Замкнутый круг

Когда Аське было семь, он разбил маминого любимого индийского слоника. У фигурки отвалился хобот и Аська не придумал ничего лучше, как просто оставить все как есть, прямо на полочке. Целый месяц он опасался, что кто-то обнаружит следы преступления. Конечно, мама разбитого слоника увидела, но особо не ругала, только пожурила мягко. Аська тогда и запомнил, что лучше сразу сказать, чем прятать. Но сейчас ему хотелось выкинуть сломанного ферзя из окна. Или забросить за диван. Ведь мог же Больцман это сделать, так ведь? Нет, не мог. Кот, в отличие от Аськи, воспитанный, и не портит место, где живет. И жизнь тому, кто о нем заботится. Аська маялся, изводил себя, не зная, куда деться. Может, сбежать из этой квартиры? Уйти жить куда-нибудь на стройку. Или в переход. Есть же бездомные дети, которые клянчат деньги и клей нюхают. Аську передернуло от такой перспективы. Может, починить? Аська честно искал клей по всем полкам и ящикам, но не смог найти. Зато нашел паяльник. О том, чтобы купить такую новую фигурку, даже мысли не было. У Аськи были скромные сбережения, но вряд ли этого хватит даже на золотой шарик, не то, что на целого ферзя. И ведь Виталий Алексеевич даже кричать не будет. Аська больше разочарования боялся. Математик ему так помогает, а в ответ получил что? В общем, когда хлопнула входная дверь, Аська уже окончательно себя довел. Виталий Алексеевич сначала на кухню прошел, видимо, продукты отнес, после в зал. У Аськи в животе холодело, а дыхание сбилось, прерывистым стало. Опять слезы на глазах выступили. Страшно. — Ты не обедал? — математик смерил ученика с ног до головы и сразу же тон сменил, спросил тревожно. — Что-то случилось? Аська всхлипнул громче, глаза растирая яростно. Судя по выражению лица Виталия Алексеевича, тот натурально испугался. Он еще и переживает! Стыд полностью залил щеки красным. — Вячеслав, ты в порядке? Аська набрал воздуха в грудь и рывком, как с трамплина прыгают, протянул математику шахматную фигуру. Всхлипы стали громче. В глаза Виталию Алексеевичу Аська боялся посмотреть, поэтому лишь почувствовал, как математик ферзя забрал и шарик золотой. После Виталий Алексеевич в свою комнату ушел, оставив Аську одного. От того еще паршивее стало. Еще страшнее. Аська чувствовал липкий холод на спине — прогонит? Наругает? Аська был готов на что угодно, лишь бы не это тягучее ожидание. — Вячеслав, подойди. Как же не хотелось идти! Аська, медленно волоча ноги, отправился на свою казнь. Зашел в спальню понуро, в пол глядя. Пусть лучше накричит. Пусть даже стукнет. Только бы не смотрел с ненавистью или осуждающее. — Королева свой цвет любит. Поставь фигуры по-человечески. Аська удивленно глаза вскинул. Виталий Алексеевич сидел за столом, лицо его было почти умиротворенным. Пальцами он придерживал шарик к короне ферзя, в воздухе витал запах суперклея. Королева свой цвет любит? Аська посмотрел на доску. Что это значит? Может, надо чтобы белый ферзь на белой клеточке стоял? Хоть Аське и не хотелось больше касаться красивых фигур, но пришлось. Белая королева свое законное место заняла, и Аська неуверенно на математика посмотрел. — Извините меня… Виталий Алексеевич черного ферзя тоже на правильную клетку поставил, как раз напротив Аськи. — Я случайно… Виталий Алексеевич подумал, и белую пешку на две клетки двинул. Спросил серьезно: — Знаешь как фигуры ходят? Аська не понимал, что происходит. Он тут пытается извиниться, а математик решил в шахматы сыграть? Что за напасть. Но лицо у него не сердитое и даже не злое. Спокойное такое. — Ну… пешка на две клетки может сначала, — Аська подивился, какой у него голос до сих пор сдавленный. Видимо от страха. Или от слез. — А лошадка… лошадка через другие фигуры. — Не лошадка, а конь. Ходи. Аська шмыгнул громко и тоже вывел пешку на две клетки. Виталий Алексеевич ферзем походил через пол доски. Посмотрел выжидающе. Аськины пальцы неуверенно коня коснулись. Почему бы нет? Конь прыгнул через пешки, остановился напротив ладьи. В ответ белый слон тоже пол доски пересек. Аська смущенно на доску смотрел, и не понимал, что происходит. Он ходил только чтобы походить, не зная как тут выигрывают. Слишком много фигур. Выдвинул еще одну пешку — пусть будет. — Вы… не сердитесь? — спросил тихо, все еще не веря в свою удачу. Виталий Алексеевич молча белого ферзя в руки взял и продемонстрировал ученику. В дневном свете на шарике точно такая же трещинка была, проклеенная. — Не сержусь. Они теперь одинаковые. — Математик выразительно на Больцмана кивнул и внезапно ферзя в самую гущу Аськины фигур поставил. — Шах и мат. — Как это? Аська глаза округлил, пытаясь понять. Разве так бывает? И правда, королем никуда не спрячешься, ферзь прямо наискосок припирает. — Детский мат. Ферзь и слон. — Виталий Алексеевич пальцем показал порядок ходов. Помолчал и добавил буднично. — Завтра вместе в больницу поедем. К ней уже пускают.