District 29

— Мне придётся изображать непризнанного гения. Он расстроится, когда узнает, что я признанный идиот. — Ой, да брось тебе. У рыб вообще мозгов не много, сомневаюсь, что он пригласил тебя для того, чтобы задачки решать.       Мина куксится, когда Хосок называет Тэхёна рыбой, складывает руки за спиной и вздыхает, отводя взгляд по полкам магазина с мерчем кей-поп групп. Чон крутит в руках прошлогодний альбом какого-то айдола, пытаясь подглядеть карточки внутри. — Вообще, если честно, я удивлён, что вы куда-то пойдёте вместе, — просмотрев полки на уровне глаз, Хосок нехотя ставит альбом обратно на место, выдыхая через нос. — Да, понимаю, что он не совсем такой, как остальные парни, но на самом деле, он не так уж и плох. Подумаешь, в спортивках ходит. Зато комфорт ценит в одежде. — Не в этом дело, — Хосок задумчиво мычит, соображая, как лучше сформулировать подходящую мысль. — Я скорее про его, ну… Материальное состояние, знаешь. Насколько я понял, в их компашке финансы поют романсы без перерывов на антракт.       На отсутствие ответа и какой-либо реакции Хосок подозревает неладное, медленно поворачиваясь к Мине и скрещивая руки на поясе, пока та без интереса листает фотобук женской группы. — За ужин же не ты платить будешь, да? — с упором на то, что именно это он и хочет услышать, Хосок приподнимает уголок одной брови. — Нет, оплатит он.       Хосок облегчённо выдыхает, но в голосе Мины всё равно прослеживается явная тоска, только не совсем понятно, по какой именно причине. Внедряться в подробности Чон не хотел, но язык, озвучивший мысли раньше, чем того хотелось бы, удачно угадал причину. — И откуда у него деньги на двоих? На проезд-то собрать не может, пешком гоняет. — Пешком он гоняет, потому что спортом занимается! — пылко заступилась Мина, подняв хмурый взгляд на друга. — А деньги у него… Не знаю, наверное, доля с продажи той машины.       Хосок резко осматривается по сторонам, убеждаясь, что вокруг не было никого, кто мог бы услышать нарастающую запрещённую тему, затем угрожающе тыкает указательным пальцем. — Не стоит говорить об этом на каждом углу, Мин. Знаешь, у нас в городе есть такая вещь, как полиция, и им не очень понравится, что где-то по улицам ходят малолетние преступники, угоняющие чужие тачки. — Ой, да брось, — Мина закатывает глаза, замечает вошедшего клиента и идёт к прилавку с кассой, чтобы быть на виду в случае, если понадобится помощь консультанта. — Каждый выживает, как может. То, чем они занимаются, в наше время давно никого не удивляет. Назови мне хоть одного человека, у которого полноценная семья и нет психических расстройств. — Это тут при чём? — идя следом за Миной, Хосок фыркает. — А при том, что, будь даже у тебя всё в порядке с башкой, ты бы не согласился подыграть парням на заправке и не пошёл бы в их халупу тусоваться на грязном диване. Или у тебя фетиш на запах грязных носков и пубертатного периода?       Мина игриво дёргает бровями и тихо хихикает, когда Хосок, насупившись, краснеет до кончиков ушей, сдержанно, но с шумом втягивая воздух носом. Постаравшись выдохнуть как можно спокойнее и мысленно досчитав до трёх, он потирает пальцами переносицу. — Я просто слежу за тобой. Раз уж мы заговорили о семье, то ты и неприятности — стереотипные сёстры-близняшки, друг без друга даже в туалет не сходите. А тут целая орава гопников, у них на лицах написан список уже нарушенных статей и тех, которые они только собираются нарушить.       Мина открывает рот, чтобы ответить, но успевает только бессвязно что-то мякнуть, сразу смыкая губы. Хосок в непонимании наблюдает, как глаза розововолосой расширяются, смотря куда-то ему за спину, и оборачивается. — Зараза… Почему именно сюда? — между полок, рассматривая альбомы с напряжённым лицом стоял хозяин угнанной недавно машины. Хосок сразу отворачивается и натягивает капюшон посильнее. — Как думаешь, он узнал, что мы причастны? Поэтому он пришёл сюда, да? Мы сядем, как соучастники, Хо!       Мина начинает тихо паниковать, судорожно снимая бейджик с именем и ища, куда бы спрятаться, но камера видеонаблюдения над головой упорно подмигивала красным огоньком, намекая на то, что всё ещё работает. Хосок шикает, прикладывая указательный палец к губам. — Сомневаюсь, что он всё узнал в такие краткие сроки, пришёл один на место твоей работы и начал рассматривать альбомы, а не угрожать судом, — кинув короткий взгляд через плечо, Хосок сутулится, убирая руки в карманы толстовки. — Но на всякий случай подожду на улице. Зайду, когда он выйдет.       