Стригой

Связанный Александр выглядел беспомощным. Рана на голове затянулась за час, но сознание пока не возвращалось. Константин достал турецкий клинок и открыл ему рот, чтобы взглянуть на зубы и удостовериться. Большинство людей начинают поднимать панику, если видят у других ярко выраженные клыки, но это далеко не всегда означает принадлежность к нечисти. Но если надавить на десну над клыком, и он начнет вылезать больше, то тогда стоить бить тревогу. Константин надел перчатку, трогать голыми пальцами кровопийцу во рту не хотелось. Он держал рот раскрытым с помощью клинка, и осторожно прощупал верхнюю десну. Клык с готовностью выпрыгнул и заострился, Константин отдернул руку. Клык вернулся внутрь, а горло Александра начало рефлекторно сокращаться. – Что ж ты за мразь такая? – он встал и проверил прочность веревок. Стоило поторопиться, пока сознание к нему не вернулось. Тогда простые путы не удержат стригоя, и придется застрелить. Такие твари по одному не живут. Да и прожорливость с количеством жертв тоже это подтверждало. Он успел обратить. Судя по всему, не своего брата, но кого-то. Намного эффективнее узнать у самого вампира имя, чем обходить всю долину с серебряным крестом. Надежда Эдуардовна отдала ему ключи от лачуги, но Константин решил воспользоваться местом не по прямому назначению. Как только стемнело, он запихнул в рот Александра большой комок ткани из его собственного шкафа, обернул его в ковер и потащил. Ему повезло, что по дороге никто не встретился, но стригой к концу начал шевелиться. В лачуге Константин ударил его еще раз по затылку. Времени оказалось недостаточно. Хижина внутри казалась больше, чем снаружи. И в отличии от дома колдуньи там пахло немного приличнее, лишь гниль и плесень, никаких мертвых собак. Пол провалился в некоторых местах, а две из четырех стен грозились упасть в любой момент, но Константин был благодарен. Он достаточно далеко от людей, чтобы стригой не мог никому навредить. Он бросил тело на пол и внимательно обошел каморку. На самой устойчивой стене располагался огромный крест, на который Константин и решил поместить существо. Привязывать его к разваливающимся стульям было опасно, он мог сломать их, а крест выглядел куда новее и надежнее. И символичнее. Его Преосвященство бы оценил. Александр был легче, чем мог бы быть мужчина его комплекции. Он беспомощной куклой висел на его руках, позволяя делать всё, что заблагорассудится. Константин сорвал с груди амулеты, два маленьких лунных камня оставили крошечные, но очень болезненные ожоги, а остальные вели себя куда приличнее. Он сравнил то, что принял за серебряную цепочку с посеребренным ножом, и снова подтвердил собственную глупость. Константин притащил сумку из комнаты кабака, полную самого необходимого. На дне он нашел веревки, вымоченные в святой воде, и дополнительно обвязал ноги и руки стригоя, чтобы тот не мог и пошевелиться, когда очнется. Константин с садистким удовольствием разложил на пыльном столике инструменты, которые он и не планировал никогда использовать, и сел на стул, чтобы подождать, пока монстр очнется. Сложно считать монстром того, кто так красив. Эта мысль не давала ему покоя. Мерзавец посылал ему сны, мучал и искушал его, чтобы сбить с пути, а Константин настолько закрылся в себе, что запрещал думать об Александре. Он даже немного боялся подойти к нему вчера. Но ничего, скоро он получит по заслугам. Вампир будет молить о смерти. Она будет казаться ему сладким избавлением. Но такового он не заслужил. – Что? – Александр подал голос. Он попытался дернуться, но веревки держали крепко. Константин усмехнулся и зажег еще две свечи. По губам вампира стекала его собственная кровь вперемешку со слюной. Он поднял взгляд и хаотично осмотрелся. На дне синих глаз Константин с удовольствием заметил страх. – Вот ты и попался, – констатировал он. – Вот