Город слёз

Какузу проснулся оттого, что всё скрипело, трещало и ходило ходуном. Налетела радиоактивная буря, дождь хлестал по хлипким стенам и крыше хижины, собранной из огрызков досок и ржавых жестяных листов. С потолка текло, ветер завывал и того гляди готов был снести постройку к чертям. Какузу вздохнул, перевернулся на другой бок и накрылся курткой с головой. Хотелось есть. Он слышал, как негромко переговаривались поселенцы — в хижине, помимо него, на раскиданных по полу соломенных матрасах ночевали ещё пятеро. Наверное, недоумевали, откуда посреди ночи тут взялся незнакомец. Пережидая бурю, Какузу снова начал обдумывать возможности. По хорошему, надо было бы вернуться на базу. Забрать из казармы своё скудное имущество, поговорить хоть с кем-то. Проблема состояла в том, что он не знал, кому можно доверять. Вряд ли предатель кто-то из рядовых: то, что там творилось, явно тянуло на уровень повыше, но замешан мог быть кто угодно. Кроме того, официально Какузу наверняка считался мёртвым, а значит, и ящик с его оружием и личными вещами уже расформирован и отправлен в общак. Какузу мысленно похвалил себя за то, что хранил тайник с крышками в другом месте. Кстати, о крышках. С собой у него были только пустые карманы, и надо было срочно разжиться хотя бы небольшой суммой. До своего тайника он дойдёт, но позже, а есть хотелось уже сейчас. У него осталась ещё пара пайков из бункера, но, в любом случае, придётся поискать работу. Пусть не за крышки, хотя бы за еду и патроны. Сам не заметив, Какузу опять задремал. Сознание подкидывало ему картинки с разъярённым яо-гаем и кровью, бьющей фонтаном из его пасти. Крови было много, и Какузу весь вымок в ней. Но, когда проснулся вновь, оказалось, что это накапало с дырявой крыши. Его растолкала Карин. — Давно повязку не меняли, — у неё уже всё было наготове. Рядом стояла плошка с чистой водой. Какузу сел. Гроза унялась, в сырой хижине, кроме них с Карин, никого не было. Он стянул водолазку, и девчонка по-хозяйски размотала его плечо, стала промывать и обрабатывать. Какузу смотрел в сторону, пытаясь отогнать от себя дурацкую неловкость. Карин больше незачем было ухаживать за ним, и всё же она делала это. Какузу не нравилось принимать беспричинную заботу. — Выглядит почти хорошо, — сказала она. — Скоро будешь как новенький. — Как Суйгецу? — Лучше. — Вы ели? — Ели. Ты давно принимал Антирадин? — вдруг спросила она. Какузу задумался. Давно — суждение относительное. Антирадин они с отрядом приняли после того, как нежданно-негаданно напоролись на свалку радиоактивных отходов на берегу озера Кочитуате. Дэн так вообще рухнул в болото, бедолага. Когда это было? Недели три назад? С тех пор у Какузу не было критичного столкновения с источниками радиации. Ну, не считая этих сраных бурь. Но пока что он чувствовал себя неплохо, разве только уставал быстрее. — Пока всё нормально, — заверил он. Карин скептически поджала губы и покачала головой; не очень-то она ему поверила, судя по её виду. — У нас остался только один, я поделиться не могу. Но знаю человека в гавани Риб, он медик, всё делает сам, и качество правда хорошее — не откинешься от побочек. Если пойдёшь побережьем, найди его. Скажешь, что от меня, он поможет. Вот, смотри, я нарисовала, — она вынула из кармана мятый листок, на котором было начиркано что-то вроде карты с комментариями. — Понятно? Какузу нахмурился, рассматривая чертёж. На нём-то всё было ясно, но как оно будет на местности, ещё неизвестно. Ладно, в любом случае могло пригодиться. — Выйдешь на набережную, там здание старого боулинг-центра, тебе нужно на третий этаж. Ориентируйся на балкон с вывеской, — пояснила Карин, тыча пальцем в бумажку. — Возможно, не застанешь Кабуто дома, тогда просто подожди — он никогда не уходит далеко. Пароль записала вот тут. Уж постарайся не потерять! Какузу красноречиво подкатил глаза и убрал рисунок в карман. Он и сам знал ребят, которые химичили, но те драли за препараты втридорога и почти никогда не соглашались на обмен. Только за крышки. К тому же, отсюда до них совсем не близко, так что разбрасываться контактами хороших химиков было неразумно. Карин собрала медицинские принадлежности и оставила Какузу одного. Мысли рассеянно плавали в голове, как ошмётки овощей в несвежем бульоне. Некоторое время Какузу сидел, бездумно глядя перед собой, потом усилием воли встряхнулся, оделся, съел предпоследний паёк и вышел из хибары. День стоял туманный, мутный. Как и всегда после бури, воздух, казалось, полнился радиоактивной взвесью, поэтому Какузу, хоть и натянул маску, невольно задерживал дыхание. Это была самая простая медицинская маска, от которой, разумеется, толку было чуть. Нужен нормальный респиратор, но где и когда ещё его найдёшь… При свете дня поселение оказалось не таким уж маленьким. Огромная теплица с почти полностью сохранившимся стеклопокрытием бережно укрывала мутафруктовую плантацию и посадки тошки. На пригорке стоял дом довоенных времён, и было видно, что местные с душой потрудились над его ремонтом — залатали крышу, восстановили стены, навесили даже подобие дверей. По периметру поселения тянулись дощатые лачуги, всю территорию обнесли столбиками с натянутой колючей проволокой. Иллюзия безопасности… В углу, возле дозорного пункта, красовался киоск с самодельной вывеской «Место», служивший то ли баром, то ли лавкой торговца во время визитов каравана, но сейчас он пустовал. В основном жители Гринтоп работали в теплице, небольшая группа готовила еду под навесом (к ним присоединилась Карин), остальные гнули спины на постройке укреплений. Какузу подумал, что какой-нибудь отряд в десять супермутантов стёр бы эту идиллическую деревню с лица Содружества за полчаса. Фермерам просто повезло, что зеленокожие слишком тупы, чтобы объединяться для похода более чем по трое. Он заглянул в сарай, где вчера вечером оставил Суйгецу. В нос ударил запах каких-то отваров и антисептика. Фельдшер, кто бы ни выполнял