Алый закат

      Прошло два месяца с тех пор, как Вэй Усянь и другие ученики начали свое обучение в Облачных Глубинах. Для юноши это время было ужасно скучным и однообразным, потому что всему, что они изучали в классе, будь то история или этикет, его уже обучил Се Лянь. В храме Водных каштанов Вэй Усянь уже давно научился всем шести искусствам: от чтения и письма до фехтования и кулинарии (последнему, по объективным причинам, его учил Хуа Чэн). И хотя с того момента, как сам Се Лянь обучался всем этим вещам, прошло более восьмисот лет, общая концепция этикета, философии или фехтования практически не изменилась. Впрочем, это легко объяснялось тем, что королевство Сяньлэ, родина небожителя, было самым процветающим и прогрессивным государством на протяжении многих сотен лет. Однако из-за этого в Облачных Глубинах Вэй Усянь не учился ничему новому и лишь праздно шатался на занятиях, стараясь не заснуть. В попытках развеять скуку он стал сбегать с уроков, подшучивать над другими учениками и преподавателями, тайком распивать алкоголь. Даже написал собственную книгу под названием «Как выжить в Облачных Глубинах».       Также за эти два месяца Лань Цижэнь уже трижды устраивал контрольные работы по пройденному материалу, и Вэй Усянь, действуя по соглашению с Не Хуайсаном, незаметно передавал тому ответы. Первые два раза схема сработала прекрасно, однако во время недавнего теста его поймал Лань Ванцзи и выдал учителю Ланю. Подкупить эту нефритовую глыбу льда Вэй Усянь даже не попытался, потому что прекрасно помнил, как тот отказался от целых двух кувшинов «Улыбки Императора» в их первую встречу.       Учитывая все эти обстоятельства, Вэй Усяня наказали строже, чем обычных учеников, и отправили его переписывать правила в библиотеку клана Лань. На месяц. Сначала юноша не слишком переживал, потому что по их договору с Не Хуайсаном он мог просто спать где-нибудь в уголке, пока друг переписывал бы правила за него. Однако все его планы рухнули, когда он, легкой походкой зайдя в библиотечный павильон, заметил за дальним столом фигуру в ослепительно белых одеждах и неестественно выпрямленной спиной. Конечно же старик отправил своего верного маленького Ланя следить за ним.       Какая утомительная парочка дяди и племянника!       С тяжелым вздохом юноша в черной мантии уселся за стол неподалеку от Второго Нефрита и стал отрешенно играться с кистью для каллиграфии. Поначалу он действительно пытался хоть что-то написать, однако уже спустя две страницы ему стало безумно скучно. Лань Ванцзи же, наоборот, был его полной противоположностью: он сидел за своим столом ровно и с достоинством и вдумчиво переписывал какие-то старые философские труды. При взгляде на него можно было подумать, что интереснее этого занятия ничего в мире не было.       — Ванцзи-сюн, ты все еще злишься на меня из-за того раза, когда я пытался угостить тебя «Улыбкой Императора»? — не выдержав тишины, попытался начать разговор Вэй Усянь, но был бессовестно проигнорирован.       — Так это правда? Поэтому ты раздавил мои цветок и записку, и с тех пор всячески меня избегаешь?       Разговорчивый юноша сел напротив своего молчаливого собеседника и стал пристально разглядывать его. На словах про цветок руки Лань Ванцзи будто на секунду дрогнули, но быстро вернулись к прежнему темпу письма.       — Извини, Ванцзи-сюн, я тогда действительно не знал, что алкоголь у вас запрещен.       После этих слов Вэй Усянь стал жадно смотреть на Второго Нефрита, надеясь услышать новые нотации о соблюдении правил или хотя бы осуждающий взгляд, однако Лань Ванцзи стойко игнорировал его. Юноша почувствовал, как у него начала нервно дергаться бровь.       «Я что, со статуей разговариваю?!»       — Ванцзи-сюн, — жалобно протянул Вэй Усянь и медленно придвинулся к молодому Ланю.       — Второй молодой господин Лань.       — Лань Ванцзи, — юноша все продолжал приближаться к холодному, как ледник, однокласснику. В один момент он оказался всего в паре цуней от чужого лица и сладко протянул, склоняясь к уху адепта Лань:       — Лань Чжань!       