Замкнутый круг

Аська с трудом дождался, когда все одноклассники наконец-то покинут класс после звонка. Особенно долго копался Барашек. Аське впервые хотелось дать другу хороший пинок под зад — чего он такой медленный? — Ты идешь? Аська мотнул головой и выразительно кивнул на математика. Барашек только глаза закатил, запихивая дребезжащий железный пенал в сумку. Аськины страдания он справедливо считал блажью. Да и сам Аська так считал. Все же вышло просто замечательно! Виталий Алексеевич ничего не сказал родителям, да и сам не сильно ругал за тот злополучный котлован. Казалось бы, живи и радуйся, но нет. Виталий Алексеевич перестал ставить двойки. Сперва Аська был рад — наконец-то все вернулось на круги своя. Жизнь моментально упростилась до обычных нехитрых радостей вроде игр на пустырях за домом, старых книг про полеты в космос и яблочных пирожков из столовой. Без постоянного страха ожидания школьная жизнь вновь стала приемлемой. Во всяком случае Аська так думал. Барашек наконец-то исчезнул из класса, пробормотав что-то вроде «Дсданья». Аська решительно набрал воздух в грудь, мужество в сердце и подошел к учительскому столу. Произнес торопливо (а голос все равно слегка дрожал, зараза): — Виталий Алексеевич… Тут же неправильно. Математик оторвался от заполнения журнала, посмотрел сначала на Аську, потом на протянутую контрольную. Под неаккуратными решениями примеров стояла красивая, твердая четверка. — Неправильно, — согласился Виталий Алексеевич, возвращаясь к журналу. Аська закусил губу. В этом и была проблема — математик престал ставить двойки вовсе. Как бы Аська не косячил с примерами, результатом всегда была приемлемая оценка. И от этого становилось почему-то гадко на душе. Аська никогда не думал, что такое может задеть. Но задевало! — Тогда не четверка же должна быть. Тройка. — Двойка, — Виталий Алексеевич не поднимал глаза на ученика, постукивая кончиком ручки по журналу. — В каждом примере ошибка. Аська вспыхнул красным. Удивленно посмотрел на задания — в первом и пятом он специально ошибки допустил, а в остальных что не так? Но это сейчас не важно было. — Тогда почему… — Потому. Мне дешевле поставить незаслуженную оценку, чем ловить тебя по заброшенным стройкам, — спокойно произнес Виталий Алексеевич, стопкой ровняя тетради на столе. — Считай, котлован твое желание исполнил. Аська почувствовал глубокую обиду. Математик его теперь и вовсе дурачком считал. — Я больше туда не полезу… Не надо незаслуженных. Прозвучало жалобно, Аське аж дурно стало о собственного голоса. Виталий Алексеевич посмотрел в ответ неожиданно устало. Словно Аська ему был сложным, непонятным. — Вячеслав, чего ты от меня хочешь? Аська не знал, как ответить на этот вопрос. Справедливости? Честности? Такого учителям не говорят. Он пожал плечами, чувствуя, как увлажняются глаза. Вот стыдоба-то какая. Виталий Алексеевич посмотрел в сторону, словно думая о чем-то, после произнес твердо: — Сядь. Аська сел, как подрубленный, за первую парту, перед учительским столом. Математик без зазрения совести вырвал чистый двойной листок из тетради отличницы Машки Синичкиной, и протянул Аське. — Можешь переписать сейчас. Но поблажек больше не будет. Останешься — значит согласен. Аська замер, размышляя. Можно было встать и уйти, можно было получать хорошие оценки и дальше, можно было жить беззаботной жизнью… Можно было? Аська решительно взял листок и косо написал свое имя в правом верхнем углу.