District 29

— Вот значица, а это наша берлога! Здесь мы тусим, отдыхаем, иногда ночуем, если с предками там тёрки какие… — Неплохо у вас тут. Уютненько… А это что? Помидоры?       Тэхён гордо улыбается, вставая в эффектную позу сахарницы, когда приглашённая им же в гаражное убежище Мина подходит к подрастающим деткам-травкам, аккуратно касаясь листочка пальцами. — Не, это марьванна, родимая. Мы с Густом три кило марафона от ментов ради неё гоняли.       На весёлую усмешку и безмятежную байку о погоне ради ростков травы Мина хлопает подкрашенными ресницами, опускает уголки губ в обратной улыбке и понимающе кивает, невзначай отходя от стола с дополнительным освещением. — Так вы… Наркоторговцы, получается? — голосу она старается придать максимально незаинтересованный тон, осматривая продавленный задницами диван и пошарпанные стены с плакатами давно вышедших из проката фильмов. — Ой, да ну, скажешь ещё… — Тоха заметно смущается, скребёт ногтем указательного пальца за ухом, смотря в пол. — Так, барыжим иногда. Чтоб где похавать вкусно, где ещё чё-нить… Чтоб было, так сказать, а-э-э… Подушка безопасности, во!       Мина многозначительно мычит, отходя к шкафу, открывает дверцу, ожидая увидеть там завалы перемотанных скотчем пакетов с белым порошком или шприцы с погнутыми ложками, но вместо этого сталкивается с незаконченным макетом какого-то помещения, полноценная комната с мебелью, кроватью и даже маленькими рисунками на обоях. Тоха тут же подлетает следом и прикрывает дверцу ладонью, неловко улыбаясь. — Это моё, ещё не собрал, так что, не смотри. Потом, как закончу, я тебе отдельно покажу, договор? — Твоё? Ты в архитектурном учишься, что-ли? — Мина заглядывает за юношеское плечо, снова цепляясь пальцами за ручку дверцы, что держится на одном шурупе и честном слове. — Да нет, я ж это, в школе ещё. Но думал пойти там, типа на дизайнера или ещё чего… Только учителя говорят, что у меня ни мозгов, ни терпения не хватит, только вон, Густ с матушкой и поддерживают. На колледж мне собирают.       Пользуясь моментом, пока Тоха заливается тёплой улыбкой от приятной помощи родных и близких для его мечты, Мина приоткрывает дверцу шкафа, с прищуром пытаясь рассмотреть больше деталей. Тоха снова захлопывает дверцу у неё перед носом. — Говорю ж — потом покажу, — бубнит вполголоса, поджимая губы. — Ну Тошечка, ну одним глазком дай посмотреть, а? — Мина складывает ладони в замок перед собой, перекатывается с пят на носки и вытягивает губы уточкой в просящем жесте. — Я совсем чуточку, интересно же. Неожиданно просто, что такой, как ты, делает что-то творческое. — Такой, как я? — Тэхён непонимающе вскидывает одну бровь, понижая голос до полутона. — Ну… Я имею в виду…       Оправдания прозвучать не успевают, со стороны лестницы слышится грохот и вслед за Тэхёном оборачивается и Мина, чуть подняв плечи в рефлекторном испуге. Даже делает шаг к парню, робко берётся за ткань олимпийки на его плече пальцами, пропуская мимо внимания усмешку в ответ на это действие, которое сам Тэхён нашёл крайне милым. — Сайра, едрид твою в душу! Чё сумки свои раскидал? Чуть ноги себе не переломал, чтоб тебя черти… — Юнги, входя в комнату и активно тряся рюкзаком Тохи в руках, останавливается на полуслове, заметив неловко улыбающуюся в качестве приветствия Мину. — Это чё за посторонние на территории нашего орг хранилища? Сай, кто разрешал чужих приводить? — Мина — не чужая. Я ещё в баре обещал ей наш гараж показать, но всё руки не доходили, — Тэхён, пока момент идёт ему на руку, приобнимает розововолосую за плечи, растягивая губы в кривой улыбке. — Сюда вход разрешён только обладателям прав на участок, голодающим и шныряющим по району сиротам. Правами обладаю я. А ты у нас в какую категорию вписываешься? — недовольно буркнув, Юнги скидывает с руки чужой рюкзак на диван, косясь на стол с растительностью. Мина виновато опускает глаза, отмалчиваясь от незнания правильного ответа. — Брось, Густ, — Тэхён вздыхает, заметив упадок чужого настроения. — Фил водил сюда свою девчонку и ничё. — Фил её сюда водил, как клиента, так она сторчалась потом и облевала весь пол тут. Мне такой радости больше не надо, выматывайтесь давайте. За такую самодеятельность замки поменяю и буду по факту прибытия и фейс-контролю впускать, — подойдя ближе, Юнги берёт обоих за плечи и подталкивает к выходу. — Давайте-давайте, шевелим булочками. Не хочу тут на ваши лобзания смотреть.       