Сразу после этих слов Лань Ванцзи дернулся и, как того и добивался Вэй Усянь, вперил в того полный ярости и негодования взгляд. Юноша в черной мантии глупо ухмыльнулся, упиваясь эмоциями на чужом лице, и внутренне отпраздновал свою победу, потому что у него все-таки получилось вывести из себя несравненного и равнодушного Второго Нефрита клана Лань.       — Ну, не смотри на меня, так. Я назвал твое имя при рождении только потому, что ты мне не ответил, — подняв вверх руки и отодвинувшись, сказал Вэй Усянь. — Если ты считаешь это несправедливым, тогда в ответ ты тоже можешь звать меня именем при рождении. Я Вэй Ин.       — Сядь нормально, — вдруг сказал Лань Ванцзи и с удвоенным вниманием стал вчитываться в свою книгу. Это было неудивительно, ведь вид Вэй Усяня был поистине бесстыден: тот слегка откинулся назад и вытянул одну ногу вверх, ненароком открывая вид на пах.       — Ладно-ладно.       Юноша в черном с тихим ворчанием поднялся и уселся на колени в благопристойной позе, однако всего через несколько мгновений наклонился вперед и положил свои локти на чужой стол. Из-за небольшого размера столешницы их с Лань Ванцзи плечи практически соприкасались.       — Знаешь, ты сейчас очень напоминаешь мне одну мою тетю с… — Вэй Усянь на секунду запнулся, чуть не сказав «небес», однако быстро сориентировался, — …Юньмэна. Да, тетушку из Юньмэна!       Услышав это, молодой Лань в недоумении поднял бровь, не понимая почему Вэй Усянь так подчеркивал Юньмэн однако говорить ничего не стал.       — Верно, ха-ха. Так вот, эта тетушка точно такая же, как ты: всегда работает дни напролет, хмурится и переписывает огромную кучу свитков. Ты все еще молод, Ванцзи-сюн, но если продолжишь в том же духе, тогда у тебя тоже появятся огромные и ужасные мешки под глазами и морщины, как у нее. Но на таком красивом лице не должно быть морщин и мешков!       — …       Вэй Усянь все продолжал и продолжал говорить, однако Лань Ванцзи по-прежнему не обращал на него внимания и лишь сказал вернуться к выполнению задания. Молодой заклинатель в черном тихо и разочарованно вздохнул, но все также остался сидеть на месте рядом с Вторым Нефритом. Однако долго сидеть без дела он не мог, поэтому вскоре его тело вновь переполнилось азартом, и юноша сверкнул коварной улыбкой: однажды добившись реакции, Вэй Усянь уже не мог остановиться. Дразнить и выводить из себя этого чопорного Ланя было слишком весело! И он не мог довольствоваться всего одной победой, ему нужно было больше.       — Лань-эр-гэгэ!       Вэй Усянь всеми силами пытался скрыть шкодливую ухмылку, наблюдая за реакцией человека напротив. Лань Ванцзи на секунду замер, услышав эти слова, и его лицо разом помрачнело.       — Убожество!       Вопреки всем правилам вежливости и хорошего тона, молодой Лань гневно прошипел это сквозь зубы и вцепился в кисть для каллиграфии, как в спасательный круг, заставив себя вновь сосредоточиться на переписывании трактата, а не на возмутительном поведении юноши напротив. Вэй Усянь же в это время с жадностью рассматривал его лицо, ища все новые и новые проявления эмоций, когда заметил, что, в отличии от бледного лица, уши Лань Ванцзи горели красным цветом. На этом юноша мог бы остановиться, в конце концов это был только первый день, а злить своего надзирателя в самом начале было не самым удачным решением. Но разве Вэй Усянь мог прекратить, видя нечто настолько интересное?!       В голове молодого заклинателя созрел новый план по получению эмоций от Лань Ванцзи, и он медленно приблизился к его лицу, открывая рот чтобы снова его поддразнить, но вдруг пораженно замер. Его губы будто прилипли друг к другу, и, как бы он не старался, юноша не мог раскрыть рта. Он мало того, что не мог говорить, он не мог даже смеяться!       — Мммфмм!..       Вэй Усянь все продолжал бороться с заклятием, но все было безуспешно. Поняв это, он надуто уселся за стол и написал на первом попавшемся листке несколько слов, передав тот Лань Ванцзи. Холодная аура и стоическое спокойствие уже вернулись к молодому Ланю, и тот, мельком взглянув на бумагу, ответил лишь короткое: «Нелепо» — после чего вернулся к своим делам, игнорируя страдания другого ученика.       