и всё, стригой. – Я? Это какая-то ошибка, – Александр сглотнул и вздрогнул. – Кость, ты издеваешься? Отпусти меня и поговорим. Пожалуйста. – Не называй меня так, – Константин наклонил голову на бок. Он выглядел таким почти милым. Как раздавленный подвозкой слепой щенок. – Константин, пожалуйста… Давай поговорим, я могу всё объяснить… Я… Это просто недоразумение, я уверен. – Какое недоразумение? Я видел твои зубы, мерзавец, – Константин встал и размял руки. – Сейчас я буду задавать вопросы, а ты – отвечать. Или не отвечать, но тогда… Сам понимаешь. Мне всё равно, какой путь ты изберешь. – Зубы? – Александр резко изменился в лице. Страх пропал, очередная его маска. Он широко открыл рот и выпустил клыки, показывая скрытый второй ряд. Константин хотел отшатнуться, но сдержал себя. Вампир вдруг рассмеялся и спрятал зубы. – Страшно? Я не хотел тебя есть, Костик, но теперь придется. Твое сердце должно быть большим, я наемся за один раз. Хотя… Оно вообще есть у тебя, после того, что ты сделал с Марьяной? – Заткнись, ничтожество, – Константин не смог больше выдерживать прямого взгляда. Он дал пощечину монстру, а тот лишь оскалился в богопротивной улыбке. Звук удара стоял в воздухе, как плотное масло. – На меня твой гипноз не действует. – Я даже не начинал, – он немного поерзал и взглянул на свои руки, – Мне нравится пожестче. Можешь затянуть. – А это тебе понравится? – Константин взял со столика турецкий клинок и прижал к обнаженному горлу вампира. Кожа в месте прикосновения покраснела, но Александр не выказал страха. Обычно маленькой боли хватало, чтобы нечисть сознавалась во всем, она так погрязла в пороках, что скулила от простого возвращения к человеческим чувствам, таким, как боль. Но стригой почти ласково улыбался, стараясь поймать его взгляд. – Смотря, что ты умеешь им делать, – Александр откинул голову назад. Константин надавил лезвием на плоть, кожа покорно разошлась в стороны, смазывая клинок кровью. Обычно у стригоев она черная или темно-темно бордовая, но по шее струилась почти человеческая. У Марьяны было так же. Но Его Преосвященство учил не сомневаться. Они лишь притворяются, играют с ним, чтобы вселить сомнение. А сомнение – ближайший родственник греха. – Щекотно, – Александр сдавленно хихикнул. Константин провел лезвием под пуговицами рубашки, дорогие нитки дрогнули. Через несколько секунд пуговицы, как град, упали к его ногам, а за ними последовала и рубашка. Константин не стыдился. Не после того, что видел. – Ой, – он по-детски нахмурился. – Мог бы попросить, я бы разделся. Такая ткань хорошая была, а ты все разрезал, варвар. Такое ценить надо, а ты… – Замолчи, – на мгновение Константину даже стало стыдно. Тело Александра, худое, бледное и ни капли не женское, оказалось идентично тому, что Константин видел во сне. Он замер, разглядывая тонкую кожу и напряженные мышцы. – Нравится вид? – Александр тоже опустил взгляд. Тонкая струйка крови спустилась к груди и ползла вниз, как маленькая змейка. – Я вырежу твое сердце, – пригрозил Константин и прикоснулся острием к месту, напротив которого в грудной клетке бьется жизненно важный орган. Кожа мгновенно покраснела, а самый кончик пронзил плоть, кровь несмело брызнула. – И заставлю сожрать. Ты же вырастишь новое, я прав? – Будет неплохой обед, – Александр хмыкнул. – Хотя я не любитель каннибализма, если тебя такое возбуждает, я бы попробовал. – Говори, зачем ты убил всех этих людей? – Константин оставил два пореза в этом месте на груди и спустился ножом к животу. Александр закусывал губу каждый раз, когда лезвие касалось кожи, но не морщился, когда текла кровь. – Один ты столько не сожрешь даже за сто лет. Кто второй, говори. – Фу, как скучно, – Александр нервно вдохнул, когда новый порез появился у пупка. Кожа быстро срасталась, но это не означало, что стригою не больно. Только Константин