И Тоха, и Мина заливаются краской, отводя взгляды в разные стороны. Тэхён прочищает горло, приложив кулак к нижней части лица, забирает свой рюкзак и покорно идёт к выходу, пока не вспоминает одну немаловажную деталь, из-за которой, собственно говоря, и решил привести Мину в гараж. — Густ, а ты чего здесь-то? Вроде ж, учиться должен был, не? — Вот шпана, а, всё-то он знает, — роясь в сгорбленном состоянии в нижней части шкафа (в который Мина снова пытается заглянуть, поднявшись на носочки), Юнги с кряхтением хмыкает, выуживая какие-то железки из помятой коробки. — К Хёну поеду. Надо взять кой-чё для дела. — Опа-а, — сверкнув улыбкой, Тоха отходит от лестницы, надевая рюкзак на обе лямки. — Хён снова заказы раздаёт? Можно с тобой? — Ага, ещё чего? — осматривая ржавый болт с гайкой, Юнги с железным звоном выкидывает его обратно в коробку и поворачивается через плечо. — Я тебе когда свалить отсюда сказал? Нервы мои проверяешь? — Густ, ну по-братски! Я Хёна сто лет не видел, — вступая в тактику «Строим глазки и канючим», Тэхён присаживается на корты рядом со старшим. — Боюсь, он почку продаст, чтоб ещё столько же тебя не видеть.       Подпирая голову ладонями, Тоха буравит взглядом затылок Юнги до тех пор, пока тот, от ощущения моральной тяжести на своей черепной коробке не вздыхает, опуская плечи и ситуацию за одно. — Ладно. Снаружи жди. — Ес-с! Лучший, Густ! — подскочив на ноги, с довольной улыбкой Тэхён подпрыгивает к Мине, предлагая ей свою ладонь. — Мина, пойдём, я пока велик свой в гараж загоню. — Эй! Она с нами не едет! — опасливо оборачиваясь на шустро поднимающиеся фигуры, вскрикивает Юнги, получая в ответ только хихиканье. Вздохнув снова, бросает в коробку пару отвёрток, чтобы потереть лицо ладонями и откинуть голову назад в немом обращении к всевышнему. — Какого ж хуя-то, а…

***

— А «Хён» — это кто? — Это наш кореш. У него у дядьки автомастерская на Левом, он там работает, чинит всякое. Одному пацану такой мотик сделал, закачаешься! Правда, он разбился на нём через месяц, до сих пор в больничке валяется, но мотик всё равно кайф.       Юнги уже приценивается, сколько нужно будет отдать косметологу за укольчики в лоб, потому что морщины от хмурости, с которыми он идёт всю дорогу до Левого берега, где находится нужная мастерская, угрожают остаться с ним надолго, если не навсегда. А Тоха всё не замолкает, рассказывает обо всём, чем Мина поинтересуется. — Он нам иногда заказы всякие даёт, типа там, угнать чё-нить, пригнать чё-нить, детали какие-нить найти, запчасти. — Тоха, бля! — очередной подзатыльник летит по юношеской макушке от старшего с намёком на излишнюю информацию. — У тебя фильтра вообще засорились? Попросить Хёна новые поставить?       Мина слабо хихикает на то, как Тэхён куксится и тихо извиняется, пока в её глазах разгорается всё больше интереса, которому Юнги, очевидно, будет не рад. — А как зовут-то вашего хёна? — А, да Чонгук. Он вообще не старше Густа, даже помладше на год, это погоняло у него такое — «Хён». От слова «Хёндай». Это первая тачка, которую мы ему угнали, потом на неё дело завели, а он её на запчасти и по всему городу. От уголовки еле ушли, прикинь! Три дня тряслись, как сучки.       Юнги вскипает, останавливается около небольшого продовольственного магазинчика и тормозит за плечо Тоху, выуживая из заднего кармана банковскую карту и протягивая её Мине с вымученной улыбкой. — Мин, будь другом, купи сигарет, а? Кент без кнопки, а то у меня уже уши в трубочку сворачиваются. А мы пока тут последнюю раскурим.       Широко улыбнувшись, Мина отзывчиво кивает, берёт карту и скрывается в магазине. Как только колокольчик над дверью звякает, Юнги хватает Тоху за ухо и оттягивает, пока тот морщится и тихо часто ойкает. — Ты, водоплавающее, на три пожизненных уже себе и мне напиздел. Надоело обычное небо, решил в клеточку посмотреть? — шикая сквозь зубы, Юнги подтягивает за ухо к себе, намекая смотреть ответно в глаза. — Мы понятия и не имеем ничего про эту Мину. Вдруг у неё батя мент, а ты тут всю подноготную по часам расписываешь? — Да не, Густ, предки у неё вообще квашня алкашная… Ай, ну больно же! — зажмурившись сильнее от протянутой выше руки, Тоха приподнимается на цыпочки. — Ты это откуда узнал? — Мы ж после клуба тогда, когда ты домой уехал, вдвоём остались. Все разошлись, кто куда, а мы пешком до самого её района шли, на Восточный, у падика стояли ещё… Вот и разговорились там, про родаков, да и вообще, за жизнь… Ай, бля, Густ!       Отпустив покрасневшее ухо, Юнги сопит носом, скрещивая руки на груди и нервно топая стопой по асфальту. Тэхён с жалобным видом побитого щенка потирает ухо пальцами, сводя брови к переносице и надув щёки. — У неё ж кроме Хосока того друзей-то и нет никого. Дома предки пьют, на улице она одна не будет шататься, вдруг опять амбалы с Юга запрессуют, вот я и решил… — Что рассказать о том, благодаря чему мы остаёмся на плаву, будет правильным? Тох, ты мог всё, что угодно выбрать, но не это. Пиздеть первому встречному про угон тачек и звать в гараж, где мы наркоту выращиваем — самая тупая из твоих идей.       