после смерти их хозяев, что было высшим показателем мастерства и духовного искусства для совершенствующихся. Однако лента для волос, в отличии от металла, была слишком «мягким» материалом для того, чтобы стать духовным инструментом естественным путем, а значит, что ее кто-то создал намеренно. А учитывая то, что мастер, способный создавать подобные артефакты, рождался всего раз в сотню лет, вещь, что Вэй Усянь держал в руках, была даже более ценной и редкой, чем Цзыдянь!       Слабое свечение вокруг красной ленты тем временем все возрастало, пока темноту сарая не залило золотым сиянием. После этого Вэй Усянь потянул один край к Цзянам, и те увидели, что на ткани был изящно вышит невероятной красоты золотой цветок и рядом, будто живая, вырисовывалась одинокая серебряная бабочка. Цзян Яньли и Цзян Ваньинь, увидев все это, одновременно подумали, что никогда раньше не видели таких красивых цветов, даже в секте Ланьлин Цзинь, которая славилась своими прекрасными золотыми пионами. Переведя же взгляд на изображение бабочки, они поразились еще больше, потому что она выглядела настолько живой и настоящей, что, казалось, будто вот-вот готова была взмахнуть крыльями и полететь по комнате.       — Это так красиво, — сказала Цзян Яньли со сверкающим от восхищения взглядом.       — Где ты это взял?       — Я же говорил, что это подарок для меня, А-Чэн.       — Кто мог дать тебе такую драгоценную вещь? — Цзян Ваньинь скептически поднял бровь.       Вэй Усянь на секунду задумался, прежде чем ответить.       Он все равно уже им все показал.       — Мой приемный отец.       Цзян Ваньинь прищурился.       — Мой папа?       — Нет, не дядя Цзян. А тот, кто заботился обо мне до него.       — Настоятель храма? — тихо спросила Цзян Яньли.       — Ага… он и мой другой родитель.       — Что ты имеешь в виду под «другим родителем»?       — Мой другой родитель означает человека, не являющегося настоятелем храма, — спустя некоторое время ответил Вэй Усянь.       Цзян Ваньинь после этих слов до скрипа стиснул зубы и крепко сжал кулаки. Вэй Усянь никогда раньше не говорил о своем прошлом, поэтому, когда Цзян Чэн впервые услышал, что его воспитал какой-то настоятель храма, юноша подумал, что это был просто случайный бродячий заклинатель. Но, похоже, прошлое Вэй Усяня было не таким простым и беззаботным, как он раньше думал.       Сам юноша, тем временем, тихо кашлянул.       — В любом случае, это подарок, который я получил от своих приемных родителей. У них сейчас есть чем заняться, поэтому я живу здесь, пока они не вернутся за мной. Но не волнуйтесь. Я никогда не разорву связь с кланом Цзян. Мой биологический отец — Вэй Чанцзе, был членом ордена Юньмэн Цзян, и серебряный колокольчик на моей талии доказывает, что я тоже являюсь его частью. Даже после того, как я вернусь домой, я буду навещать вас так часто, как только смогу! И вы сможете навещать меня и заглядывать в гости. Хоть я и не могу сейчас рассказать, кто мои приемные родители, однажды вы все узнаете. Поверьте мне. Я всегда буду верен нашему ордену.       Цзян Ваньинь посмотрел на взбалмошного юношу перед собой и его взгляд уже не казался таким жестоким, как раньше. Цзян Яньли заметила это и улыбнулась, взяв брата и Вэй Усяня за руки.       — Я самолично прибью тебя, если посмеешь предать мой орден, — мягко ухмыляясь, сказал Цзян Ваньинь.       Слова парня были такими же злобными и грубыми, как и всегда, но и Цзян Яньли, и Вэй Усянь знали, что за ними не было никакого злого умысла или реальной угрозы. Вэй Ин спустя несколько секунд счастливо рассмеялся, радуясь, что смог завоевать доверие Цзян Чэна, и сказал, ткнув друга в бок:       — Смотри!       После этих слов он подбросил ленту в воздух.       Цзян Ваньинь и Цзян Яньли встревожено следили за его действиями, потому что с духовными инструментами нужно было обращаться бережно и аккуратно, иначе могла последовать обратная реакция. Было известно много случаев, когда духовное оружие, за которым плохо ухаживали, переполнялось темной энергией и приносило несчастья своему владельцу.       Однако, вопреки их опасениям, красная лента всего лишь обвила волосы Вэй Усяня, убрав их в высокий хвост, после чего ее сияние постепенно угасло. В комнате повисла тишина.       Цзян Ваньинь ошеломленно спросил:       — В чем задача твоего духовного инструмента? Просто завязывать тебе волосы?       — Это одна из них, — ответил Вэй Усянь с лукавой ухмылкой.       Цзян Ваньинь хотел было спросить об остальных функциях, однако быстро себя одернул, потому что, во-первых, это было неприлично, а во-вторых неуместно в их ситуации. Вэй Усянь наверняка всеми силами скрывал этот духовный инструмент, поэтому было вполне логично, что он скрывал его способности.       — Остальные — это в основном мощные защитные заклинания, — беззаботно продолжил Вэй Усянь.       Цзян Ваньинь, услышав это, ненадолго впал в ступор и раздраженно сжал переносицу.       — Ты!.. Ты полный идиот! Ты не должен рассказывать другим об особенностях своего духовного инструмента! Что если они решат воспользоваться этим?!       Темноволосый юноша в ответ только рассмеялся.       — Все в порядке, я рассказал об этом только вам двоим. Даже дядя Цзян ничего не знает.       — Ха… Никогда никому больше об этом не говори, — покачав головой, сказал Цзян Ваньинь. — Получается, именно из-за этих заклинаний ты несешься сломя голову навстречу смертельной опасности?       — Ну, я ведь все равно не пострадаю. К тому же это более эффективная тактика, я точно знаю, я умный.       — Нет, Вэй Усянь, ты идиот! Не делай так больше никогда, иначе рано или поздно тебе это аукнется, и ты умрешь!       — А-Чэн прав, А-Сянь, — мягко сказала Цзян Яньли, положив руку Вэй Усяню на плечо. — Даже если духовный инструмент защищает тебя, бежать навстречу опасности — очень плохая привычка. Эффективность миссии — это не самое важное. Главное, чтобы все были в целости и сохранности. Поэтому, А-Сянь, прежде всего думай о себе, а не о результатах охоты, хорошо?       — Хорошо, шицзе…       — Молодец, — с улыбкой ответила девушка, и заботливо погладила Вэй Усяня по голове. Ее руки были маленькими и аккуратными, она в целом была достаточно мягкой и миниатюрной, сильно этим напоминая Баньюэ. Легко улыбнувшись, юноша наклонился пониже, наслаждаясь осторожными поглаживаниями.       — Если на этом все, может вернемся обратно? Я голодный, — сказал Цзян Чэн, подходя к старой двери сарая.       — Я согласен, давайте закончим. И помните, вы должны сохранить все, что происходило здесь, в секрете. Никто не знает, что моя лента — духовный инструмент. Вот почему, Цзян Чэн, не забывай периодически очень недоверчиво коситься на нее. Иначе остальные могут что-то заподозрить, — сказал Вэй Усянь, приобнимая друга за плечи.       — Да кто в здравом уме, черт возьми, будет смотреть на ТВОЮ ленту?! И вообще, отцепись от меня. От тебя воняет потом!       — Хахаха!