Мина торопливо кивает, в следующую секунду вместе с шагом Хосока к выходу тихо пищит, закрывая рот ладонью, потому что господин Ким, ака «Лох без красной тачки» оказывается уже около прилавка и не только замечает, но и узнаёт Хосока. — О. Здравствуйте.       Хосок нехотя снимает капюшон и натягивает улыбку на лицо, кивая в ответ. Взгляд бродит по левой и правой стороне от высокого парня, выискивая путь обхода, господин Ким сверкает ответной улыбкой, держа в руках пару альбомов. — Как славно, что мы снова столкнулись. Ещё и в таком неожиданном месте, — он (вероятнее всего) наигранно смеётся, наклоняет голову на бок, кинув краткий взгляд в сторону опустившей глаза Мины. — А вы случайно в этом всём не разбираетесь? — Э-э-э… — Хосок смотрит на обложки альбомов в чужих руках, большим пальцем потирает кончик носа и шмыгает им. — Не особо. — У моей племянницы день рождения на днях, — Чон вздыхает на этих словах, прикусив язык, чтобы не высказать, насколько ему всё равно. — А всё, что я знаю это то, что она без ума от айдолов. Только не помню ни названия групп, ни мемберов. Может, посоветуете что-нибудь для проблемного подростка?       Хосок хлопает глазами, не доверяя тому, что он действительно похож на человека, который разбирается в кей-поп группах. В чёрной объёмной толстовке с потерявшимися из капюшона шнурками и джинсах с дыркой на коленке, которую заимел, упав на лестнице в берлогу новых знакомых гопников, он сам себя сравнил бы с торчком, требующим дозы или, хотя бы, подозрительной личностью, у которой точно нужно проверить карманы на выходе из магазина. Да с кем угодно, но никак не с фан-боем мужских групп. — Знаете, я не особо… — Можно на ты, — сразу же перебивает парень, улыбнувшись. — Кхм, ага. В общем-то, я не особо разбираюсь. Но тут вот есть специалист, — с нечитаемыми эмоциями на лице Чон указывает кивком на Мину за прилавком. — Как раз только недавно написала диссертацию по тому, как понять и приручить проблемного подростка.       Мина фыркает, скрестив руки на поясе. Хосок хмыкает в ответ, довольно приподнимая подбородок за удачную издёвку. Господин Ким переводит взгляд на сотрудницу, читая имя на покосившемся бейджике. — Что ж… Всё равно, спасибо за помощь. Раз уж ни я, ни ты не разбираемся в этом, может, стоит встретиться в более подходящем месте? Обсудим общие интересы, — положив выбранные без помощи Мины альбомы на стойку, парень поправляет волосы и протягивает открытую ладонь, снова улыбаясь. — Ким Сокджин. — Ох мать твою… — шепчет под нос Мина, Хосок сразу прикрывает её бормотание вежливым кашлем в кулак. — Очень был бы рад, но, к глубочайшему сожалению, не располагаю свободным временем. Мин, вечером жду отчёта, как прошла свиданка, — невпопад махнув рукой, Хосок обходит парня стороной, аккуратно, бочком к выходу. — Всего доброго.       Сокджин успевает только акнуть, пропуская Чона вперёд и вместе с Миной провожая его затылок взглядом. Тишину нарушает только тихое завывание музыки из колонок магазина, и Мина, поджав губы, криво улыбается. — Пакет брать будете?

* * *

      В подвале гаража впервые со времён его обнаружения организовалась генеральная уборка. Но, так как о подобных событиях представители уличных сословий слышали только от старшего поколения в виде угрозы, проходила она абы как. Юнги носился с мокрой тряпкой, протирая разные углы, младшие свалили выкидывать собранный мусор, а Тэхён развалился на диване, изредка подавая признаки жизни подёргивающейся левой ногой или отчаянным завыванием. — Это ж в пельменную её не сводить… Надо чёт покрасивше чтоб было, рестик какой или кафешку там…       Юнги многозначительно мычит, пытаясь дотянуться до верха шкафа, чтобы собрать скопившийся на нём слой пыли. — Она такая просто, знаешь… Не для забегаловок на районе. Не вписывается она туда, понимаешь? — перевернувшись на живот, Тэхён тяжело вздыхает, вытягивая из-под головы диванную подушку. — Ага… А ты в рестик в спортивках вписываешься? — кряхтит в ответ Густ, подпрыгивая на стуле. — Дак я в брюки влезу, чё делать. У нас ж это, по-настоящему всё. Как у всех нормальных пар — свиданки там, за ручку ходим. Я ей даже свою кофту дал, когда холодно было, а она меня в щёчку за это чмокнула, приколяй!       