Тяжело, совсем по-взрослому вздохнув, Тэхён поддевает носком кеда отходящий кусок асфальта и жмёт пальцами брелок на ключах в кармане. Юнги смотрит на него анализирующим взглядом несколько секунд, пока не утихает в пылу, решительно поджимая губы. — Да и вообще. Ты знал, что Мина — не девчонка нихуя? Он так-то Чимин, и хуй у него есть. — Ну и что… — обиженно бормочет в ответ Тэхён, продолжая ковырять дорогу. Юнги вскидывает брови и удивлённо крякает в усмешке, оборачиваясь на дверь в магазин. — В смысле, «И что»? Тоха-а-а, приём, — щёлкая пальцами перед лицом младшего, Юнги с усмешкой повышает голос. — Это пацан, алё! Выглядящий и ведущий себя, как баба, пацан! — Не баба, а девушка… — продолжает бормотать Тоха, отводя взгляд в сторону. — Чё ты думаешь, я уже пацана от девушки не отличу? Ну подумаешь, какая разница-то, чё у неё там в штанах? Человек, главное, хороший… — Ты за пару дней понял, какой она… Блять, он… Короче, хорошего человека определил? Что-то я раньше твоих экстрасенсорных способностей не замечал.       С обречённым выдохом Тэхён поднимает усталый взгляд на старшего, наклоняя голову по-птичьи на бок. Юнги даже опешил на момент, не признав в резко ставшем серьёзном парне обычно несмышлёную чепуху на ножках. — Густ, ты чё мне затираешь? Сам с пацанами в дёсна долбишься, думаешь, я не знаю, что-ли? И как ты на этого Хосока шары рвёшь, тоже видел. Как в клубе наклюкался, я уж думал, вы прям на столе поебётесь. — Слышь! За базаром следи! Я тебе уши надеру, а ещё матушке твоей расскажу, что сиги у меня стреляешь, в гараж вообще до конца года путь забудешь!       Сцепившись в неравном бою ладонями, которыми Юнги снова пытался схватить младшего за уши, а тот перехватывал и отпихивал от себя, ни один, ни второй не заметили, как Мина вышла из магазина и остановилась с пачкой купленных сигарет, вежливо покашливая. Даже когда позвали по именам (погонялам) не перестали пыхтеть, стараясь зажать друг друга ни то в удушающем, ни то в братских объятиях. Только звонкий свист привлёк внимание, заставив ошарашено поморгать друг на друга, повернуть головы и наблюдать за суровым прищуром и двумя пальцами во рту. — У тебя на карте недостаточно средств. Я на свои купила, — кинув пачку в руки Юнги, Мина улыбается, заправляя прядь волос за ухо. — Ну что, мальчики, долго нам ещё идти? — А… Да нет… Ещё минут пятнадцать… — заторможенно проговаривает Тэхён, пока шок перекатывает в восторг. Юнги отпихивает его от себя, закатив глаза, и шагает вперёд, возглавляя их поход и оставляя парочку шушукаться за спиной.

***

— Эт ещё чё такое? Давно в няньки подался? — Это Мина. И она моя одногодка. Вроде как.       По дороге к автомастерской Хёна Юнги растерял всякое желание злиться и возмущаться, потому, стоя перед замазанным в мазуте парнем, не изображает никаких эмоций, походя либо на заядлого нарколыгу, что марафонит третьи сутки подряд, либо офисного червя с горящими дедлайнами и задницей. Смуглый автомеханик усмехается, вытирая грязные руки о не менее грязную тряпку. — Жаным, ты же знаешь, что я в долю больше не беру никого. И так на крайние меры иду, заказ вот тебе сегодня подогнал, и то, потому что ты, как брат мне, как от сердца отрываю. Мог бы сам всё сделать, да о тебе позаботился, — бросив тряпку на рабочий стол, Хён идёт вдоль поднятой для починки машины, по пути захватывая некоторые инструменты с пола. Юнги плетётся за ним. — Гук, я знаю это и так, ты мне каждый раз говоришь. Тоха не в доле, он за мной увязался просто, а это… — он неоднозначно оглядывается на Мину и машет им ладонью, чтобы ушли. — Просто подружка. У Тохи ж щас период такой, знаешь, весна там, птички поют, коты орут… — Не в доле, говоришь? — Хён с подозрением щурится, на что Юнги тут же кивает, вызывая усмешку. — Ну пошли, присядем. Расскажу тебе всё. Чай будешь?       Соглашаясь, Юнги снова оглядывается на младшего с розововолосой, пальцами проводит по плотно сжатым губам, намекая молчать и ничего не трогать, а Тэхён часто кивает, намереваясь вообще с места не двигаться. Мина послушно стоит плечом к его плечу, изредка осматривая не особо примечательную чем-то криминальным мастерскую. — Что значит «Жаным»? — нарушая тишину, интересуется она, всё же, отходя на пару шагов вглубь помещения. — Это что-то типа «Дорогой» на родном языке Хёна. У него батя отсюда, а матушка откуда-то с Татарстана, вроде. Но здесь он с дядькой живёт, в основном. — О-о-о, иностранец? Интересно… — Ага… Ты тока это… Не трогай ничё, ладно? А то если чёт сломается, Хён потом разводным ключом мне морду разведёт.       Мина тихонько хихикает, проводя указательным пальцем по засыпанному железной стружкой верстаку и любопытно заглядывая в прозрачные контейнера с блестящими запчастями на полу. — Такие вы все опасные, конечно, ребята. Аж коленки трясутся. — Чёй это? Не веришь что-ли? — Верю-верю. Тут не захочешь — поверишь…       Тэхён скептически приподнимает бровь, когда Мина поворачивается к нему лицом, убрав руки за спину. Улыбка, так и говорящая «Я не люблю жертвоприношения и Сатана мне не друг». Якобы. Но даже если бы за спиной Мина держала кровоточащую голову козла, Тэхён бы улыбнулся в ответ. — А вы, ребятки, случайно долги не выбиваете?       Но после этого улыбка слетела, как кошак с подоконника за голубем. А в голову стрельнуло осознание — как бы Юнги не остерегался Мины, в их дружный прокуренный коллектив она вольётся, как струя в бутылку.