его функции, отсутствовал; на матрасах у стены, помимо Суйгецу, спали двое — одна женщина и человек в лохмотьях, чей пол Какузу сходу определить не смог. Он постоял в нерешительности, взвешивая, разбудить пацана или дать ему поспать, но, пока он раздумывал, Суйгецу приоткрыл глаза сам. Взгляд его был тусклым и тяжёлым. — Мужик… — поморщился Суйгецу. — Она, походу, меня накачала снотворным… Уже хрен знает сколько встать не могу… Помоги подняться. Какузу подошёл и молча подставил ему руку. Костылей рядом не наблюдалось — видимо, хитроумная Карин припрятала их, чтобы Суйгецу не разгуливал по округе. Подхватив его за туловище, словно куклу, Какузу выволок парня на улицу. Суйгецу был тощим и костлявым, а сейчас, под действием снотворного, ещё и каким-то обмякшим. Пришлось усадить его на ящик, но он едва сидел прямо, покачиваясь, будто вот-вот упадёт. Какузу сел рядом для подстраховки, и Суйгецу без спросу привалился к его плечу. — Щас, подышу, полегче станет. Вот упрямая… Да уж, этого у Карин было не отнять. Какузу невольно усмехнулся. — Так что? — заговорил Суйгецу. — Твои придут за тобой или как? По правде говоря, хотелось бы, чтобы не пришли, но посвящать пацана в детали происходящего в Братстве было необязательно. — Полагаю, не придут. Считают, погиб. — И что делать будешь? Останешься здесь? — Конечно, нет. Мне нужно вернуться к семье. — У тебя есть семья? — Суйгецу отстранился и поднял брови. — Представь себе. — Большая? — Жена и ребёнок. — Вау. Круто… — на лице Суйгецу отобразилось уважение. — Далеко они? Ну, приехали. Какузу стиснул зубы. Не надо было поддерживать этот бессмысленный разговор. Слово за слово — и он по-идиотски загнал себя в угол. Насколько безумно будет звучать его ответ? «Я не знаю». Не знаю, где моя семья, потому что ничерта не помню. — Мне нужно в Бостонский аэропорт, — уклончиво ответил он. — В аэропорт? — удивился Суйгецу. — Это же сколько пилить. Ты живёшь в аэропорту? — Нет, — буркнул Какузу, утомлённый расспросами. — Там главная база Братства. Мне нужно кое-что выяснить, и после — домой. — Ты не привык доверять людям, да? — вздохнул Суйгецу. Очевидно, вопрос ответа не требовал. У Какузу не было причин выкладывать всем подряд свои намерения. Его планы касались его одного. В аэропорту, в терминале основной базы, хранилось его полное личное дело. И Какузу знал, что вся информация — о прошлом, о семье, о нём самом — скрыта там, в том файле, доступ к которому нельзя было получить просто так. В папках с личными делами на местах службы содержались только скупые, сухие факты — имя, возраст, рост, вес при поступлении, родной язык. Из этих сведений Какузу не мог почерпнуть ничего полезного. Ему нужно было больше — что-то, что приподнимет завесу тумана, скрывающую от него его собственную жизнь. — В общем… Не знаю, как ты собрался провернуть такой рейс в одиночку, но кое-что подскажу, — начал Суйгецу, потихоньку приходя в себя ото сна. Голос его уже звучал бодрее. — Тут недалеко есть довоенный наблюдательный пост. На юго-восток отсюда, бодрым шагом полдня. У рейдеров там нычка, я уже прилично слежу за этим местечком, и недавно они притащили туда силовую броню. Строго говоря, не броню даже, один каркас. Но всё равно ведь круто! Хранят в закрытом отсеке, думаю, что ключ у кого-то из тех, кто там тусуется. А если нет, так можно кусачками срезать сетку, правда это долго. — Ты хочешь, чтобы я попёрся в логово рейдеров? — уточнил Какузу. — Это не логово, — отмахнулся Суйгецу. — Так, перевалочный пункт. Больше трёх человек там никогда не бывает. А иногда вообще никого, но тогда они запирают дверь. Она толщиной с меня самого, а взломать не вышло, сколько ни пытался. — А другие входы? — Только вентиляционное отверстие, но оно маленькое — не пролезть. — Можно бросить шашку, когда они там. — Можно. Если подобраться. Крышу с вентиляцией охраняет турель. — Турель — это плохо, — нахмурился Какузу. — Услышат, засуетятся. — У неё есть слепая зона, — гордый своей разведдеятельностью, сообщил Суйгецу. — Подползти, отвинтить заднюю панель, чикнуть провод. — Звучит не так трудно, — Какузу прищурился. — Чего ж сам не сделал? Суйгецу усмехнулся: — Я, конечно, крут, но не настолько, чтобы идти на рейдеров одному. А в компании… Ну, знаешь, делиться не хотелось. — Твоя девчонка вроде неплохой напарник. — Карин ужасно стреляет, — подкатил глаза Суйгецу. — К тому же, я не хочу, чтобы она рисковала по пустякам. Так что… Ждал удобного момента, думал, может, всё-таки взломать получится. — И сейчас вдруг делишься со мной? С чего такая щедрость? Или посылаешь в западню? — Ты не привык доверять людям… — ответил Суйгецу сам себе на заданный ранее риторический вопрос. — Посмотри, — он двумя руками указал на обрубленную ногу. — Все мои восхитительные задумки пошли прахом. Я не полезу туда на одной ноге. А ты — сильный солдат, и лучше пусть ништяки достанутся тебе, чем непонятно кому. Какузу молчал. Он привычно чувствовал себя в сотрудничестве, когда точно знал, какую выгоду от их сделки получит другая сторона. Это делало взаимоотношения понятными и управляемыми. Если же ему предлагали что-то «просто так», то красный флажок начинал мелькать где-то в недрах разума: ничего не бывает даром. Откуда у него это убеждение, он не помнил, но, вероятно, под ним были серьёзные основания. Суйгецу не поторапливал, сейчас он вообще не выглядел заинтересованным в том, какое решение примет Какузу. Просто сидел и смотрел вдаль, на постройки, на пригорок, на людей, занятых своими делами. Может, ему в конце концов просто надоело втюхивать чужаку свою помощь. Может, и у его детского великодушия имелись пределы. — Нет, — наконец постановил Какузу. — Штурм отложим на крайний случай. Нужен взломщик. Не умелец с коробкой шпилек, а нормальный. — У меня нет взломщика, — развёл руками Суйгецу. — Во всяком случае, такого, которому я доверяю и готов делиться. Какузу помолчал, потёр переносицу. — У меня есть, — ответил он.

