District 29

      Доставая из пиафлора стебли розовых орхидей и эвкалипта, чтобы не задеть хрупкие веточки с белыми гипсофилами, Хосок размышлял, как вообще докатился до жизни такой, всматриваясь в бутоны в надежде найти в них подсказку. Если цветы и умеют говорить, то сейчас был бы самый подходящий момент раскрыть для него если не все, то хотя бы одну карту, прошептав на ушко что-нибудь не в рифму из рэпа две тысячи семнадцатых годов, а по факту. Происходящего было много. Но мало что радовало. Из плюсов был Юнги. Или Густ. Или Август. Все его несколько личностей, о которых Хосок ещё плохо осведомлён, были в одном плюсе. Но, как в плюсе, так и в минусе. Несколько раз за прошедшие две недели они виделись, и Хосок воспринимал это за дружескую встречу, посиделку, прогулку и безмятежные разговоры о бытие и новинках в современном кинематографе, которые, в некоторых случаях, судя по сюжету, накурились чего покрепче травки из гаража Густа. На такие же встречи Хосок ходил с Миной, с некоторой компанией с учёбы, да даже с братом, пока тот ещё не ушёл в армию, был рад увидеться в похожем амплуа. А вот сам Юнги, оказывается, воспринимает это куда больше, чем встречу двух не самых натуральных парней. Хосока это забавляло. То, как Юнги пыхтел и дёргал плечами, выискивая нужный момент, чтобы на секунду взять за руку, а потом оправдаться тем, что они переходили дорогу и на светофоре гнал какой-то ненормальный. Конечно, никто на дороге не гнал. Или как поджимал губы, смотря на его волосы и делал вид, что воочию видит букашку, которую срочно нужно снять с прядки и выкинуть куда подальше, да побыстрее, чтобы Хосок не заметил. Всё это было до умиления комичным, пару раз Хосоку даже показалось, что Густ по-настоящему краснеет, хотя прежде и подумать не мог, что гопники умеют краснеть от чего-то, помимо спиртного или удара по лицу. Но смешным это казалось ровно до тех моментов, пока Густ снова не упоминал про брата, а на горизонте не появился никто иной, как господин Ким с его до блеска отполированным лицом и невероятно кукольной укладкой. — Симпатично. Густ нашёл новую подработку? Заглянув на кухню в квартире друга, Мина не могла не заметить расформированный из упаковки букет, который Хосок тщательно и скрупулёзно, дабы дать себе ещё пару минут подумать, переставлял в вазу по-своему. — Не, — поморщив нос, на выдохе отвечает. — Это от мажора. Достал откуда-то мой адрес, прислал вот это. Мина присвистнула, подходя ближе и выуживая из бледно-розовой упаковочной бумаги записку с ровным каллиграфичным почерком флориста. — Дорогой Хосок, жду не дождусь нашей встречи, надеюсь, этот небольшой презент заставит солнцу позавидовать твоей улыбке, — зачитав вслух, Мина усмехается и высовывает язык, изображая рвотные позывы. — Даже меня сейчас стошнит. — Ага, — невесело хмыкает Хосок в ответ, просовывая орхидеи между гипсофил в вазе. — Представь, каково мне. Цветы, конечно, ни в чём не виноваты, но кажется, что скоро все курьеры города будут знать мой адрес. — Ладно курьеры, но, если он сам знает твой адрес, почему лично не придёт? Зачем тратиться на доставку? Упираясь ладонями в край стола, Хосок медитативно постукивал пальцами по поверхности, уперевшись взглядом в розовые бутоны в последней надежде, что те ответят за него. — Понты дороже денег, — делая выводы с тяжёлым вздохом, Хосок отпрянул от стола, чтобы налить в вазу воды. — И откуда так много пидоров на один район? Звонко усмехнувшись, Мина пожимает плечами, коротко размышляет над риторическим вопросом, но вся её мозговая активность прерывается уведомлением о сообщении на телефон. Улыбка сама растягивается на пухлых губах, находя уже привычное место, по ней Хосок понимает, кто был отправителем сообщения. — Ребята сейчас у Гука, а потом зовут с собой на набережную искупаться. Поедешь? Интерактив в виде купания на запрещённой территории, а точнее, наблюдения за купанием гопников на запрещённой территории и последующее бегство вместе с ними от правоохранительных органов, конечно, звучало заманчиво. Но, хоть бы нарушение закона и подняло Хосоку настроение, первоначального залпа для старта ни в какую не было. Мина глядела на профиль друга глазами, полными надежды, в последнее время вытащить Хосока из дома и внедрить в какую-нибудь активность становилось её долгом. А таким глазам Хосок с трудом мог отказать. — Куда я денусь? Не оставлять же тебя одну с этими пробниками людей. С улыбкой ещё шире прежней Мина дождалась, пока Хосок поставит вазу на стол и, зацепившись за его локоть, в припрыжку потащила к выходу из квартиры, обещая веселье и безудержную радость от купания в холодной воде, в чём Хосок очень сильно сомневался.

