Моя русалка

       Чонгук и Тэхён ушли несколько часов назад: они последними покинули поляну. Намджун дремал, сидев рядом с деревом и подставив локоть под голову. Солнечные лучи упали прямо на его лицо: он сморщился и открыл глаза. Внезапная паника и неприятное волнение охватили его, поэтому он сразу повернулся к Джину.       Супруг неподвижно висел на дереве, ветки которого маленькими змейками продолжали ползать по телу, проникать глубже в раны, но гораздо медленней, чем ранее. Его лицо было очень бледным, губы синими, под глазами выступили огромные синяки, по лбу сползали мелкие капли пота. Из ран на теле сочились тонкие струйки крови, которые стекали на корень древа и уже по нему попадали на землю. Часть крови успела подсохнуть, оставив красные сухие подтёки на штанах и теле.       Намджун молчал и мысленно взывал к Джину. Сейчас он мог только ждать, когда дерево наконец-то напьётся крови своей жертвы и зацветёт — тогда Джин обратится. Ким не допускал даже мысли, что что-то могло пойти не так.       Раньше они часто обсуждали с Сокджином обращение: сидели в уединении и настраивались на лучшее. Они мечтали о том, что у них будет много времени в будущем, если это наконец случится.       Люди долго не живут, а Намджун — большой эгоист. Он добр и открыт для помощи к тем, кто под его опекой, но у него есть одно личное желание — иметь Сокджина в качестве супруга под боком, а тот полностью разделяет его мысли.       Намджун прекрасно знал, что мавки тоже не вечны, но в запасе у них много столетий. Для русалок их существование — наказание, именно поэтому смерть им дарует только наставник, а для мавок — подарок от жизни. Рано или поздно подарок придётся вернуть и стать частью природы.       Намджун хорошо помнил, как в лесу встретил седовласого старичка, когда рубил дрова для сельской полуразрушенной церквушки. Это был предыдущий наставник мавок. Он сразу же заинтересовался молодым пареньком и попросил о помощи. Ким был очень любопытным и уже имел опыт столкновения со сверхъестественным, поэтому и захотел познать мир нечисти. Он никогда его не боялся.       Каждый будущий наставник мавок был живым человеком до последнего вздоха. Он должен был быть способным позаботиться о раненых душах мавок и других подопечных.       Постепенно старичок стал угасать. Это очень волновало Намджуна — так он и узнал, кем ему предстоит стать. Однажды старик привёл его к иссохшему дубу, рассказал все свои секреты и попросил заботиться о подопечных мавках. Намджун прошёл обращение. Дуб пронзил его ветвями, причиняя невыносимую физическую боль. Иногда он терял сознание и видел ужасные кошмары, иногда от сильной боли приходил в себя.       На тринадцатый день мучений дуб наконец-то зацвёл, Намджун открыл глаза и увидел улыбающегося наставника. Ветви покинули его тело, как и боль. На смену пришла невероятная лёгкость.       «Хорошая работа, Намджун, Он одобрил тебя. Береги Лесное пристанище», — это были последние слова наставника перед тем, как он рассыпался в прах, едва коснувшись рукой веточки дерева.       С тех пор Намджун больше не слышал стук своего сердца, зато видел, как на иссохшем на долгие столетия дереве вновь появились почки и распустились яркие листики. Дуб стоял зелёным весну, лето и начало осени, а потом — с приходом зимы — листья опали и в новом году уже не появились.       Сердце защемило. Намджун смотрел на Джина и думал о том, как хотел бы его защитить, забрать всю его боль себе, только бы любовь его жизни не страдала. Конечно, он допускал мысль о том, что случись это наяву, то Сокджин тут же бы отвесил ему звонкую пощёчину, так как это явно ударило бы по его самолюбию.       Супруг был нежным со своим любимым наставником Кимом, однако внутри него был твёрдый стержень... И порой вылезал шут. Это и привлекало Намджуна в нём. С ним никогда не соскучишься. А вот по нему можно скучать даже тогда, когда он рядом.       Ким подошёл к Сокджину и обхватил ладонями его лицо. Супруг на мгновение дёрнулся, и открыл глаза.       — Нам-джун, — едва слышно сказал он, щуря карие глаза и пытаясь разглядеть его перед собой.       — Я рядом, Джин, я тут. Не бойся.       Он опять потерял сознание. Намджун бережно прикоснулся губами к его лбу и поцеловал.       — Возвращайся ко мне поскорее. Я уже невыносимо скучаю по тебе.