***

К сожалению, Какузу так и не смог восстановить в памяти день, когда он впервые явился на главную базу Братства. Позже паладин Минато говорил, Какузу пришёл не с подачи вербовщика, а по собственной инициативе. Прибыл один. На третьем же выходе получил травму головы, а когда очнулся — не помнил уже ничего, даже с кем сражались. Он пролежал в лазарете ещё неделю, пытаясь свыкнуться со звенящей пустотой внутри черепа. Хотелось выть от бесплодных попыток возродить в памяти события своей жизни, хотелось влезть в голову рукой, размять онемевшие мозги, чтобы по ним вновь побежали импульсы воспоминаний. Выцарапать оттуда крупицы информации. Хотелось биться затылком об что-нибудь твёрдое, лишь бы почувствовать, что там, внутри, что-то есть. Его приходили навестить, но все лица казались новыми и одинаковыми. Какузу видел их впервые, хотя те и утверждали, что были знакомы с ним прежде. Некоторые настаивали. Другие лишь разочарованно вздыхали. Вскоре все они, вместе со своими словами, сожалениями и пожеланиями, опять стёрлись, смылись, будто меловые надписи с асфальта — так, словно их и не было. Иногда накатывала паника, и тогда Какузу начинал задыхаться. Хватался пальцами за сальный матрас, на котором лежал, сжимал обивку что было сил, до боли в ногтях, задерживал дыхание, выдыхал медленно, как учили. Привыкал, привыкал, смирялся. Хотел плакать от бессилия, ведь он точно знал, что люди плачут, чтобы стало легче, но не мог. Конвульсии не рождались в груди, звук не шёл, слёз не было. А потом он вспомнил — кухню, женщину, ребёнка. Солнечный свет, лежащий полосами поперёк стола. И вся его реальность начала выстраиваться заново вокруг этой бережно сохранённой в глубинах памяти картинки. Когда он снова смог стоять на ногах и держать оружие, его и ещё несколько новоиспечённых рыцарей перебросили на запад. Работы здесь был непочатый край, и Какузу это удовлетворяло. Времени переживать о своей судьбе не осталось. Каждый день он создавал свои собственные, новые опоры. Лязг активированной брони. Вес пистолета в руке. Запах дыма. Звук выстрелов. Его теперешняя рутина… Гули — стрелять по ногам. Супермутант-камикадзе — первым делом в него, не дать приблизиться. Имена в его новом отряде: Юсуф, Дэн, Корица. Вообще-то Корицу звали Джозеф Страут, и он был приземистым широкоплечим мужиком с бородой и странно противоречащими образу детскими глазами. Как-то раз на разведывательной вылазке они наткнулись на довоенную забегаловку у разбитого шоссе. Как и везде, там царил разгром, да и само здание представляло собой один проржавевший насквозь каркас. Всё ценное, если оно здесь когда-то было, наверняка вынесли ещё во времена Великой войны, не подозревая, что хлам вроде помятых алюминиевых банок и кусков ссохшегося мыла теперь будут зубами вырывать друг у друга мусорщики Содружества. Страут, наверное, прежде был из них, потому что всегда обнюхивал углы на предмет интересненького. Пошарив по полкам и кухонным шкафам, он вдруг поднялся с колен, разглядывая запечатанный пластиковый пакет с надписью. — Ко-ри-ца, — прочёл он по слогам. — Парни, эт чё такое, кто знает? Какузу пожал плечами, Юсуф мотнул головой. С энтузиазмом первопроходца Страут потянул за края упаковки, но в его ручищах было слишком много силы — пакет лопнул, обдав его лицо облаком коричневого порошка, который залепил глаза и осел ровным слоем на коже, бровях и бороде. — Мать твою! Это был первый раз, когда Какузу смеялся с тех пор, как вышел из лазарета. Впервые — в своей новой жизни. Кличка прилепилась к Корице намертво с того дня. Поначалу они ходили под руководством Минато или кого-нибудь другого из паладинов, но через пару месяцев из-за нехватки народа Какузу поставили командовать отрядом. Никто не был против, кроме Дэна. Дэн считал, Какузу слишком мало отводит на сон. За время, проведённое вместе, он привык к этим ребятам. Не сказать, что привязался (Какузу не давал воли своим слабостям и никогда не сокращал личную дистанцию бездумно), и всё же… чёрт возьми, да, привязался. К бухтению Дэна, к занудству Юсуфа, к несмешным шуткам Корицы. К их личным историям и мечтам, которыми они делились столько раз по одному кругу, сидя где-нибудь на привале или вечером в казарме. Слушая их рассказы, Какузу на время забывал, что ему самому не о чем поведать, и пустота, заполненная чужими воспоминаниями, ненадолго переставала ныть. Теперь никого из них не было в живых. Теперь людей, на которых он мог бы рассчитывать, почти не осталось. Но кое-какими полезными знакомствами он всё же успел обрасти, и сейчас было самое время их использовать. Зецу служил в Братстве скриптором, но недолго. К тому моменту, когда Какузу появился в их подразделении, тот уже успел заработать себе репутацию неприятного человека. Довольно странный внешне — с вытянутым корпусом и непропорционально длинными руками — Зецу и впрямь нельзя было назвать привлекательным. Яркое витилиго на полтела создавало ощущение, будто он поделен пополам, и при взгляде на него ты не знал, с какой половиной общаться. Улыбка Зецу больше походила на оскал, и он никогда не делал напрямую то, о чём его просили, если только приказ не поступал непосредственно от начальства. Любая просьба «по дружбе» разбивалась о его задумчиво-хищное выражение лица, и довольно скоро все смекнули, что с Зецу проще не иметь никаких дел. Тем не менее, он был настоящим спецом. Мог взломать любой замок, любую систему, собирал и настраивал радиомаяки и приёмники, мониторил и расшифровывал все входящие сигналы, но Какузу полагал, что его возможности выходили далеко за рамки того, что Зецу демонстрировал сослуживцам и начальству. Какузу не нуждался в его дружбе, и потому мог позволить себе беспристрастное наблюдение. Очевидно, что слишком умный взломщик, если его не контролировать, может стать проблемой для тебя самого. Интуиция не подвела; через три с половиной месяца Какузу поймал Зецу за руку, когда тот вскрыл сейф и терминал паладина Минато. Если бы Какузу был насквозь пропитанным, идейным рыцарем Братства Стали, воспевающим честь и благородство, он бы сдал вшивого скриптора начальству и получил повышение. Но Какузу таковым не был и угрызений совести не испытывал. Он считал удобным иметь в запасе людей, которые тебе должны: это повышало шансы добиться своих целей, в широком из смыслов. С Зецу они договорились, и вскоре парень без лишнего шума из Братства ушёл, прихватив с собой связку паролей. На всякий случай. Конечно, он мог смыться насовсем, раствориться в Пустоши или засесть под землёй, но Какузу обещал ему сотрудничество в случае, если он будет верен их договору. А Зецу был типичным червём — всемогущим в жестянках, абсолютно беспомощным во всех остальных вопросах. Трусом, к тому же, который ни разу не пошёл с ними на задание за пределы базы. Они смогли найти общий язык. Пожалуй, Зецу сейчас остался единственным, с кем Какузу мог бы обсудить положение дел. Вряд ли он был как-то связан с той хренью, что творилась в организации. Если бы им удалось добраться до аэропорта вместе и запустить Зецу в систему… Рискованно, но не невозможно. И всё же слишком маловероятно, что получится. Какузу предпочитал не плодить пустых надежд.