***

— Из достоверных источников нам известно, что этот жук оставляет машину на парковке отеля. План такой: я занимаюсь машиной, а ты стоишь на шухере и не светишься. Андестенд? — А чё я сразу? Я быстрее её довезу до Левого. — У тебя прав нет. — Так у тебя тоже. — У меня и условки нет. Пока что.              У Тохи был чёткий план. Надёжный, как швейцарские часы с позолотой, которые как-то раз Хён толкал по скидке. Раз уж нужный автомобиль отдают на парковку при отеле, значит, там и охрана есть, значит, нужно включить так называемые мозги и пройти мимо охраны, не привлекая к себе внимание. Сделать это можно несколькими способами, но самый простой и действенный — слиться со своими, прикинуться работниками отеля, мило похлопать глазками девушке на ресепшене и упомянуть, что господин Ким попросил перегнать его машину в другое место. Затем, естественно, благородно взять это дело на себя, не забыть послать сотруднице отеля воздушный поцелуй и спокойно увозить машину в закат по дороге, выложенной из золотых монет с чеканкой Чонгука. — Нет, нет и ещё раз нет. Это самый тупой план, который я слышал, — Густ хмуро закачал головой, скрестив руки в локтях на поясе и не поддаваясь закатывающимся глазкам Тэхёна. — Во-первых, где мы возьмём униформу работника отеля? Во-вторых, у них везде камеры стоят, как только поймут, что машину свистнули, сразу просекут, с чьим таблом в ментовку идти. Да и сомневаюсь, что они в лицо не знают рабочий состав.       Юнги многозначительно смотрит на швейцара в красной униформе у входа в отель, пока сами они с Тохой, как плохие шпионы, прятались за кустами, сидя задницами на свежем газоне. Тэхён кидает взгляд поверх листвы на озирающегося по сторонам парнишку и задумчиво мычит, ныряя обратно за кусты. — Тогда план «Б». Идём в аптеку, покупаем жидкое снотворное, подкрадываемся к краснопёрому сзади и ка-а-ак… — Сай, ты боевиков американских пересмотрел? Посреди дня, в центре города, у самого дорогого отеля никто не заметит, как мы пытаемся усыпить швейцара, ты серьёзно?       Тэхён куксится, схватившись ладонями за согнутые колени и вздыхая. Да, план был неидеален, но он всё же был, в отличии от Юнги, который только сказал, что «Сделаю», а как именно собирается сделать — чёрт бы его знал. С одной стороны, это даже здорово, что он так по-мужски неформально обещается, берёт на себя некую ответственность, это ведь не только угона автомобиля касается, а вообще всего. Как-нибудь вот Тоха придёт к нему с проблемой, сопли на кулак начнёт наматывать, а Густ ему уверенно в лобешник — «Сделаю», и всё, проблемы как ни бывало. Нет, она, конечно, ещё никуда не делась, это ещё надо додуматься, как её решить, но сам факт того, что старший на себя её берёт, безоговорочно разжигал внутри Тохи что-то такое тёплое и слезоточивое, что сразу хотелось верить в братскую силу и любовь человеческую. Нет, в этом плане Густ, конечно, молодец. Только вот бы ещё шестерёнками побыстрее шевелил. — Может, линейкой, по-старинке? — предлагает на крайний случай Тоха. — Не варик. Хён хочет её целую сдать, а линейкой покарябаем ещё чего, потом будем в заложниках у него за эту дуру отрабатывать. У неё одна фара знаешь сколько стоит? — Сколько? — воодушевлённо удивился Тэхён, ещё даже не услышав примерной цены. Густ хмуро отвернулся вперёд и плотно сжал губы в тонкую полоску, всем своим видом демонстрируя мыслительный подсчёт. — Много, — многозначительно шепчет в итоге, а младший поражённо вздыхает. — Нельзя её линейкой, надо по-цивильному, нежно, аккуратно. — Может, окно разбить? — Сайра, бля! Я тебе по-цивильному говорю, а ты разбить-разбить! — Густ замахивается для подзатыльника и опускает руку, когда Тэхён рефлекторно вжимает голову в плечи ещё до столкновения его затылка с чужой ладонью. — Дак окно-то легче починить! Чё там, вставил да и всё… — Тебе Хён потом сам вставит. Думай давай нормально, консерва.       