не видел, чтобы он боялся. Скорее упивался полученной болью, облизываясь. – Может, я такой голодный был? Почти двадцать лет держался, никого не трогал. Да и потом… Они были отбросами общества, пьяницами и бездельниками. Я волк, санитар леса. – У них были люди, что любили их, – Константин почувствовал, как зарождается гнев в груди. Он прислонил клинок к подбородку Александра и приблизился, чтобы взглянуть в бесстыжее лицо. Когда-то он считал его человечным. – Вы, монстры, все одинаковые, вы не умеете любить, так погрязли во грехе, что даже не видите его границ. Ты отнимал жизни… – А ты разве нет? – Александр, смакуя удовольствие, вытянул голову вперед, чтобы прошептать это в губы Константину. – Разве ты не убивал, Костик? Разве ты не предавал, не лгал, не предавался греху? Мне не смей лгать, я всё вижу. Я всё знаю. – Ты заставил меня, – Константин отстранился, как от удара. – Правда? Разве тебя можно заставить? Соблазнить – может быть, но не принудить, – Александр победоносно скалился. Константин резко воткнул ему нож в живот, чувствуя на языке привкус отчаяния. – Ой, – легко произнес монстр, когда клинок был извлечен. Маска лжеца трескалась, но пока не сорвалась с лица Александра. Кровь быстро сворачивалась, края раны неестественно быстро тянулись друг к другу. Константин потратил месяцы, изучая человеческие тела в запрещенных лабораториях, чтобы знать, куда бить больнее. А потом потратил годы, чтобы узнать столько же о монстрах. Правда, от исследований на трупах было мало смысла. – Больно? – спросил Константин, вытирая клинок. Он вернул его на место и достал луковицу сушеного чеснока. Запаха от него было в разы меньше, чем от свежего, а на стригоев действовало одинаково. – Знаешь, не так, как я думал, – сообщил Александр. – У тебя легкая рука врача, Костик. Даже нежно получилось. – Сейчас будет лучше, – он приоткрыл пальцами затягивающуюся рану и положил туда зубчик чеснока. Кровь брызнула сильнее, а Александр издал задыхающийся звук. Константин с удовольствием наблюдал, как плоть отторгала от себя проклятое растение, металлический запах в воздухе смешался с чесночным. Но при этом Константин больше не ощущал удовлетворение. Он чувствовал себя хулиганом, портящим древнегреческую статую во имя развлечения. Он не должен отвлекаться. – Креативно, ничего не скажешь, – прошипел Александр. Он прикусил собственную губу и отплевывался кровью. – Что дальше? Засунешь мне это в рот? Так-то ты точно получишь признание, конечно. – Может, и нет. Но заставлю тебя подумать, – Константин резко поднял руку и схватил Александра за щеки, надавил, заставляя открыть рот. Оставшаяся луковица вошла не полностью, а стригой тут же принялся отплевываться. Несколько зубчиков проникли в горло, оставив ожоги, у Александра на глазах выступили слезы, но он быстро проморгался. – У меня нет ответа для тебя, Константин, – сказал он низко. – Я здесь один. Один стригой. Ты его нашел. Всё, победитель. – Лжешь, – Константин отряхнул руки от шелухи. – Я могу напичкать тебя, как пирог, и смотреть, как ты гниешь хоть вечность. Скажи мне правду, и я закончу твои мучения. – Кто сказал, что я хочу, чтобы они кончились? – Александр сплюнул и облизнулся. – Не так часто получается поговорить с равным себе. С тем, кто разделяет мои предпочтения. – Брата не хватает? – Константин подошел к столику и размял пальцы. Смотреть на ехидное лицо вампира он мог не так часто. – Или он не брат тебе вовсе? Любовник, такой же грешник, как и ты. Но мальчишка наивен, он думает, что ты подаришь ему вечную жизнь и молодость, но не замечает, как продает свою душу Дьяволу. – Олега не смей трогать, – неожиданно серьезно заявил Александр. – Он ничего не знает. Ничего. Он простой человек, ты его даже проверил. Даже… Даже талант семейный загубил, чтобы о людях заботиться. – Забеспокоился? – поинтересовался Константин. – Ты