* * *

В сервисную Чонгука на другом берегу Мина запомнила дорогу с первого раза, а закрепила ещё несколькими поездками вместе с Тэхёном, единожды даже на чужой машине. Не краденной, как заверял юноша, всего лишь Гук попросил перегнать с гаража к нему на ремонт, но кто бы знал, может, младший доверился совету Густа и решил не разглагольствовать о своих заработках кому-то, кроме заказчика. Ведь если знает Мина — знает и Хосок, а последнего такие частые манипуляции вне закона начинали настораживать и вводить в тревожно-депрессивное состояние. — Что за шум? — вместо приветствия Мина кивает Гуку, пока тот начищает тряпкой не первой свежести гаечный ключ. — Густ Сайру хуями покрывает, — наотмашь ответил парень, кивнув в сторону небольшой газели, припаркованной внутри мастерской от чужих глаз. Ряд непонятной ругани, будто Бог рандома свалился на голову, судя по всему, Густа, доносился до ушей только прибывших, вводя их в лёгкий ступор, и совершенно не удивляя Гука. — Дерутся? — аккуратно спросил Хосок, не решаясь подходить ближе, когда газель качнулась в бок, а изнутри донёсся жалобный писк, судя по всему, Тохи. — Не, в прямом смысле, хуями. Резиновыми. Вскинув брови, Хосок шагнул вперёд, пока Мина в ступоре переворачивала весь Тарантиновский диалог сначала, пытаясь выстроить логическую цепочку. Подойдя к газели, Хосок раскрыл двери, впуская внутрь свет. Взору представилась картина плохим дешёвым маслом, как Тоха растянулся на затоптанном полу, наполовину покрытый силиконовыми фаллосами разных размеров и цветов, а сверху на него со злостью, написанной на лице особо детально, Густ высыпает из деревянного ящика новую партию. Оба гопника, заметив вторжение, обратили внимание на удивлённую мордашку, на миг прекратив ругань. — Спасите, — пропищал Тэхён, протягивая Хосоку руку в надежде ухватиться и оказаться вытащенным из омута самотыков. Густ, в миг снова нахмурившись, откинул ящик в сторону и шлёпнул Тоху по руке, присаживаясь на корточки рядом с его лицом, где-то между розового и фиолетового дилдо. — Здесь сиди. И любуйся своей работой, пока что-нибудь светлое в твою пустую тыкву не придёт. Пнув в качестве точки в конце предложения рядом лежащий вибратор, Юнги подошёл к краю и спрыгнул вниз, раздражённо минуя Хосока и направляясь к Гуку. Хосок же, кинув на Тоху взгляд, прикрыл одну дверцу газели, направляясь следом и оставляя без внимания жалобный стон. — Что случилось-то? — догоняя парня, Хосок перенимает раздражение Юнги, хватая его за плечо, чтобы остановить, но тот только дёргано отмахивается. — Густ? — Да чё-чё, этот человеческий детёныш должен был Гуку пригнать газель с фруктами для его дядьки, — фыркал тот, взмахивая руками и вымеряя шагами мастерскую от Гука до Мины и обратно. — А привёз он сам видел что. — Э-э-э… А зачем Гуку, автомеханику, целая газель с фруктами? — в лёгком непонимании, как срастить эти два фактора, Хосок косится на спокойного Гука. — Не для него, говорю же, для дядьки! — прикрикнул Густ, зажмурившись и сжимая пальцами воздух. Хосок тут же хмурится в ответ, скрестив руки на поясе. — Слышь, края видь, голос на меня не повышай. — Ты спросил, я и ответил! — Так ты по-человечески ответь, а не как доисторическое животное! — Ты кого животным назвал? Только оба пошли друг к другу, готовые закатать рукава и сцепиться в ненастоящей и малоэффективной, но эмоциональной стычке, как раздался пронзительный свист от Гука. Хосок поморщился, Юнги обернулся на него с вызовом в глазах. — Я вам сейчас обоим вот этим разводным ключом разведу челюсти, если не заткнётесь. И пусть Аллах меня покарает, если буду не прав. Парни переглянулись под внимательным взором Чонгука. Юнги насупился, скрестив руки на поясе, Хосок закатил глаза, на выдохе уронив: — Больной. И сразу же получил ответ: — Истеричка. Плотно сжав губы, Хосок выставил руку, схватив Юнги за воротник. Чонгук снова окликнул строгим тоном и пригрозил ключом в руках. Вновь подняв глаза к потолку, Хосок, пересиливая себя, притянул парня лбом к своему плечу, перекидывая негативные эмоции в другое русло. — Тебе явно нужен какой-то инструмент, чтобы справляться с агрессией. — Что-то типа кувалды? — Юнги, блять. В этот раз, поубавив пыл, вместо фырка Густ глухо усмехнулся, встречаясь с наигранно тоскливым взглядом Хосока. В голове проскочила мысль, что лучше бы он всё время выглядел, как спелый томат, чем как контуженный. — А фрукты-то зачем? — пользуясь моментом секундного спокойствия от перепалки, спросила Мина. — Мой дядя задумал открывать свой бизнес. В десятый раз за полгода. В этот раз выбор пал на фруктовую точку, — поясняет со стороны Гук, параллельно всё ещё предупреждающе начищая гаечный ключ. — Денег для стартапа у него, конечно, с хуй да нихуя, так что он попросил нас помочь с этим делом. — И вы согласились? — глуповато хлопнув ресницами, уточнила Мина. — Принудительно-добровольно, — кивнул на выдохе Юнги, проводя ладонью по волосам. — Дядька Гука много раз помогал нам, да и покупатель постоянный. Чем увеличивать ему скидку на товар, легче один раз согласиться помочь спиздить газель для его заранее провального бизнеса.       Кинув взгляд на жалобно скрипнувшие двери транспорта, из которого вывалилось некоторое количество содержимого, Густ закатил глаза, как только на свет скромно вылезла макушка Тохи. — Эй, Густ… Можно я вылезу? Мне тут немного эт самое… Некомфортненько. Вздохнув, Юнги снова опустил голову на плечо Хосока, пока тот оперативно скрещивал руки в замок на его пояснице и незаметно кивнул младшему, позволяя ему выбраться из своеобразной камеры пыток.