Подзатыльник, всё-таки, находит себе место на юношеской голове, но это так, чтобы не расслаблялся и помнил о том, что нельзя забывать об опасности, в любой момент и в любое время может прилететь, откуда не ждёшь. Гораздо проще ходить по улицам с опасением, что вот-вот сверху на пешеходном переходе свалится пианино, чем быть сбитым на дороге. По такой же философии Густ и младших воспитывал, да так, что их ночью разбуди — сразу в стойку боевую встанут, даже если в одеяле запутаются, даже если в руке сжимают лапу плюшевого медведя.       План не шёл в светлые, прикрытые кепариками, головы. Тоха уже собирался для провоцирования — в магазин сгонять по-быстрому за чипсами, или тростинку какую сорвать с того же куста, но силы небесные в виде Юнги не дали с места дёрнуться. Он всё караулил нужный автомобиль или господина Ким, чтобы хотя бы сымпровизировать, но на горизонте было пусто, а в ушах только и стояло пыхтение Тохи и нервный хруст пальцев. — Ты можешь спокойно посидеть? Просрём щас всё из-за тебя, — фырчит Юнги, слабо толкая Тэхёна в плечо. — Из-за меня? Я столько вариантов тебе накидывал! — в ответ возмущается тот, пихая под бок локтём старшего. — Да если б они нормальные были, а то херню какую-то несёшь. — Я хоть что-то предлагаю, ты вообще просто сидишь, хотя Хён тебе это задание дал! — Задание? Мы в ГТА, по-твоему?       Оба начинают толкаться в плечи, пока не падают на траву на бок и не перекатываются по газону со спины на спину, как мартовские коты, свалившиеся с забора. Для полноты картины не хватало только соседки с веником. Но вместо неё над парнями возвысилась Мина, скрещивая руки на поясе и скептически осматривая раскрасневшиеся лица. — Экскьюз ми, господа, вас можно отвлечь? — О, Мина… А ты давно здесь? — сквозь дыхание прерывисто спросил Тоха, приподнимаясь на локтях. Юнги упирался ладонями в траву, сидя на младшем верхом. — Достаточно, чтобы понять, какие вы дилетанты. Мужик ваш уехал уже.       Две пары юношеских глаз расширяются, оба встают в полный рост из-за кустов, комично осматриваясь вокруг и замечая, как красненькая заказанная красотка скрывается за поворотом. Юнги вздыхает, в мыслях звякает минус по бюджету. — Я такси заказала. Идёмте, по пути его перехватим.       Мина жестом зовёт за собой. Парни, переглянувшись, решают не задавать много вопросов и торопятся за розововолосой в сторону уже ожидающего такси, приоритетно выставляя задачу всё-таки закончить начатое дело. Ну, или почти начатое. — Езжайте вперёд, дальше дорогу покажу.       Мина безоговорочно руководит процессом, садясь на переднее пассажирское и невзначай подсказывая водителю дорогу, аккурат следом за красной иномаркой. Едут в напряжении, Тоха не перестаёт дёргать ногой, всё же, постепенно принимая свою вину, даже если её, как таковой, и не было, а Густ заглядывает вперёд, на втором плане контролируя движение, но не решаясь спорить с Миной, изредка косясь на её невозмутимое лицо.       Нужный автомобиль останавливается на заправке. Мина вежливо просит таксиста выкинуть их рядом, платит по тарифу и вылезает первой, сразу же закутываясь в тонкую ветровку от ударившего по лицу прохладного воздуха. Парни вылезают следом, принимаясь вслух мозговать дальнейший ход действий, ведь больше остановки, кроме дома господина Кима, вряд ли намечалось. — Тут и камеры, и люди, и место такое открытое… Мина, сможешь отвлечь его как-нибудь? А мы с Сайрой в тачку и по газам, — вполголоса предлагает Юнги, стоя между парочкой с запрещённой на заправке сигаретой в зубах. — Ага, ну уж нет, я её тут одну на произвол судьбы не оставлю, — встревает Тоха, доблестно хмурясь и вставая в позу сахарницы, упираясь руками в бока. — Вдруг этот Ким педофил? — Я совершеннолетняя, Тошенька, — безмятежно напоминает Мина. — Не важно! Это не отмечает возможность извращенца. Я с ней пойду отвлекать, а ты тачку угоняй. — Из тебя отвлекала, как из меня мент. Не спорь и делай, что говорю, — Юнги аккуратно тушит сигарету о подошву кеды, после убирая руки в карманы олимпийки. — Дай мне хоть раз поучаствовать посредственно в процессе! — Непосредственно, анчоус, — закатывая глаза, исправляет старший, на что Тоха хмуро пыхтит. — Однохуйственно.       