***

— Мне нужна карта, — сказал он Суйгецу. — Любая мало-мальски приличная карта, чтобы сориентироваться на местности. Какузу решил: если до убежища Зецу можно добраться за световой день, есть смысл попытаться. Если же нет, то затея определённо того не стоит и придётся придумать что-то другое. От остального мира Зецу прятался в канализации под Мальденом. Вход туда был с озера, с маленького ответвления — через трубу; если не знать, ни за что не увидишь. Какузу бывал там единожды, и наведываться чаще его не тянуло — в стоках страшно воняло, и на подходе была тьма гнусов. Карта, нарисованная на куске фанеры, украшала стену в доме на пригорке. В обнимку с Суйгецу они доковыляли туда и остановились перед ней, вглядываясь в значки и надписи от руки. Перед картой Какузу словно прозрел — перестал быть слепым кротокрысом, тычущемся повсюду наугад. Это было приятное, утверждающее ощущение — обрести понимание своего места в пространстве. — Мы вот тут, — уважая чужой труд, Суйгецу не возил по карте пальцем, а просто показывал. — Пришли вот отсюда, видишь? Вот здесь был госпиталь. Наблюдательный пост, ясное дело, не отмечен, но он примерно… здесь, — Суйгецу отвёл палец немного на юго-восток. — А где твой взломщик? Какузу всматривался в обозначения. — Немного южнее Мальдена. У воды. Выходило, конечно, неудобно. Если бы Какузу знал, где находится изначально, направился бы сразу к Зецу. А теперь делать крюк не хотелось. С другой стороны, плана получше у него не было, и, по прикидкам, если выйти завтра на рассвете, до озера можно добраться к вечеру. Один он пойдёт быстро, ни на что не отвлекаясь. Раздобыть бы только снарягу посерьёзнее… Остаток дня он потратил на работу. Брался за всё, что ему предлагали, лишь бы получить свою честно заработанную плошку овощного супа и горячего беличьего мяса. Силы возвращались, плечо болело при нагрузке, но терпимо. Пока не стемнело, он тщательно перерисовал карту на оборотную сторону обрывка клеёнки, скрутил и сунул в ранец. Суйгецу отметил тропу и рейдерский перевалочный пункт. — Если они всё-таки будут там, когда придёшь, дождись ночи. Закинешь шашку, как обсуждали. Я тебе вот тут начертил, с какой стороны к турели подобраться. Гордость всё ещё брыкалась где-то в глубине, возмущаясь, что его, командира отряда, рыцаря Братства Стали, инструктировал какой-то пацан. Но неуместные выверты эго Какузу придушил волевым усилием — сейчас не время было строить из себя бог весть что. Становилось немного легче, если поиграть словами. Он не «получал помощь от подростка» — ему «оказывал содействие опытный проводник». Приемлемо. За день Какузу перестелил досками и фанерными огрызками крыши трёх лачуг. Он адски устал, но в уплату получил стальной нагрудник и кожаные щитки на плечи. Уже хоть что-то — шальной пулей не пробьёт. Сейчас Какузу всерьёз жалел, что, будучи членом Братства, никогда не соглашался на их форменные комбинезоны. Они казались слишком тесными и дурацкими; примерив облачение впервые, Какузу почувствовал себя мумией, которую туго замотали со всех сторон — ни пошевелиться, ни вздохнуть. К тому же, задницу обтягивало по-блядки и неистово давило в промежности. Наверное, дело привычки и ткань потом садилась на тебя, другие ребята ведь носили форму как ни в чём не бывало… Теперь-то он готов был пересмотреть свои взгляды на удобство и эстетику, да только поздно. Какузу пообещал себе, что, если доведётся ещё добыть укреплённый комбинезон, выделываться не станет. Свои ошибки надо признавать. Перед сном он собрал вещи, ещё раз мысленно нарисовал в голове маршрут, обдумал возможные задержки и непредвиденные ситуации. Впрочем, они на то и были непредвиденными, что предвидеть их невозможно. Уже стемнело. Какузу вышел на улицу, чтобы немного подышать; если повезёт — кто-нибудь угостит сигаретой. И вдруг он споткнулся. Он стоял на коленях на дощатом полу, залитом кровью. Она текла, расползалась за пределы его зрения, сочилась в щели в полу. Руки были в крови. Это его руки? Татуировки. Значит, его. Кровь была горячая. Горячая и так сильно пахла. Он не знал, что делать. Его трясло. Кровь так сильно пахла… Земля накренилась и устремилась на него. Ухватиться было не за что, и Какузу рухнул в подсохшую грязь, едва успев выставить предплечье. Голова потяжелела, словно набитая свинцом, перед глазами всё кружило. Он зажмурился. — Эй! — услыхал Какузу приглушённый голос, словно уши его были залиты воском. — Мужик, ты чё? Суйгецу на костылях направлялся к нему, но Какузу смог открыть глаза только когда тот подошёл совсем близко. — Шёл тебя проведать, а ты тут валяешься. Прибухнул что ли? — Голова закружилась, — выдавил Какузу, моргая. Он опёрся на руки и с усилием поднялся. Его по-прежнему качало. Не сказать, чтобы это было редкостью в их жизни — люди периодически валились с ног кто от чего: от лучевой болезни, от голода или банальной усталости. Просто Какузу совсем не хотел причислять себя к армии этих немощных. А долбанные приступы случались всё чаще, и что хуже всего — совершенно без предупреждения. Если бы они давали знать о себе заранее — головной болью или точками в глазах, тошнотой, хоть чем-то, Какузу научился бы принимать меры. Остановиться, найти опору. Переждать. Но его всегда накрывало внезапно — просто клинило что-то в мозгу, словно два провода задевали друг за друга, и всё — короткое замыкание. Хорошо, если это случалось, когда он лежал или сидел. Но чаще вспышки заставали его на ногах. Какузу подошёл к стене