Замкнутый круг

Утром, зажимая ключи с плюшевой курочкой, Аська торопливо крался мимо бетонных плит. Много времени не потребуется — стройка, вот она, под боком. Туда и назад, и никто не заметит. Виталий Алексеевич даже вернуться не успеет со своей почты. Наверное. Но это важно! Очень важно. Это для мамы! Аська залез по кирпичам на недостроенную стенку, а там — по тонкой перекладине, как по канату, на второй этаж. Оттуда по лесенке рассыпающейся, крошащейся под ботинками надо было подняться выше и по перекрытиям дойти до середины здания, где и открывался вид на зияющую дыру. Было немного страшно — скользила подошва, сыпалась бетонная крошка. Перекрытия отвратительно заныли железом, когда Аська от страха слишком быстро побежал по ним. Еще и колючие кусты цеплялись. Видать, проросли за долгое время в мусоре и камнях. Аська куртку разодрал об колючки, чертыхнулся. Подошел аккуратно к краю железно-шиферного настила и на четвереньки встал. Над бездной склонился. Котлован пах сыростью, гнилой травой и дождем. И чем-то еще… Песком? — Хочу, чтобы мама… чтобы мама была здорова. Аська шептал тихо. Котлован молчал. Только ветер подул сильный, вновь заскрипели железные листы. Аська ойкнул, чувствуя, как руки едут, вскочил торопливо, отбежал обратно на бетонный пол. Выдохнул и руки отряхнул, даже улыбнулся слабо. Тут-то его и схватили за шиворот: — Паршивец! Засранец! Куда полез?! Совсем с головой не дружишь?! Сейчас милиции звонить буду! Дальше было все как в тумане. Сторож, приземистый дядька с усами, трепал Аську за шиворот, грозился карами небесными и законодательными, а Аська в ответ лепетал оправдания. — Родители где живут, паразит?! Дальше Аську тащили через всю стройку неаккуратно и через дорогу до знакомого дома. Сторож в дверь трезвонил яростно, словно хотел замок выломать. Аська всхлипывал протяжно от страха. Виталий Алексеевич открыл дверь и брови поднял. Сразу Аську к себе в квартиру втащил, вырвал из рук сторожа. Произнес холодно: — Вячеслав, в комнату, — и уже у сторожа спросил тяжело. — Что произошло? Аська пулей влетел в зал, испуганно и прерывисто дыша. Скинул ботинки и курточку порванную. Из коридора доносился возмущенный голос сторожа, рычащего что-то про тюрьму, ответственность и мягкое воспитание. Хлопнула дверь громко, математик в зал зашел. Лицо его было пустым, отсутствующим. Аське страшно стало — Виталий Алексеевич впервые выглядел так, словно вот-вот потеряет контроль. А учитель произнес тихо, но выразительно: — Вячеслав… подойди. Аська всхлипнул и к двери бросился отчаянно, но куда там. Его за шиворот поймали и потащили, как щенка паршивого. Рука у Виталия Алексеевича была сильной, жесткой. Аська животом на диван шлепнулся, носом в плюш уткнувшись. Звякнуло что-то, а после раздался свист и болью обожгло пониже спины. Да так обожгло, что дыхание выбило, а следом и слезы. И сразу второй удар, третий! Аська завопил, ногами забил, попытался с дивана скатиться. Был пойман, коленом прижат, и дальше вновь — свист, удар, свист, удар. В горле першить начало, и вопли со скулением смешались, с рыданиями громкими. Плюш под носом намок от соплей и слез. Больно, страшно, и главное — почему? Аську в жизни не били, отец всегда против был. А тут чужой человек, и вот так! Экзекуция длилась недолго (хотя Аське казалось, что вечность), видимо, математик себя в руки взял. Ремень на пол упал и свернулся коброй. Виталий Алексеевич к столу отошел, оперся устало. Аська моментально с дивана слетел, забился за быльце, спрятался. Знакомые, которых дома лупили, говорили что зад только болит, но болело все, даже голова. Хотя по ней не били. — Одиннадцать… — глухо произнес Виталий Алексеевич. — Одиннадцать лет назад в этот котлован человек упал. Он на Аську не смотрел, на ключи свои смотрел с брелоком-лошадкой. Аська всхлипнул судорожно, слезы все еще текли по щекам, лицо неприятно солью стянуло. В дверь неожиданно зазвонили. Громко, непрекращающееся. Милиция? Неужели дядька-сторож вызвал? Аська заскулил еще громче — слишком много всего, и почему именно с ним? Виталий Алексеевич открывать пошел, а когда замок щелкнул, в комнату ворвался… папа! Аська с рыданиями бросился к нему: — Папочка! Папа! Прижался, слезами куртку орошая. Почувствовал на себе руки родные и сразу легче стало. Спасен! В безопасности! А отец… Отец на Аську не смотрел. На ремень смотрел ошарашенно, а после на Виталия Алексеевича. Тот вновь тенью в зал проскользнул, у стола остановился. Улыбнулся сперва, а после засмеялся тихо, глядя как Аська за отца цепляется. Закрыл лицо рукой и произнес негромко: — Пап, мою статью в международном журнале напечатают. Сегодня письмо пришло.