Моя русалка

      Каталажка представляла из себя старую тесную избушку с маленьким слюдяным оконцем. Внутри была железная перегородка от пола до потолка. В отгороженной части содержались арестованные. Также в избушке стоял деревянный стол и пара табуреток. Одна — для служивых, другая — для опрашиваемых. Тэхён открыл дверь перегородки, а Чонгук втолкнул туда мужчину.       — Дело сделано, — Чон согнул кисть в кулак и выставил перед Тэхёном. Служивый нахмурился, но после недолгого раздумья легонько стукнул своей в Чонову.       — Теперь нужно написать рапорт начальству о случившемся, — Ким провёл рукой по своему лицу. — Одни проблемы от этих ярмарок, но народ требует развлечений.       — Хлеба и зрелищ, — уточнил Чонгук.       — Да, зрелища есть, а вот с хлебом беда. Кстати, спасибо за помощь, Чонгук, ты можешь идти.       — А если хочу остаться? — Чонгук уселся на деревянную табуретку и уставился на Тэхёна.       — Ещё не всё высказал по поводу мавок? — он приподнял одну бровь. Киму нужно было заниматься работой. Он не сильно горел желанием выслушивать жалобы паренька, хотя тот и был интересен ему своим поведением и тайнами, которые он знал. — Ладно, дай мне немного времени на заполнение бумажек, потом поболтаем.       Чонгук кивнул и широко улыбнулся. Он положил на стол руки, а на них — подбородок. Тэхён зажёг лучину, стоящую на столе, достал перо, чернила и бумагу.       Внезапно стали раздаваться возгласы от арестованного. Выпитый алкоголь явно давал о себе знать.       — Эй, служивый, выпусти меня. Детишки и жинка дома ждут. Понимаешь, служивый? — еле внятно мычал он.       Тэхён игнорировал возгласы, пытаясь полностью сосредоточиться на рапорте. Иногда он шёпотом диктовал себе текст, чтобы заглушить шум. Чонгук оглянулся на мужчину, смерил его недовольным взглядом и снова положил голову на стол, словно пёсик, выжидающий своего хозяина. Арестованный замолчал, но через несколько минут заскучал и начал орать опять, словно словил приступ горячки. Тэхён вновь поморщился от шума, но молчал. Чонгук подошёл к железной перегородке и ударил по ней ногой.       — Замолчи, пьянь, — строго произнёс он.       — Я не пьянь! Меня дома ждут, выпустите меня, — ворчал мужчина.       Чон просунул руки сквозь железные перила, схватил пьяного за грудки и притянул ближе к себе.       — Ещё какая пьянь, — он рассмеялся. — Уважаемый служивый делом занят, а ты тут бесплатные представления устраиваешь. Замолчи сейчас же, иначе я тебя побью хорошенько.       Лицо мужчины покраснело, на глазах лопнули сосуды, на лбу выступил пот. Он закричал, что было силы:       — Эй, служивый! Убивают! Спаси меня!       Наконец Тэхён не выдержал. Он подскочил к Чонгуку, схватил его за руку и оттащил к двери.       — Спасибо большое за помощь. Больше я в ней не нуждаюсь. Твои попытки успокоить только усугубляют всё. Покинь это место немедленно, — сказал Ким.       — Господин Тэхён, позвольте мне остаться, — начал уговаривать парень.       — Нет, — безапелляционно и твёрдо.       — Я всё же останусь, — Чонгук обошёл Тэхёна, преграждающего путь внутрь, но служивый быстро схватил его за ворот рубахи. Чон пытался прорваться, ворот сильно оттянулся, оголив спину, и Тэхён побледнел. Чонгук обернулся на него, медленно провёл рукой по плечу и всё понял.       — Чонгук, уходи, — ледяным тоном и очень тихо сказал шокированный Ким.       — Тэхён…       — Уходи, пожалуйста, — он открыл дверь и, Чонгук послушно вышел на улицу, предварительно ещё раз взглянув на служивого. Он так хотел найти в его глазах хоть что-то, что могло помочь ему остаться рядом, но ничего не было. Дверь медленно закрылась.       Тэхён быстрым шагом подошёл к арестованному и твердо произнёс:       — Еще один писк от тебя, и ты поедешь на каторгу до конца своих дней.       Мужчина обомлел и больше не сказал ни слова.

***

      Чимин лежал на кровати и держал в руках маленький холст, на котором была изображена ракушка. Морская ракушка. Один дорогой сердцу человек подарил её. Воспоминание из прошлого ворвалось в его мысли.