толкаешь брата в объятия Дьявола, задумайся. Твою душу не спасет даже святой огонь, никакие муки и даже прощение Его Преосвященства, но Олег… Он может быть нормальным. – Ревную немного, – грубо ответил он. – Олег правильный. У нас много братьев и сестер, но он всегда отличался своей правильностью. Кажется, у вас это зовется “добродетелью”? – Он твой любовник? – Константину почему-то вдруг важно стало знать ответ. – Или действительно брат? Я не верю, что из одного истока могли произойти голубь и змея. – И то, и то вылупляется из яиц, – парировал Александр, тяжело дыша. – Тебе не понять. Из твоих ничего давно не выходило, я прав? Ты так хотел меня, Костик, что даже принуждать тебя не пришлось. Я так старался в тех снах, но ты сам тянулся. Хотел и тянулся. – Отвечай на вопрос, отродье Дьявола. – Любовник мне Олег или брат? – Александр наигранно задумался. – А как одно другому мешает? Разве что крест приходится снимать, когда он трахает меня. Теперь твое время ревновать, Костик. Ты же хочешь меня только себе? Чтобы я стонал твое имя, царапал спину и смотрел в глаза, когда ты будешь кончать? Скажи это. Ты хочешь, чтобы я лег под тебя в настоящей плоскости? Или ты больше любишь получать минет? Не буду лгать, я не специалист в этом, но ради тебя готов поучиться. Мне всегда нравились взрослые мужчины и большие члены. – Ты… Замолчи, – Константин ощущал, как закипает кровь. – Эти сны… ты издевался надо мной? – Нет, конечно, нет, – он искренне покачал головой. – Я хотел этого не меньше, чем ты. Как только увидел твое лицо, твое крепкое тело, сразу решил, что не позволю никому испробовать тебя раньше, чем это сделаю я. – Твоя душа – самая черная из всех, что я встречал. Ничто не поможет тебе. Никто не спасет тебя, – он старался говорить праведно, что чувствовал сердцем. Но щеки предательски покраснели. Вместо ответа Александр искренне рассмеялся, а его плоть исторгла несчастный зубчик чеснока из живота, начав срастаться быстрее. Хаотично и неприятно, но быстро. – Ты правда думаешь, что я ищу спасения? – он прошелся языком по зубам. – Костик, ты так и не понял? Не всё в этом мире зависит от одобрения Его Преосвященства. Не все хотят быть спасены твоим Богом. Гневным, ревнивым и злобным Богом. Я лучше шагну в преисподнюю к Люциферу, Каину, Иуде Искариоту и Бруту, чем буду преклоняться перед твоим божеством. – Ты… – Константин замер, не зная, что сказать. Его мировоззрение трескалось, как старое зеркало. – Марьяна говорила также, верно? И это не заставило тебя задуматься? Так ли хорош твой Бог, раз заставил тебя сжечь любимую? Раз заставляет пытать меня? Или это не требуется? Тебе просто нравится это делать? Мучать людей? – каждое слово резало по сердцу. – Я вырежу тебе язык, отродье, – пригрозил Константин. Александр усмехнулся. – Режь. Через пару дней у меня вырастет новый, тогда и продолжим разговор, – он хмыкнул. – Может, ты и не умрешь от боли, но будешь её чувствовать, – Константин взял серебряный крест и осторожно покрутил в руках. Он видел, как такой же металлический нагревали над огнем, чтобы оставить клеймо на грешнице. Его учитель любил клеймить людей, как животных, на лбу или на щеке, но Константин не собирался портить еще и его. – Попроси Бога, он сжалится и уберет боль, – Константин зло прикоснулся к ложбинке между ключиц Александра, тот тихо взвыл, но ожог праведной формы остался, кожа покрывалась волдырями. Константин случайно выронил крест, он с блеском упал между старых досок и застрял. – Ну, наклонись, я хоть полюбуюсь, чего там Марьяна такого разглядела, – Александр хмыкнул и с трудом повел плечами. Мышцы начинали затекать, значит, дело шло хорошо. Константин покачал головой и вернулся к столику. – Или будешь ходить по святому? Не ожидал от тебя такого, Костик. Я бы сам нагнулся, но боюсь, ты слишком крепко привязал. – Не бойся. Достаточно