* * *

— Многие народы почитают ослов, как самых мудрых животных. Особенно, говорящих. Хосок уже сбился со счёту, сколько раз завуалированно Юнги успел за полчаса ходьбы великодушно оскорбить понурого Тоху. Последнему и так не сладко было, от острых зубов угрызения совести уже начали проглядываться ямочки в некоторых местах тонкой кожи, так ещё и старший подливал бензина в потухающий огонь. Тэхён всего лишь оступился. Да, не единожды, но влюблённый волк уже не хищник, за розовыми очками обзор ухудшается. В какой-то мере и Мина чувствовала себя виноватой. В момент, когда Сай должен был заползти в кабину газели, полной свежих фруктов и ягод, чтобы отогнать её в гараж Гука, ему пришло уведомление на телефон и юноша, не заметил, как нужная газель уже уехала, а за ней припарковалась следующая. Но, с другой стороны, если внедриться в корень проблемы и хорошенько поискать виноватых, то крайним останется тот, кто решил ставить фруктовую лавку неподалёку от секс-шопа. Вот Тоха и заскочил за руль, дождавшись, пока водила выйдет на приёмку товара, не посмотрев ни содержимое, ни номера. — А дядька Гука обещал нам десять процентов с выручки, — напомнил невзначай с демонстративным фырком Юнги, пока Тэхён мямлил, просвещая остальных в предысторию того, как оказался под грудой фаллоимитаторов. — Дал бы пятнадцать, если бы кто-то умел торговаться, — решив, наконец-то, постоять за себя, язвит в ответ Сай. — Слышь! Десять, пятнадцать, однохуйственно, нету хавки — нету бабок! — Нету слова «Нету». — Заткнись. — Извинись. — Отъебись. Юнги наступает в сторону Тохи, Хосок с будничной привычкой перехватывает его за плечи, Мина юрко встаёт между парней, загораживая собой надутого разобиженным воздушным шариком юношу, поддерживающе хватая его обветренную ладонь в свою. — От того, что вы ссоритесь и продолжаете покрывать друг друга уже словесными хуями, с неба не упадёт продовольственный грузовик, — нерешительно, но достаточно громко произнесла Мина. — Мы, вроде, на набережную собирались. — Родная, какая набережная? — достав из кармана растянутых спортивок пожухлую пачку сигарет, Густ выуживает что-то, похожее на самокрутку. — Если мы за сегодня нигде им кумкваты эти ебучие не найдём, харя татарская больше вообще никакую работу мне доверять не будет. Я рот на район поставил, что не подведу. — Да кому нахрен нужен твой рот? — устало вздохнул Хосок, лениво переставляя ноги, норовя запнуться в какой-нибудь ямке асфальта. Юнги вопросительно вскинул бровь. Злобно чиркнув зажигалкой, он остановился примерно на середине моста между правым и левым берегом, но всё же, ближе к левому, облокачиваясь поясницей на перила. Тоха сразу уловил чутким носом сладковато-травянистый запах от подожжённого косяка в зубах старшего, и, судя по тому, как напряглись челюсти Мины и прищурился Хосок, понимание дошло не только до него. Но озвучить свои мысли никто не решился. Юнги молча курил, размышляя. — Значит так, банда, — смотря в одну зафиксированную точку перед собой, Густ прокрутил самокрутку меж пальцев. — Если сегодня был день поставки, значит, уехала не одна газель с фруктами. Прогуляемся по местным рынкам, Тоха попиздит с какой-нибудь бабулей, узнает, откуда приходит поставка, мы поедем туда и возьмём другую газель. — Класс. Отличный план, свистните, как вас будут скручивать менты, — скептически оценив гениальность парня, Хосок преодолевает расстояние до него в два шага и забирает косяк из пальцев. Юнги сдержанно выдыхает дым в сторону. — Хотя трудно свистеть, когда ебальник к асфальту прижимают. Смс-ку напишешь. Мина, уходим. Выкинув косяк через перила, Хосок шагает быстро, полностью уверенный в том, что позади него уже колыхаются розовые волосы, но не слышит топота и оборачивается, сразу же возмущённо вскидывая брови, ведь Мина стоит рядом с Тохой, смущённо держась за его ладонь. — Ты серьёзно? — Мне всё равно сегодня заняться нечем… Сконфуженно опустив глаза вниз, Мина словно специально спускает прядку из-за уха, чтобы та прикрыла половину лица, лишь бы не видеть перелив эмоций, калейдоскопом переливающихся на лице Хосока. Юнги усмехается, доставая вторую самокрутку. — Даже малая с нами. А ты чё вдруг решил заднюю дать? — с кривой усмешкой Густ снова чиркает зажигалкой, зажимая косяк губами. — Чтобы заднюю давать, нужно хотя бы согласиться, а я на ваш интерактив с паршивостью высокой степени не подписывался, — с новым запалом Хосок шагает обратно, поставив перед собой цель выхватить вредоносную привычку изо рта парня. Тот уворачивается прямо перед руками, поднимая косяк над головой, чтобы Хосок не дотянулся. — Выкини эту дрянь! — На правах кого ты мне указываешь тут, а?       На лицо Густа заползает весёлая ухмылка, с происходящего он явно забавляется, даже забыв про основное дело с газелью. Хосок злобно пыхтит, толкая парня в плечо и сразу же хватая за грудки второй рукой, чтобы, на всякий случай, не перевалился через перила и не полетел вниз головой. Всё-таки, случайно прибить идиота перед собой не хотелось, даже если тот высококачественный идиот.       Густ с прищуром смотрит в глаза, вызывающе поднимает подбородок с сжатыми челюстями, безмолвно так и сообщает о гостеприимстве своего лица — самое то для кулака Хосока. Последний угрожающе дёргает на себя, Тоха в стороне делает шаг, дабы пресечь рукоприкладство, но Мина придерживает его за плечо. — Если хочешь поцеловать, подожди, пока докурю, — предусмотрительно сообщает Юнги. Хосок поджимает губы. — Я тебя щас придушу. — Боюсь, твоя попытка закончится моим стояком. Демонстративно прикладываясь губами к косяку, Юнги делает глубокую затяжку, не отрывая взгляд от нахмуренного лица Хосока. Тот сжимает пальцы на спортивной куртке напоследок и отталкивает, тряхнув головой. — Больной. Желая, но не найдя, что сказать Мине, Хосок разворачивается на пятках, без предупреждения о своём маршруте двигаясь в противоположную сторону. Три пары глаз терпеливо провожают его. Убедившись, что фигура всё дальше удаляется без решения пересмотреть свои действия, Тоха первым переводит взгляд на Густа, задавая немой вопрос. — Пусть идёт. Перебесится, — кивает тот, отталкиваясь от перил, чтобы продолжить путь. — Втроём справимся. — Мне казалось, между вами что-то есть, — как-то тоскливо протягивает Мина, шагая следом под руку с Тохой. — У нас элитный флирт. Вам, почти гетеросексуальным, не понять.       Густ не оборачивается, а Мина с Тохой вопросительно переглядываются, но не продолжают эту тему, решив сосредоточиться на поставленной задаче сегодняшнего дня — доставить фруктово-ягодную газель.

