Замкнутый круг

Если один осколок крепко прижимать к другому, то трещина между ними практически не видна. Талька удерживал чашку в необходимом положении, терпеливо ожидая, когда клей сделает свое дело. Мама сидела на диване и смотрела печально: — Вот дура-то… Я же только пыль хотела стряхнуть, Виталик! Вот дура. Бабушкин сервиз, реликвия! Талька причитания мамины слушал не менее терпеливо. Осторожно пальцы отпустил — две половинки держались вместе. Осталось лишь небольшой треугольничек сверху приклеить и все. — Мам, мы все равно из них не пьем. А так не видно совсем — смотри. Мама на чашку смотреть не стала, отмахнулась. Она вся в свое горе погрузилась, с концами. Не вытянешь. — Реликвия, Виталик. Знаешь, сколько этому сервизу лет? А мать у тебя дура, разбила. — Почти склеил, мам. Талька любовно чашку осматривал, удерживая последний осколок на месте. Ему нравилось чинить предметы, и, чего греха таить, нравилось видеть результат своих трудов. Раньше эта чашка была одна из шести таких же, безликая, неинтересная. Теперь у нее была история. Талик поставил склеенную чашку на стол, рассматривая со всех сторон. Да, чай теперь из нее пить невозможно. Но зато теперь у чашки появилась ценность — ее не выкинули в мусорку, а бережно склеили. — Мам, смотри, совсем не видно. Мама поглядела и головой покачала. Ей все еще хотелось верить, что чашки, как и всего сервиза, больше нет, что реликвия утеряна безвозвратно. — Бесполезно, Виталик. Она же теперь протекать будет. Выкинь лучше. Талька досадливо нос морщил. Зачем выкидывать? Все равно у сервиза роль чисто декоративная. Маме, конечно, виднее, но все равно жалко. Чашка отблескивала перламутровым боком, пускала зайчики на стол. Трещин видно не было, узор совпадал. Но маме этого было мало, ей всегда нужно больше осколков, больше слез. И чтобы можно было рассказать соседям и пожаловаться подругам на работе. И отцу. Иногда Тальке казалось, что маму он так же склеивает. Тщательно промазывает клеем, долго и терпеливо держит осколки вместе, бережно кладет на место. Но мама все равно каждый раз разваливалась. Взрослый Виталий Алексеевич, будучи единовластным владельцем квартиры, выкинул весь сервиз в мусоропровод. Не был тот никакой реликвией, купили его на барахолке за бесценок. Однако чашку, покрытую сеткой трещин, оставил в серванте. Больно уютная. Маленький Талька думал только об одном — выпорет его отец за сервиз или нет. Мама же все равно нажалуется.