сильно, – он хмыкнул. – Ты скажешь мне, кого ты кормишь. И я закончу и твои, и его мучения. – Ты не слышишь? Я здесь один! – повторил Александр уже с нервным смехом. – Да, я прожорливый, грешу. Но я не в коммуне, сам по себе. – Что ж так? Разве животным не удобнее охотиться в стае? – Удобнее, – проглатывая гордость, заговорил стригой. – У меня была стая. Рыжая ведьма, что ты сжег, была моей коммуной. Нас разделяли сотни километров, но мы чувствовали друг друга. Мы были одной душой. А когда её не стало, во мне проснулся голод. Который она сдерживала. – Твой брат прогнал её, – Константин взял новый длинный шприц. Он возил с собой один, не зная, как можно будет использовать. Иголка казалась огромной и толстой, что простому человеку в кожу не воткнуть. Но Его Преосвященство любил этот способ. Константин открыл флягу со святой водой и осторожно начал переливать внутрь. – Что ты там делаешь? – нервно спросил Александр. – Ты можешь держать меня тут, сколько душе угодно, но не трогай Олега. Он ни в чем не виновен, он просто человек, самый обычный и даже глупый. Я отдал бы многое, чтобы жить с равным себе, но… Сначала ты забрал её любовь, а потом её жизнь. Посмотри мне в глаза! Ты даже не любил её?! – Я любил её, и не хотел, чтобы она сгорела в Аду, – тяжело признался Константин, разворачиваясь. – Марьяна была полна греха, только святой огонь мог её очистить. – Нет, Костик, – Александр смотрел на него тем самым взглядом. Слишком человечным для монстра. – Ты убил её, потому что тебе стало стыдно. Стыдно за свои чувства. Перед своим Богом. Перед его наместником на земле. Перед самим собой. – И за что же? – он пытался бравировать, но голос дрожал. Зато руки были крепки, как никогда. – За то, что ты… ты нашел себе подобного, – Константин преодолел расстояние в два шага и схватил за тонкую шею, но Александр продолжил, кряхтя. – Ты знаешь это. Ты видишь то, что не видят люди. За это родные прогнали тебя. Ты искал объяснение тому, что объяснить нельзя. И так дошел до Рима. Ты потратил годы, Костик, чтобы уничтожить свою природу. А когда Марьяна открыла её тебе, то ты испугался, поджал хвост и побежал к Епископу. В надежде, что он отмолит твои прегрешения. Но я, смотря тебе в глаза, спрашиваю, разве Бог мог наделить тебя тем, что сам же ненавидит? – Ты… Ты ничего не знаешь, – Константин сжал тонкую шею до того, что лицо покраснело, и резко отпустил. – Я – нет. Но ты знаешь, – Александр победоносно усмехнулся. – Давай, отправь меня в Ад. Ты знаешь, что я окажусь в кругу себе подобных. – Размечтался, – Константин быстро порвал рукава, которые оставались на руках. Александр попытался выдернуть руку, когда увидел, что с ним задумали сделать. – Ты скажешь мне… – Да я сказал тебе всё, урод! – крикнул Александр, а холодный металл грубо проник в кожу. На худом напряженном теле вены виднелись, как на древней статуе, Константину не составило труда найти такую на сгибе локтя и грубо воткнуть иглу шприца туда. Он медленно надавил на маленький поршень, и святая вода начала смешиваться с кровью. Вампир коротко крикнул, как чайка, и уронил голову. – Это очень больно, я догадываюсь, – Константин ввел полностью шприц и вытащил иглу, почти заботливо прошелся пальцем по растущему синяку, а Александр затих и начал тяжело дышать через рот. Вся спесь мигом испарилась. – Правду ты не замучаешь, – тяжело сказал он и закрыл глаза. – Я вернусь через пару часов, – Константин похлопал его по щеке. – Надеюсь, ты будешь куда сгорочивее. Иначе в тебе окажется три шприца сразу. Святой воды у меня много. Целая река. – Утопи меня в ней, – искренне попросил Александр. Но Константин отвернулся и направился к двери. Он не чувствовал ни жалости к монстру, ни разрывающей гордости за проделанную работу. Слишком много чертенок наговорил, слишком глубоко залез под кожу. Константин хотел освежить