Алый закат

      — Черт, он реально приказал тебе убираться!       — Вэй-сюн, ты действительно потрясающий! Как тебе удалось?       Из раскидистого куста, растущего рядом с библиотекой, на дорогу вышли два юноши: один в фиолетовой мантии, а другой в темно-зеленой.       — Я же сказал, что смогу выйти отсюда до полудня в соответствии с правилами.       Вэй Усянь практически засветился от гордости и подошел к друзьям, сверкая улыбкой. Дойдя до Цзян Ваньиня, он приобнял его за плечи и слегка навалился, требовательно вытягивая вперед руку. Его улыбка стала только шире, когда молодой Цзян с раздраженным вздохом положил в протянутую ладонь золотую монету.       — Теперь твой долг погашен, А-Чэн.       — Какой еще долг? Я просто проиграл пари. И вообще то, что тебя выгнали взашей, не означает, что ты «вышел по правилам».       — Эй, ты что, сомневаешься в авторитете второго молодого господина Лань?! Его слова в библиотеке — закон, и я должен был следовать всему, что он скажет! Он только что приказал мне уйти, и я послушался. Ты разве не слышал его крик?       — Хорошо-хорошо, я не буду спорить. В любом случае, ты смог вывести из себя самого Второго Нефрита, так что я даже не знаю, чего ты заслуживаешь больше: награды или наказания. Ставлю десять серебряных монет, что это был первый крик Лань Ванцзи в жизни, — хмыкнул Цзян Ваньинь и рассмеялся.       — Держу пари, что так и есть. Я даже не уверен, что он когда-нибудь разговаривал хоть на какие-то темы, отличающиеся от самосовершенствования или правил, — Вэй Усянь улыбнулся. — Но стоит признать, что он хорош. Стойкий, как скала.       — И ты понимаешь, что то, что ты смог расколоть эту скалу, только доказывает твой высочайший уровень угрозы? — Цзян Ваньинь произнес эти слова так, будто они были неопровержимым фактом.       — Эй, что ты имеешь в виду под словами «уровень угрозы»? Ты наверное хотел сказать «уровень гениальности», верно?       Вена на лбу Цзян Ваньиня яростно вздулась после этих слов, но Вэй Усянь уже успел отскочить от него подальше и пристроиться рядом с Не Хуайсаном.       — Ай, Хуайсан, помнишь ту книгу, которую я одолжил у тебя вчера?.. В общем, она немного не пережила встречу со вторым молодым господином Лань. Прости.       — А?! Но… но это ведь ограниченная серия от того художника из Ляонина…       — Не грусти, А-Сан. Этот братец купит тебе выпивку в качестве компенсации. Пойдем, пока в винной лавке не так много народа.       — Эй, вы не можете так просто уйти! — прокричал удаляющимся друзьям Цзян Ваньинь и с раздраженным ворчанием отправился за ними.

***

      Их день в Цайи прошел просто восхитительно. Вэй Усянь наконец смог поесть нормальную еду, а не тот пресный рис, которым питались все в ордене Лань (в том числе и приглашенные ученики). К тому же они с Не Хуайсаном неплохо провели время, распивая местный алкоголь и, под смущенно-возмущенное шипение Цзян Ваньиня, рассказывая друг другу о прочитанных недавно весенних сборниках. Вэй Усянь с радостью остался в городе подольше, однако Цзян Ваньинь и Не Хуайсан все еще были наследниками своих орденов и не могли так спокойно, как он, нарушать правила. Поэтому они втроем вернулись в Облачные Глубины к закату, едва успев пройти через ворота до отбоя.       Цзян Ваньинь беспокоился, что Вэй Усянь мог выкинуть что-нибудь безумное, так что не спускал с него глаз, однако юноша в черной мантии, на удивление, спокойно дошел до общежития и даже лег вместе со всеми спать. Молодой Цзян расслабился, увидев это, и вскоре крепко заснул, сморенный насыщенным днем и несколькими кувшинами вина. Не Хуайсан уже давно храпел на соседней кровати, вымотанный после пьянки, поэтому никто из них не заметил, как чья-то тень бесшумно выскользнула через окно на улицу. Она быстро и незаметно добежала до высокой стены ордена и перебралась через нее за несколько прыжков, скрывшись в темноте ночи. Ее никто не заметил.       