Стригой

Он прочесал почти весь лес. Пару костей, подозрительно похожих на человеческие, лежали то тут, то там, но некоторые из них были настолько древними, что Константин даже не решился их трогать. Он зашел глубоко и смог выйти, только когда стемнело, и в городе зажгли фонари. Хотя тёмные чащи манили к себе, а следы животных не создавали ощущения пустоты. Птицы несмело перекрикивались в кроне немногочисленных лиственных деревьев, а еловые облюбовали белки, в корнях поселились ежи и лисы. Константин даже нашёл волчье логово, откуда доносился скулёж маленьких детёнышей. Нет, если в лесу что-то и было, то хищники растаскали улики быстро, помогая вампиру, который ближе к ним, чем к людям. Его Преосвященство говорил, что животные не могут быть грешны, потому что у них нет души. А у тех, кто похож на людей, она настолько чёрная, что даже святой огонь не спасёт. Несмотря на холод и собирающийся вновь дождь, Константин не чувствовал себя плохо. Ему не было страшно. Марьяна научила его не бояться лесов. Как жаль, что он научил её не бояться людей. Или просто поспособствовал этому. Константин больше не думал о её нежной коже и том, как весело она могла проводить время с ним и дочерью, играя в прятки между многовековых еловых стволов, а потом увлечённо рассказывать про значение каждой травы и корешка. Разве что чуть-чуть. Константин вышел к тому же месту, где видел Александра в последний раз. Амулет с ярко-синим камнем всё ещё лежал на холодной земле. Он излучал странное тепло, режущее влажный воздух. Константин огляделся и поднял камень на тонкой цепочке с земли, и тут же уронил на землю. Амулет оказался настолько горячим, что едва не оставил ожог. До этого он вычеркивал Александра из списка подозреваемых, потому что обилие украшений походило на суеверие и своеобразную «защиту от вампиров», которую пачками продавали базарные бабки, а весь вид кричал о том, что брат пастора слишком любит себя, чтобы пачкать руки человеческой кровью. Но ещё Константин точно знал, что простые драгоценные камни не могут оставаться часами огненными в грязной луже. Он достал из кармана перчатку и ещё раз поднял амулет. Даже через плотную кожу ощущался жар, исходящий от камня волнами. — Он ищет его, — услышал он голос отца Олега. Молодой священник стоял за тем же углом, что стоял сам Константин днём. — А я ищу вас. Много часов вас не видели, Лина начала волноваться, и даже Виктория, хотя ей это не свойственно. Взрослые мужчины пропадают в нашей долине, по одному лучше не ходить. — Я научен тому, чтобы не пропадать, — Константин взял амулет за цепочку и посмотрел через камень на отца Олега. — Ваш брат сам его снял здесь. И бросил. У меня на глазах. — Саша? Да никогда. Он свои цацки любит, как барыня, — отец Олег протянул руку. — Я ему передам, спасибо, что нашли. — Нет, не так просто, — Константин опустил теплый камень в нагрудный карман и достал один арбалетный болт. У него таких было, хоть продавай, но он достал особенный с серебряным наконечником. Отец Олег отступил и нахмурился. — Что? — он взял в одну руку крест, а вторую прижал к сердцу. — Что вы делаете? — Не бойтесь. Стрелять не буду, — грубо ответил Константин и подозвал его к себе руками. Отец Олег неловко подошел, избегая лужи. — Просто прикоснитесь. Это самый эффективный способ проверки. — Вы подозреваете священнослужителя? — казалось, он был даже оскорблён. Он нахмурился, но отпустил крест. — Стригои часто притворяются очень хорошими людьми. Руку, — потребовал Константин. Когда отец Олег осторожно протянул ему левую, он быстро убрал ткань широкого рукава в сторону и надавил острым наконечником на вену у локтя. Тонкая кожа быстро проткнулась и выступили несколько капель красной крови. Константин взглянул на лицо отца Олега, но тот лишь хмурился и плотно сжимал губы. Ничего особенного не произошло. — Всё нормально, — Константин убрал болт и вытер его о край рубахи. Отец Олег поспешно прикрыл руку и согнул локоть, чтобы остановить кровь. — Извините. Я должен знать, что доверять можно хотя бы священнику. — Конечно, можно, — отец Олег отошёл на два шага. — Подвеску Саши вы мне не вернёте, я правильно понимаю? Он будет её искать и волноваться, как бы Марат не украл и не пропил. — Если она ему так дорога, то пусть сам меня найдет, а не брата младшего подсылает, — Константин убрал болт в специальный отсек на сумке. — Вы не знаете, Надежда Эдуардовна позволит мне осмотреть свою лачугу в лесу? Я трижды вокруг прошёл, но хотелось бы и внутрь заглянуть. А зря тревожить собственность такой почтенной женщины не хотелось бы. — И правильно, — отец Олег сложил руки за спиной. — Она очень привязана к материальному миру. Если тронуть её, то она сразу в самую паскудную грешницу превращается. Я не знаю, но мне кажется, она вас пустит. — Завтра днём спрошу, — решил Константин, направляясь к домам. — Вся деревня у Виктории, я правильно понимаю ваши традиции? — Да, почти. У Лины день рождения, она позвала всех женщин долины. Думаю, они будут рады вашему приходу. Многие за мужей боятся больше, чем за себя и детей, — сообщил отец Олег. — И вдова Влада Череватого там будет? — спросил Константин, и когда собеседник кивнул, он продолжил. — Я думал, к Лине местные не очень хорошо относятся. Виктория… — Виктория просто хочет, чтобы она работала. Лина снимает у неё комнату, а Виктория не терпит, когда кто-то ей должен, — пояснил отец Олег, перебивая. — Лина хорошо ладит с людьми, и… если вас интересует, она здорова. Во всех смыслах. — Откуда вы знаете? По долгу службы? — Константин хмыкнул. — Как раз по нему, вы должны не знать о таких вещах. — Она недавно была у медика в городе и всем стремиться об этом заявить. Мне послушник Дмитрий рассказал, — отец Олег сложил руки на груди. — Он считает, она — его испытание. Я рекомендовал ему испробовать грех, так как если есть хоть малейшее искушение, то лучше не становится священником. Для нас любой грех намного