Вэй Усянь был возмущен подобным отношением и, скомкав предыдущую записку и выкинув ее в угол комнаты, взялся за новый лист. На это послание Лань Ванцзи даже не посмотрел.       После этого юноша в черном почувствовал, как разочарование стало накрывать его с головой. Он написал еще несколько записок, но те тоже не удостоились чужого внимания. В итоге всю свою печаль и возмущение Вэй Усянь вылил на бумагу, внутренне причитая:       «Даже Нань-шишу и Фу-шишу не так строги с наказаниями!»       Первый день наказания Вэй Усяня так и закончился — вынужденным молчанием одного и стойким игнорированием второго. Уходя в свою комнату перед комендантским часом, юноша пообещал себе больше не дразнить Лань Ванцзи, потому что тот просто опять заткнул бы его заклятием молчания, а это было неинтересно. Однако на следующий день, придя в библиотеку и увидев там Второго Нефрита, Вэй Усянь сразу направился к чужому столу. Поначалу он пытался вести себя прилично и благопристойно, но ему быстро стало скучно, и он… вновь принялся приставать к Лань Ванцзи. Закончилось это ожидаемо: Вэй Усянь оказался заткнут заклятием, а молодой Лань так и сидел за своим трактатом, подобно статуе. Так проходил каждый их день на протяжении всего месяца, пока Вэй Усянь отбывал свое наказание.

***

      Дни стремительно сменяли один другой, и незаметно наступил последний день. В отличие от всех предыдущих дней Вэй Усянь не ворвался в библиотеку необузданным ураганом, а спокойно вошел как и подобало приличному человеку. К тому же, вместо того, чтобы начать поддразнивать Лань Ванцзи, он смиренно сел за свой стол и, положив рядом меч, стал внимательно и вдумчиво писать. Это было настолько необычно, что молодой Лань стал периодически коситься в тот угол, где сидел другой юноша, чтобы убедиться в том, что все в порядке. В его душе начало расцветать странное беспокойство, и он полностью забыл о своей работе, пристально следя за Вэй Усянем. Тот раньше никогда не вел себя, как образцовый ученик, а сейчас, почему-то, начал проявлять настоящие чудеса послушания. Для других учеников это не было бы странностью, однако для юноши в черном подобное поведение было очень нетипично. Лань Ванцзи не мог ни на секунду ослабить бдительность.       Спустя несколько часов молодой Лань все еще сидел в напряжении, хотя ни поза, ни лицо не выдавали его внутреннего смятения, только глаза иногда слишком надолго задерживались на чужом сосредоточенном лице. Вэй Усянь же ни на секунду не отвлекался от своей работы на протяжении прошедшего времени и старательно выводил что-то на бумаге, сидя прямо и благопристойно. Впервые в жизни Лань Ванцзи не мог поверить своим глазам.       У Второго Нефрита на секунду мелькнула мысль, что, может, Вэй Усянь наконец-то научился вести себя прилично, и он даже открыл рот, чтобы похвалить его, однако в этот момент юноша поднял голову и, шкодливо улыбнувшись, подскочил к чужому столу. При виде этого Лань Ванцзи нахмурился, но внезапно ощутил, как держащее его в напряжении беспокойство начало стремительно отступать, а тревога в сердце быстро утихла. Это было странно. Почему он успокоился, увидев, что Вэй Усянь решил вновь устроить сцену?       Молодой адепт Цзян тем временем широко улыбался, даже не подозревая о чужих метаниях, и эта заговорщицкая улыбка очень не понравилась Лань Ванцзи. Она вызывала в нем странную дрожь и волнение, однако Второй Нефрит объяснил это себе тем, что просто пытался понять, что на этот раз задумал этот нарушитель спокойствия.       — Возьми, Ванцзи-сюн, это подарок для тебя, — сказал Вэй Усянь и передал Лань Ванцзи лист, на котором тот с удивлением увидел портрет. Рисунок был выполнен выше всяких похвал: тонкие мазки, изящные переходы — талант автора был налицо. Даже в клане Лань, славившемся своими творческими деятелями, не было таких мастеров. Однако больше всего внимание Лань Ванцзи привлек не уровень мастерства художника, а человек, изображенный, на портрете. Это был он сам.       