***

      Чимин просыпается поздно. Вьюга тут же замечает движение и подскакивает к нему.       — Вьюга, моя Вьюжка. Чуть не простыл из-за тебя. Горло немного болит, — сипит Чимин.       Отец подходит к сыну и даёт в руки стакан с отваром.       — Что это?       — Это заваренные листья малины с мёдом. Пей, чтобы горло не болело. А мне пора по делам: на другом конце деревни опять разборки устроили. Старосту требуют.       — Спасибо за отвар. Надеюсь, поможет моему горлу, — улыбается Чимин.       — Конечно, мама долго собирала и сушила эти листья. Если отвар не поможет, так её любовь тебя согреет, — Чимин хмыкает, и опускает голову, чтобы волосы скрывали его лицо. Маленькие слезинки выступают на глазах.       Мамы не стало несколько месяцев назад. Эти листья она заготовила ещё до начала осени. Он чувствует её любовь.       — Кстати, хочу показать тебе потом лес. Вчера ты мог умереть, если бы тебя не спас тот паренёк. Как его там?       — Мин Юнги…       — Точно, Мин Юнги. Кажется, он живёт в середине деревни в ветхом домишке, — задумывается отец.       — А ты что-нибудь о нём знаешь?       — Слухи не очень хорошие ходят. Люди говорят, он странный. Парню уже много лет, а родители не торопятся женить его. Но мне кажется, он неплохой парнишка.       — А, — протягивает Чимин, — можно я схожу к нему сегодня с Вьюгой? Хочу поблагодарить и проверить, не заболел ли и он.       — Можешь взять немного листьев малины и мёда. Они живут бедно, — отец прощается и выходит из дома.       Чимин натягивает тёплую одежду, берёт мяту, мёд и вместе с Вьюгой выдвигается на поиски нужного дома. Найти его оказывается не так уж и сложно. Юнги чистит снег во дворе, периодически утирая раскрасневшийся нос рукавицей.       — Старик Юнги, — зовёт его Чимин, а Вьюга приветствует громким лаем и вилянием хвостом.       — Кто пришёл, — удивляется парень, но подходит к гостям. — Зачем заглянул в мой скромный дом, горе луковое?       — Хотел проверить, не помер ли мой спаситель, — шутит Чимин в ответ на «горе луковое».       — Как видишь, ещё жив. Захворал немного. Всё по твоей вине, — улыбается Мин, садясь на корточки и гладя самоеда.       — Я так и знал, поэтому захватил кое-что с собой, — Чимин протягивает Юнги деревянную баночку с мёдом и тканевый мешочек с листьями малины.       Юнги осторожно берёт подарки и открывает рот от удивления.       — Это дорого. Я такое не приму, — он пытается всунуть их обратно в руки Пака.       — Бери. Моя жизнь бесценна. Отцу ничего не жалко. Он — деревенский староста, может позволить такое.       — Значит, вчера я спас богатого подростка? — хмыкает Юнги, утирая нос рукой. — Хорошо, тогда возьму, но обязательно подарю тебе что-то ценное в будущем, когда разбогатею.       — Не стоит, ты ведь спас меня вчера, — отнекивается Чимин.       — А это не долг. Это для развития нашей дружбы, — глаза Юнги засверкали, отражая зимнее солнце.       — Хорошо, друг, — Чимин жмёт руку Юнги. — Как же ты разбогатеешь, старик? Есть мысли?       — Конечно, — Юнги поднимает голову к небу. — Смотри, какое оно голубое и чистое. Говорят, море такое же. Хочу увидеть его. Хочу ходить в море.       Чимин тоже поднимает голову, вдыхает морозный воздух и выдыхает уже теплый пар.       — Тогда привези мне что-нибудь морское, — говорит парень.       — Привезу.       Юнги сдерживает обещание. Через несколько лет он привозит с моря большую ракушку и яркие краски. Чимин пищит от восторга. Он рисует ракушку на маленьком холсте, чтобы она осталась вместе с ним навсегда.

***

      Юнги не знал, когда точно Чимин зайдёт за ним, но догадывался, что это будет после того, как все уснут. Мать погасила лучину. Дом погрузился в сон. Юнги улёгся на деревянной лавке, подложив руку под голову. Вскоре он услышал лай деревенских собак и скрежет по деревянной стене дома снаружи. Кто-то начал кидаться камнями в дом. Юнги тихо встал и открыл дверь совсем немного, чтобы ему хватило протиснуться.       — Никак спать собрался? — прошептал русал.       — Конечно. Мне твои желания по поводу хороводов не писаны. Быть может, не пойду никуда.       — Вредный же ты! Сам дал мне обещание, что пойдёшь, а теперь дал заднюю, — возмутился русал. — Время расплаты настало.       Он обхватил подбородок Юнги одной рукой и собрался поцеловать.       — Не дари поцелуи без любви, — прошептал Юнги и закрыл глаза, немного сморщившись, но не отстранился.       — А я и не дарю, — ответил Чимин и поцеловал Мина в уголок губ.       Юнги открыл глаза и посмотрел на русала. Лунный свет отражался в глазах Чимина, словно слёзы блестели.       — Мы пойдём на огромную поляну, скрытую деревьями. В этом году русалки и мавки проводят хороводы не в лесном пристанище. Из-за свадьбы наставника много существ прибудет.       — Я увижу свадьбу Ким Намджуна? — переспросил Юнги.       — Да. И всех интересных гостей. Думаю, Чон Чонгук придёт тоже, чтобы подшутить над гостями. Тот ещё малый. Надеюсь, что наставник Чон Хосок не осчастливит нас своим присутствием, хотя вероятность этого мала, — лицо Чимина стало грустным.       — Почему? — Юнги старательно пытался понять мир русалок и мавок, но иногда совершенно не понимал слов Чимина.       — Может быть, скоро узнаешь.       Парни всё дальше и дальше углублялись в тёмный лес, освещённый лишь одинокой луной и тысячами звезд. На огромном лугу уже горел большой костёр. Местные обитатели потихоньку собирались.       Среди толпы Юнги приметил двух разговаривающих мужчин. Один из них был одет в красную шёлковую рубашку с небольшим вырезом на спине, сквозь который виднелось застывшее навсегда сердце, и белые штаны. Его уши украшали серьги с изумрудами.       — Оба наставника всё-таки здесь, — помрачнел русал. — Что ж…       — Эй, русалка, не будь такой кислой. Скоро хороводы водить, — Юнги толкнул Чимина в плечо и пошёл ближе к толпе. Русал последовал за ним.