тяжелее. — Тогда почему же такой молодой, очевидно красивый юноша решил посвятить душу Господу? — Константин снова задал интересующий его вопрос. — Я люблю людей, как и Он, — отец Олег ласково улыбнулся и поднял взгляд к нему. — Тогда почему же… Каких-то людей вы любите больше других, святой отец? — Константин цокнул языком и подмигнул ему, направляясь к кабаку. Отец Олег направился к церкви, ни разу не обернувшись. Константину он нравился, но его прилежность смущала. Для того, кому не исполнилось и тридцати, он чересчур мудр. Хотя Константин не знал, каким был Его Преосвященство в юные годы. Наверняка, уступал сегодняшнему, но был вернее Господу, чем людям. В кабаке стало значительно теплее, чем было на улице. Несколько десятков женщин с двух деревень приехали на праздник Лины. Она располагалась по центру зала, Виктория нашла для именинницы высокий стул, на котором Лина по-королевски развалилась. Она накрасилась особенно ярко, не как для клиентов, которые сейчас боялись даже подойти близко к кабаку. Даже на гитаре играла девушка с короткой стрижкой и настолько длинной юбкой, что она волочилась по полу. Константин оказался единственным мужчиной в помещении и резко ощутил себя очень неловко. Амулет в кармане на груди больше не грелся. Но всё равно следовало его пристрастно изучить перед тем, как вернуть хозяину. Если тот вообще за ним вернется. — Константин! — Лина спрыгнула с импровизированного трона и широко раскинула объятья. От неё пахло цветочными духами и алкоголем. — Лина, блять, не лапай приличных людей! — крикнула Виктория откуда-то из-за бара. В голосе хозяйки Константин тоже слышал пьяные нотки, чему оказался удивлен. Он нахмурился и сделал тактичный шаг в сторону от Лины, но она, без стыда и совести, прыгнула ему на шею, сразу же поджимая ноги, чтобы он её поймал. — Он мой дру-у-у-у-уг, — протянула она. — Константин, идёмте с нами… Вика для нас такую вишнёвую настойку сделала. Посидите с нами, а вы нам всё-всё про вампира расскажите. Ну, пожалуйста. — Он не жравши, не спавши, не сра… Пардон, — Виктория быстро подошла к ним и отпихнула Лину. — Господин инквизитор, еда в вашей спальне. Прошу пройти туда одному. Или заплатить-таки за эту бесстыдницу. Хоть когда-нибудь будешь доход приносить. — У меня сегодня праздник, а ты жестокая, Вика-а-а-а-а, — опять протянула Лина. — Костик, пойдем, мы тебя и накормим, и напоим. — А потом все вместе спать уложим, — крикнула коллега Лины из-за соседнего стола. Константин прокашлялся и отошёл от дам. — Не называй меня так, — пригрозил он и показательно зевнул. — Виктория права. Я очень устал за сегодня. Весь лес прочесал. — Нашли что-то? — раздалось сразу несколько встревоженных голосов. Музыка перестала играть. Лина разочарованно надула губы, сложила руки на груди и показательно развернулась. Как же пошло у неё это выглядело. Марьяна делала совсем не так. — Практически ничего, — громко ответил Константин. Он понял, что уйти просто не получиться, хотя всё, о чем он мечтал, было лечь в кровать и заснуть. И чтобы мерзкие богопротивные сны не являлись ему. Не с мертвой ведьмой, ни с живым… Не важно. Это еще доказать надо. Александр выглядел, как тот, кто способен купить безделушку на рынке, даже не поняв, что это. — Как найдете логово вампира, вы его не убивайте. Я сама хочу ему голову свернуть! — объявила пышногрудая женщина, залезая на стол. — Катя, побойся Бога! — крикнула Виктория и отошла от единственного мужчины, чтобы стянуть гостью со стола, пока она ничего не разбила. А женщина смотрела на Константина, глядя в глаза, и от этого по коже шли мурашки. Она беззвучно плакала, а алкоголь и духота только подогревала истерику. — Слезай, дура! — к ней подключилась Лина, но она не стеснялась и сразу потянула подругу за юбку, чтобы спустить её. — Он убил моего мужа! Высосал всю его кровь и бросил в каком-то овраге! Эта тварь жизни не заслуживает! — кричала она, пока Константин осторожно поднимался по лестнице. Он слишком устал, чтобы чувствовать вину, спать хотелось неимоверно. Холодную похлёбку с кусками чистого жира Константин проглотил, как родную, а потом скинул с себя потную одежду, но в последний момент рубаху решил оставить, чтобы не замёрзнуть. После нескольких километров по лесу, потраченных в пустую, хотелось забыться во сне, чтобы утром снова продолжить прямую обязанность. Нахождение и убийство нечисти. Он достал амулет и положил его на тумбочку рядом с собой, чтобы утром не забыть преступить к нему первым делом. Синий камень в отблеске углей в камине казался коричнево-красным, а цепочка почти исчезала из вида. В последний раз взглянув на подвеску, Константин опустился в постель и закрыл глаза. Но открыть их пришлось через несколько минут. Почему-то камин теперь горел ярче, кто-то раздул угли. Внизу стояла мёртвая тишина, не было слышно криков и песен женщин, как прежде. Константин недоверчиво приподнялся на локтях и ощутил удар холода в грудь, резкий и сильный, словно кто-то открыл окно. Но ветер шёл из-за двери. Из-за открытой двери. — Моё. Отдай, — голос он узнал сразу. Александр говорил четко и почти по слогам. Константин протёр глаза и увидел человека в проходе. Он был одет в чёрную рубашку Александра и брюки, только теперь был закрыт, словно воин в броню. И кусочка кожи было не разглядеть, а все другие украшения пропали. Лишь длинные пальцы и холодные ладони виделись чётко. Константин прищурился и попытался взглянуть на его лицо, но видел его, как будто через толщу грязного стекла или воды. — Ты взял чужое. Нехорошо так делать, — угрожающе повторил Александр и шагнул вперед. Дверь за ним захлопнулась, но холодный воздух остался. Пахло чем-то кислым и жженым хлебом. Константин схватил ледяной амулет в ладонь и сжал её. Он пытался произнести хоть слово, но рот отказывался открываться. — Отдай, — Александр или то, что выдавало себя за него, стоял у изножья кровати. Константин рефлекторно убрал амулет в карман на