хибары и прислонился к ней спиной. Сердце всё ещё тревожно скакало. Суйгецу, сузив глаза, пристально смотрел на рыцаря Братства, который еле стоял перед ним на ногах, и Какузу был уверен, в голове его крутились едкие шуточки по поводу завтрашнего похода. Это начинало бесить. И что они прицепились к нему? Какузу ненавидел не понимать причины чужих поступков. — Что тебе надо от меня? — прорычал он. — Мы уже расплатились друг с другом. Оставь меня в покое. Суйгецу не уходил. Он подковылял, развернулся и встал к стене под козырьком, рядом с Какузу. Некоторое время они стояли молча, глядя вдаль, на пригорок, где горел костёр. — Я знаю, что не вправе тебя просить… — Так не проси, — перебил Какузу. — Я не могу. Если ты вернёшься в Братство… Если вдруг доведётся… Ты знаешь «Рассвет»? — Тюрьму Братства? Конечно, знаю. Суйгецу кивнул. — Я не уверен, что он может быть там… Но если выпадет шанс, ты мог бы проверить, не сидит ли там Мангецу Хозуки? Это мой брат. Вот оно. Всё-таки Какузу не ошибся насчёт скрытых мотивов — они были. На душе сразу полегчало. Хотя душа ли это томилась под грузом неизвестности? Душа ли извивалась в судорогах тревоги? Или это какая-то другая внутренняя структура отвечала за постоянное напряжение? Не суть… — Что твой брат забыл в «Рассвете»? — Я слышал, пару месяцев назад Братство взяло в плен отряд Стрелков, и с тех пор я потерял его след. — Хочу тебя огорчить, их скорее всего расстреляли. — Знаю, — сник Суйгецу. — Но разве иногда вы не берёте хороших солдат в плен, чтобы потом завербовать? — Бывает. — Возможно, он среди них. — Я не собираюсь вытаскивать твоего брата из тюрьмы. Если он Стрелок, то получил по заслугам. Надо было думать лучше, куда вступать. Звучало, наверное, жестоко, но Какузу был сыт по горло этими треклятыми бандами, возомнившими себя хозяевами Содружества. Чёртовы Стрелки были настоящей занозой в заднице. Вместо того, чтобы объединить ресурсы и усилия с Братством Стали ради всеобщего блага, эти умники только и делали, что создавали проблемы. В отличие от других банд, у Стрелков были не только оружие и хорошая подготовка, но и мозги. Они могли бы принести много пользы, если бы не были такими упёртыми и беспринципными. — Я не прошу тебя его вытаскивать, — тихо отозвался Суйгецу. — Просто, если встретишь его… и если вдруг он жив, скажи, что я жду его в Брейкхарт-Бэнкс. Какузу вздохнул. Пообещать-то дело нехитрое. Только вряд ли он вообще окажется где-то поблизости с «Рассветом». Но если всё пойдёт по плану и он влезет в один из основных терминалов базы, то можно будет проверить. Хотя чем это поможет, он не понимал. — Если встречу, то передам, — сказал Какузу. — Спасибо, — вздохнул Суйгецу. — Вот, держи, это для брони, вдруг тот каркас не на ходу, — он сунул руку в напоясную сумку и вынул оттуда ядерный блок. Брови Какузу взлетели вверх. Ядерный блок. Такие ценности на дороге не валялись, и раздавать их задаром было довольно глупо. — Откуда? — Выменял у местных. — На что? Суйгецу лишь махнул рукой. — Долгая история. Я говорил, что меня тут знают? Говорил. Держи, — повторил он. Какузу взял батарею. — Он неполный, процентов шестьдесят. Но хоть что-то. — Спасибо, — отозвался Какузу. — Но я ничего не обещаю. — Я знаю, — кивнул Суйгецу. — Знаю.

***

Какузу встал на рассвете. Народ уже начал подниматься, но всё равно в поселении было пустынно и тихо. Тонкий туман скрадывал вид окрестностей, на пучках сухой травы блестела роса; Какузу дошёл до колонки и умылся ледяной водой. Холод пробрал до костей, взбодрил и после разлился теплом. Сейчас ничто не напоминало о вчерашней слабости. Какузу доел остатки еды с вечера, надел нагрудник и щитки, куртку поверх, взял ружьё, ранец и вышел. Про себя он надеялся ускользнуть втихаря, избежав напутственных слов: всё, что было необходимо, они с Суйгецу сказали друг другу накануне. Но, едва закрыв за собой дверь, он увидел медсестру и её одноногого женишка — тут как тут. — Опять вы, — нахмурился Какузу. — А ты что думал? — вздёрнула подбородок Карин. — Сбежишь не попрощавшись? Тебя не учили, что это невежливо? Нет, Какузу никто не учил. Манеры он осваивал сам — в той мере, в которой они требовались на Пустоши. Суйгецу подошёл и, придерживая костыль подмышкой, протянул ладонь — иссушенную, исполосованную царапинами и белёсыми полосками тонких шрамов. Какузу пожал её. — Удачи, — сказал Суйгецу. — Вам тоже, — ответил Какузу. Не успел он отстраниться, как ему на шею бросилась Карин. Такого поворота Какузу точно не ожидал и совершенно опешил, застыв с разведёнными руками. Нет, определённо, ему никогда не понять, что творилось в голове у этой девицы. — Береги себя! — выдохнула она, шмыгнув носом. — И спасибо тебе за всё! Какузу неловко похлопал её по спине, вопросительно глядя на Суйгецу. Тот лишь пожал плечами, мол, «я здесь ни при чём». Карин ещё повисела немного и наконец отцепилась. Глаза её увлажнились, отчего Какузу пришёл в окончательное недоумение. Он уже был готов услышать и от неё слезливую историю про сестру в тюрьме, но ничего такого не последовало. Карин стукнула ему кулаком в нагрудник: — Ты такой болван упёртый! — Кто бы говорил, — хмыкнул Какузу. — Обязательно приходи нас навестить. — Делать мне больше нечего. Карин улыбнулась и стиснула его локоть. Сцена затянулась, в ней не было никакого практического смысла, и потому Какузу махнул рукой, развернулся и пошёл прочь. Он понимал, что больше они не увидятся. Прощаясь на Пустоши, ты каждый раз прощался навсегда.