* * *

      На пару с активной агрессией и перемалыванием всех диалогов, Хосок злобно топал по направлению домой, твёрдо решив в гордом одиночестве съесть пару пачек чипсов с мороженым и зашлифовать всё ванильной колой. Психологом или психотерапевтом он не был ни разу, но подозревал, что у Густа явные проблемы с кастрюлей каши, которую он называет головой с мозгами, и решать их Хосок не горел желанием. К тому же, мальчиком на побегушках он точно не был и становиться не собирался, чтобы подстраиваться под каждые перемены настроения Юнги. Для себя Хосок решил обозначить, а Густу не говорить — у него есть три возможности совершить ошибку, и одна из них уже успешно помешена галочкой.       На лету заходя в открытую дверь магазина неподалёку от дома, Хосок не здороваясь с сотрудником и почти не глядя идёт к прилавкам со снеками и газировками. В руки нагребает двухлитровую бутылку и мороженое, в зубах держит пачку чипсов, и уже собирается топать на кассу под мерный мысленный ритм поднимающегося настроения, как сталкивается взглядами на проходе с улыбчивым до боли довольным лицом. — О, Хосок, снова ты! — слишком радостно приветствует господин Ким. Хосок его эмоций не разделяет, неспеша разжимая зубы, чтобы пачка чипсов упала в руки. — У нас что, все магазины на районе позакрывались? — риторически спрашивает, натягивая вежливую улыбку. — Хах, я был бы не против этого, тогда бы мы виделись чаще, — качнув головой, Сокджин склоняет её к плечу, осматривая потенциальные покупки Хосока. — Просто именно здесь продаётся хорошее безлактозное молоко. Фундуковое. — Ага, понятно, — без энтузиазма отзывается парень, бегло осматривая пути отхода слева и справа, в итоге решив отойти назад. — Что ж, приятно было встретиться, мне пора. — А ты… — Сокджин вскидывает руку, спеша остановить, но не касается. — У тебя, судя по всему, есть планы на вечер?       Остановившись по неведомой силе в обороте, Хосок демонстративно опускает взгляд на чипсы с колой. — Ну типа.       Господин Ким снисходительно улыбается, убирая руки в карманы выглаженных до стрелок брюк. — Может, у меня получится вписаться в твои планы? Могу предложить что-нибудь сытнее чипсов и газировки.       С некой опаской Хосок поджимает губы, чётко вычитывая в чужой интонации и глазах явный намёк, хоть это и не Юнги с его прямолинейным «Погнали на свиданку», которое и свиданием-то проблематично назвать. — Например? — тон голоса рефлекторно понижается на половину, предательски пропуская интерес. — Наприме-е-ер… — загадочно тянет Ким, делая аккуратный шаг ближе. — Хорошее вино, итальянская кухня, приятная атмосфера. Без лишнего шума и глаз, я и ты.       Последнее предложение остаётся с сомнительным осадком на этапе размышления, подвергается вторичной перегонке по конвейеру поступающей информации, оттого молчание Хосока затягивается, а Сокджин с каждой секундой улыбается шире, принимая раздумие за склоняющуюся к согласию стрелку решения. Он не отводит взгляд, не меняется в позе, сохраняя будто осязаемую в воздухе уверенность вперемешку с терпким, слышимым в радиусе полуметра парфюмом. Хосок всё ещё думает, всё ещё взвешивает все «ЗА» и «ПРОТИВ».       С одной стороны — Сокджин, у которого его потенциальный ухажёр угнал автомобиль с целью личного, нужно отметить, нелегального, заработка. С другой стороны — обида и остатки злобы на этого ухажёра в купе с желанием забить на него большой и толстый, и поддаться уже рациональной возможности ухватиться за кого-то, чем бы мама гордилась — молодой, богатый, красивый. К тому же, возможность вкусно покушать за чужой счёт и, возможно, действительно приятно провести время.       Приняв решение, но сомневаясь, верное ли оно, Хосок освобождает руки от вредной еды. Сокджин, не дрогнув улыбающимся лицом, отступает в сторону, позволяя пройти к выходу в его сопровождении.