груди и сел полностью. Он потянулся за турецким кинжалом, который лежал на самом верху сумки, но ничего не нащупал. Совсем ничего. Даже самой сумки. — Ты вор, — Александр в два шага оказался рядом с ним и потянулся к рубахе тонкими, почти костлявыми пальцами. Константин перехватил запястье и тут, словно через его тело прошла молния. Он вновь мог говорить. — Что ты такое? — он встал, плотно сжимая чужое запястье. Александр дернулся, пытаясь вернуть руку, но Константин был явно сильнее. Он прикоснулся к лицу, что скрывала воздушная вуаль, и ощутил то же противоестественное тепло, что шло от амулета в первые минуты. Он притянул Александра к себе на колени, усаживая, как неповортливую куклу. Он отвернул лицо, которое даже вблизи казалось исчезнувшим. — Отдай, — Александр потянулся второй рукой, но впервые дернулся, выражая нежелание, когда пальцы Константина коснулись его скулы. — Верни то, что принадлежит мне! — Ты не человек, — Константин бросил его на кровать, разворачивая спиной к себе. Александр больше не сопротивлялся. Константин попытался ударить, но тот даже писка не издал. Александр попытался развернуться и снова потянулся к карману с амулетом, но Константин уткнул его лицом в подушку, придавливая собственным телом. Существо стало таким беспомощным, уязвимым и хрупким, но Константин знал, что это наглая ложь и беспочвенный обман. Но вдруг он перестал понимать, что делает. Его руки действовали, как на рефлексе, будто ими управлял не он, а животные инстинкты. Точно так же он иногда поступал с Марьяной. Ей тоже нравилось немного подраться перед тем, как… Обычно она была шумной и не скрывала своего удовольствия от маленьких, но честных провокаций. А Константин был рад на них вестись. Только перед ним была не слабая рыжая женщина. А нечто куда более ужасное. — Отдай то, что ты украл, Костик, — простонало существо и издевательски выгнулось, словно ему нравилось насилие, происходящее с ним. Константин не знал, как человеку может нравится боль. И унижение. С другой стороны казалось, что Александра не волновало, что творили с телом, он лишь хотел забрать проклятый амулет. Это пугало. А вседозволенность возбуждала самые мерзкие пороки, которые Константин похоронил в себе очень глубоко. Ужаснее всего было то, что он не мог остановиться. И даже то, что он не мог попытаться остановиться. Пальцы ловко расправились с чужими штанами, а противоестественное возбуждение появилось неожиданно. Тело на кровати сопротивлялось лишь играючи. Он позволил взять себя без подготовки, но внутри вместо ожидаемой тесноты Константин ощутил самое нежное и тёплое место, которое не могло сравниться ни с одной другой женщиной, где он был. Так неестественно, так хорошо. Снизу не звучали ни стоны, ни крики. Лишь всепоглощающая тишина, разрываемая загнанным дыханием. Константин больше не понимал, что происходит. Мгновение. Ещё одно. Всё было так смутно и непонятно, как… как во сне. Лишь образы, чувства и ощущения, никаких ярких слов и эмоций. Константин лишь слушал, как бьётся его сердце. И чужое. Так близко, так рядом, словно можно руку протянуть и взять прямо из грудной клетки. — Я люблю таких, как ты, — услышал он от существа без лица. — Вы свято верите, что боретесь со злом, но не знаете, что это зло живет и в вас. Без твоей помощи, Костик, я бы никогда не вернул моё. Он увидел, как длинные пальцы схватились за серебряную цепочку, а через секунду открыл глаза. За окном уже светило солнце, а на небе не виднелось ни облачка. После нескольких дней постоянного моросящего дождя это звучало, как благодать. Люди вышли на улице, чтобы просто почувстовать этот короткий момент. Но Константину было не до отдыха. Он шарил по груди слепо в поисках амулета, но оба кармана оказались пусты. И ни в тумбочке, ни в сумке с оружием не было злосчастного синего камня на серебряной цепочке. Константин перерыл все свои вещи, а потом в одних штанах и рубашке прошел дорогу от места, где нашёл украшение вчера до кабака несколько раз, но не нашёл и следа. Не мог же отец Олег украсть? Он больше ни с кем… — Лина! — он узнал от Виктории, что она снимает комнату под крышей, и отчаянно принялся стучать туда. Хозяйка предложила ему завтрак и убраться в комнате, но Константин слишком грубо отказал и теперь немного жалел об этом. — Лина! Лина, ты там?! — Иду-иду, — сначала прозвучал сонный голос, а потом Константин услышал перешёптывание двух женщин. Через три минуты громких сборов, Лина открыла дверь, широко улыбаясь. От неё несло алкоголем так, что даже крепкий Константин закашлялся. За её спиной в кромешном беспорядке собиралась другая женщина. — Что такое, Константин? — Лина развалилась в проходе, опираясь на косяк, чтобы он не вошёл внутрь. Её ладони были практически чёрными, она стирала растёкшийся уголь с глаз, с щёк, платье бесстыдно спадало с плеча, а корсет, который она носила, не был зашнурован даже на половину. Но Константин старался смотреть ей только в глаза. — Вы что-то хотели? — она попыталась улыбнуться, но стоять ровно у именницы не получалось. — Ты вчера не заходила ко мне? — строго спросил он. Лина оглянулась на поспешно собирающуюся женщину, та покачала головой, и только потом куртизанка ответила: — Нет, — она испуганно поджала губы. — А должна была? Извините, Константин, я так устала, и… — Не оправдывайся, милая, — женщина поцеловала Лину в щеку и прошла мимо Константина, с вызовом подняв глаза. — Если хотите знать, она так порывалась, но я её удержала. Если чего-то хотите, то только в порядке очереди. Она вам ничего не обязана. — А вы кто такая? — Константин сложил руки на груди, не давая ей отойти. Вблизи от неё алкоголем пахло меньше, чем от Лины, но Константин чувствовал, как вокруг неё искриться воздух. Перед ним стояла ведьма, гордо вскинувшая голову. Не такая, как Марьяна, даже в подметки ей не годилась, но что-то в ней было. — Ангелина. Изосимова, — произнесла она по слогам. — А вы постеснялись бы