Вскоре после того, как таинственный человек покинул Облачные Глубины, на стену для патрулирования поднялся величественный и статный юноша в белых одеждах. На его поясе тихо звенели ножны, скрывающие в себе невероятной красоты светло-голубой меч, а в одной руке он держал зонт. Волей судьбы над Гусу вновь собрались дождевые тучи, и вода стала потоком лить с неба.       Непрекращающийся стук капель о крыши и пустынный пейзаж вокруг напомнили молодому адепту ту ночь, когда он встретил странно притягательного ученика из другого ордена. При воспоминании об этом юноша крепче стиснул рукоять зонта, но заставил себя успокоиться и глубоко вдохнуть. Сейчас его волновало кое-что другое.       В слабом свете талисмана молодой Лань внимательно рассматривал небольшую книгу, укрывая ее от дождя, как величайшее сокровище. Где-то в этой книге почерк был достоин стать образцом каллиграфического искусства, где-то иероглифы неровно скакали по странице, но все еще были читаемы, а где-то превращались в беспорядочные чернильные мазки. Будто это писало три разных человека. Также между страницами книги лежал небольшой листок, уже немного пожелтевший от времени, на котором неровным почерком было написано: «Извини, что взял ленточку! Дарю цветок в качестве компенсации».       Занимаясь каллиграфией всю жизнь и имея природную склонность к этому предмету, Лань Ванцзи всегда замечал малейшие детали в чужом почерке. Эту же записку он исследовал вдоль и поперек уже столько раз, что мог в точности воспроизвести каждый иероглиф в ней даже с закрытыми глазами. Юноша много лет пытался найти хоть что-то похожее в текстах других людей, но ему этого так и не удалось. До этого дня.       Несмотря на то, что Вэй Усянь вызывал в молодом адепте странные чувства (в основном раздражение из-за своего бесстыдного поведения), Лань Ванцзи добросовестно относился к своей работе и проверял чужую каллиграфию с присущей ему скрупулезностью. Он всегда сохранял спокойствие и методичность во время бумажной работы, но взглянув на переписанные Вэй Усянем правила, не смог сдержать легкую дрожь. Между почерком молодого адепта и стилем автора записки определенно было сходство.       Однако на такие мысли Лань Ванцзи навела не только каллиграфия: их поведение, голоса, манеры — все это было настолько знакомым, что он не мог этого не заметить. Сяо Туцзы, мальчик-призрак и Вэй Усянь.       Сначала был мальчик в маске кролика, которого Лань Ванцзи встретил на соревновании по стрельбе из лука во время фестиваля Юйши. Он давно подозревал, что сяо Туцзы был учеником бродячего заклинателя, и в таком случае связать его с Вэй Усянем было легко. Пусть тот и выступал в данный момент, как приглашенный ученик ордена Юньмэн Цзян, Лань Ванцзи слышал немало слухов, где говорилось о том, что юноша воспитывался бродячим заклинателем в далеком храме. Однако мальчик-призрак, появившийся во время нападения на Цайи четыре года назад, определенно был темным заклинателем, и, вполне возможно, имел связи с советницей Баньюэ. До встречи с Вэй Усянем Лань Ванцзи был уверен, что после фестиваля Юйши сяо Туцзы постигло какое-то великое несчастье, и что коварные призраки склонили бедного мальчика на темную сторону, сбив с правильного пути. Во время тренировок молодой Лань даже мотивировал себя тем, что в будущем, став сильнее и старше, он сможет спасти своего друга из лап зла.       Но потом появился новый персонаж. Вэй Усянь, мальчик без прошлого, напоминающий одновременно и сяо Туцзы и мальчика-призрака. Во время их боя утром Лань Ванцзи в очередной раз убедился в том, как схожи были боевой стиль молодого адепта Цзян и этих двоих. Конечно, в мире совершенствования было много заклинателей, практикующих очень похожие стили фехтования, однако, учитывая возраст и мастерство, все кроме Вэй Усяня отсеивались. Лань Ванцзи был действительно уверен в том, что тот и был сяо Туцзы, если бы почерк юноши не был так похож мальчика-призрака.       Лань Ванцзи видел сходства с каждым из них, но множество противоречивых деталей мешали увидеть ему всю картину целиком. Кем был Вэй Усянь? Бродячим заклинателем? Или адептом темного пути? А может был просто учеником без каких-либо подводных камней? Но было ли «Вэй Усянь» его настоящим именем?       