голову короткой прогулкой. *** Саша чувствовал, как слабость железной хваткой держит его в тисках. Боль растекалась по телу вместе с кровью, во рту стоял постоянный привкус тошноты, а зубы тянуло так, словно они собирались покинуть ротовую полость. Обиднее было всего, что Константин ему понравился. До этого он высокомерно считал мужчин Марьяны или слишком брутальными, не способными даже научиться читать, или слишком мягкотелыми, которые больше напоминали женщин. И Саша понимал, почему Константин ей понравился настолько, что она решила ему открыться. Очень зря. И он очень зря это сделал. Нужно было наброситься на него со спины и сожрать, когда был шанс. Да, инквизиция заинтересовалась бы их долиной еще больше и сожгла бы половину женщин, но он бы не был сейчас распят со святой водой внутри. Учитывая, что Константин – один из них, становилось еще сквернее. Вены напрягались, а сердце отчаянно билось, холодный пот мешал регенерации, мышцы затекли, а голова казалась свинцовой. Олег бы сказал, что он сам виноват, что язык свой бесстыжий не контролирует, но… Но он, правда, старался. Саша держался много лет, хранил кровь, пока она не становилась ядом даже для него самого, не позволял себе больше одного свежего тела в год, а пастор мог закрывать на это глаза. Но когда он почувствовал, что его лучшая половина сгорела в священном пламени, голод проснулся. Такой голод, которого он не чувствовал никогда. Обряд связывает души сильнее, чем любые обещания на словах, клятвы на крови или помазание в церкви. Он мог слышать её мысли, как бы далеко Марьяна не была, она могла посылать образы и почти разговаривать в его голове. Они были одним целым: вампир и ведьма. Два стригоя. Его стая, его коммуна. Александр и на смертном одре бы не принял туда кого-то еще. Даже брата. Он здесь один. Совсем один. Наедине с разъедающей болью, курсирующей по организму без возможности покинуть тело. Саша пытался откусить себе язык, но не вышло. Пытался прокусить губы, чтобы отравленная кровь покинула тело, но большого результата это не дало. Он откинул голову назад, ударяясь затылком, холодный воздух попал в лицо, глаза слезились. Впервые в жизни Александр стал беспомощным. – Господи, – тихо произнес он. – Тише ты, – ответил ему голос брата из-за старой запасной двери. Саша так резко повернул голову, что шея хрустнула. Олег с минуту пытался открыть дверь, а когда старший решил, что пришел морок или галлюцинация, он принял решение выбить её к чертовой матери. – Не хотелось шуметь, – прокомментировал Олег. Он не переоделся из черной рясы, но знатно испачкал подол в грязи. Саша ощутил, как губы растянулись в улыбке. Брат по привычке перекрестился, а потом чертыхнулся и снял крест, любовно положив его на столик с пыточными принадлежностями. – Думаешь, он так тебя не видит? – Александр усмехнулся. Грудь разрывало от радости. – Тебя он точно не видит, – Олег достал маленький ножик и подошел к левой руке, собираясь освободить от пут. – Нет! – почти крикнул Саша. – Отвяжешь меня, и я упаду, потеряю сознание, и тогда ты попадешься вместе со мной. Дай мне… – Я принес с собой, – Олег достал из кармана одну из его бутылок и разбил горлышко рукояткой ножа. Александр почувствовал, как клыки рефлекторно вылезли на запах крови. Брат прислонил бутылку к губам брата. – Пей. Ради всего святого, просто пей. Александр заглатывал жадно, но не чувствовал облегчения. Казалось, желудок наполнялся простой водой, которая только утяжеляла. Сердце всё так же бешено стучало, пытаясь избавиться от яда, печень пульсировала, а каждая вена горела огнем. – Нет, – произнес Саша, когда осушил половину. Он посмотрел в серые глаза брата с отчаянием, которого раньше не испытывал. – Она мертвая, Олег. Мне нужно… Мне так нужно… Он… Он запустил в мою кровь святую воду… Пожалуйста, братик. Я никогда тебя… Умоляю… – Кусай, – Олег