***

Путь до озера оказался настолько спокойным, что Какузу никак не мог в это поверить. Как и всегда, он ждал подвоха, но подвох не приходил (не считая двух дворняг, которых он встретил у свалки). Какузу потратил на них три патрона, но задерживаться, чтобы развести огонь и пожарить мясо не стал — слишком дорого было время. Он продвигался бодрым шагом, каким привык ходить сам, ни под кого не подстраиваясь. Несмотря на то, что скудное снаряжение не позволяло чувствовать себя достаточно уверенно, идти одному было приятно. Солнце то выходило, то пряталось снова, негромко хрустели под ботинками сухие ветки и трава, галки время от времени кричали в кронах безжизненных деревьев. Пахло осенью. Какузу думал о том, каким прекрасным местом мог бы быть этот мир, если бы не приходилось каждую минуту подразумевать, что тебя застанут врасплох и растерзают на кусочки. Казалось удивительным, что в довоенные времена, когда радиация и голод ещё не породили такое количество кровожадных тварей, люди могли позволить себе легкомысленно построить домик в лесу или на берегу. Свои хрупкие, изящные постройки они обносили невысоким белым частоколом и жили, любуясь на окружающие красоты. Так, словно природа была создана для того, чтобы ею наслаждаться, а не чтобы ожидать от неё смертельной опасности. Какузу не был силён в истории, он почти ничего не знал о Великой войне, но не мог понять, чего этим идиотам-предкам не жилось спокойно. Чёрт возьми, у них была готовая еда в упаковках. У них было сколько угодно чистой воды! Часть пути Какузу преодолел лесом, часть — по дороге. Полотно было паршивое, кое-где корни деревьев выломали огромные куски асфальта, вздыбив их, подобно льдинам на реке. Приходилось перелезать, и всё же идти по шоссе было в разы удобнее, хотя и повышало шансы повстречаться с рейдерами. Эти уроды частенько делали засады на дорогах, так что Какузу рисковал. Но вдали уже виднелась гладь озера, да и дорога просматривалась вперёд на приличное расстояние, и потому он пренебрёг осторожностью. Ориентируясь на покосившийся металлический скелет, когда-то служивший опорой ЛЭП, Какузу свернул с шоссе и пошёл по пологому спуску. Было забавно, что там, где трубы канализации выходили в прорытый к озеру проток, было организовано нечто вроде набережной. Стояли старые фонари, деревянные столы для пикника, избитые дождями и ветрами, чуть поодаль ржавела и рассыпалась в труху детская площадка. Идиллия вдоль сточной канавы. Молясь про себя, чтобы гнусы, которые сновали у воды, его не заметили, Какузу спустился по камням. В закутке под подпорной стенкой на прежнем месте был вход в канализацию — обломанная (волей случая или осознанным намерением) труба диаметром в человеческий рост. Какузу не сомневался, что Зецу всегда был готов к незваным гостям. Он присел, вглядываясь в воду, что стояла в трубе, и удовлетворённо ухмыльнулся, увидев на дне натянутую леску ловушки. Зная Зецу, можно было полагать, что это не единственное приветствие. Он перешагнул леску и крикнул в темноту: — Зецу! Зецу, ты там? Это Какузу. Я могу войти? Голос гулко отозвался внутри трубы и некоторое время ничего не происходило. Вполне возможно, Зецу отсутствовал. Нельзя было исключать также вероятность того, что он сменил место проживания. Или попросту помер, что было бы весьма досадно. — Пароль? — вдруг раздался мягкий, почти ласковый голос. — Дженглс. — Входи, — пригласил хозяин. — Внизу три ловушки, верхние отключил. Какузу разглядел в воде под ногами оставшиеся капканы и, перешагнув их, пошёл по трубе. Через несколько метров солнечный свет совсем перестал проникать внутрь, и сделалось абсолютно темно. Едкий запах тухлой воды бил в нос. Наконец Какузу увидел перед собой решётку, а за ней — тусклое искусственное освещение и силуэт Зецу. — Здравствуй, Какузу, — нараспев проговорил он, приблизив лицо к решётке. — Давно не заходил. Какими судьбами? — Дело есть. Впусти, расскажу. — Ну, конечно, дело… — разочарованно вздохнул Зецу. — Никто не приходит навестить просто так. — Ты бы ещё глубже под землёй поселился, — ответил Какузу. — Открывай. Щёлкнул замок, потом второй, и решётка отъехала в сторону, освобождая путь. Какузу шагнул в убежище. Внутри стоки были выстроены на совесть из крепкого камня. Однако за годы запустения всё пришло в упадок; склизкие стены давно покрылись толстым слоем какой-то гадости, а кое-где даже поросли мозговиками. Лестницы щерились сколами, металлическое оснащение проржавело. В прошлый свой визит сюда Какузу помог Зецу кое-что подлатать. В частности, решётка, ставшая дверью, была его рук делом. С тех пор бывший скриптор тут пообжился. Слева от входа, на возвышении над водой, было устроено что-то вроде рабочего кабинета: проеденное мышами кресло, стол с терминалом, радио и куча железа и проводов, назначения которых Какузу не знал. В закрытом отсеке Зецу хранил в сундуке свои ценности и оружие. И ещё он спал там, запершись на кодовый замок, — от греха подальше. С другой стороны, на каменной площадке был устроен очаг, а рядом гудел генератор. Не собранная из мусора тарахтелка, а самый настоящий довоенный генератор, работающий на ядерных блоках. Этим монстрам всё было нипочём — и влага, и ветер, и вредители. Жаль только, что они не были мобильны, и перетащить такую штуковину даже на метр не представлялось возможным. В общем, Какузу понимал, почему Зецу поселился именно тут, в относительном комфорте и безопасности, но ни за что не согласился бы прозябать в стоках сам. Так и одичать недолго. К тому же, каждый день дышать плесенью — то ещё удовольствие. — Ну, — сказал Какузу, складывая вещи у стены, — какие новости? Зецу, задумавшись, обвёл глазами тёмный свод потолка. — Скучно… — вздохнул он наконец. — Жизнь проходит. Но на днях поймал несколько интересных сигналов. А у тебя что? Какузу не знал, с чего лучше начать — с конца или с начала. Пожалуй, имело смысл излагать по порядку и наиболее кратко. — В Братстве кто-то работает на сторону, — без предисловий начал он. — Мы вляпались случайно, и весь отряд погиб. — Весь отряд погиб, а ты чудом спасся? Интересненько… — с улыбкой протянул Зецу. Какузу проигнорировал его намёки. — Скажи мне, в тот раз, когда ты влез в терминал Минато, ты не нашёл там ничего… странного? — Это было давно. — Зецу, — нахмурился Какузу. — Я ничего не успел. Если ты помнишь, мне кое-кто помешал. Хочешь чаю? Зецу присел перед очагом и начал складывать растопку. — Хочу, — Какузу опустился рядом на деревянную табуретку. — И всё-таки. Что ты там нашёл? — Ничего, — пожал плечами Зецу. — Абсолютное, непогрешимое, праведное ни-че-го. Какузу вздохнул. Подозревать паладина Минато было поперёк души. Никто на его памяти не проявлял такого здравомыслия