Тэхён со слабой улыбкой поднимает голову, чтобы увидеть поддержку и радость за друга на лице старшего, но сталкивается взглядом только с его спиной и очередным непонимающим ворчанием, когда это младший со своей новой пассией уже в официальные отношения успели залезть, а главное — знает ли об этом сама пассия. Вздохнув, юноша ложится обратно. — Щас вот на склад ещё выйду подкалымить, а пока хоть свожу покушать вкусно. Хотя в пельменной аджума такие пельмеши делает, закачаешься…       Юнги спрыгивает на пол со стула, оценивает снизу взглядом насколько разводы видны на уровне выше его рук, но приоритетно, попадётся ли это глазам Хосока. — Зачем на склад? Куда уже деньги с тачки просрал?       Юнги, всё-таки, не будь чёрствым сухарём без слёзных каналов, которые активизируются при виде грустной мордашки Тохи, поделился с ним выручкой с угона. Правда, Гуку об этом не сказал, отстегнув младшему со своего кармана на нужные расходы. И расходы действительно оказались нужными, со сдавленным стоном, лёжа лицом в диван, Тэхён достаёт мобильник. Да, прошлогодний, без современностей, но зато с рабочим экраном, на котором хорошо видны милые сообщения от Мины и созваниваться можно хоть сутками напролёт. Юнги понимающе кивает. — Купил бы на неделю позже, и Дед торчал бы мне двадцатку. — Вы сделали ставку на мой телефон? — Тэхён возмущённо вскидывает голову. — На то, сколько ты протянешь без него, — кивает Юнги, бросая тряпку на стол и падая в ногах младшего на диван. — У Намджуна всё стабильно, — тот закатывает глаза, переворачиваясь на спину, чтобы удобно закинуть ноги на бёдра Юнги. — Неужели преподам настолько мало платят? — Он ставит больше от скуки, сколько от выгоды. За все годы его ставка побеждала только пару раз, и то по воле случая. Для чела, который преподаёт логистику, он пиздецки нелогичен.       Тэхён хмыкает в ответ, закидывая руки за голову, предлагая умолчать перед их общим другом о покупке нового телефона, чтобы стрясти с него пару лишних десятков.       Ким Намджун, молодой преподаватель в учреждении Юнги, знаком с ними около года, как зашёл на работу и быстро нашёл общий язык с Мином в курилке. А зафиксировали знакомство, как и полагалось, в ближайшем спорт-баре в вечер среды, опоздав на первую пару в четверг вместе. Спелись и спились они в кратчайшие сроки, оттуда Юнги узнал о проблемах Намджуна с алкоголем, но лезть в это не стал, всё-таки, Ким в силу своих лет должен был иметь свою голову на плечах и что-то знать о зависимостях и к чему они приводят. Собственно говоря, из-за того же возраста, однажды встретившись с компанией Юнги, получил почётное звание Деда. — Слышь… — Тоха призывает к вниманию, тыча стопой в бедро старшего. — А эти-то, хоккейные, которых мы отпиздили тогда за Мину, не появлялись? — С чего бы им появиться? — риторически бубнит Густ, напрягая плечи и хватая Тэхёна за лодыжку, чтобы больше не тыкал. — Отпиздили и отпиздили, чё они теперь, мстить пойдут? Уже года полтора не видел, чтоб на улицах вообще что-то драками решалось.       Тоха многозначительно мычит, активизируя вавку в голове, которая отвечает за мыслительный процесс, и старается изо всех сил, выпучивая глаза в потолок и лениво болтая ногой в руке Юнги. — А с Лапой твоей чё? Удалось про Сина чёт узнать?       Юнги дёргается, как ошпаренный жгучим паром и ударенный током одновременно, откинув от себя брезгливо ногу юноши и стрельнув хмурым взглядом из-под бровей, которые сразу приподнялись от удивления. — Не мой он, это во-первых, и ебать тебя не должно, это во-вторых.       Поднявшись с дивана, Густ шаркает кроссовками до стола, хватая рюкзак с запасами для желудка, проверяя, что ещё нужно взять в магазине на предсказуемо одинокий вечер и закидывая одну лямку на плечо. Вторая, порванная пару месяцев назад, никак не может дойти до реконструкции. — И помойся перед свиданкой. Воняешь, как промежность гастарбайтера.       Провожая старшего взглядом, Тоха оттягивает воротник футболки к носу, внюхивается и морщится, со вздохом откидывая голову назад, а корпус с дивана, чтобы скатиться на пол и уже оттуда принять вертикальное положение, прокладывая маршрут до дома.