ходить к женщине в таком виде. Даже к ней. Особенно к ней. — Теперь меня больше интересуете вы, госпожа Изосимова, — Константин преградил ей путь. — Костя, — Лина бросилась вперед, но не смогла удержать равновесие. — Константин, она ничего не знает… Мы вчера всю ночь говорили. Ангелина потеряла мужа из-за этого кровопийцы, не трогайте её. Она… — Руку, — уже на автомате сказал Константин. — Пожалуйста, — Ангелина показала ему ладони. Константин снял крестик и приложил его сначала к одной, а потом ко второй. Как и с отцом Олегом, с ней ничего не произошло. Изосимова хмыкнула. — Кровь пускать будете? Или я могу идти, господин бывший инквизитор? Вам здесь не рады. Ни здесь, ни где бы то ни было еще. — Вы потеряли супруга. Не уберегли? — Константин приподнял бровь. — Иногда с мужчинами то, что они заслужили, — Ангелина отряхнула руки, будто прикоснулась к чему-то грязному. — Мне нечего вам сказать, Константин. Но… Но Лина боится. Помогите ей. И если она хочет, избавьте от вампира деревню. Жители будут вам благодарны. — Это какой-то волшебный крест? — Лина едва не упала на Константина. Спросонья, она успела влезть только в одну туфлю, и плохо держала равновесие. Ангелина помахала ей на прощание и ушла. — Пойдем-ка, — Константин оттащил Лину в её каморку, по пути приложив крест и к ней. Она с интересом маленького ребенка следила за происходящем. — Расскажи мне о твоей подруге. — Нет-нет, — Лина покачала головой, благодарно падая на матрас в углу. — Нет-нет, Ангелина очень хорошая. Тёзка моя… Очень-очень хорошая. И добрая. Не то, что эта Надежда Эдуардовна, фу… Ангелина недавно мужа похоронила, ей очень тяжело. Не надо… — Ничего с ней не будет. Вампиры чистого серебра боятся, Лина, — он показал ей крест и надел его обратно. — Кожа начинает идти ожогами, как от огня, и кровь закипает… А госпоже Изосимовой точно нечего мне рассказать? — Ну, — Лина села с трудом и почесала голову. Волосы превратились в один сплошной колтун. — С мужем она рассталась не в очень хорошем настроении. Он что-то с их свиньями не то сделал, я не разбираюсь, сказать точно не могу. И ушёл к друзьям пить, после того, как они орали друг на друга. Пили до ночи, друзья его… хотя какие они ему друзья? Бросили и ушли спать, козлы. А хозяин кабака в их деревне выгнал беднягу на мороз. Ну, не на мороз, конечно, но смерть свою он нашёл. А через три дня его тело нашли. Со сломанной шеей, совсем бледного, и на лице ужас. Всю кровь у него выпили, как иссохшийся старик был. Тогда Ангелина попросила Влада помочь ей, они приятелями были, как и я. Но… а дальше вы знаете. — Изосимовой не хватило способностей предвидеть? — Константин усмехнулся. — Она… Зря вы так, Константин, — Лина посмотрела на него жалостливо. — Очень зря. Даже отец Олег говорит, что Ангелина хорошая женщина. Она роды принимает, детей лечит, старикам помогает. И животных своих любит. — Пусть с ней разбирается Инквизиция, если их в этой дыре что-то заинтересует, — Константин подошёл к окну. Лина нашла с складках одеяла пустую бутылку и присосалась к горлышку. — А вы разве не… А как же Марьяна? — недоуменно спросила она. — Я был инквизитором. Но… Как ты понимаешь, я иногда слишком сочувствую ведьмам, — Константин развел руками. — Я служу Его Преосвященству другим способом. Меня интересует только нелюди… Кстати об этом. Вдова Череватого где живет? — Там. Третий дом слева, — Лина привстала и схематично показала рукой. — У неё всегда на нижнем окне красный ковер сушится, ошибится сложно. А что вы хотели? — Череватый расследовал стригоя. Я хотел бы посмотреть, оставил ли он записи или… — У Лены ничего не найдете, — Лина хихикнула. — У Ильи надо смотреть. Вы с Ильей уже знакомы же? Он с Владом был ближе нас всех… — Он тоже этим занимался? — Константин вспомнил того простака у церкви. — Илья? Да побойтесь Бога, — Лина начала икать. Худые плечи забавно подпрыгивали через слово. — Илья, он… Божий одуванчик, святая невинность. Вот послушник Дмитрий… Ладно, не о нем сейчас. Вы к Илье сходите, у него точно что-то есть от Влада. — Почему вы так уверены? — Вы что-нибудь слышали про итальянский грех, Константин? — Лина отставила пустую бутылку и встала. — Должна вас покинуть, жутко пить хочу. Можем продолжить внизу, если Виктория соизволит налить мне водички… — Я пойду, — Константин вышел раньше покачивающейся Лины. Ему захотелось снять с себя кожу. Словно Лина могла что-то знать. По затылку прошлись мурашки. Это был всего лишь сон, навеянный сущностью. Сущность могла вполне прийти за Изосимовой, неизвестно сколько еще ведьм водится в подругах у Лины… Нет, они не могли ничего знать. Это просто совпадение. — Сегодня опять в лес? — спросила Виктория, протягивая ему тарелку, полную каши. — Возьмите моего сына, пусть хвороста соберет. Один идти боится, а муж занят. — Нет, — Константин сочувственно посмотрел на парнишку. — Я хочу опросить людей, у которых пропали близкие. Но сначала зайду к Илье, который… — К Илье? — Виктория сочувственно на него посмотрела и достала что-то из-под полы. Маленькая бутылка из зеленого стекла с масляной пробкой выглядела даже мило. — Захватите к нему. От меня подарок. Его сегодня не было на утреннеей проповеди. Я понимаю, что ему тяжело, но Бог-то чем виноват? Он был обязан наказать чернокнижника. Таковы уж правила этого мира. — Илья и Череватый действительно…? — осторожно спросил Константин. Виктория наклонилась к нему через бар и прошептала, оглядываясь по сторонам. Лина пожирала свою порцию завтрака с оргазмическим удовольствием, а супруг Виктории только закончил мыть пол и расставлять стулья по местам. — Правда, — коротко сказала она и вернулась на место. Виктория перекрестилась и покачала головой. — Помните, когда вы приехали, кто-то в углу пил и ревел? Это Илья был… Мне жаль парнишку, он хороший, жену так любил, пока её хворь не забрала, о дочери заботится, но… Отец Олег уже запретил ему спрашивать, можно ли отмолить