Замкнутый круг

Аська тревожно и растерянно кусал губу, глядя на знакомую дверь. Откроет? А вдруг уже спит? Да нет, вряд ли спит. Но наругать-то может, да? Вдруг Аська себе все придумал, и еще ни капельки не поздно, и мама просто немножко задержалась, а ему кажется, что уже ночь… Дверь открылась, Виталий Алексеевич, в домашних штанах и футболке, удивленно смотрел на ученика. Заспанным не выглядел, но явно уже собирался ложиться. Аська произнес сдавлено: — Мама домой не пришла. Виталию Алексеевичу хватило пары секунд, чтобы понять ситуацию. Он пропустил Аську в квартиру, рюкзак подхватывая. Спросил коротко: — Номер больницы? — Третья. Виталий Алексеевич торопливо в комнату удалился, пока Аська тяжелые ботинки скидывал. Вроде и недолго возился, а когда в зал влетел — математик уже закончил по телефону говорить. — Что там? — Аська уже по сжатому в тонкую линию рту видел, что ничего хорошего. Виталий Алексеевич помедлил, после чего другой номер набрал. Приложил палец к губам и подождал, пока ответят: — До третьей больницы. Да, на сейчас. В машине Аська сходил с ума от неизвестности, а спросить боялся. Дыра беспокойства, и так немаленькая, с каждой секундой росла все больше. Но даже слова выдавить из себя Аська не мог. Ведь не может быть ничего плохого, так ведь? Мама ведь здорова, никогда ни на что не жаловалась. Что могло случиться? Да еще и на рабочем месте, полном врачей. В больнице всегда пахло смесью спирта и марли. А еще чем-то кислым, хлорированным. Аська не помнил, как зашел, не помнил, как врач выглядел. Он только плакат хорошо запомнил — яркий, цветастый. На плакате демонстрировались способы наложения жгута при разных видах кровотечения. Артериального, венозного… — Такое бывает, понимаете… Контингент соответствующий. Травма на рабочем месте. Аська оглушенный стоял, ошарашенный. К маме его не пустили, да и вообще не замечали, больше с Виталием Алексеевичем говорили. Может, и к лучшему. Аська весь замер, заморозился, как ледышка. Слова сказать не мог. Оказалось, травмы в больнице не только лечат, но и получают? Мысль нелепая, но чуть не довела Аську до приступа истерического смеха. Мама ведь умеет кровотечение останавливать. В травмпункте все умеют! Как же так? Другим умеет, а себе нет? Виталий Алексеевич возник, как в тумане, рядом. Аська его руку на плече едва ощутил. Глаза поднял на математика растерянно. — Вячеслав… — Виталий Алексеевич помедлил и присел на корточки, в глаза заглянул. — Сегодня к маме нельзя. Мы сейчас вернемся домой, а потом… — Нет! Аська отшатнулся, от руки, от слов, от всего. Все еще замерзший изнутри, каменный. Мир, простой и радостный, рухнул в один момент, и оставил после себя… Ничего не оставил. — Вячеслав, в больнице может быть только персонал в такое время. Хочешь ночевать на крыльце? — Хочу! Аська сказал резко, но беспомощно. Понимал, что глупости говорить, но ничего поделать с собой не мог. Даже заплакать не мог. Покорно позволил себя вывести из здания. Дорогу назад помнил смутно, неясно, захлебываясь ощущением одиночества и страха. Куда теперь? Как теперь? Больно не было. И злости не было — ни на травмпункт, ни на пьяного неадекватного пациента. Вообще ничего не было. В голове просто звенело, а в ушах — словно вата набита. И только в квартире Виталия Алексеевича, в коридоре, Аська что-то почувствовал. Больцман вокруг ног ходил, вился, смотрел выжидательно. Хвостом шевелил. Аська присел, обнял кота и наконец-то разревелся.