Мина с тяжёлым вздохом ответственности встаёт перед парнями, заметив, как господин Ким уже выходит из машины для оплаты топлива, кладёт обе ладони на плечи парней, смотря на них по очереди. — Успокойтесь оба. Идёмте, сейчас всё решим.       И двигается в сторону заправки.       Парни непонимающе хлопают глазами, глядя на розовый затылок. Туповато переглядываются, по очереди фыркают и шагают следом, Густ дёргает плечами, игнорируя нервные тики, Тоха грызёт обветренную губу. Мина не тормозит, идёт с ровными плечами, на уверенном входит внутрь заправки, сразу двигаясь к кассе и минуя плечом к плечу господина Кима. Тоха рефлекторно изображает занятость, осматривая витрину с чипсами и шоколадками, а Юнги тормозит позади Мины, будто вступил обеими ногами в крепкий, разлитый кем-то неуклюжим на кафеле клей.       За прилавком, в униформе грязновато-синего цвета работника заправки стоял Хосок. Перевёрнутая козырьком назад кепка собрала волосы под собой, открывая лоб. Приветливая при виде Мины улыбка сверкала до следующего угла помещения, от чего Юнги чуть прищурился, ни в коем случае от недоверия — только от сомнения происходящего. Мина склоняется над ухом Хосока через прилавок, шепчет неслышимо для Юнги, а тот бросает под ноги взгляд, чтобы убедиться, что пол не становится зыбучими песками, потому что Хосок посмотрел на него через плечо Мины. Один взгляд и напряжённые плечи опускаются, вес переваливается с одной ноги на другую, не в силах выбрать нужную точку опоры. Если бы не инстинкт самосохранения, Юнги бы точно свалился вперед, нюхать кафель. — Август, подойди сюда, пожалуйста, — мягко подзывает Мина. На деревянных ногах Густ шагает к прилавку. — Хосок поможет нам с твоим делом, если мы возьмём его в долю.       Как только речь зашла о доле, Юнги словно окатило холодной водой. Он проморгался и прочистил горло, выпрямляя плечи и осматривая Хосока самым оценивающим взглядом, на который только способен. — «Мы» возьмём его в долю? Насколько я помню, вы с мелким не в доле. — Ну, ты возьмёшь, ладно, — закатывает глаза Мина, сложив руки на поясе. — Время тикает, бенз капает. — И сколько ты хочешь? — спрашивает уже у улыбчивого Хосока, пока тот упирается ладонями в деревянную поверхность прилавка. — Пятьдесят на пятьдесят.       Лёгкость тона голоса похожа на глоток свежего воздуха, наверное, поэтому Юнги вздыхает поглубже, поднимая брови ни то в удивлении, ни то в возмущении. — Дорого берёшь за полный бак, лапуль. Соглашусь на двадцать тебе, восемьдесят мне. — А ты давно на базаре был? Сейчас нет времени торговаться, — не снимая улыбки с лица, Хосок наклонил голову на бок. — Сорок мне, шестьдесят тебе. — Слышь, лапа, не борзей, — Юнги сводит брови к переносице, сжимая ткань внутри карманов. — Двадцать пять. — Тридцать. И даю тебе свой номер.       Морщинки на лбу распрямляются, брови снова ползут вверх, а Хосок шире улыбается. Со стороны слышится хмык от Мины, Густ кидает на неё короткий взгляд и коротко кашляет в кулак, опуская взгляд. — Договорились. — Мина, поделись циферками с амбассадором Найка, — Хосок выходит из-за прилавка, направляясь на улицу к господину Киму. А дальше, как во сне.       Юнги дрожащими пальцами записывает номер чужого телефона, прячет улыбку в прикусе нижней губы, мельком наблюдая, как Хосок заводит разговор и активно отвлекает обладателя иномарки. Улыбается и хихикает, обаяние не скрывается даже за потёртой униформой заправщика. Юнги, даже наблюдая через окно, плывёт, тайно сожалея, что на месте высокорослого зализанного мажора не он.       Схватив Тоху и Мину под руки, Густ выходит на улицу параллельно с тем, как Хосок входит внутрь помещения с господином Ким, ссылаясь на холод и оплату заправленных литров. Чон бегло глядит в окно, поворачивая своего собеседника спиной к происходящему на его глазах угону, и диктует номер по просьбе мягко льющегося в уши голоса, выбирая комбинацию из воздуха. А когда довольный полученной информацией господин Ким выходит на улицу и обнаруживает вместо своей машины пустоту, Хосок изображает искреннее удивление и сожаление, сразу беря всю вину на себя за то, что не досмотрел, а камеры видеонаблюдения, к сожалению, именно сегодня оказались неисправными.