* * *

      Общими усилиями банда в составе двух с половиной человек (Густ не считал Мину за полноценного члена, несмотря на имение самого члена) выяснила откуда на рынок приезжают газели. Добрая бабушка за покупку стаканчика клубники, не поведя и глазом, рассказала улыбчивому лопоухому Тохе о недобросовестных водителях, которые ей ой, как не нравятся — каждый раз то опаздывали, то привозили не всё, а другой раз, бывало, и вовсе не приезжали. Везло ребятам, строго говоря, не очень, на рынке всего три точки заказывали газель со спелым товаром, остальные занимались поставками самостоятельно. — Если одну газель мы уже просрали, осталось дождаться две остальные. Если верить той бабке с персиками, один водила может не приехать из-за хорошей пьянки вчера, значит, остаётся всего одна тачка.       Прогуливаясь по рядам рынка, Тоха продолжал улыбаться бабушкам, Мина вслушиваться в размышления Густа, а сам Густ мрачно крутить в кармане обёртку от леденца, надеясь, что с каждым неторопливым шагом придёт хотя бы часть гениальной мысли. Идея дожидаться приезда машины на рынке, не зная, сколько времени на это понадобится и привлекая лишнее внимание сразу полетела в расход. Да и чтобы совершить угон на глазах сотни покупателей Юнги нужно прокачать ещё, как минимум, три уровня. Другой предложенный вариант поехать прямо на склад и попытаться проникнуть внутрь звучал сомнительно, но за неимением других предложений — наиболее выгодно.       Гнать нужно было в Юго-Западный район, что Густа сильно не радовало. От Стекольного далековато, просто так домой не убежать, а до Левого, где обитал Хён, так ещё и в час пробок, тем более. Но основной проблемой стало то, что Юго-Западный район — самый настоящий обитель хоккейного зла. — Если объедем стадион стороной, ни на кого не наткнёмся. Тем более, что отмороженным делать на складе? Там же асфальт, а не лёд.       Заваливаясь втроём в набитый и без них до отвала автобус, Густ говорит вполголоса, поглядывая и на Тоху, и на Мину, дабы убедиться, что обе головы его слышат. Тоха поморщился от прилетевшего в его макушку чужого локтя, а Мина зажала нос пальцами от запаха, но оба утвердительно кивнули. — Как мы проберёмся на склад? Там по-любому есть охрана, — гнусаво выдавила из себя Мина. — Посмотрим на месте, — Густ покосился через плечо на кондуктора и, положив ладонь на голову Мины, спрятал её между собой и Тохой. — Пригнись, у меня нет столько бабла, чтобы за всех платить.       Вывалившись с общей толпой на нужной остановке и прогоняя тревожный план действий по бездорожному пути к складу, коалиция остановилась неподалёку, у забора в виде прутьев, так, чтобы всё небольшое помещение с парковкой для газелей попадало в поле зрения, не удосужившись спрятаться. Густ задумчиво закурил, Мина оглядывалась по сторонам со стратегическими искорками в глазах, Тоха пинал камушки. — Какой-то мужик ходит, всё-таки, — имея в виду, очевидно, охранника, замечает Мина. — Если он один — будет легко обойти. Но могут ещё камеры стоять. Никто с собой на морду ничё не брал? — на всякий случай Густ похлопал и по своим пустым карманам. Тоха с Миной синхронно качнули головами. — Мда, дрим тим, Голливуд плачет в стороне. — А что ты хотел, выдёргивая нас на кражу среди бела дня? Прости, что не взяла балаклавы сегодня, каждый день таскаю в сумочке рядом с набором отмычек и травматом, — саркастично съязвила Мина, скрестив руки на груди и, забрав сигарету из пальцев Юнги, сделала затяжку. — Между прочим, хороший набор, когда тусуешься с вот этой жертвой обратной эволюции, — небрежно указав на Тоху, что удивлённо вскинул голову, Густ засунул руки в карманы, оценивающе осматривая сомнительную систему безопасности в виде ржавого погнутого забора. — Ладно, погнали. Сайра, подсади.       С грацией новорождённого жирафа Юнги перебрался через преграду, следом помогая Тохе до тех пор, пока тот не плюхнулся на землю кирпичом, не сумев поймать в нужную секунду баланс. Мина же прошла через калитку, оказывается, та была не заперта. Выждав момент, когда патрулирующий охранник зайдёт за угол, в полуприсяде ребята пробрались к открытым дверям склада, откуда двое грузчиков выносили деревянные ящики со свежими плодами, укомплектовывая всё по теории тетриса в припаркованную газель. — Можем сказать, что мы стажёры, пришли помогать, — шепчет Мина, аккуратно выглядывая из-за угла на грузчиков. — Сомневаюсь, что тут нужна стажировка, — Густ оттягивает Тоху за воротник, сажая рядом с собой на землю, когда тот чуть не вывалился за пределы их укрытия. — Может, скажем, что к пахану на работу пришли? — шлёпнувшись удачно на задницу, с воодушевлением предлагает юноша. — И кого ты выберешь на роль пахана? Охранник сразу прочухает, а эти сами пиздюки ещё, — мягко подтолкнув Мину к Тохе, Юнги сам выглядывает на процесс погрузки и на момент затыкается, увидев именную хоккейную куртку на вешалке склада, а после узнаваемый профиль хоккеиста. — Да твою ж ты мать…       В его лице Юнги сразу узнал старого знакомого, ещё со школьной скамьи, Донхёна. Именно он в шестом классе Юнги больной зуб вылечил хоккейной клюшкой, а потом ещё и для профилактики добавил, чтобы соседний не болел. Правда, тогда Донхён и понятия и не имел, что товарищ его страдал от зубной боли, но с того дня Юнги безмерно благодарен и, на всякий случай, эту стоматологическую клинику на коньках старается обходить стороной.       Прижимаясь лопатками к стене, а жопой к земле, Густ протяжно выдыхает, экстренно формируя несколько планов отступления с наименьшим процентом потерь, на всякий случай обдумывая шанс их выигрыша, и представляя, как будет болеть морда, если налетит ненароком на кулак хоккеиста. И, в конечном итоге, сцепив ладони в замок, делает вывод: — Нам пизда.