***

      Местные в понедельник на Русальной неделе водили хороводы. Никто не рисковал ходить в поле, работали на приусадебных участках. Юнги помог по хозяйству, а вечером с чистой душой был отпущен в награду «развеяться с деревенскими, поводить хороводы, но обязан избегать нечисти, особенно ту странноватую русалку». Так сказала мать Мина. Она помнила вечер, когда сын едва не утонул, и то утро с ярмаркой. Её сердце было неспокойно. Юнги лишь нечленораздельно буркнул матери что-то из разряда «угу» и умчался на встречу с той самой «странноватой русалкой».       Обычно молодежь водила хороводы и играла в игры на пустом поле, которое никому не принадлежало. Оно давно поросло травой и разного рода сорняками. Солнце размеренно приближалось к горизонту, поэтому молодые люди потихоньку таскали хворост на огромный костёр.       Чимин, заметив Юнги, помахал ему рукой и улыбнулся. Когда они встретились, то парень легонько приобнял его в знак приветствия.       — Есть новости о Джине? — спросил он русала.       Чимин отрицательно помотал головой и тут же сказал:       — Сегодняшний вечер должен пройти просто замечательно. Я покажу тебе, как русалки сводят наивных доверчивых людей.       — Сводят с ума? — недоумённо уточнил Юнги.       — Почти, если считать любовь безумием.       Молодежь собиралась в центре поля, девушки и юноши держались отдельно. Самый бойкий парень вышел из толпы и объявил:       — Уважаемые, сегодня будем развлекаться так, словно один раз живём. Однако будьте осторожны: нечисть всегда среди нас.       Начали с хороводов и распевания песен. Парни и девушки уже перемешались между собой и взялись за руки. Чимин и Юнги также крепко сцепились и вошли в хоровод.       Среди девушек Чимин приметил одну знакомую: ту самую, что взывала из окна своего дома к русалке с мольбой о даровании любви. Пак не сводил с неё глаз. Это заметил Юнги и, в свою очередь, не сводил глаз с русала. Чимин внимательно следил за каждым действием девушки. Он отметил для себя, что она постоянно смотрит на одного парня в толпе: высокого и голубоглазого юношу. Чимин ухмыльнулся: вот и решён вопрос. Быстрее, чем он предполагал.       После хороводов настало время игры. Толпа разделилась на пары и встала в подобие «Ручья», что был на свадьбе Кимов с нечистью. Чимин резко успел перехватить ту самую девушку и встать сразу же за первой парой. Главный заводила — тот самый приглянувшийся — был водящим. Он задорно прокричал:       — Ой, плохо мне, сгораю!       — Чего сгораешь, добрый молодец? — ответила ему девушка из первой пары.       — Хочу подержать красную девицу за руки!       — Какую девицу?       — Тебя, красавица!       С последними словами пара побежала в разные стороны, водящий помчался за девушкой, однако не смог догнать. Девица подыграла тому, с кем в паре она стояла, сердце её отдано ему было навеки. Водящий не расстроился и повторил свои слова для следующей пары.       — Я подсоблю тебе, доверься мне. Кстати, ему нравятся частушки и стихотворения. Запомни, это важно, — подмигнул он удивлённой и немного испуганной девушке. Сейчас она точно узнала его.       С последними словами водящего они бросились в противоположные стороны, голубоглазый парень догонял девушку. Чимин быстро пробежал половину пути и «нечаянно» выставил подножку, отчего водящий упал, задев и утащив за собой на землю и девушку. Она уперлась ладонями ему в грудь и сразу же раскраснелась от стыда.       — Ой, прости, красная девица! — извинился он.       — Ничего страшного, — смущённо произнесла она.       — Как это ничего? Очень даже что! Водящий девушку догнал, значит, должен встать в пару. Молодой человек ведь не хочет опорочить её честь, верно? — вмешался в их разговор Чимин, активно размахивая в разные стороны руками.       — Верно, вставай, — парень протянул ей руку и помог подняться, а после они встали в пару в самом конце всех собравшихся.       Чимин знал, что дальше дело за малым — девушке стоило воспользоваться его подсказкой и не потерять шанс.       Юнги, не игравший в игру, незаметно подошёл к Паку и хлопнул его по плечу:       — Какой ты шустрый. Помог ей всё-таки.       — Я обещал. Русалы слов на ветер не бросают.       — И правда.       Краем глаза Чимин заметил, как парочка, которой он помог объединиться, удаляется к опушке леса. Совсем незаметно для остальных. Всё шло по плану.       — Идём за ними! — махнул рукой Чимин.       — Ты с ума сошёл, русалка?! А вдруг они будут там… заниматься… Не пойду я с тобой. Сам иди.       — Дурень же ты крестьянский, Юнги. Я среди людей жил давно, а всё ещё вижу, что нравы не изменились. Он её и пальцем не тронет. Неприлично это. А откуда у тебя такие непристойные мысли, а? — загадочно протянул последнее предложение русал.       Юнги тяжело вздохнул, его уши и лицо покраснели. Он и правда поторопил события. Нравы не позволяли молодым людям даже держаться за руки, пусть и в уединении. Никто не стал бы сразу развратничать при первом знакомстве.       Пара расположилась на возвышении на упавшем стволе дерева у опушки леса. Они вели себя очень скромно и разговаривали о народном творчестве и поэзии. Чимин сразу заметил, что девушка была не очень сильна в этой теме, поэтому много молчала, зато парень очень активно рассказывал ей всякие интересности. Стоило признать, что она была хорошей слушательницей.       Чимин и Юнги спрятались за большим заросшим травой бугром земли.       — Что-то не слишком романтичная атмосфера, — прошептал Юнги.       — А чего не хватает?       — Музыки.       — Так возьми и сыграй. Чего жалуешься, музыкант, — буркнул Чимин.       Юнги, не подумав, потянулся за дудочкой. Чимин тут же одёрнул его, тихо хлопнув по руке.       — Совсем головой не думаешь? Мы же должны быть незаметными и не мешать. Всё пойдёт прахом, если они поймут, что мы тут.       — Попался, Пак Чимин, — улыбнулся Юнги, убирая дудочку обратно.       Лицо русала покраснело, стало хмурым, а брови изогнулись, помогая выразить недовольство.       — Ты, Мин Юнги, разыграл меня?       — Ты разозлился? Неужели будет наказание? За каждую твою выходку я буду брать плату… Поцелуем, — процитировал он русала в последней фразе, подражая его мягкому и нежному голосу.       Раздражение ушло с лица Чимина, он хитро улыбнулся и обхватил руками лицо Юнги.       — Такую плату я с тебя возьму.       — Я и сам такую дань тебе отдам, — ответил Юнги, прикрывая глаза в ожидании прикосновения.       Парень почувствовал, как руки Чимина коснулись его плеч, как прохладное дыхание обдало лицо, как мягкие губы коснулись его губ, как тело прижалось к его телу. Юнги положил руки на талию русала и притянул ещё ближе, но даже этого показалось мало.       Губы нежно ласкали другие, дыхание становилось громче, мысли ушли в забвение. Они полностью растворились друг в друге, забыв, зачем они сюда пришли.       Юнги понял, что хочет ещё. Он перехватил инициативу и стал целовать с большей страстью, с большим рвением, уменьшая промежутки между соприкосновениями губ, иногда отстраняясь, чтобы потереться своей щекой о щёку Чимина, кончиком носа о нос. В эти моменты русал ещё сильнее жмурился и удовлетворённо улыбался, томно вздыхая.       Мин продолжил настойчиво целовать.       — Юнги, подожди, — прошептал Чимин. — Мы здесь за другим. Важное дело…       Они открыли глаза и тут же замерли. С возвышения на них смотрела шокированная парочка, которая тоже боялась сдвинуться с места хоть на метр.       — Чёрт, — прохрипел Юнги.       — Кажется, вы нас раскрыли. Надеюсь, мы не сильно вам помешали. Можете продолжать ворковать, голубки, — пролепетал Чимин.       — Да нет, кажется, это мы вам помешали... — ошеломлённо произнёс парень.