***

— Давайте объективно. Мэри Джейн не такая уж красивая и ведёт себя, как шалава. — Да нормальная она, просто Паркер тряпка бесхребетная.       В шестой или восьмой, а может в шестьдесят восьмой раз Юнги закатывает глаза, сожалея о том, что в очередной раз поддался на милые глазки Тохи, умноженное на выпяченную нижнюю губу Мины. Эти двое явно дополняют друг друга, но не в пользу для Юнги. — Закройте вы уже рты! Сколько можно трындеть? — Я болтаю, когда голоден, ты это знаешь. Заедем в Мак? — Тоха с широкой улыбкой высовывается вперёд с заднего сиденья. — О, а я хочу батончик с арахисом, — следом за ним, держась за плечо парня, вылезает и Мина. — Нет! Никаких Маков и батончиков. Мы едем к Хёну. Без остановок, — чётко произносит Юнги, разделяя слова на слоги, и хлопает ладонями по рулю. — Это вам не семейная поездка в Диснейленд, это угон ебучей тачки!       Тоха с Миной, переглянувшись косыми взглядами, садятся обратно на заднее, скрещивая руки на поясе и почти одновременно надуваясь, подобно разобидевшимся воздушным шарикам. Юнги, замечая их лица в зеркало заднего вида, вздыхает и потирает переносицу пальцами, чувствуя себя измотанным от роли старшего брата, особенно учитывая их с Миной минимальную разницу в возрасте. Но, кажется, с Тэхёном юная особо действительно нашла общий язык. — Ладно, хорош вам дуться. От Хёна поедем в гараж, купим вам перекусить, договор?       За долю секунды на лице Тохи появляется улыбка от уха до уха. Сразу поворачивается к Мине и ободряюще трёт плечо, вызывая ответную улыбку и краткий кивок. Юнги облегчённо выдыхает, отсылая Хёну сообщение о скором прибытии.       Не бита, но крашена и с новыми номерами иномарка отправилась под ответственность Хёна к следующим владельцам, о которых Юнги не знал, и знать, если честно, не хотел. Не его это дело — знать, что там дальше происходит с ворованными тачками, пока в дверном глазке не стоят дяди в погонах. Задание выполнено, ачивка получена, деньги в кармане, а значит, можно позволить себе постоять очередь в Маке и устроить вечер открытых дверей в подвале гаража.       Помимо Тохи и Мины присоединились некоторые из младших, что иногда могли воспользоваться просиженным диваном, как приютом на одну ночь из-за ссоры с родителями, поддаваясь своим истерикам переходного возраста и сбегая из дома. Юнги с поучениями нос не сувал — сами разберутся в моменте сейчас, сами осознают свои ошибки потом. Он вообще был такой политики, что человек должен на своих синяках выводы делать, неважно, физическими они были или моральными. Да и не слушали его малолетние девианты, парировали аргументами из серии «Ты мне не родитель!» или «Ты ничего не понимаешь». Как же хотелось Юнги в такие моменты дать хорошую оплеуху и доказать, что он, между прочим, как никто лучше понимает, и на их месте хаял и лелеял бы родителей, особенно учитывая то, что они не заливаются горючим до беспамятства, а на руках нет дорог от наркоты. Но что поделать, беснующийся подросток лучше знает причину своих бесов. — Тихо всем! Звонок важный, — заткнув громким возгласом шумное обсуждение, Густ прокашливается и принимает входящий звонок, нерасторопно выждав пару гудков. — У аппарата. — Слушай, месяц лета, у вас адрес чистая условность или к вам чтобы попасть, нужно три дополнительных квеста пройти? — с ходу начинает на той стороне трубки Хосок, придавая голосу нотку возмущения.       Юнги кратко усмехается, с уст Хосока даже возмущение звучит как-то по-особенному на его сугубо личный вкус, а вкусы у него специфичные, он и ядрёно острые крылышки любит, и приторно сладкие коктейли с дополнительным топпингом. — Сейчас я выйду встречу тебя. Скинь геоточку.       Звонок тут же прерывается. Юнги, окинув непонимающие взгляды, хватает со спинки дивана олимпийку и выдвигается на улицу. Вечерняя прохлада контрастом обдаёт всё тело в первую же минуту, заставляя зубы стукнуть друг о друга, а плечи — рефлекторно подняться. Однако первое, о чём подумал Юнги, было то, как, должно быть, замёрз Хосок, пока искал их гараж. Он проверил телефон, чтобы узнать местоположение парня, и вышел ему навстречу.       Найти его оказалось легко. Правильно поприветствовать оказалось сложно. Простое «Привет» не канает, «Вечер в хату, кучерявый» — тоже, учитывая то, что они на улице, да и Хосок не мог похвастаться кудрями. Целую минуту, а может больше, они стояли в немом молчании, пока Чон не вздохнул и, наклоняя голову на бок по-птичьи, стрельнул взглядом в сторону. Юнги кратко кивает прежде, чем шагнуть в нужном направлении. — Это самое… Ты пиво пьёшь? — бубнит под нос Густ, не зная, каким из пунктов уточнить первым. — По плохим дням. — Понял. Ну, у нас это, соков нет, чай где-то был, вроде.       