Череватого. Нельзя. Чернокнижников, самоубийц и мужеложцев — нельзя. А Влад, сохрани Господь его душу грешную, промышлял всеми тремя грехами. И Илью за собой тянул… Вы с ним поговорите, Константин, может, вас послушает. К Его Преосвященству всегда с пиететом относился. — Попробую, — Константин маленькую бутылку с собой. Виктория коротко рассказала, как пройти к дому Ильи. Он медленно шёл по деревне, наблюдая, как все заняты своим делом при свете дня. На секунду Константин остановился посмотреть, как многодетная мать пытается загнать близнецов в дом, а те дерутся, словно заклятые враги. Другие дети тоже не отставали, разбежавшись по двору. Пять пар маленький ног топтали неровные грядки, а пухлые ручки отрывали цветы. Константин вздохнул и направился дальше. Ему стоило напомнить себе, за что он борется. — Чёрт! — вырвалось у него. На секунду ему показалось, что человек в черном и с дьявольски красивыми синими глазами подает парню-подростку розу, но он тут же исчез, как и тень. Вместе с розой пропал. Константин помотал головой. Ночью был точно не Александр. Это всего лишь сущность, пришедшая с ведьмой, с которой он потом разберется. Выяснилось, что Илья жил напротив того дома, где на нижних окнах сох красный ковер. Константин перекрестился на всякий случай и постучал в дверь. Рядом со входом неловким детским почерком было написано: «Пожалуйста, не стучите, когда папа спит». Но Константин начал стучать сильнее. — Да? — Илья выглянул в нижнее окно. — А, Константин, это вы… Проходите, сейчас открою… Внутри оказалось довольно аккуратно, но было заметно, что без женской руки в доме сложно придерживаться порядка, а маленький ребёнок совсем не помогает. Константин вытер ноги на пороге и огляделся. Илья выглядел так же, как и в их первую встречу, немного взлохмаченный и куда-то торопящийся. — Чай? У меня пряники остались, — хозяин начал суетиться на кухне. — И как вам с такими соседями? — спросил он осторожно. Илья замер и поднял голову. — Хорошо. Очень хорошо. Лена раньше помогала с ребенком, иногда я ей, — он сглотнул. — Влад был моим другом, это хорошо известно… да что всё обо мне да обо мне. Вы нашли что-то в лесу? Вам нужно что-то еще рассказать? — Ничего. Совсем ничего, — Константин поставил бутылку на стол. — Это вам подарок от Виктории. Она беспокоится за вас. — Она рассказала эти грязные слухи? — Илья тревожно осмотрел бутылку. — Я…. Константин, что бы вам она не наговорила, я примерный семьянин, очень люблю свою дочку, молюсь перед едой и перед сном. По воскресеньям отцу Олегу помогаю и… — Не оправдывайтесь. Мне рассказала не она, а Лина, — Константин перебил. — И что? — он побледнел и упал на стул. — Меня тоже повесят? Или сожгут? Кто позаботится о моем ребенке? Она такая маленькая, чтобы стать сиротой… — С вами ничего не будет, Илья, — Константин сел напротив. — Если вы мне расскажете, что Влад смог узнать за время своего расследования. И почему вы тогда обвинили именно послушника Димитрия? Мне нужно всё… Стригои живут столетиями, Илья, а аппетиты у них растут с каждым годом. Вы же не хотите, чтобы однажды он забрал вас? Или вашего чудесного ребенка? — Я… — Илья уронил голову на плечо. — Я расскажу… Только Лену не трогайте. Она правда ничего не знает. — Вам стыдно перед ней? — Константин заглянул ему в глаза. — Безумно, — Илья сознался. Он, не глядя, откупорил бутылку и выпил залпом половину. — Влад… Влад был тем, кто нашёл мужа Ангелины Изосимовой, баба из соседней деревни, доброй души женщина, но чудная. Все её обвинять начали, мол, ведьма-ведьма, под кровавой луной с непутёвым мужем расправилась. А Влад её защищал. Он тогда смог осмотреть укусы на теле и… Он сразу понял, что это именно стригой. «Благородные вампиры делают один укус, а беднягу буквально искромсали» — говорил он. Поскольку пропадали только мужчины, он выпросил у послушника Димитрия серебряный крест и обошел всю долину, к каждой женщине и девочке прикладывал. Но ничего… — У послушника Дмитрия не серебряный крест, — осторожно вставил Константин. — И Влад это понял. Только когда уже несколько месяцев потратил, — Илья подпер руку головой. — Послушник Дмитрий объявил, что это Влад подменил крестик, а Влад… Он этого не делал, я уверен. Тогда отец Олег пытался их привести к ответу и случайно через святой огонь на Влада посмотрел. — Тогда он встал на сторону Дмитрия? — Нет, — Илья покрутил бутылку в руках. — Он вообще ни на чью сторону не вставал. Отец Олег тоже не хотел, чтобы Влада казнили. Он искренне хотел его душу спасти, как и мы все. Но… но было слишком поздно. — А что ещё Влад смог узнать? — Константин решил вести диалог в нужную сторону, пока Илья не захмелел от странной травяной настойки. На глазах у его собеседника уже стояли слезы. — Он всё равно настаивал, что стригой из нашей деревни, и что это мужчина. Вот такие заявления отцу Олегу не нравились больше всего. Он доверяет нам всем, думает, что видит наши души насквозь… Может, он и прав, — Илья хмыкнул. — А когда… Ладно, я думаю, Влад сказал это, чтобы просто позлить, но… Он обвинил брата святого отца в этом. Сказал, что такие белые зубы могут быть только у вампира. И что слишком молодо он выглядит. — Про второе точно наврал, — Константин хмыкнул. — Ему же лет тридцать пять, как и мне? — Не знаю, — Илья оглянулся, будто Александр мог стоять за его плечом. — Но точно знаю, что он не постарел ни на день с момента, как приехал сюда… Хотя отец Олег тоже. Наверное, у них это семейное. Я вот на мать похож, а они — друг на друга. — Тогда я понимаю, почему отец Олег уехал, позволив Дмитрию… Ладно, — Константин отмахнулся от этого варианта. Но внутри что-то неприятно скребло. — А кого ещё подозревал? Надежду Эдуардовну, вы говорили… — Да, — Илья кивнул. — Но потом они поговорили по душам в той лачуге, и всё забылось. Сообща действовали, чтобы найти… Думаю, версию про Шепса-старшего это она ему подбросила. Над ним тогда все смеялись… Безумным называли… Да и я