На бумаге молодой Лань был изображен в профиль, он сидел за столом и читал книгу со спокойным выражением лица. Единственным отличием от реальности было то, что в его волосы были красиво вплетены цветы.       — Хорошо получилось, правда? — спросил Вэй Усянь, сверкая улыбкой победителя.       Лань Ванцзи не мог врать и внутренне согласился с тем, что портрет был исключительно хорош, однако Вэй Усяня отправили сюда не для рисования портретов.       — Ты никогда не покинешь библиотеку, если продолжишь так развлекаться и не закончишь работу в срок.       — Эээ, о чем ты говоришь?! Я уже закончил переписывать всю порученную мне работу. Сегодня последний день моего пребывания здесь, поэтому я решил сделать тебе подарок. Так что ты думаешь? Мило, правда?       Вэй Усянь наклонился вперед. Уверенность явно отражалась на его лице.       — Нелепо, — как всегда холодно отрезал Лань Ванцзи и вернулся к своей книге. Даже если Вэй Усянь врал, это было не его проблемой.       Второй Нефрит попытался сосредоточиться на чтении и перевернул страницу, однако в тот же момент замер, увидев вместо буддийских сутр какие-то рисунки. Приглядевшись поближе, Лань Ванцзи почувствовал, как стыдливо запылали его уши, и в ярости отбросил эту книжонку. На ее страницах были изображены обнаженные мужчина и женщина, прильнувшие друг к другу в порыве страсти. Это был весенний сборник!       В тот же момент рядом раздался заливистый смех, и Вэй Усянь согнулся пополам от хохота, утирая выступившие на глазах слезы. Настолько вид смущенного, непонимающего и разгневанного Лань Ванцзи его забавлял.       — ХАХАХАХАХАХАХАХА. Что… хаха… Ты никогда их раньше не видел? Черт, ты и вправду такой невинный, Лань Чжань. Это реакция молодой девственницы, а не мальчика нашего возраста. Ха-ха-ха!       Лань Ванцзи ничего на это не ответил, но его практически трясло от переполняющих его гнева и стыда. Раньше он никогда не чувствовал настолько сильных эмоций, однако у бесстыдно смеющегося человека напротив удалось вывести его из равновесия. Холодный гневный взгляд яростно вперился в Вэй Усяня, но тот, казалось, совершенно не обратил на это внимания.       Юноша в черном лишь выпрямился во весь рост, все еще посмеиваясь, и прикрыл рот рукой, состроив шокированное выражение лица.       — Подожди-ка… только не говори мне, что ты и правда девственник!       После этих слов терпение Лань Ванцзи окончательно лопнуло, и из него вырвался поток духовной энергии, заставив книги с ближайших полок попадать. В тот же момент у него в руке появился длинный сияющий меч, источающий бледно-голубой свет, чье лезвие мелко дрожало от переполняющей его силы.       — ПОДОЖДИ-ПОДОЖДИ, молодой господин Лань! Мы в Облачных Глубинах, здесь запрещено драться без разрешения! Помнишь?!       Вэй Усянь, ощутив резкий прилив духовной энергии, бросился обратно к своему мечу и встал в оборонительную стойку. Хотя его лента легко защитила бы его от почти любого урона, юноша не мог пользоваться ей дерзко и безответственно, иначе это вызвало бы подозрения. Он изначально понимал, что вполне мог вывести Лань Ванцзи настолько, чтобы тот бросился на него, поэтому заранее принес меч. Кровь бурлила от битвы, и Вэй Усянь замер, надеясь, что любимые правила Второго Нефрита помогут тому одуматься.       — Умри!       Не помогли.       Даже под угрозой нарушения правил ордена Лань Ванцзи не опустил меч, а, наоборот, бросился в атаку с новой силой. Очередной его выпад пролетел в нескольких цунях от Вэй Усяня. Если бы тот замешкался хотя бы на секунду, тогда мог бы получить ранение. С нарастающим ужасом юноша понял, что Лань Ванцзи был абсолютно серьезен в своем прошлом заявлении. Его шутка немного вышла из-под контроля.       — Стой-стой-стой! Подожди, Лань Чжань! Молодой господин Лань, успокойся!!!       — Замолчи!       Вэй Усянь, едва избежав следующего выпада, обнажил собственный меч и нанес ответный удар. И хотя его рот говорил Лань Ванцзи прекратить, его губы сверкали азартной улыбкой, что значило, что он наслаждался боем. Второй Нефрит никак на это не отреагировал, и только стал нападать в два раза активнее. Еще с того боя на крыше он знал, что Вэй Усянь был силен, даже сильнее его самого, поэтому молодой Лань не сдерживался.       