С губ юноши сорвался, тихий шепот:       — Вэй Усянь… кто ты на самом деле?       Этот вопрос не был никому адресован, но задержался в голове Лань Ванцзи дольше, чем следовало.       В этот момент со стороны одной из стен послышалось подозрительное копошение, и Лань Ванцзи немедленно отправился туда, готовый поймать нарушителя. Однако, подойдя ближе, он лицом к лицу столкнулся с молодым заклинателем в черной мантии, неловко отводящим глаза.       — Что? Опять ты?       — …       Вэй Усянь, все еще сидевший на стене, не смог сдержать пораженного крика, но Лань Ванцзи не обратил на это внимание. У него не было слов. Юноша перед ним был исключительно хорош собой, — с мягкими струящимися по плечам волосами и светлой кожей он был похож на небожителя. Его глаза ярко сверкали в ночи, и Лань Ванцзи в очередной раз поймал себя на том, что не мог отвести от них взгляд. Многие люди с радостью переплыли бы океан, чтобы хотя бы постоять рядом с этим человеком. Даже дождливая и темная ночь не могла скрыть его красоту.       Образ Вэй Усяня был поистине прекрасен, однако, увидев в его руках несколько кувшинов с алкоголем, молодой Лань нахмурился и отвернулся, вспомнив о всех тех неприятностях и непристойностях, которые Вэй Усянь успел ему причинить. Его сердце взволнованно забилось.       — Но я же помню, что сегодня не твоя очередь… — пробормотал себе под нос юноша в черной мантии, но Лань Ванцзи все равно его услышал и не знал, испытывал ли он отвращение или удивление от этой новости. В тот день он действительно не должен был патрулировать, однако адепт, чья очередь была, в прошлую ночь столкнулся со свирепым монстром и до сих пор лежал в лазарете. Поэтому Лань Ванцзи вызвался заменить его.       Однако кроме чувства долга, им двигало также желание разобраться. Заметив схожесть между Вэй Усянем, сяо Туцзы и мальчиком-призраком, он не мог забыть об этом и надеялся найти ответы, размышляя в тишине наедине со своими мыслями. Но появление того самого Вэй Усяня вновь разрушило его планы и пошатнуло уверенность.       — Ах… Ванцзи-сюн, ты можешь притвориться, что не видел меня сегодня?       Эта ситуация была до боли похожа на их первую встречу, однако на этот раз голос Вэй Усяня был более робким и нерешительным.       С тяжелым вздохом, юноша неловко покрутил в руках кувшины с «Улыбкой Императора». Он понимал, что, скорее, всего не убедит эту ледышку соврать. Это был уже второй раз, когда за нарушением одного и того же правила его поймал один и тот же человек. Человек, которого он вывел из себя только сегодня утром.       Как он и ожидал, лицо Лань Ванцзи после этих слов потемнело от гнева, и он быстро спрятал что-то, похожее на книгу, в свой мешочек цянькунь. Вэй Усянь попытался рассмотреть, что это было, однако из-за дождя ему было плохо видно. Юноша так увлекся этим, что едва успел увернуться, когда Лань Ванцзи, обнажив меч, бросился к нему.       — Кх-!       Вэй Усянь быстро отскочил в сторону, однако веревка на одном из кувшинов с алкоголем порвалась, и новенькая «Улыбка Императора» полетела вниз на камни. Запах спиртного тут же разнесся по округе и смешался с запахом озона и мокрой земли. Юноша в черном поморщился от досады и обиженно посмотрел на Лань Ванцзи. Это был уже второй раз!       Молодой Лань же замер, вдыхая головокружительный аромат алкоголя, не в силах остановиться. До встречи с Вэй Усянем он никогда не был знаком со спиртным, и никогда не думал, что когда-нибудь познакомится. Легкий пьяный морок встал перед его глазами вместе с образом прекрасного юноши в черной мантии, бередя сердце и будоража разум.       В смятении Лань Ванцзи продолжил наносить удары, с каждым разом увеличивая силу атаки. Вэй Усянь, тем временем, ошалело бегал по крышам, стремясь сохранить последний кувшин, и то и дело тихо вскрикивал, когда выпады юноши в белом становились все яростнее.       Понимая, что побег не помогал, Вэй Усянь начал сопротивляться. В этот момент Лань Ванцзи сделал резкий выпад, и его меч пролетел в цунях от чужой руки. Так как у другого юноши не было с собой меча, он не стремился по-настоящему его атаковать, а лишь хотел выбить у него из рук сосуд с алкоголем и заставить быстрее сдаться.       