думаю, что после… после обряда он потерял себя. Демон завладел его разумом, а Влад не мог держать такую силу под контролем… Простите… — Илья вытер уголки глаз рукавом. — Мне надо обед готовить, Константин. Дочь скоро из школы забрать надо. Потом еще дров наколоть… Много работы. — Понимаю, — Константин встал и вернул стул на место. — А не рано обедать? — Так час дня уже, — Илья встал и отвернулся, чтобы вытереть лицо. — Значит, я спал сегодня очень долго, — Константин поборол желание похлопать его по плечу и отошел к двери. — Не буду вам мешать. Спасибо за помощь. — На за что. Заходите ещё, — срывающимся голосом ответил он, не поворачиваясь. Константин хотел сказать что-то вроде «мне жаль», но вовремя заткнулся и вышел. Заходить к вдове Череватого теперь ему было тоже стыдно. Лина очень красиво выразилась про итальянский грех, что заставляло думать о ней лучше, чем она была. Константин даже представить не мог, чтобы такое словосочетание оказалось применимо к нему. Он любил женщин, мягкую грудь, длинные волосы, хрупкие плечи и тонкий голос. Константин давно перерос тот возраст, когда принято думать о любви, как о соитии с элементами дружбы или в худшем смысле просто, чтобы терпеть друг друга ради детей. Нет. Теперь он понимал, что это процесс куда сложнее, куда запутаннее. Марьяна показала ему, что это такое. Константин знал, что любил её, несмотря ни на что. Но любит ли до сих пор? Можно ли любить мертвого? Илья показал ему, что такое возможно. Константин собрался с мыслями и решил навестить Надежду Эдуардовну, которая уж слишком часто встречалась в этой истории. Обычно стригои предпочитают держать своё тело в большем порядке, да и воздух не искрился вокруг неё от магии, как от госпожи Изосимовой. Но наличие древней лачуги в лесу очень смущало. Виктория рассказала, что раньше это был охотничий домик её покойного мужа, который был старостой деревни. С момента его смерти нового так и не избрали. — Где я могу её найти? — спросил Константин, оставляя монеты на баре. Виктория убрала их в карман фартука, даже не пересчитав. — Понятия не имею. Вечером должна прийти сюда. Каждые три дня она пьет настойку по семейному рецепту с сухарем, — Виктория взглянула на бутылке. — Госпожа Виктория, позволите руку? — Константин достал арбалетный болт с нужным наконечником и положил его на стол. Виктория вскинула одну бровь и закатала рукава. — И что мне делать? — она смело взяла болт в руку и сразу решила проверить острие. — Сто лет такой хорошей работы не видела… А когда всё закончится, вы не могли бы помочь моему мужу починить его старый арбалет? Я всё его упрашиваю-упрашиваю, а он ленится. — Чтобы он Марата застрелил? — Константин улыбнулся и забрал у хозяйки кабака болт. — И что? Всё? — она вздохнула и выпрямила рукава. — Ну знаете, Константин, нужно его припугнуть. Он вот здесь уже сидит. Недавно у жены сына Елены из западной деревни кольцо отобрал и пришел сюда с ворованным. Я-то знаю, что золота ему не видать, как своих ушей, но кто-то другой мог и взять. Бесстыдник. Не было бы добродетели отца Олега, выгнали бы мы его к чертовой матери. Крест пусть сам свой несет. — Отец Олег очень добродетелен, — Константин хмыкнул. — Я поищу Надежду Эдуардовну. Хотелось бы поговорить с ней до того, как солнце зайдет. — А что? Кого-то ещё убьют? Вы точно знаете? Может, тогда мне стоит закрыться на сегодня? — обеспокоенно посмотрела на него Виктория. — У меня плохое предчувствие, — Константин пожал плечами. — И ещё. Илья передавал свою благодарность. Внешне с ним всё хорошо. — Да хранит его Бог, — Виктория перекрестилась. Константин обошёл несколько дворов, пока ему не сказали точно, что Надежда Эдуардовна живёт в самом старом и почти развалившемся доме за церковью. Никто не мог точно сказать, сколько ей лет, даже другие старики отвечали, что она намного старше их, а дети откровенно побаивались. Зато женщины наперебой спешили ему сообщить, какая она мудрая и даже Многоликая. Едва ли не каждого ребенка в деревне принимала она, хворь всякую лечила, даже постыдную, много денег не брала. — Надежда Эдуардовна? — он постучал в покосившийся дом. От него несло плесенью и гнилью, но Константин старался не реагировать. — Это Константин, я хочу просто поговорить с вами. Вы здесь, Надежда Эдуардовна? — Здесь-здесь. Иду, — он услышал тяжёлые вздохи, а потом дверь отворилась. В лицо ему ударил запах мертвечины, Константин рефлекторно помахал рукой перед лицом. Несколько мух вылетели из-за спины старухи. — Заходи, Костя, — она тучно развернулась и прошла внутрь. — Я как раз уборку затеяла. Константин быстро понял, что запах исходил от мертвой собаки, лежащей в углу, который почти вошел в землю. Тело облюбовали мухи и всякие личинки, но хозяйка не обращала на неё ни малейшего внимания. Она с мокрой и уже грязной тряпкой проходилась по камину, который недавно отремонтировали, потому что кладка кирпичей выглядела куда ровнее, чем всё в жилище. — Мне жаль вашу собаку, — осторожно сказал Константин. — Какую? — Надежда Эдуардовна повернулась к нему. — Эту? А, ничего страшного. Я её уже такой подобрала, её кто-то переехал. Мне кости ещё пригодятся. — Для чего, я извиняюсь? — Константин всё же прикрыл нос платком. Он хотел сесть на стул, но прикоснувшись к одному, понял, что он не выдержит веса взрослого мужчины. На пальцах осталась старая голубая краска, которая отходила почти пылью. — Суп сварю. Он полезен для деток со слабыми костями, — ответила Надежда Эдуардовна. — А шкуру — на пояс. Вечером займусь. — Почему вы принесли её сюда, а не в лесную лачугу? — Константин отошел к стене, но и на неё опираться не стал. Дом Надежды Эдуардовны был последним, который оказался полностью сделан из дерева в деревне, а брёвна не внушали уверенности. Казалось, гниль забралась в каждый. Его Преосвященство учил, что у ведьм всегда беспорядок, грязный дом и черные ногти. Константин игнорировал этот совет, потому что у Марьяны