* * *

      Домой Юнги чапает без музыки, потому что наушники решили впасть в экзистенциальный кризис и работают теперь только под определённым градусом. В целом, понять их можно было, Густу иногда самому нужно принять пару градусов, чтобы мотивировать себя на работу, но держать провод в три оборота было утомительно. Ну, а ещё, подумать хотелось. Это он больше всего не любил делать, но частенько приходилось.       Все мысли навевали только тотальную тревогу за неизвестное будущее, несколько факторов окружили его сразу со всех сторон, как стая гиен, так же насмешливо хихикали, да ещё и раздражающе тыкали пальцем, мол, ничего ты нам не сделаешь. Сделать и правда ничего не мог — с одной стороны неподтверждённое возвращение Исина, с другой стороны его младший брат, светящий своим премилым лицом, с третьей стороны его транс-подружка, по совместительству лишний свидетель, которого и с дороги-то никак не уберёшь — Тоха встанет. Плюсом навалились долги по учёбе, стабилизировалась нехватка денег, затянулось молчание в отношениях с родителями, да и в целом-то, обстановка на данный период жизни была щепетильной. Но, несмотря на нескончаемый поток и перечисление мыслей, в приоритет, на удивление, легко встала главная — Хосок. И задача, мелькающая в окошке уведомления с восклицательным знаком — нужно с ним сблизиться.       Сворачивая к круглосуточному магазину, Юнги шёпотом перечисляет то, что должен купить, чтобы не отвлечься на что-то другое, денег было в притык, несмотря на недавний финансовый плюс. Часть сразу ушла на оплату за квартиру, другая на оплату за обучение. Поэтому в списке были только газировка и рамён. Сырный.       Кивая продавцу за прилавком, Густ почти закрывает глаза, чтобы у сладостей на полках не было возможности его соблазнить, петляет к холодильнику с газировками и ловит тупняк, рационально взвешивая, какое сегодня настроение — для Спрайта, Фанты по классике Коллы или шикануть, всё-таки, и насладиться Доктором Пеппером. За две минуты его мозговой активности на фоне слышит ещё один звон колокольчика со стороны двери, на это внимания не обращает, но, совершенно не собираясь подслушивать, вдруг слышит обрывки диалога где-то за полкой, ограждающей его от источника звука. — Всё сталкиваемся, судьба, наверное. Спасибо, кстати, что помог с выбором, я дам знать, как племянница отреагировала на подарок. — И как ты это сделаешь? — То-о-очно. У меня же нет твоего номера. Точнее, твоего правильного номера. И я даже имени твоего не знаю.       Юнги тихо усмехается, закатив глаза от неоднозначного услышанного, открывает холодильник и вытягивает с полки Спрайт. — Хосок.       Баночка со смачным звуком падает из руки на пол, не разбивается, но шума создаёт знатного, должно быть, из-за этого голоса по ту сторону полки затихли на момент, должно быть, оглядываясь. Шустро подняв газировку и прижав её к груди, сам Густ прижимается спиной к полкам, будто так услышит больше. Хосок диктует свой номер телефона, мысленно Юнги сверяет цифры по памяти и ужасается при осознании, что Чон даже не соврал с комбинацией. — Значит, как-нибудь ещё встретимся? — Возможно.       На неуверенный ответ парня Юнги с облегчением выдыхает, закусывая щеку изнутри и с подозрением щурясь, слыша звук шагов. — «Возможно» — это «Да» или «Нет»? — «Возможно» — это «Возможно», господин Ким. А теперь, будьте любезны, оставьте меня в гордом одиночестве, мне так легче думается, чем я хочу сегодня отпотчевать.       Юнги слышит лёгкий смех, сравнимый с шелестом банковских купюр, краткое прощание, обещание позвонить завтрашним днём, а после снова шаги. Торопливо шагая к краю полки, он чуть пригибается, выглядывая из-за неё и наблюдая прямо по коридору из товаров, как господин Ким расплачивается на кассе и следует к выходу, а Хосок безмятежно бродит взглядом по ассортименту рамёна. Задёрживается тоже на сырном. — Эй, — шикает вполголоса, хотя колокольчик над дверью уже звякнул. Хосок вскидывает брови, оглядывается и отклоняется корпусом назад, чтобы увидеть затаившегося Юнги. — Это чё? — Это рамён. — Нет, Лапа, ты не догоняешь. Точнее, это я не догоняю. Это щас тот лох педальный к тебе яйца катил?       Выдвигаясь из своего укрытия, Юнги продолжает опасливо сжимать банку Спрайта в руках, будто та обретёт волю к жизни и соскользнёт на пол снова. Хосок закатывает глаза и самодовольно хмыкает. — Может быть. А может и нет. Поди разбери. — Мы, значит, у него тачку присваиваем, а ты с ним потом лясы точишь? Решил и сахар съесть, и нахуй сесть? По-пидорски это как-то.       Изо всех сил Густ честно старается сделать недовольное выражение лица. Но Хосок так улыбается и откидывает голову на бок, от чего чёлка с одной стороны следует нужной траектории и образует маленькое сердечко, что всю свою суровость и нарастающий гнев Юнги теряет в бессознательном моменте. Хосок берёт вторую пачку рамёна, делает неторопливый шаг в сторону Мина, второй, третий, пока не останавливается напротив. Расстояние между ними можно было бы измерить пятнадцатисантиметровой линейкой. — А сам-то сильно по-мужски поступаешь, а? — вполголоса начал Чон, вызывая у Юнги затуп с дыхательными путями и волнительное слюновыделение во рту. — Послушал я немного баек о вашей шайке в гараже. Мужеложеством грешите, сударь?       Юнги шумно сглатывает, провоцируя Хосока улыбнуться шире и лукаво сузить глаза. Тот точно умел читать по лицу, если не взбираться в голову целиком, хозяйничая там, как ему захочется. Перерывает всё досконально, опрокидывает с ног на голову, да так, что сказать в ответ нечего.       Подняв руку с пачками лапши, Хосок демонстративно шуршит ими, привлекая двухсекундное внимание Густа прежде, чем взгляд снова будет готов упереться в затягивающую пучину глаз напротив. — На рамёнчик не хочешь зайти, м?       И как бы его там не обозвали после этого на районе, кем бы ни начали считать ровные пацаны и сколько бы ни пришлось бегать по дворам, чтобы не отпиздили, ответ, с первых секунд кричащей яркой сиреной в голове Юнги, был однозначен — да.

