Замкнутый круг

Аська ворочался на диване и никак не мог уснуть. День прошел странно — новость про маму обрадовала, вернула желание что-то делать. А ночью снова накатил страх. Ну, допустим пришла мама в себя. А насколько там все плохо? А вдруг она навсегда в кровати останется? У Максимки вон тетка с лестницы свалилась в гололед и теперь не встает. Сон все не шел в голову, зато пить захотелось. Сходить на кухню попить это же не преступление? Аська слез с дивана (тот пружинами вновь скрипнул) и потопал в коридорчик. В дверях остановился — стройка из окна подсвечена была. «Интересно, там вообще кто-то бывает? Вроде бы заброшенная». На кухне свет горел. Виталий Алексеевич, сгорбившись, сидя в пол-оборота, что-то писал в толстенной тетрадке. По кухонному столу были разбросаны учебники, блокноты, графики с кругами какими-то. Аська замер на пороге, когда на него усталые и заспанные глаза поднялись. Произнес торопливо: — Я воды попить. Математик кивнул и к своей писанине вернулся. В футболке и домашних штанах, растрепанный, он совсем не выглядел взрослым. Или учителем. «Сколько ему?» Аська не знал. Для него порог взрослости начинался в 15 лет — в этом возрасте старшеклассники уже внушительно выглядят. Математик явно постарше, но насколько? — Это… математика? Аська отпил из чашки, удивленно формулы разглядывая. А где цифры? Одни буквы и странные знаки какие-то. Словно живопись наскальная. — Математика. — Виталий Алексеевич вздохнул и поднялся. Полез в шкафчики за чаем и поставил чайник на плиту. — Гомологическая алгебра. — Гом…гомо? — Аська запнулся. Звучало странно. — А это вы задачу пишете? — Задачу, — математик грушу нарезал тонкими дольками. Кинул в две чашки и палочки корицы добавил. Аська засопел, когда ему чай вручили. Как всегда вкусный и очень ароматный. Лицо у Виталия Алексеевича стало живым, когда он снова в свои тетради заглянул. Выражало оно желание спалить всю эту ерунду. — А что надо найти в этой задаче? Букву какую-то? — Правда хочешь услышать? — учитель спрашивал без сарказма, скорбно. Вздохнул и произнес монотонно. — Мне нужно показать, что на любой слабо p-полной абелевой группе есть структура модуля над целыми p-адическими числами Zp. В кольце, кажется… И гомоморфизм. Аська присел на стул. Больцман сразу стал тереться об ноги пушистым боком. «Это… точно математика? Больше на болезни какие-то похоже». — Абел…абиливические? — Абелевые, — поправил Виталий Алексеевич. Написал на поле тетради «a+b=b+a» и показал Аське. — Коммутативные. Чай был диво как хорош, а Больцман очень пушист. Аська сонно моргнул — коммутативные так коммутативные. — Завтра с утра мне нужно на почту, а после поедем в больницу. Аська вновь кивнул. Было тепло на небольшой кухне, уютно. Стройка в окне сигнальными огнями крана мелькала. Если огоньки горят, значит есть там кто-то? Виталий Алексеевич выписывал свои формулы, порой сверяясь с учебниками и заметками. Аська неожиданно вспомнил, что двоек он больше по математике не получил. «Желание-то исполнилось». Но то было глупое желание, а теперь-то есть настоящее, да? — Виталий Алексеевич, — Аська помедлил, и произнес смущенно. — Спасибо. Математик глаза поднял и опустил тут же. Хмурился на свои формулы, гладя залезшего на колени Больцмана. Аська в зал пошел, с четкой уверенностью в своих намереньях. На котлован надо сходить еще раз.