Они провели в напряженной схватке еще несколько минут, но Лань Ванцзи, как бы не старался, не мог даже поцарапать своего противника. Вэй Усянь был быстр и ловок и уклонялся от чужого меча, словно тот был простой деревянной палкой, при этом не переставая неприлично радостно улыбаться.       Второй Нефрит понимал, что атаками в лоб он ничего не добьется, поэтому резко остановился и грозно посмотрел на человека напротив.       — Что? Неужели ты устал, Лань-гэгэ? Жаль, а то я мог бы продолжать еще несколько дней…       Вэй Усянь дразняще усмехнулся.       — Ты снова назовешь меня «убожеством»? Попробуй что-нибудь другое, а то это оскорбление уже начинает приедаться. Давай же, Лань Чжань, не будь таким скучным! Я ведь не простое «убожество», а…       — Крайнее убожество.       — Хахаха! Очень хорошо, Ванцзи-сюн, продолжай в том же духе! Хахаха…       Этот разговор немного охладил пыл Лань Ванцзи и тот, наконец, огляделся по сторонам. Его листы были беспорядочно разбросаны по полу, некоторые из них смялись, а другие испачкались в опрокинутых чернилах. Вдруг его взгляд упал на пресловутый весенний сборник, и Второй Нефрит почувствовал как ярость и гнев вновь поднимаются в нем наравне с отвращением. Возмущенно фыркнув, он потянулся за книгой, намереваясь спрятать ее с глаз долой. Вэй Усянь, поняв его намерение, тоже бросился к книге с другого конца библиотеки, куда успел отскочить во время драки, чтобы спасти бедный сборник от рук разгневанного Ланя.       Оба юноши одновременно добрались до нужного предмета и каждый схватился за свою часть книги, раскрытой прямо на странице со страстно сплетенными голыми телами.       Ледяным голосом Лань Ванцзи сказал:       — Отпусти.       — Вау, Лань Чжань, неужели ты хочешь оставить эту книгу себе? Не ожидал, не ожидал.       — Я сказал: отпусти! — Лань Ванцзи с нечеловеческой силой потянул книгу на себя, пылая праведным гневом.       Вэй Усяню, чтобы удержать книгу в своих руках, пришлось использовать духовную энергию и усилить свое тело, однако даже так и не смог сдвинуть книгу ни на фэнь из чужой стальной хватки. Лань Ванцзи же использовал чисто свою физическую силу!       «Проклятие! Чем вас, Ланей, только кормят, что вы такие крепкие?!» — судорожно подумал Вэй Усянь.       — Если ты хочешь сообщить об этом, тебе придется рассказать о причинах нашей драки. Ты точно уверен, что сможешь точно описать своему дяде сюжет этой книги? Может быть мне помочь с этим?       В Лань Ванцзи, казалось, после этих слов что-то сломалось, и его духовная энергия стремительно перетекла в раскрытую книгу, которая тотчас же разлетелась на куски.       — Нет! Зачем ты это сделал?! Я одолжил эту книгу, а она ведь была из ограниченного издания!       Вэй Усянь продолжил причитать, однако ни в его словах, ни на лице не было признаков печали. Лань Ванцзи самостоятельно уничтожил все улики, поэтому он не мог донести обо всем, Лань Цижэню, даже если бы захотел.       Впрочем, самого Лань Ванцзи это не слишком беспокоило, и он стал значительно спокойнее, когда порочная книга превратилась в нечитаемое бумажное месиво.       — Ну, кхм, раз книги теперь нет, то что будем делать?       — Убирайся.       — Что? Я не расслышал.       — Убирайся! — грозный рык Лань Ванцзи разнесся по библиотеке, и, наверное, был слышен даже за ее пределами.       — О, ладно, хорошо. Не нужно повторять дважды.       С неловкой улыбкой Вэй Усянь быстро перепрыгнул перила и спрыгнул с низкого балкона на землю, быстро уносясь прочь, пока Второй Нефрит пытался успокоиться. Вокруг юноши валялись обрывки бумаги с вызывающими рисунками, а его меч все еще был обнажен и направлен в пустоту. Тяжело отдышавшись, Лань Ванцзи спрятал меч в ножны и стал методично убирать устроенный беспорядок. За последние десять минут он испытал столько эмоций, сколько не испытывал за всю прошедшую жизнь.