* * *

— Значит, ты типа… Ещё учишься? Прости за вопрос, просто выглядишь на все двадцать семь. — И в двадцать семь можно учиться, Хосок-а.       Сокджин безмятежно смеётся, взбалтывая лёгкими круговыми движениями вино в бокале, не забывая проверять взглядом своего спутника на этот остаток дня. Красное полусладкое в обеденное время смущало Хосока, но, с другой стороны, Юнги иногда и до обеда пиво глушил, а итальянский ресторан действительно таким и ощущался, а не только добавочным «Эль» перед названием и присутствием карбонары в меню. — Но да, я пока ещё учусь. В этом году заканчиваю, — добавляет Ким не без гордости в голосе, от чего натянутая улыбка Хосока на секунду дрожит в уголках. — И куда дальше?       Припоминая автомобиль этого молодого человека, который стоил примерно столько же, сколько и понтов в часах на запястье и уложенной стрижке, Хосок подавляет желание начать часовую дискуссию о разделении людей на социальные сословия с конечным выводом «Если денег некуда девать, лучше мне отдай». Специальность и работа, конечно, важные аспекты жизни, но на месте Сокджина он бы минимум год не работал, грея булочки где-нибудь у моря с маргаритой в руке. — В прокуратуру. Отец уже замолвил словечко за меня там.       Улыбка в секунду падает с лица Хосока, а взгляд упирается в невозмутимое лицо Кима, что педантично осматривает столовые приборы, пока к их столику ещё не принесли еду. Прочистив горло и сделав хороший глоток вина из своего бокала, Хосок медленно, не вызывая подозрений, выдыхает. — Мент, значит? Здорово. Поможешь узаконить незаконное? — глухо усмехнувшись, Хосок ловит лёгкую улыбку Сокджина в ответ, сразу же тушуясь от неудачной шутки. — Это я так… — Ты не создаёшь впечатления человека, у которого проблемы с законом. Но, — наклонившись ближе и подперев ладонью подбородок, Сокджин заглядывает в глаза, по ощущениям Хосока, в самую душу. — Если вдруг решишь перейти дорогу в неположенном месте, думаю, я разберусь с этим. Сразу после того, как закроется дело с моей машиной.       Поджав губы, пока старший игриво хихикал, Хосок параноидально прогнал все открытые карты, доступные на данный момент Сокджину. Он знает место работы, домашний адрес, и, очевидно, по связям сможет легко выйти на личные данные. Но с другой стороны, будь это дело об угоне ему действительно важно, давно бы уже вышел на Юнги через Хосока, ведь те даже не прячутся, шляясь по городу практически с табличкой «Спизжу тачку недорого».       Официант нарушает молчание своим присутствием, выставляя блюда с едой на оба края стола и желая приятного аппетита. Ком в горле не давал сделать и кусочка, а неприятное чувство тревоги осело внизу живота, запуская двигатель предположений, где сейчас Юнги со своим подстрекалой и Миной в качестве запасного колеса.