Юнги открывает тяжёлую гаражную дверь со скрежетом и пропускает Хосока вперёд, почти сразу обгоняя внутри, чтобы показать путь дальше. По пути мысленно настучал себе по голове — зачем вообще заговорил о каких-то напитках и повёл внутрь, если Хосок, вероятно, пришёл только за своей долей за тачку? — У меня деньги там, внизу, щас я это самое, сколько там тебе надо в итоге-то?       За неловкой мямлей в лице Юнги Хосок наблюдал с весельем, усмехнувшись и качнув головой, решив оставить вопрос парня витать в не совсем чистом воздухе, пока они не спустятся вниз. Даже тогда, встретившись взглядами с Миной и остальными, Хосок принялся здороваться и осматривать помещение, а не решать вопрос расчёта процентов. — Грязно у вас тут как-то. Дети этим воздухом дышат, не думали хотя бы пыль протереть? — Хосок проводит пальцами по одной из полок в открытом шкафу у входа, пока младшие хмурятся, готовые возмутится тем, как их задели слова о возрасте, но откровенно стесняясь делать замечание незнакомцу. — Да как-то времени нет… То там, то сям, понимаешь, не до уборки.       Юнги неловко чешет затылок, поджимая губы и тушуясь от замечания их гостя. Мина открыто усмехается, сидя на спинке дивана и облокачиваясь предплечьями на плечи с интересом наблюдающего за старшим Тохи, пока младшие кучкой собрались за столом, как испуганные щенята. — Да уж… Ты про этот чай говорил? — Хосок поднял заплесневелый стеклянный заварник. Юнги вспыхнул красным от стыда и поторопился забрать посуду из рук парня. — Я помою… — Ладно тебе. Где там твоё пиво?       Хосок одарил Юнги снисходительной улыбкой. Такой мягкой, что пальцы готовы были провалиться сквозь стекло заварника, ведь от этой улыбки явно даже самый жесткий метал станет хлопком. Хосок не знал, что делает с Юнги, улыбаясь ему, а Юнги знал точно — ещё пару таких раз и ему придётся столкнуться с серьёзной проблемой.

***

      Сидя на полу у дивана, поджимая под себя ноги, Юнги контролирует мелкую дрожь в теле от того, как плечо Хосока прижимается к его собственному. Мина показывала фотографии с совместной поездки с группой на экскурсию, Тоха показывал шрам на голове, низко наклоняясь и сваливаясь с дивана на пол, тем самым вызывая хохот у всех присутствующих. В процессе общей беседе под пятью градусами хмельного Юнги не замечает, как смотрит на профиль Хосока дольше шести секунд, а затем ещё пять прямо в глаза повернувшегося парня. Пиво вовремя даёт в голову, развязывая язык. — Так ты на заправке работаешь? — Подрабатываю, — кивает в ответ Хосок, сделав глоток. — Пока не решаюсь на криминал, знаешь. Но думаю пойти в стрипуху, если потеряю вообще всё и лишусь моральных принципов.       Юнги кратко усмехается, выставляя ограничения на фантазию и промаргиваясь на случай, если Хосок решит прочитать его мысли по взгляду. — Думаю, ты бы сорвал там много бабла. — Извини? — Хосок с интересом поворачивается к Юнги всем телом, поставив наполовину выпитую бутылку между ними, как ограничение возможностей. — Ну… — Юнги стушевался, оперативно подбирая объяснение брошенному невпопад сомнительному комплименту. — Классный ты. Получилось бы у тебя это самое… Бабло с мужиков мутить… — И что во мне классного? — продолжает давить Хосок, провоцируя Густа на ещё больший стыд, в свою очередь не ощущая никакого смущения, а даже наоборот, открыто забавляясь с неловкости, написанной на лице парня большим шрифтом.       Относительно их разговора вполголоса, не распространяющегося дальше двоих, Юнги думал долго, таймер уже пересёк тридцать секунд молчания, а Хосок всё продолжал смотреть, уперевшись локтём в обивку дивана, а подбородком в ладонь той же руки. Густ бросает короткий взгляд на его лицо, надеясь найти подсказку, за что можно ухватиться. На самом-то деле ухватиться можно было за что угодно. За гладкую кожу, вблизи видно, что на Чоне ни грамма косметики; за эстетичный разрез глаз, особенно когда он смотрит вот так, из-под полуприкрытых век; за в меру пухлые губы, растягивающиеся в улыбке, которая однажды точно доведёт Юнги до белого каления. На одном лице он не останавливался, хотелось узнать Хосока более подробно, как интересный предмет в новом семестре, как неизученный артефакт, найденный археологами спустя годы раскопок и сохранённый в музее под стеклом. К нему, казалось, так же нельзя было прикасаться под угрозой смертной казни, а смотреть под надзором охраны и на расстоянии вытянутой руки. — Шевелюра у тебя прикольная. Представляю, как в ней тепло.       На бубнёж Юнги Хосок открыто смеётся, опуская подбородок и прикрывая нижнюю часть лица ладонью. Мина даже кидает на них заинтересованный взгляд, но быстро отвлекается на болтовню Тэхёна. Юнги не отвлекается ни на что. На несколько секунд его мир свернулся клубком и укатился в дальний угол, забирая с собой проблемы и тревоги о будущем. Казалось, что прямо сейчас он и смотрит на своё будущее — слегка покрасневшее от смеха, с бликами в глазах от тусклых ламп, растрёпанное и небрежное, но такое тёплое и светлое будущее.