Во время очередной атаки молодого Ланя Вэй Усянь неожиданно подался вперед, резко сокращая между ними расстояние. Так как они сражались на узком участке крыши, у юноши не было другого выбора: позади него была отвесная стена, а по сторонам путь отрезали чужие атаки. Лань Ванцзи не ожидал такого хода и подумал, что Вэй Усянь хотел ударить его локтем, чтобы выбить меч, поэтому сильнее ухватился за рукоять, однако юноша в черной мантии вновь удивил его.       Вместо того, чтобы атаковать, тот обнял другого юношу за талию и изо всех сил оттолкнулся от крыши. Из-за инерции и веса чужого тела Лань Ванцзи потерял равновесие, поскользнувшись на мокрой поверхности, и они вместе полетели вниз.       Молодой Лань приземлился спиной на траву и судорожно выдохнул, когда Вэй Усянь упал прямо на него. Лань Ванцзи тут же вспыхнул, пытаясь скинуть с себя чужое тело, однако юноша в черной мантии лишь просиял довольной улыбкой и уселся прямо на него.       — Теперь ты тоже нарушил правило и проник на территорию ордена после отбоя. И поскольку мы с тобой в одной лодке, тебе нельзя об этом никому рассказывать.       В этот момент луна медленно вышла из-за туч, и оказалась прямо у Вэй Усяня за спиной, мягко подсвечивая его и делая еще больше неземным. Но даже она не могла сравниться с яркостью его серых глаз.       Увидев эту картину, Лань Ванцзи замер, пораженно раскрыв глаза и, кажется, даже не дыша.       В тихой ночи не было слышно никаких звуков, кроме сердцебиения обоих юношей и их тяжелого дыхания после напряженного боя. Сердце молодого Ланя билось так быстро, что казалось, будто оно готово было выпрыгнуть из груди.       На секунду весь мир, кроме них двоих, будто замер.       Лань Ванцзи и не подозревал, что этот момент навсегда останется в его памяти.       Вэй Усянь тем временем, воспользовавшись чужим замешательством, взволнованно подскочил и, прижимая к груди оставшийся сосуд с «Улыбкой Императора», побежал. Лицо Лань Ванцзи было как всегда холодно и безэмоционально однако в этот момент оно казалось каким-то потерянным, будто тот запутался в своих мыслях.       Юноша в черной мантии, конечно, не знал, что творилось с чужим сердцем в этот момент, однако подозревал, что Лань Ванцзи просто был в шоке от того, что впервые в жизни нарушил правила. Наверняка, раньше он и представить себе такого не мог.       — Спасибо, Лань Чжань. Я не забуду эту услугу! — прокричал напоследок Вэй Усянь и скрылся за стеной.

***

      Оставшуюся ночь он проспал спокойно, уверенный, что все было в порядке.       Однако на следующие утро двое адептов ордена Лань выловили его до занятий и затащили в зал для наказаний. Вэй Усянь, конечно, был сильнее их и мог спокойно вырваться, если бы захотел, но в таком случае ему пришлось бы раскрыть свою истинную силу. Юноша попытался договориться, однако этим двоим, похоже, приказали пропускать все его слова мимо ушей.       — Ахахах, ребята, давайте поговорим. Я не нарушал никаких правил! Можете спросить у второго молодого господина Лань!       Но не успел он договорить, как они уже оказались в зале для наказаний, и юноша увидел впереди знакомую фигуру, сидящую на полу. Вэй Усянь возмущенно фыркнул. Неужели этот парень был так одержим желанием наказать его? В таком случае, если Лань Ванцзи нажалуется на него, юноша расскажет о том, что тот нарушил правило вместе с ним, и заставит отбыть наказание вместе.       Однако слова, которые следом произнес Лань Ванцзи, привели Вэй Усяня в ступор.       — Этот адепт и адепт Юньмэн Цзян Вэй Усянь вчера ночью нарушили правило комендантского часа. Я прошу наказания от дяди, чтобы искупить свою вину, — сказав это, Лань Ванцзи покорно склонил голову, пока юноша в черной мантии шокировано смотрел на него, пораженный до глубины души. Он был слишком выбит из колеи этим признанием, чтобы хоть что-то сказать, поэтому пропустил момент, когда Лань Цижэнь махнул рукой и с легким гневом в голосе произнес:       — Вэй Усянь, нарушивший комендантский час и помешавший сну и отдыху других, наказывается тридцатью ударами ферулой.       