и благородства, как он. Минато был образцом. За ним тянулись, на него равнялись, и он всегда находил слова, чтобы вдохновить бойцов. Какузу уважал его и без всякого внутреннего возмущения находился под его командованием, несмотря на то, что Минато был лет на пятнадцать младше. — И если хочешь знать, — вновь вкрадчиво заговорил Зецу, поджигая трут, — такой порядок в файлах бывает либо у психов, либо у того, кто всё лишнее тщательно подчистил… — Это ничего не доказывает. — Но заставляет задуматься, не так ли? Задуматься заставляло многое, но Какузу решил не тратить время на пустопорожние разговоры. — Ты сможешь взломать систему главной базы? — прямо спросил он. — О… — Зецу обратил к нему свою хищную улыбку. — У кого-то выросли аппетиты? — Сможешь или нет? — Я не знаю. Я ведь там не был, не видел сам. — За этим я здесь, — сказал Какузу. — Хочу, чтобы ты пошёл со мной в аэропорт. — Свихнулся, — хихикнул Зецу себе под нос. Он поставил чайник на решётку над огнём, и, по правде сказать, не хотелось думать, на какой воде будет заварен этот чай. Какузу предполагал, что Зецу может упереться. В конце концов, он не был солдатом, и лишний раз вообще предпочитал не вылезать из своего подземелья. Переговоры никогда не входили в число любимых дел Какузу — гораздо лучше ему удавалось отдавать приказы, но тут стоило попробовать быть потоньше. Хотя бы первые пять минут. — По пути мы сделаем небольшую петлю, заберём кое-какие ценности со старого поста. Нужны твои навыки, чтобы вскрыть дверь. — Я никуда не пойду, — мягко отозвался Зецу. — Сначала послушай. Я уверен, что на посту есть бункер. Если сможешь его открыть, он твой. Находится рядом с фермой, сможешь сотрудничать с поселенцами за еду. — Ты пришёл, чтобы предложить мне дом мечты? — Зецу склонил голову набок. — Как мило… — Нет, я пришёл, потому что мне нужен хороший взломщик. — Поискал бы в городе. — Мне нужен тот, в чьих способностях я уверен. Зецу молчал. Невозможно было предположить, что творилось в этой странной голове. Ещё несколько месяцев назад, в Братстве, Какузу много раз наблюдал, как Зецу спокойно отбивал любые манипуляции. С ним не прокатывали попытки раздуть в нём огонь благородства или надавить на честолюбие. Деньги его тоже как будто не интересовали. — Чем платишь? — спросил он наконец. Какузу очень ждал этого вопроса. — Для начала я не прострелю тебе ногу и не брошу здесь подыхать. — Великодушно, — оскалился Зецу. Какузу вытащил из ранца ядерный блок и бросил ему. — Это в качестве аванса. Всё, что найдём, кроме силовой брони, делим пополам. Зецу взвесил блок в ладони и устремил задумчивый взгляд в стену. — Я не хочу сдохнуть в пути, — вдруг сказал он совсем другим, глухим и мрачным голосом. — Ни ради блоков, ни ради крышек или жратвы. — Ты всё равно сдохнешь, не в пути, так где-то ещё. Нравится гнить тут заживо в компании грибов? Чайник нагрелся; Зецу взял с железного стеллажа две кружки с отбитыми ручками и разлил по ним чай. Одну протянул Какузу, а сам уселся напротив, на сырой соломенный матрас, подобрав под себя ноги. Голос его опять переменился. — Расскажи мне, как умерли твои ребята. — Неприятно, — отрезал Какузу. — В подробностях, — проворковал Зецу, не сводя с Какузу глаз.

***

Они вышли как только рассвело. Какузу так до конца и не понял, какие именно струны затронул его рассказ, но подозревал, что Зецу просто медленно сходил с ума в одиночестве. Он видел его странный, болезненно горящий взгляд и подумал, что взломщик достаточно просидел взаперти, чтобы решиться на вылазку. Укомплектовался Зецу со всей тщательностью, у него даже шлем имелся. Конечно, какой-нибудь супермутант проломил бы его вместе с черепом, как сухую яичную скорлупу, но от дождя должно было помочь. Какузу не стал запугивать, он и так опасался, что Зецу передумает, едва сделает два шага за порог. Из хороших новостей было то, что в их распоряжении теперь были и карабин, и такой привычный, любимый Какузу десятимиллиметровый. — Пистолет мне, — сказал Какузу тоном, не терпящим возражений. Зецу, впрочем, не спорил, даже не отреагировал. Он нацепил на предплечье пип-бой, который без спросу прихватил из Братства, увольняясь, и долго тыкал в кнопки, что-то в нём настраивая. — У нас есть карта, — флегматично отчитался он. — Идём через Мальден. — Плохая идея, — возразил Какузу. — Так дольше и опаснее. — Либо идём через город, либо я остаюсь, — пожал плечами Зецу. Какузу едва совладал с желанием влепить ему затрещину, чтобы показать, наконец, кто здесь главный, однако ранить тонкую душу взломщика не стоило — по крайней мере, сейчас. Он не был согласен с выбором маршрута, но уступить в этом показалось приемлемым. Не хотелось терять время на разборки и объяснения. В пути Зецу вёл себя так тихо, словно стал бесплотным духом. Под ним как будто даже ветки не хрустели. Он бесконечно озирался и всё время держал карабин наготове, как если бы у него совсем не уставали руки. Отчасти Какузу был благодарен, что не приходилось поддерживать бессмысленную беседу и отвлекаться от дороги; с другой стороны, он бы не отказался знать, какие мысли посещали голову Зецу. Просто так, на всякий случай. Очевидно было, что леса Зецу сильно боялся. Какузу, в свою очередь, считал, что опасаться нужно было города. Вскоре в поле зрения показались постройки. Мальден, судя по всему, был когда-то дивным, почти игрушечным городком. Какузу с лёгкостью мог представить, как он выглядел до войны — даже сейчас здесь было по-своему уютно. Старинные деревянные коттеджи разных цветов чередовались с четырёхэтажными домами красного кирпича с некогда белыми оконными рамами. Тут и там ещё можно было разглядеть выцветшие, покосившиеся вывески: «Кафе», «Книги», «Прачечная». До сих пор из-под мусора виднелись мощёные тротуары, а вдоль центральной улицы тянулась изящная кованая ограда. Сейчас город стоял в руинах, глазея пустыми дырами окон и скалясь обломками стен. На улицах доживали свой век остовы машин и автобусов, похожие на высохшие панцири доисторических животных. Но даже это не лишало Мальден его странной привлекательности. Возможно, однажды Минитменам придёт в голову заняться восстановлением города вместо того, чтобы плодить поселения из палок, которые сдувает первым же порывом ветра? На входе в Мальден Зецу приободрился, так, словно самое трудное осталось позади, хотя до поста им оставалось ещё две трети пути. — Так что тебе надо вытащить из терминала базы? — поинтересовался он. В отличие от леса, здесь звук не таял в траве и не оседал на сухих ветвях. Здесь он эхом отбивался от камня и железа, делая присутствие путников предельно заметным. — Потом, — отозвался Какузу, прислушиваясь. Впереди как будто что-то жужжало, но он не мог разобрать. Они