с готовностью, не думая ни секунды, бросил бутылку на пол и закатал рукав правой руки. Шрамы от моментов, когда Олег пытался утолить его жажду, красиво выделялись на светлой коже. Саша с благоговением воткнул клыки и блаженно закатил глаза. Боль уходила волнами, а вкуснейшая кровь залечивала любые раны. Родная, чистая, ходящая под Богом больше любого другого человека. Александр давно научился контролировать мерзкий голод, сводящий с ума по неопытности, поэтому осторожно слизывал каждую каплю, чтобы не потерять целительную кровь. Олег мужественно стоял, смотря в другую сторону. Саша прочитал по губам, что тот снова молиться за спасение его души. Было бы что спасать. – Спасибо, – напоследок он прошелся языком по двум ровным отверстиям и приказал клыкам войти в десны. Олег значительно побледнел, но выдержал маленькое испытание. Саша опустил взгляд, клеймо от креста исчезло, будто его и не было. – Теперь отвяжи меня. – Ты можешь идти, или мне тебя тащить? – просто поинтересовался Олег, закрывая укус рукавом. – Меня устроят оба варианта, просто решать нужно сразу. Чтобы не тратить время на благородство. – Тащить, – легко согласился Саша. Олег безжалостно расправился с веревками и подхватил его, не давая ногам даже коснуться пола. – Почему так долго? Ты амулет вообще носишь? – Нет, конечно, – фыркнул Олег. – По сану не позволительно. Чтобы носить что-то кроме креста, нужно быть, как минимум, епископом. – Если ты хочешь стать “Его Преосвяществом”, я откушу тебе руку, – прошептал Саша. Олег усмехнулся. – Тогда как ты понял, что я в беде? – Может, я не ношу твой амулет, он всегда у меня перед глазами, – Олег попытался ударить дверь ногой в другую сторону, но она старое дерево лишь сильнее слиплось. – Как покраснел, сразу понял, что дело плохо. Не надо было тебе флиртовать с инквизитором. – Он не инквизитор, он просто мудак, – ответил Александр. Он мог стоять сам, но перед глазами шли круги, а мышцы ломило. Вдруг скрипнула вторая дверь, которая считалась основной. Саша схватил брата за руку, а тот рефлекторно встал перед ним, загораживая наготу священной рясой. – Далеко собрались, святой отец? – Константин направил на них арбалет. – А я-то думал, что хотя бы священнику можно доверять. – Константин, – Олег сделал шаг вперед, вытягивая руки. – Я простой человек, вы не… – А разве простые люди не умирают от попадания арбалета? – Константин приподнял бровь и захлопнул за собой дверь. – Какой же вы пастор, отец Олег, если помогаете такому… существу. – Он мой брат, – невозмутимо ответил Олег. Саша держался за стену, чтобы не упасть. Вены снова проступили, как бы напоминая, что с ними было не так давно. – Прошу, Константин, он не причинит никому больше вреда. Я клянусь. Могу поклясться на Святом Писании. Я буду лучше следить за ним. – Как у вас говориться? “Разве я сторож брату моему?”, – Константин перевел арбалет на Сашу. Он глубоко вздохнул и отодвинулся от стены. – Он действительно никому не навредит. Потому что я убью его, а о тебе доложу Его Преосвященству. – Прошу, – Олег опустился на колени, будто его ударила невидимая сила. Саша увидел, как лицо Константина покраснело, и ехидно улыбнулся. – Делай со мной, что хочешь, но отпусти моего брата. Он заблудший человек, но его душа жаждет быть спасена. – Олег, – голос у охотника на вампиров сел от шока. Он опустил арбалет. Саша осторожно подошел к брату и опустился рядом, смотря с вызовом в черные глаза. – Ты… Ты слишком хороший для такого брата… – Мы братья, родная кровь, – прошептал Александр. Он опустил взгляд чуть ниже и расплылся в довольной улыбке. – Родная кровь всегда постоит друг за друга. Не правда ли? Тем более, Олег просто спит и видит, как стать мучеником и освободить наши души. Но ваш Бог так жесток… – Ты не помогаешь, – прошептал младший недовольно. Константин стоял перед ними, как идол из