ничего из перечисленного не было, но теперь он вспомнил. — До сюда ближе было, — по-простецки ответила она. — А ты чего пришёл-то, Костя? Не о собаке же говорить? — К чему пришел Влад Череватый перед тем, как его повесили? — Константин решил спросить прямо. Перед такой женщиной не хотелось юлить. Надежда Эдуардовна развернулась и бросила тряпку на пол, поставив руки на бока. — К чему? Точнее, к кому. К Дьяволу, понятное дело, — проворчала она. — Мальчишка такие надежды подавал, Костя, такие надежды. Но Дьявол на ухо ему присел и давай советовать чернуху всякую. А он и давай слушать, придурок малолетний. Вроде и жена послушная, и сын подрастает, а он начал ходить и всем подряд порчу предлагать. Ну разве так дела делаются? Ты ж много уже чернокнижников сжег, Костя? Хоть одного такого имбицила знал? — Прямо в открытую? — удивился Константин. — В открытую, — Надежда Эдуардовна сложила руки на груди. — Вот Димка-церковник, и тот мозгами обладает, чтобы тайком всё делать. Хотя тут дело понятное, отец Олег узнает, на тряпки его пустит, что даже мать родная не узнает. А Череватый… Близко Дьявола пустил, и расследование свое забросил. — Вы имеете ввиду послушника Димитрия? — Константин напрягся. — А кого ж еще? — Надежда Эдуардовна крякнула и подняла тряпку, а затем подошла к столу, чтобы и его протереть. Константин сделал шаг в сторону, чтобы не мешать. — Я Димку с рождения знаю. Родители у него, конечно, пьяницы были страшные, но Димка смышлённый. Считай, я его воспитывала, и хорошо воспитала. Если бы не девка эта проститутка, то хороший у меня был бы наследник. Так нет, Лина эта его под монастырь подвела! — Говорите, он тоже чернокнижием занимается? — он нахмурился. — Его с детства тянуло ко всякой бесовщине. Сколько я ему рот мылом не мыла, всё равно в эту пучину шел. Но вроде с помощью отца Олега на правильный путь встал. Или просто прятаться стал лучше, — Надежда Эдуардовна довольно оглядела творение рук своих, но внешне стало выглядить ещё больше, а запах вместе с хозяйкой въелся в каждую поверхность. Константин не выдержал и открыл окно. — А вы не думаете, Надежда Эдуардовна, что это он может стоять за исчезновением людей? Стригои не только вампирами бывают, но и колдунами. — Да Бог с тобой, — она хихикнула. — Димка слишком слабохарактерный, чтобы в петлю встать. Его предел — это ерунду всякую шептать, чтобы удача пришла. Я ему один бабкин ритуал показала, но он, как обжегся, то в лес больше со мной не ходил. Трусишка. Это его душу и спасёт. — Вы уверены, что хорошо его знаете? — Константин посмотрел старухе в глаза, она положила руку на сердце и кивнула. — Лучше меня его только Бог знает, — она подняла глаза. — Но его допросить вы не можете. Так что я тебе точно говорю, Кость, Димка-церковник и мухи не обидит. Он всё эту Лину треклятую не может обидеть. — А тогда почему он дал Владу поддельный крест? — спросил Константин. — Так всеми крестами отец Олег заведует, — Надежда Эдуардовна непритворно удивилась. — Вы думаете, он мог специально не серебряный дать? — Это кажется мне самым очевидным, — Константин кивнул. — Влад очень хотел помочь Ангелине Изосимовой… — Не произносить это имя в моем доме! — пригрозила старуха. — Беспризорница эта ничем не лучше, чем Лина-потаскуха. Ведьма из неё, как из меня танцовщица. Старые обряды переврала, свечку на кладбище сожгла, платок расписной на голову надела и теперь самой умной себя считает. — Вы не слишком самоуверенны, Надежда Эдуардовна? Я знаю людей, которые не будут даже сомневаться, и сожгут всю долину. Вместе с вами, — Константин посмотрел на неё серьезно, но та отмахнулась. — Пусть попробуют, — она села на стул и отдышалась. С её телосложением убираться выходило не очень хорошо. Константин почти хотел помочь. Она была чем-то похожа на его мать, если бы та всегда говорила, что думала, не боясь отца и других мужчин. — Так вот, — продолжил он. — Влад хотел помочь своим подругам, он бы не стал всё это устраивать, чтобы один крестик серебряный украсть. То есть подменил его или послушник Дмитрий, или отец Олег. Сейчас вы говорите, что Дмитрий не мог этого сделать. — Почему не мог? Мог. Но человека из-за этого он бы не убил. — Тогда получается, отец Олег не так прост? Я проверил его настоящим серебром, он человек, — у Константина не сходилось в голове. — Вот сразу видно, город тебя испортил. В горы бы тебе вернуться, Костя, — ведьма рассмеялась. — Не все люди хотят спасти только себя. Отец Олег неплох, хоть и слишком молод, он добрый и честный парень, но брата своего любит грешно. Ну, не так, как Влад любил «своего воробушка», но… Хотя кто знает?.. Но я тебе говорю, Кость, на чем свет стоит, клянусь, что это Шепс-старший. Кровопийца и главный злодей — это он. Я старая, остановить его уже не хватает сил. Но ты молод, ты сможешь в сердце кол ему воткнуть и голову отрубить. Только так стригоя можно победить. — Александр… Не знаю, — Константин опустил взгляд. — Он… он такой белоручка. И не выглядит, как тот, кто способен завалить стольких мужчин в одиночку. А отец Олег точно в это время был в церкви, я проверил у нескольких человек. — Стригои сильнее, чем они выглядят. Неужели Марьяна тебя ничему не научила? Та еще сучка была, но что-то да понимала, — Надежда Эдуардовна помрачнела. — Постоянно мы с ней ссорились. Постоянно просто. Хуже, чем Изосимова она была. А теперь мне даже стыдно, хотя её колдунство напоминало приступы, и один раз отец Олег увидел своими глазами… Он тогда еще послушником был, и он просто её отпустил… Это я к чему? Марьянка и Александр не разлей вода были, ближе, чем брат с сестрой, ближе, чем супруги, ближе, чем люди. Из одной черной магии они родились, вместе обряд прошли. И отец Олег, как может, брата своего защищает. — Вы точно уверены? — переспросил Константин. — Абсолютно. Константин вышел на свежий воздух с четкой мыслью: прижать отца Олега к стенке, чтобы ему было некуда деваться. Надежда Эдуардовна