остановились. Какузу огляделся: ничего. Снова сконцентрировался на звуке, но порывы ветра его перекрывали. — Что ты слышишь? — спросил Зецу. — Не знаю, — нахмурился Какузу. — Идём. Жужжание не приближалось и не становилось громче. Какузу даже не был уверен, что ему не показалось. Они двинулись дальше, стараясь не шуметь. Определённо радовало то, что до сих пор им не встретилось никаких признаков пребывания в городе рейдеров и супермутантов. Ни насаженных на пики человеческих голов, ни освежёванных скелетов, ни сочащихся кровью сеток с внутренностями и костями. В противном случае Какузу моментально развернулся бы и пошёл в обход, и плевать, сколько времени они потеряют. Да и Зецу, наверное, не стал бы упираться. Но пока что всё было чисто. Только это странное жужжание не давало покоя. Перед ними выросло монументальное здание — огромный трёхэтажный офис пончиковой сети «Слокам Джо». Сейчас уже трудно было сказать наверняка, что нанесло ему больший ущерб — война или время. Ясно было одно: весь третий этаж снёс рухнувший гигантский билборд с их же собственной рекламой — своеобразная иллюстрация того, как тебя может погубить мания величия. Какузу осмотрел полуразваленное здание, и в этот миг с обломков второго этажа соскользнуло серое тело в тряпье. — Гуль! — взвизгнул Зецу, тоже заметив движение, вскинул карабин и принялся палить. Как и предполагал Какузу, не попал он ни разу. Какузу прицелился, выстрелил гулю по ногам, подрубил его, и тот бухнулся наземь. Теперь он агрессивно барахтался на дороге, пытаясь ползти вперёд. — Нужно уходить, — поторопил Какузу. — Гуль не бывает один. Может, два или три. Может, четыре. Но того, что случилось дальше, Какузу представить не мог. Разбуженные и заинтересованные стрельбой, дикие гули посыпались из чрева здания, как личинки из лопнувшего трупа. Беглым взглядом он заметил уже больше десяти, и дальше не считал. Гули ворчали и рычали, крутя своими скукоженными облезлыми головами, пытаясь узреть источник звуков. Но по запаху они ориентировались куда лучше и потому наверняка уже понимали, что рядом люди. Их серо-жёлтые, гнойного цвета тела, двигались то медленно и неповоротливо, то вдруг бешено ускорялись, словно их мышцы дёргало от внезапного прилива адреналина. — Держись за мной, — строго сказал Какузу и стал целиться по ногам. Один. Два. Третий метался, удалось снять только с четвёртого выстрела. Четыре. Пятому в грудь, и ещё раз. Твари быстро сообразили, с какой стороны в них стреляют, и рванули навстречу. — Стреляй, Зецу, — приказал Какузу, перезаряжая пистолет. — Хоть как-нибудь. Но Зецу не стрелял. Он бессмысленно смотрел на приближающихся гулей, потом подобрался и рванул прочь, в сторону прачечной. — Мать твою, Зецу! — окликнул Какузу без всякого эффекта. Зецу вломился в деревянную дверь и захлопнул её. Какузу услышал выстрел внутри. Потом второй. Чёрт бы подрал этого сраного труса, что там происходило вообще? Какузу подстрелил ещё двоих, но тут боковым зрением заметил, что на него заходят со стороны. Он побежал. Нужно было занять позицию повыгоднее, чем торчать посреди улицы, открытому всем ветрам. Бегать от гулей было делом бесполезным — охваченные голодом, они передвигались с дикой скоростью, нелепо размахивая висящими руками. Нужно было засесть повыше и отстреляться. Какузу добежал до ржавого автобуса. Прижался спиной, оценил ситуацию. Впереди, через парковку и детскую площадку, стояло здание школы. Тоже наполовину разрушенное и тоже запросто могущее кишеть гулями. Однако на выстрелы оттуда пока никто не появился, значит, вероятно, школа пустовала. Если удастся пересечь открытое пространство максимально быстро, то можно будет взобраться на второй этаж и оттуда отбиться. Больше размышлять времени не было. Какузу опять побежал. Ранец неудобно мотался за спиной, мешая бегу, и Какузу запоздало подумал, что надо было оставить его у автобуса, чтобы вернуться позже. Армейские ботинки внезапно показались самой тяжёлой обувью в мире, а впереди было ещё так много, бесконечно много метров. Какузу вывернул руку, потом вторую, сбросил ранец. Может, это отвлечёт тварей хоть на полминуты, но оборачиваться было нельзя. И вдруг он снова услышал жужжание. Явный механический звук, который теперь был намного громче. К нему примешивалось ещё что-то — то ли лай, то ли вой, но за собственным шумным дыханием и топотом своих ног Какузу не мог понять точно. Он уже почти пересёк площадку, когда понял, что эти, новые, звуки доносятся из школы. Менять тактику было некогда; Какузу добежал до здания, сквозь разрушенную стену ворвался в заваленный вестибюль, помчался к лестнице. Опрокинул за собой шкаф, преграждая путь, поднялся на пролёт. Здесь не было стены, и он видел, как пять гулей, обнюхав и бросив его ранец, неслись к школе через парковку. Вот его шанс. Какузу выстрелил. Выстрелил ещё раз. И ещё, и ещё, и так до тех пор, пока все твари не остались валяться грудой тел на асфальте. От них медленно растекалась кровь — почти чёрная. Какузу судорожно выдохнул, пытаясь унять сердце. Однако сердце как знало, что успокаиваться рано. Какузу поднял глаза и увидел на лестнице ещё одного гуля. Без руки и ноги, он полз вниз на оставшихся конечностях, оставляя за собой на ступенях кровавый след и громко фыркая. Этажом выше что-то творилось. Что-то неладное. Какузу выстрелил гулю в голову, перезарядил пистолет и прислушался, прижавшись к стене. Теперь он точно распознал, что слышал. Жужжание было ни чем иным, как гулом работающего Потрошителя — ручной цепной пилы, которую ещё в довоенные времена придумали в армии. Компактная конструкция прижилась, полюбилась и успешно функционировала по сей день. Но вот чему — или кому — принадлежала вторая группа звуков, Какузу терялся в догадках. То, что он сначала принял за лай, теперь больше походило на смех. Да, без сомнения, это был хохот. Ещё Какузу различил визг, безумное рычание, какие-то звуки, похожие на птичьи, и время от времени победное «их-ха!». Судя по всему, источником всей этой какофонии было одно существо. Человек? Какузу знал, что под действием Психо солдаты способны издавать странные, безумные звуки, но такое он, пожалуй, встречал впервые. Какузу опустился на колено, тяжело дыша. Выстрелов он не засёк, значит, неизвестный был вооружён только пилой. У Какузу преимущество. Наверное, благоразумнее было бы тихо спуститься, забрать свой ранец с парковки и разыскать Зецу. Но Какузу не мог уйти, не разобравшись, что происходит. И нет, это не было любопытством, сверился он с внутренним компасом. Просто разумное желание держать ситуацию под контролем. В случае чего уж с одним бешеным он сможет справиться. Какузу выставил пистолет вперёд и пошёл вверх по лестнице.