* * *

—Потрясно выглядишь. Новая укладка? — Не, просто голову помыла.       Мина добродушно отмахивается, поправив прядь волос за ухом, любезно улыбается на улыбку Тохи, неловко переминающегося с ноги на ногу. Непривычно было видеть его в чём-то ином, кроме спортивного костюма и затёртой олимпийки, удивительно было видеть его в рубашке и брюках, с пиджаком, свисающим указательного пальца за плечом юноши. — Костюм делает тебя немного постарше.       Тэхён мрачнеет, потирает пальцами за ухом и бегло осматривает свой внешний вид. Рубашку силой воли смог застегнуть только до первых двух пуговиц, дальше уже обнаруживалось психологическое давление на дыхательные пути. Брюки и пиджак были на пару размеров больше, отчего последний Тоха и не надевал, чтобы совсем уж нелепо не выглядеть, хотя по словам мамы — «Ну, жених». Из-под штанин выглядывали заранее вымытые, но всё же отдающие серым от срока жизни и частой носки кроссовки, сменить их на туфли той же силы воли не хватило. Это даже не его вещи — по наследству от Густа досталось, а тому вообще непонятно от кого, то ли с выпускного Деда, то ли выиграл в карты, чтоб хоть с чем-то уйти, а не пустыми карманами. — Эт херово, да? — Нет-нет, что ты. Мне нравится.       Плечи расслабленно опускаются от вида, как пухлые губы растягиваются в той же манере, образуя улыбку, Тэхён вторит этому действию, только своим придаёт более смущённый окрас, быстро прокашливаясь и собираясь с духом, чтобы предложить даме своё предплечье, чтобы проводить до входа в ресторан, неподалёку от которого они встретились.       Выбирал Тоха долго, тщательно, чтобы и внутри всё выглядело прилично, а меню радовало не только составляющим, но и ценами. Хотя даже с таким уклоном в щедрость юноша знал, что домой он пойдёт пешком, а Мину обязательно отправит на такси. Не по-джентельменски это, даму на общественный транспорт из ресторана провожать.       На входе их встречает обслуживающий персонал. Тэхён называет своё имя, следует за официантом, держа Мину рядом с собой, галантно отодвигает стул и уже вместе с розововолосой задвигает к столу, при этом скрипя ножками по полу. Мина тихо хихикает, замечая пару взглядов других гостей заведения и неловкий бегающий взгляд юноши, садящегося за столик напротив. — Пожалуйста, ваше меню. Через сколько подойти? — любезно спрашивает официант, слегка склонив корпус и смотря на двоих по очереди. Тэхён смотрит на Мину круглыми глазами с лёгкой паникой в зрачках. Та хмыкает, успокаивающе положив ладонь поверх юношеской. — Минут через двадцать. Мы впервые тут, изучим меню. — Понял вас. Хорошего отдыха.       Официант оперативно покидает их поле зрения, Тэхён облегчённо выдыхает, треплет волосы, от чего пара прядей забавно встают на макушке, нервно кусает губы, бегая взглядом по ассортименту меню. Мина не удосужилась даже на секунду опустить глаза на привлекательные картинки предлагаемых рестораном блюд, всё время упорно смотрела на парня, наблюдая соколом за его языком тела и без труда делая выводы. — Нервничаешь. Нечасто в такие места ходишь?       Сразу же прикусывает язык, замолкая и робко укладывая подбородок на тыльную сторону ладони, локтем упираясь в край стола. Тэхён резко поднимает глаза, снова опускает и качает головой. — Был раз или два. С матушкой точно заходили, но не сюда, в другой какой-то. Да и давно это было, я малой ещё совсем был.       Мина понимающе кивает, уже сожалея о том, что вообще задала этот вопрос, и так было ясно, что в подобного рода заведения Тэхён и вся его компания заходят не каждые выходные, ленясь приготовить что-то дома или желая побеседовать о насущном. Да и костюм на парне, хоть и не новый, но чистый и выглаженный, явно использовался редко и долго пролежал на верхней полке шкафа в углу, ожидая своего «Нужного» выхода. — Не переживай. Здесь нет ничего страшного, люди вокруг такие же, как и мы. — Ага. Вон тот, с котлами на руке, по любому такой же. Прям вижу, как ему светлое нефильтрованное несут.       Тэхён самокритично хмыкает, шкрябая пальцами по коже головы в надежде успокоиться, но в итоге только вздыхает, отведя взгляд от тучного мужчины за одним из столиков на свою спутницу, понижая голос до спокойного. — Ладно, давай выберем, что закажем. Тут вот стейки какие-то есть, пасты всякие…       Взгляд снова плавает необдуманно по строчкам с заоблачными ценниками, Мина ловит с трудом скрытый Тэхёном вздох, замечает напряжённые плечи, перебирающие угол меню пальцы. — Тэ, — зовёт тихо, пригибаясь заговорчески к столу с мягкой улыбкой. Юноша сразу реагирует, подняв взгляд. — Давай уйдём? — А?..       