* * *

      За углом склада трое, не считая подбежавшей бродячей собаки, которую Тоха активно пытался прогнать, размахавшись руками и ногами, а та только виляла хвостом и пригибалась, видимо, решив, что с ней, наконец, поиграют. Пока младший просил вероятную обладательницу блох быть потише, Мина с Густом преспокойно разрабатывали стратегический, а что важнее, новейший план действий борьбы с хоккеистами-грузчиками, что вышагивали буквально в нескольких метрах от них. Стоило амбалам только взять передышку и зайти за угол, как скорее всего началась бы погоня, в которой Густ забыл бы, что калитка на воротах открыта и начал перелезать через верх забора, Тоха бы потерял кроссовок, оставив его в зубах собаки, а у Мины бы даже причёска не растрепалась. Но такой ход развития событий не устраивал Густа ни в какую, потому было принято решение Сайре отвлекать отмороженных, Мине не отсвечиваться, а Юнги — геройствовать и запрыгивать за руль как можно быстрее. — А если всё пойдёт не по плану? — предусмотрительно спрашивает Мина. Юнги чиркает зажигалкой, подкуривая косяк. — Не ссы, малая. Есть план «Б».       С лёгкостью старшего брата отцепив Тоху от нового тиммейта по дворовым играм, Густ отправляет его слабым толчком между лопаток вперёд, шёпотом и жестами подгоняя, чтобы не мялся, как хлебный мякиш. Вдохнув поглубже, Тоха вышагивает вперёд, расправив плечи посильнее и натянув самую дружелюбную улыбку, на которую только способен. — Эй, пацаны! Чё, как дела тут? Работа есть?       По плану Тоха, всё-таки, должен был сыграть роль новичка, который пришёл подкалымить. Пока спортсмены должны были объяснять ему, что и откуда брать, хоть тут дело и не хитрое, Мина должна запрыгнуть к товару и притвориться ягодкой, а Юнги, как он повторял уже раз шестой, сесть за руль. Жалованию и неодобрению план не подлежал. — Ты чё, мелкий, поворот перепутал? — Донхён сразу же поставил ящик с яблоками на землю и устрашающе упёрся кулаками в бока, пока его товарищ выходил из склада, кажется, с заранее нахмуренным лицом и разработанными кулаками. — Каким течением тебя сюда занесло, селёдка?       Тоха уж не стал спорить на тему рыбной принадлежности, отшатнулся только от ударившего ему по лицу запаха тестостерона и глуповато поморгал, продолжая улыбаться. — Да я это… Бабок заработать чутка… Сказали, что у вас тут можно… — он неоднозначно кивает в сторону брошенных ящиков. — Н-да? И кто сказал? — недоверчиво спрашивает второй грузчик.       С выдумыванием имён у Тохи было крайне плохо, да и врать он не умел, сразу краснеет весь, пальцами перебирает, глазками бегает. Так ещё и отмороженные на голову выше, угнетают своим преимуществом. Стоило только дождаться момента, когда защита Сайя окончательно растрескается, как со стороны слышится визг. Дёрнувшись, Густ оборачивается. — Ты чё орёшь? — шепеляво из-за косяка во рту шикает он. — Она меня лизнула! — указывая на по-собачьи улыбающуюся дворняжку, пищит Мина. — Не укусила же, чё орать-то? — забыв о конспирации, Юнги, всё же, играет героя, чтобы отогнать собаку от испуганно дрожащего тела, и с огорчением слышит шаги позади. — Эй! Чё за херня?! — минуя побледневшего и замеревшего на месте Тоху, Донхён выходит из-за угла, сразу сталкиваясь взглядами с Юнги. — Опа. Вся шайка в сборе. Ты чё тут мутить собрался? — Ничё, — дёрнув плечами, Густ быстро тушит косяк о подошву кеды. — Тебе ж мелкий сказал — подработать он пришёл. — А вы, типа, группа поддержки? Не заговаривай мне зубы, — Донхён демонстративно хрустнул пальцами, подходя ближе, и в ту же секунду, остановился от возгласа второго хоккеиста. — Куда ящик тащишь?!       Все трое метнулись за угол к складу, а взору их представилась живописная картина, как среди разбросанных по земле апельсинов хоккеист держит за грудки съёжившегося Тоху, замахиваясь сжатым кулаком и громко поливая оскорблениями. Вздохнув, Юнги косится на недоумевающего Донхёна, удивлённую Мину и, подняв с земли ящик, со скрежетом отрывает от него доску. — Мина, план «Б», — уже не боясь говорить в полный голос, произносит он, проверяя доску на упругость. — Какой? — ошарашенно уточняет розововолосая. — Бежать.        С хрустом доска прилетает в затылок Донхёна, что его не вырубило, но ввело в дезориентацию, а Юнги рванул к газели, крикнув Мине краткое руководство хватать Тоху и запрыгивать внутрь. На второго хоккеиста он налетел всем телом, чтобы сбить с ног, и сразу же соскочил, давя ногами апельсины по пути, благо, ни на одном не поскользнувшись. Тоха в панике закидывал рядом стоящие ящики с фруктами к уже погруженным, когда Юнги подбежал к нему, чтобы затолкнуть внутрь и снова запереть в темноте газели, а после, матерясь по пути, побежать к водительскому месту. А то уже успешно заняла Мина, заводя двигатель. — Ты чё уселась?! — застопорившись у двери, фыркнул Густ. — Я ж триста раз сказал: «Я за рулем»!       За его спиной послышалось кряхтение заваленного апельсинами хоккеиста и приближение Донхёна, Мина посигналила, чтобы на секунду оглушить их, но, кажется, это только разозлило и привлекло слоняющегося по другую сторону склада охранника. — Садись и не воняй! — на уровне гудка крикнула она, от чего Юнги, потоптавшись на месте, оббежал газель, ныряя на переднее пассажирское, когда Мина уже дала газу, едва ли сумев удержаться за сиденье и не вывалиться в открытую дверь.