После этого Лань Цижэнь перевел взгляд на своего племянника.       — Лань Ванцзи, нарушивший комендантский час и показавший поведение, недостойное наследника клана Лань, наказывается пятьюдесятью ударами!       Услышав эти слова, Вэй Усянь поразился еще сильнее. Он пытался сопротивляться, но двое адептов Лань крепко удерживали его на месте.       — Подождите! Это был я! Это я столкнул его со стены! Он не нарушал никаких правил! Эй! Да послушайте же вы меня! Ай-! — крикнул Вэй Усянь, пытаясь оправдать Лань Ванцзи, но Лань Цижэнь к тому времени уже вышел из зала. Двое старших учеников, каждый из которых держал в руке ферулу, немедленно приступили к исполнению наказания.       Вэй Усянь поморщился от боли и начал так сильно дергаться, стараясь вырваться, что другим ученикам пришлось крепко держать его. Лань Ванцзи же сносил удары более достойно: его осанка не скривилась ни на секунду, а сам он не сдвинулся на на фэнь и не издал ни единого звука. Из-за того, что юноша в темной мантии постоянно сопротивлялся, наказание приходилось периодически останавливать, чтобы вернуть его обратно в исходное положение, поэтому закончили они одновременно.       После этого Лань Ванцзи и Вэй Усянь остались одни. Посмотрев на юношу в белом и увидев его окровавленную спину, Вэй Усянь ощутил острое сожаление.       Да, именно он стал причиной всего этого, но Вэй Усянь искренне не желал, чтобы другого ученика наказывали. Он просто хотел, чтобы они разделили между собой факт нарушения правил и сохранили его в секрете. Вэй Усянь прекрасно понимал, что навязал это решение Лань Ванцзи практически насильно, и сдавленно заговорил через ком в горле:       — Ванцзи-сюн, я…       Но прежде, чем он успел хоть что-то сказать, Лань Ванцзи резко встал и вышел из зала наказаний, пока Вэй Усянь с удивлением смотрел ему вслед. Ему досталось всего тридцать ударов, но его спина уже болела так сильно, что он не мог нормально встать. Молодой Лань же выдержал на двадцать ударов больше и ничем не показал своей боли или дискомфорта. Если бы юноша лично не присутствовал на этом наказании, то ни за что бы не поверил, что Лань Ванцзи был ранен.       Вэй Усянь хотел последовать за ним, но не знал, что мог сказать или сделать. Другой юноша, скорее всего, вообще не хотел его видеть, учитывая сколько неприятностей он ему доставил. Пока Вэй Усянь метался во внутренних сомнениях, в зал незаметно зашли две фигуры.       — Цзян Чэн… Хуайсан…       — О, теперь тебе больно? Чем ты думал вчера, сбегая посреди ночи?! Решил, что все обойдется?       Цзян Ваньинь раздраженно фыркнул и подошел к Вэй Усяню, помогая сесть. Тот хотел сказать, что ему действительно больно, но болит не спина, а кое-что другое. Но слова застряли в горле, и он лишь скосил глаза в пол.       — Вэй-сюн, я принес несколько обезболивающих пилюль. Пожалуйста, прими немного.       Не Хуайсан достал из рукава бумажный сверток и развернул его, протягивая Вэй Усяню несколько круглых темно-зеленых таблеток. Юноша пустым взглядом уставился на них, вдруг задумавшись о том, а примет ли Лань Ванцзи тоже какие-нибудь средства для облегчения боли. Цзян Ваньинь, заметив колебания друга, закатил глаза и, не церемонясь, запихнул пилюли ему в рот.       — Прекрати строить из себя не пойми что. Побеспокойся за себя. Клан Лань славится своими восстанавливающими зельями и лечебными эликсирами, а твой Ванцзи-сюн — второй молодой господин этого клана. Вероятно сейчас он получает гораздо более качественное лечение, чем ты.       Только тогда Вэй Усянь поднял голову с легким облегчением.       — Я действительно не думал, что все так обернется…       Цзян Ваньинь, услышав это, нахмурился. Он никогда раньше не слышал, чтобы Вэй Усянь звучал так кротко и сожалеюще.       — Что случилось, то случилось. Сначала о главном. Давайте вернемся в комнату, тебе нужно отлежаться несколько дней.       Сказав это, Цзян Ваньинь помог Вэй Усяню подняться с пола, и они с Не Хуайсаном осторожно повели его на улицу.