Мина кратко хихикает, прикрыв рот ладонью, хватает Тэхёна за запястье и быстро шагает к выходу, что юноша успел только захватить свой пиджак и по пути столкнуться взглядом с официантом, что взялся обслуживать их столик.       С ресторана они сбежали, как воры в законе, хотя Тоха не успел даже чайную ложку в карман засунуть. В пиджаке юноши Мина выглядела комично, учитывая тот факт, что даже ему он великоват, но удивительно спасал от ветра, пока они проходили вдоль центрального парка, не задерживаясь у уличных музыкантов и танцоров, норовящих затащить к себе пару кого-нибудь из зрителей. Солнце уже медленно садилось, отбрасывая тёплый свет на всё, к чему прикасалось. Пара шла рука об руку, периодически касаясь друг друга плечами, нередкий смех Мины на очередной жизненный рассказ Тохи смешивался с отдалённой болтовнёй прохожих.       Вместо эпатажного ресторана они нашли незанятое местечко на холмике в парке, скрытую жемчужину в центре города с дубом и мягкой ещё не скошенной травой, откуда видно всё пространство — и музыкантов, и часть танцоров, и фотографов, заманивающих прохожих на пару пробных снимков. Вместо дорогого ужина в руках по яблоку в карамели, уже подтаявшей, от чего при стуке друг о друга потянулась тонкая нить, образуя мост не только между двумя фруктами, но и между Миной и Тэхёном. — Слушай, а как вообще так получилось, что вы типа… Занимаетесь всем этим?       Карамель липла к зубам, яблоко оказалось кислым, и после первого укуса Мина просто держала его в пальцах, покручивая, а вот Тохе такое сочетание пришлось по вкусу. — М? Ты о чём? — Ну, всякое вот это… Тачки угонять, травкой торговать… Давно вы в этом?       Тоха заметно задумался, перегоняя мысленно всю хронологию прошлых лет, как киноплёнку, чтобы остановить в нужном промежутке времени и попытаться выцепить оттуда ответ. — Мне чёт около двенадцати было, когда Густ первый раз сказал, что тема подзаработать есть. А как это к нему уже пришло, не помню точно. По-моему, Син первым калымить начал, но по мелочи, то макулатура, что цветмет, а потом уже как-то само пошло-поехало. — Это брат Хосока что-ли? — Ага.       Тоха вгрызается зубами в яблоко, оттягивает его в сторону, чтобы оборвать нити карамели, Мина тяжело вздыхает, переводя взгляд с юноши вперёд, на продолжающих снующих туда-сюда прохожих. Молчание затянулось, но не обременяло, голова спокойно нашла себе место на плече юноши. — А отойти от этого ты не думал? — Думал, конечно. Но деньги нужны. У меня ж это, матушка сердечная женщина, да и поступление скоро… А на бюджет мне не светит вообще. — Помню-помню… — Мина снова вздыхает, подхватив свободную ладонь Тэхёна, чтобы переплести пальцы в замок и погладить по тыльной стороне. — А Юн… То есть, Густ, почему так Исина боится? — Да он не то, что боится. Просто эт самое… Короче сложно там всё. Вот если Густ мне, как старший брат, то Син Густу, как пахан, понимаешь? Он его там так воспитывал, что когда в армейку ушёл, Густ ещё пару месяцев боялся в гараж сунуться, ходил, как не свояк.       Тэхён слабо мрачнеет в лице, потирает пальцами между бровями, кряхтит, садясь удобнее и облокачиваясь лопатками о кору дуба за спиной. Золотое свечение солнца постепенно затихает, окрашенные в красный от заката лица погружаются в тень. — А щас Син вернулся, но всё на связь не выходит и Густ опять себе места не находит. Боится, что Син узнает, что мы барыжить начали, и морды всем раскрошит. — Так не барыжьте. В чём проблема? — Деньги нужны. — Замкнутый круг какой-то, — вздыхает Мина, бормоча под нос негодование и прижимая колени к груди, сильнее кутаясь в пиджак.       Тоха слабо хмыкает, перекидывая руку через плечо розововолосой и растирая ладонью, чтобы согреть. С наступлением темноты город переключился на ночную жизнь, музыка стала более ритмичной, люди двинулись по ближайшим баром, но улицы от этого не опустели, а будто наоборот, стали ещё активнее. — А погнали ко мне? Я тебя с матушкой познакомлю. Чаёк там погоняем, фильмец какой-нибудь посмотрим. А то ты вон, мёрзнешь уже. — А точно фильмец смотреть будем? — Ну… — Тэхён неоднозначно потёр шею, пожимая плечами. — Можем сериальчик. Или мультик какой-нить.       Мина усмехается, качая головой. Встаёт с помощью руки Тохи, цепляется за его локоть и под мелодичные мотивы с площади шагает в сторону дома юноши.

