Замкнутый круг

Аська шуршал ботинком листву у школьного крыльца. Ну где же они? В траве не было, в саду тоже. Дорогу Аська изучил словно служебный пес — топал, наклонившись низко к земле, аж на тетку какую-то налетел. Ключей нигде не было. И как теперь в дом попасть? Через окно? Шестой этаж, крыльев Аське природа пока что не дала. Он рассеянно обошел школу еще раз, остановился возле спортивной площадки. Пошуршал в траве с глупой наивной надеждой. Ключи не нашел, зато нашел тлеющий окурок. — Вячеслав. Ну конечно, в каком еще виде его мог застать ненавистный учитель? С окурком в пальцах возле школьной «курилки». — Это не мой, — торопливо произнес Аська. А голос был оправдывающийся, неестественный. Виталий Алексеевич смотрел недоверчиво, подняв бровь. Аська неожиданно разозлился — ключи потерял, домой не попасть, есть хотелось страшно, еще и оправдывайся теперь! Вот же несправедливость. — Нас на ОБЖ учили, что пожар может быть. От сухой травы. — Аська угрюмо ботинком высохшее цветье пнул. Виталий Алексеевич посмотрел внимательно на заросший газон, потому на Аську. Тот все еще держал чужой окурок в руках, и математик поморщился брезгливо: — Брось, пожалуйста. И руки помой. Аська окурок бросил, недовольно глядя на учителя. Но что тот ему поверил, неожиданно приятно стало. Тепло. Тьфу ты, что за глупость, не было Аське дела до мнения математика. Не должно было быть. Виталий Алексеевич на часы посмотрел, после на Аську. Ну конечно, уроки уже два часа как закончились. — Я ключи потерял, — пояснил Аська, сам не зная зачем. Уж больно у математика глаза были цепкие, внимательные. Точно не отстанет. Виталий Алексеевич кивнул, принимая ввиду новую переменную. Спросил аккуратно: — Дома никого нет? — Мама на дежурстве. — А отец? — В командировке. Аська пнул еще раз сухую траву ботинком. Пальцы даже отсюда мерзко табаком пахли. Мелко заморосил дождь, осенний, холодный. Аська растерянно глаза на небо поднял — еще одна незадача. И куда идти? Барашек на плавании, соседка Тамара Павловна, судя по всему, на дачу уехала. Виталий Алексеевич смотрел сдержанно, но видно было — решал что-то про себя. И решил. Конечно, он сейчас домой пойдет, к своему коту, в теплую квартиру. А Аська останется под холодным дождем. Придется пять часов сидеть в прокуренном грязном подъезде до прихода мамы. — Как там Больцман? — Аська сам не знал, зачем спросил. Просто вспомнил о сером усатом и захотелось узнать. Вопрос был невинный, но решительность с лица Виталия Алексеевича словно ветром сдуло. Обычное такое лицо стало, молодое, растерянное. Математик поднял ворот темного пальто и произнес скованно: — Сам у него и спросишь.