настаивала, чтобы он сразу к Александру шёл и стрелял серебряным болтом в плечо, но… Но после того, что мучало его уже две ночи, Константин не мог подойти к Александру. Даже встретиться с ним взглядом, он тонул в синих глазах, как в океане. В церкви находился только послушник Дмитрий. Он с неподдельным интересом обсуждал с протрезвевшей Линой цены на продукты на рынке, а когда Константин застал их вместе, парнишка тихо промямлил, что отец Олег у себя. — В небольшой пристройке с южной стороны, — пояснила Лина. — Вход с улицы. У него там что-то вроде квартирки. Очень милая комната. А что вы хотели, Константин? — Поговорить, — серьёзно ответил он и покинул двух друзей. По взгляду Дмитрия он догадывался, что ему не очень приятно быть наедине с падшей женщиной, а Лина проявляла к нему почти не здоровый интерес, учитывая, что без косметики выглядела, как его мать или сильно старшая сестра. Он остановился за углом, потому что случайно увидел, как Александр направляется к брату легкой походкой. Он был, как и в прошлую их встречу, одет слишком свободно для такой погоды, а амулеты бились друг о друга на головой коже в вырезе. Тот самый синий камень на солнце блестал. Константин почувствовал, как в висках появилось давление. Александр поднялся по деревянной лестнице в пристройку и постучал. Но даже после того, как брат ему открыл, Константин услышал то, что полностью поменяло его мнение. — Я могу войти? — непринуждённо спросил Александр, стоя перед открытой дверью. Константин развернулся и едва ли не побежал к дому самого Шепса-старшего, благо Надежда Эдуардовна хорошо описала, где его найти. И разрешила использовать свою лачугу, если… Если Константин что-то узнает. Он залез в открытое окно. Дом Александра находился близко к лесу, вокруг него стояли только древние развалины, вроде жилища Надежды Эдуардовны, только там и намёка на жизнь не было. Внутри всё оказалось настолько чисто, что Константину показалось, что он уже был здесь. Был, но не здесь. И пахло внутри очень знакомо. Кислая магия струилась в воздухе. Марьяна жила точно так же. Мебель казалась слишком дорогой для простой деревни в Богом забытой долине, а каменные стены хранили прохладу. Константин обошёл кухню и проверил камин, который не разжигали уже много лет, если хотя бы когда-то в нем был огонь. Даже брёвна не лежали рядом, а кочерга выглядела новой. Мертвецы ведь не мёрзнут? То, что в начале Константин принял за порядок, оказалось просто необжитостью. Словно даже посуда на кухне никогда не оказывалась полна еды, а в кровать почти не ложились. О наличии постоянно хозяина говорило только отсутствие пыли и полудрагоценные камни, лежащие то там, то здесь. На столе стояла дорогущая аметистовая жеода, а перед широкой кроватью расположился вытянутый нефрит. Константин так и хотел к чему-то прикоснуться, но одёрнул себя. От всех камней шло неестественное тепло. Константин открыл шкаф. Одежда едва не выпала на него, но здесь привычный запах заканчивался. Константин закатал рукава и взглянул вглубь, осторожно отодвигая бесконечные рубашки и накидки в стороны. На дне шкафа стояла огромная деревянная коробка, подобная той, что Александр зачем-то нес в сторону леса, только эта оказалась с плотной крышкой, обтянутой коричневой кожей. — Что у нас тут? — чувствуя себя вором, он открыл и ужаснулся. В нос бросился не запах, а его полное отсутствие. Самая страшная защита стояла именно здесь, в висках сразу появилось давление, а по коже пробежали мурашки. Ровными рядами стояли небольшие бутылочки, с любовью запаянные воском, наполненные едва ли не до краев плотной красно-бордовой жидкостью. Константин взял одну твёрдыми руками и немного потряс, чтобы проверить концентрацию. Без сомнения, эта была кровь. Никакое вино не может быть таким плотным. Тёмная, венозная кровь, наполняла все бутылки. На дне коробки между бутылок заботливо лежали разные мелочи, то кольцо, то кусок ткани, то прядь волос. Некоторые вещи оказались подписаны литературным почерком. Где-то даже садист подрисовал сердечки и милые рожицы, которые дети рисуют от скуки на полях тетради. — Вот ты сука, Шепс. Мерзавец, — Константин вернул на место бутылки и оставил коробку на полу. В глазах двоилось, голова отчаянно кружилась, встать оказалось сложнее, чем он думал. На языке появился привкус пепла, который оставляет за собой черная магия. Руки сами нашли на груди крестик, пальцы сжали серебро, а губы начали произносить молитву на латыни. Никакое колдовство не может противостоять силе Господа. Помутнение рассудка отступило, оставляя место злости и гневу. Константин больше не ощущал стыда, только разливающуюся по венам ярость. Александр водил его за нос. Он являлся ему во снах, чтобы заставить сомневаться, чтобы Константин почувствовал себя плохим, чтобы стыд не позволил ему встречаться с стригоем взглядом. Александр мучал эту долину не один год, а никто и подумать не мог на странноватого брата пастора. Он обвёл и его вокруг пальца своим бесстыжим характером. Он был отвратителен и грешен куда больше, чем даже Надежда Эдуардовна могла на него наговорить. Богопротивная мерзость. Дверь скрипнула, в прихожей раздались шаги. Константин схватил тяжелый канделябр, стоящей на одной из тумбочек, и вышел из спальни, чтобы встретиться со злом лицом к лицу. Александр что-то напевал себе под нос, перебирая на кухне склянки. Константин был рад, что не решил заглянуть туда. Вампиры не питаются внутренними органами людей или мясом, но от такого бесстыжего можно было ожидать чего-угодно. Погружённый в свои мысли, Александр даже не заметил Константина до того момента, пока тупой тяжелый предмет не прилетел по затылку. Холодная кровь проступила мимо волос, вампир упал на пол собственной кухни, как безвольная кукла. Константин знал, что это его не убьёт, пройдёт в лучшем случае пару часов, и нечисть восстанет, полная ненависти и первородного зла. Поэтому Константину лучше поторопиться.