* * *

— Не об этом я думал, когда ты меня на рамён позвал. — Тебе ещё посуду мыть. — С какой это радости? Я ж гость.       Хосок поворачивается лицом к Юнги на кухне, упираясь одной рукой в бок, а другой в кухонный гарнитур, скептически поднимая одну бровь. Юнги похлопал глазами и затянул лапшу в с палочек в рот, быстро пережёвывая. — А в чьей квартире гость? В моей. И рамён ешь, купленный на мои кровные, почти честным путём заработанные. Так что ешь и не воняй.       Юнги с сопением через нос выдыхает и опускает взгляд в тарелку с рамёном, пока Хосок присаживается напротив него за стол с чашкой кофе. На самом деле квартиру он эту сразу узнал, не то, что с порога, а ещё с подъезда. Сколько раз тут зависал, и в одиночку, и наедине с Исином, и в компании, когда дым от сигарет под самым потолком нависал, а от громкой музыки соседи грозились вызвать полицию. Удивительно, как Хосок так хорошо привёл квартиру в порядок. — Это типа семейная хата? — решает всё же спросить, не тая своих знаний. — Я тут был раньше, пока Син берцы не напялил. Только тут по-другому всё было.       Хосок осматривает кухню, будто сам впервые сюда зашёл, и слабо кивает, выискивая моменты в ремонте и интерьере, которые подверглись изменениям. Например, порванные обои, прожжённые сигаретой шторы, пошарпанный кухонный стол. Многое пришлось переделать, немало пришлось докупить, чтобы, входя в помещение, не подкатывало желание поскорее свалить или стошнить. Не изменилось только одно — совместные фотографии семьи и самого Хосока с Исином на полках в деревянных рамочках. — Когда ушёл, квартиру родители мне передали с условием никого сюда не водить. После Сина пришлось не мало потратиться, чтобы в человеческий вид всё привести. — Да, он анархию умеет устраивать, — усмехается Густ, ковыряясь палочками в лапшичном бульоне. — А щас он где?       Хосок хлюпает кофе, смотря в стол, многозначительно пожимает плечами, не давая уверенного ответа. Юнги с интересом оставляет палочки, складывая руки на груди. — Не знаю. Где-то. — Слышь, я пиздёжь за версту чую. Чёт ты не по сезону шелестишь, Лапуль, — с дребезжанием по столу Густ отодвигает рамён в сторону, чтобы ближе склониться к столу. — Он же стрельнулся с армейки, и чё хочешь сказать, к братику поздороваться не заскочил? — Не хочу об этом говорить, — встав из-за стола, Хосок с мрачным видом выливает кофе и наспех ополаскивает кружку. — Ты доел? Я уберу. — Я же должен был посуду помыть. — Тогда доедай быстрее, мой посуду и вали. Действуешь мне на нервы со своими тупыми вопросами. — Какой-то ты биполярный.       С раздражённым вздохом Хосок смотрит в потолок и быстрым шагом выходит из кухни. Юнги провожает его взглядом, рамён оставляет остывать на столе, следуя сразу за Чоном следом в гостиную. Хосок устроился на диване, закинув ноги на кофейный столик и скорее бездумно листая каналы, чем с целью найти что-то желаемое для просмотра. Остановившись у стены, Юнги облокотился на неё плечом, нервно грызя нижнюю губу изнутри и принимая роль наблюдателя. — Слушай, ну, если про Сина не хочешь, давай о чём-нибудь другом потрещим. Меня вот ещё этот хмырь из магаза волнует. — Шкала моего раздражения к тебе стремительно ползёт вверх с каждым твоим словом. — Не, ну а чё? — огибая диван, Юнги падает рядом с Чоном, садясь лицом к нему. — Ты мне просто скажи по-чесноку, как пацан пацану. Ты ж не собираешься ничё серьёзного с ним мутить? — А если да, то что? — безмятежно интересуется Хосок, останавливая просмотр каналов на фильме ужасов. — Ну… Да ничего, в целом. Просто мутный он тип. У него тачку угнали, а он ни в зуб ногой. По-любому нюхает чё-нибудь и ходит себе довольный. — И это мне говорит человек с травой в подвале гаража.       