* * *

      Под влиянием выпитого вина и, в целом, проведённых пару часов в не совсем ожидаемой компании будущего прокурора, Хосок убедил последнего в том, что не нуждается в сопровождении до дома. Более того, сослался на тошноту от выпитого алкоголя и озвучил желание прогуляться в одиночестве. По сути, не соврал, желудок и правда начинал протестовать, свежий воздух помогал утихомирить его бойкот, а закатное солнце как следует поразмыслить.       Все два часа он метался в сомнениях, как на американских горках. В один момент он испытывает жуткий испанский стыд, желая встать и уйти из ресторана, ничего не объясняя Сокджину, в другой момент старший затрагивает интересную тему, на которую редко кто способен грамотно порассуждать, а Хосоку этого удивительно не хватает. Но вот проходит пять минут, и он снова задаётся вопросом, что здесь делает и как бы побыстрее свалить. Он ничуть не пьян, но оказался сильно расстроен, как только перематывание диалогов с Сокджином дошло до того, как он вообще пришёл к этим диалогам. Мог бы сейчас помогать где-нибудь там Юнги с угоном газели и, скорее всего, матерился на то, как всё идёт снова не по изначальному плану, а может, наоборот, будь он чуть спокойнее и сдержаннее, удалось бы Юнги отговорить от сие мероприятия. Так или иначе, он думает о Юнги, останавливается посреди тротуара и достаёт телефон, проверяя, когда парень в последний раз был в сети. Увидев не то, что хотелось бы, а точнее, ровным счётом ничего, вздыхает, потирая глаза — на что он вообще рассчитывал? Что Юнги будет слёзно с грустными смайликами умолять поехать вместе с ним, эдакое креативное свидание с нарушением закона и несоблюдением моральных правил? Конечно, лучше вовсе ни на что не рассчитывать и не надеяться, когда дело касается этого гопника, тут Хосок уже просёк фишку, но, всё же, крупицы надежды просачивались эту паутину сомнений.       Вернувшись домой и скинув уличную одежду, парень вышел на балкон, продолжая терапию воздухом. Даже в квартире, в уютной спальне и мягкой постели не хотелось находиться. Не хотелось и включать телевизор или заседать в ноутбуке, не хотелось даже есть, хоть от порций в ресторане он едва ли получил насыщение. Вглядываясь в последние лучи уходящего за пятиэтажки солнца, Хосок ощутил вибрацию в кармане, успев помолиться, чтобы это был не Сокджин. На экране высветилось другое имя и, помедлив, он взял трубку. — Чего тебе? — Выгляни с балкона.       Опустив взгляд вниз, Хосок видит Юнги, задравшего голову ему навстречу вверх, а на лавке деревянный ящик со смесью фруктов и ягод. Заметив замешательство парня, Густ расплылся в широкой улыбке и, придерживая телефон плечом к уху, взял ящик в руки. — Впустишь?       Сбросив звонок, парень скрывается с балкона, следуя в коридор, где прислоняется к стене плечом, дожидаясь домофонного звонка. Сомневается, стоит ли действительно открывать дверь, но, когда слышит гудок, тут же хватает трубку домофона, открывая подъездную дверь, а за ней и замок на входной в квартиру. Через пару минут запыхавшийся Юнги оказывается на пороге, оставляя ящик на полу, чтобы скинуть кеды и стянуть олимпийку. — Бежал что-ли? — вставая в закрытую позу с руками на поясе, вполголоса замечает Хосок. — У тебя всё ещё лифт не работает, — кивает в ответ Густ. — Он никогда и не работал, — подмечает Хосок, провожая парня до кухни, при этом идя первым. — Откуда плодородие такое? Решил обвесить дядьку Гука? — Да не, там… — Юнги неловко усмехается, оставляя ящик на столе и засовывая руки в карманы спортивок, упираясь оценивающе взглядом в персики. — Мы там на Южных наткнулись, они ящики грузили, и когда попытались по съебам дать — Мина за руль запрыгнула. Сцепление не разжала, газ с тормозом перепутала, а они нас за шкирняк и обратно из тачки. — А это-то у тебя как оказалось? Утешительный приз? — демонстративно Хосок кивнул на фрукты. — Не, мы пока с Миной в догоняшки от отмороженных этих играли, Тоха вылез и за руль прыгнул, а там уже наш марафон начался за ним по дороге. Ну и мы в одну сторону, Тоха в другую, эти уроды разделились, потом мы оторвались, а потом пришлось искать друг друга по району, потому что там дорогу мелкий не знает, уехал к чёрту на рога.       Многозначительно кивая, Хосок понял, что лучше не задавать повторных вопросов парню, а дождаться, пока ответ, наконец, сам прозвучит, предположительно, где-то в конце истории, которую он слушал, изображая, что понимает весь контекст. — Ты от кого-то убегал? Да ладно? — с нотками злорадства Хосок улыбнулся уголком губ. — А чего не вмазал? — Не-не, нахуй, с еблом мятым ходить не нравится, пиздишься две минуты, а болит потом неделю, — отведя взгляд на нижний плинтус у стены, Густ, кажется, даже покраснел в щеках. А Хосок улыбнулся, взгляд смягчился при виде такого состояния гопника рядом с ним. — Короче, пока мы с этой газелью ебались, пока приехали, ещё в пробке простояли… Дядька Гука сам на рынок поехал и скупил там всё нужное, так что, не нужна ему теперь эта газель. — Ага-а-а, — протягивает Хосок, уже более понимающе наклоняя голову на бок. — И теперь вы без бабла, но с целой газелью фруктов, правильно понимаю? — Ага, — усмехается Густ, потирая шею. — Ты это, попробуй, если понравится, я тебе ещё два таких притащу. Надо ж теперь куда-то девать… Гук, харя татарская, заднюю дал…       Закатив глаза, Хосок с приподнятыми бровями покачал головой, почти что, ощущая себя родителем нашкодившего во дворе ребёнка, вернувшегося домой с разбитыми коленками и поломанным велосипедом. Протяжно выдохнув через нос, расцепляет защитную позу, протягивая к чужому затылку руку, чтобы притянуть к себе для объятий. Юнги сразу же цепляется в ответ вокруг талии, поднимая глаза вверх с надеждой. — Не злишься больше? — Злюсь, — отрицает Хосок, не разжимая объятий. — Ты меня очень бесишь. У тебя в башне есть вавка, которая активизируется раз в месяц, и лучше бы тебе начать с этим что-то делать, потому что в такие моменты мне хочется утопиться в реке Хан. — Да чё я сделаю-то? У меня эта вавка и чаще активизируется, если так подумать. У меня от тебя вообще чердак едет, понимаешь? — То есть, это я виноват? — Я этого не говорил. — Но подумал. — Так, — сдавленно усмехнувшись, Юнги поймал уже настороженный взгляд Хосока, крепче прижав его к себе. — Угомонись. Я не хочу ссориться. Мне не нравится то, что мы молчим потом часами после ссор, мы так скоро домолчимся и всё — пиздец.       Юнги приподнял брови, поджимая губы в демонстративном взгляде прислушаться к его словам и не продолжать поддерживать негативное состояние. От его поглаживаний пальцами по боку Хосок понял, что упустил тот момент, когда Юнги вооружился инструментом против агрессии, и расслабился, обвивая одной рукой парня за шею, а второй забирая из ящика ягоду черешни, закидывая в рот прежде, чем с благодарностью чмокнуть в щёку. Он отошёл, чтобы переложить остальные плоды в более подходящую для кухни посуду, а Юнги, глупо улыбаясь от ещё оставшегося ощущения поцелуя на коже, понял, что, несмотря на кастет в кармане, вооружён здесь был только Хосок.