Юнги вздыхает, скидывая ноги с дивана на пол и облокачиваясь на спинку дивана, чтобы удобнее лицезреть происходящее на широком экране телевизора. Из интересного там только милая собачка, на которую позарился маньяк в теле ребёнка. — Трава — это святое. В некоторых странах она легализована, как лечебная.       Хосок многозначительно промычал что-то бессвязное в ответ, упираясь пультом в подбородок и демонстрируя полную незаинтересованность в разговоре. Юнги кинул на него недобрый взгляд искоса. — Окей, давай другую тему, — ёрзая на месте, он упирается предплечьями в колени, несколько секунд морально подготавливая себя к тому, что собирается озвучить. — Ты уже понял, что я… Ну… Это самое… В общем, не по девчонкам. — Ценитель мужских детородных органов, ага, — кратко хмыкает Хосок, кинув косой взгляд. Юнги поджимает губы, не сводя с Чона глаз. — Ну типа. И я так понял, что ты тоже. Ну или наполовину. И, как бы это, люди мы уже взрослые, да и не люблю я кота за яйца тянуть, так что…       Хосок наклоняет голову на бок, любопытство мелькает в его взгляде, столкнувшимся со взглядом Юнги, от чего тот краснеет на полтона, потирая пальцами мочку уха. Даже на экзаменах в школе так не волновался, да что там, даже когда менты в первый раз поймали — спокойнее был. — Короче, ты типа в моём вкуса. — Вот как? — усмехается сразу Чон, оживившись и пересев полубоком. — А что, если ты не в моём? — Ой, да брось, — Густ слабо хмурится, отталкиваясь руками от колен и закатывая глаза. — У меня башня ещё функционирует, ты человек более высоких нравов и других моральных устоев, просто так с нашей шоблой-ёблой тусоваться бы не стал. Я же сказал, я пиздёж сразу чую. Тем более, ты меня на рамён позвал. — Так он там, на кухне всё ещё стоит.       Юнги тяжело вздыхает, демонстративно наклоняя голову на бок. Уголки губ Хосока дёргаются в улыбке, но сдерживаются, он ощутимо подавляет смешок от жалобного вида Густа и его хмуро напряжённых бровей. Из фильма раздаются крики, но внимания особо не привлекают. — И что ты предлагаешь? Ноги перед тобой теперь раздвинуть? — Ну, нет, чего ты так сразу… — Юнги заметно стушевался, потерев кончик носа большим пальцем и поймав взглядом выбившуюся нитку из диванной обивки. — Конфетно-букетный период для начала. На свиданки там гонять, если хочешь, за ручку цепляться. — Мда уж. Самое романтичное признание в моей жизни. — Слышь, я тебе как на духу всё вывалил, не пятиклашки же, чтоб на переменках тебя выцеплять и сюсю-масю устраивать, — с ворчанием под нос Юнги скатывается по спинке дивана ниже, сгибая ногу в колене и обхватывая её руками. Хосок тихо усмехается его обиженному виду, но двигается ближе, достаточно, чтобы их плечи соприкоснулись, а Юнги сразу вздрогнул от прошедшего по телу электрошока. — Успокойся уже. На выходных идём в кино. Билеты с меня, еда и напитки с тебя.       Проморгавшись, Юнги приглаживает волосы на затылке, туповато глядя на Хосока, пока тот с лёгкой улыбкой концентрируется на резне в фильме. Не поворачивая головы, Чон встречается с Густом взглядом, тот слабо приподнимает брови, поджав губы. — И тарелку за собой помоешь. Понял?       Криво усмехнувшись, Юнги дёргано кивает, роняя руку с затылка на диван и расслабляясь, чтобы их плечи полностью соприкоснулись. — Понял.       Хосок опускается виском на плечо Юнги, пока тот закусывает фалангу указательного пальца, чтобы сдержать радостное пищание того самого пятиклашки внутри него и улыбку, не до конца веря в концовку открытого диалога, к которой он желал, но рационально прийти не планировал. Да и в целом, впервые в жизни что-то пошло по его плану и сработало так, как ему действительно хотелось. А может, и вовсе сработало потому, что хотелось не Юнги, а самому Хосоку.       В любом случае, каким-то неведомым образом тревога в голове Юнги с возвращением Исина из армии резко отошла на второй план, уступив место восходящему конфетно-букетному периоду.