мрамора, но руки у него подрагивали. Если Олег смотрел только наверх, сложив руки в молитвенном жесте и едва ли не плакал от раскаяния, то Саша видел картину более четко. Константин медлил не от гнева. От возбуждения. Жалко, что во сне Александр не смог удовлетворить его полностью, но разжег пламя грешной страсти. Одержимости. – Наверное, это поможет ему принять решение, – он повернул голову на брата, осторожно взял его пальцами за подбородок и приблизил к своему лицу. Олег от неожиданности не успел ничего сказать и даже пикнуть, как губы родного брата накрыли его собственные. Саша не хотел давить на него, но маленькая черная сущность внутри ликовала. Губы священника оказались мягкими, с привкусом ладана и слез. – Что ты… – Олег отстранился и положил руку на губы. Он нервно переводил взгляд с брата на Константина, плечи содрогались. Саша посмотрел на главного зрителя. – Можешь делать с нами, что хочешь, Костик, – он потянулся длинными пальцами к штанам. Ширинка значимо давила, Александр хищно улыбнулся. – Позволь мне угадать твое желание. Ты хочешь пасть полностью и сгореть вместе с нами. Место грешникам в Аду. Они не расстаются даже после смерти. – Саша, – Олег осторожно прикоснулся к его плечу до того, как Александр ловко расправился с ширинкой. Константин не помогал, но и не сопротивлялся. – Ты уверен? – Пусть наш повелитель тебе ответит, – громко сказал старший, а потом добавил шепотом, но чтобы Константин всё равно услышал: – Доверься мне, брат. – Делай, что он говорит, – грубо произнес охотник. – И я оставлю вас в живых. Подумаю над этим. Саша ликовал. У него получилось. Хотя за страх Олега ему было стыдно. Не об этом он думал, когда давал обещание матери его защищать. Он высвободил член, что уже видел и осторожно провел рукой по всей длине. Он обернулся на Олега и слабо улыбнулся. С лица брата сошел праведный ужас, осталась только неподдельная сосредоточенность. Александр сомневался, что Олег когда-либо видел чей-то член, кроме своего, а что знал, как с ним нужно обращаться, был совсем не уверен. – Повторяй за мной, – тихо прошептал он с улыбкой и принялся осторожно гладить крепчающий орган. Обилие естественной смазки пачкало руки, но и распаляло сильнее. Саша чувствовал, как самому брюки становятся малы в определенном месте. – Я… – Олег собирался что-то еще сказать, как Саша заткнул его очередным поцелуем. Брат стойко терпел, молясь Богу и Дьяволу про себя. Стригой услышал, как арбалет упал на землю, и сделал всё, чтобы отвлечь брата от этого звука. – Это не так мерзко, – пообещал он, взяв руку младшего. – Тебе понравится. – Угу, – Олег свел брови и поджал губы. Саше захотелось снова его поцеловать, но он остановился. Не стоит перебарщивать с таким греховным трюком, иначе он станет безвкусным. Константин положил ладонь на голову Александра и тяжело произнес: – Не тяните, – команда повисла в воздухе. – Не торопи. У нас впереди вечность, – Саша издевательски поднял глаза. Он держал холодную руку Олега и вел вместе с ней по члену. Пальцы брата дрожали, но он старался повторять всё в точности. – Я горжусь тобой, – ласково сказал он Олегу. Константин в ответ на это притянул его голову к паху, но Саша лишь широко лизнул кожу поверхностью языка и прикусил у самого основания. – Саш, – брат неуверенно одернул его. – Давай без этого? Мы удовлетворим его, и нас отпустят. Не провоцируй. – А ему это нравится, братец, – Саша поднял глаза и показательно облизнулся. – У тебя изо рта тащит кровью, – хмуро произнес Константин. Он вытащил из кармана флягу и почти кинул ему. – Пей. – Ты хочешь, чтобы я оставил вас одних? – Саша открутил крышку и принюхался. – Олег один не справится. Его всему учить надо. – Рот прополоскай, пока я тебе зубы не выбил, – он услышал металлические нотки в голосе и поерзал на грязном полу от возбуждения. Прикасаться к себе было ниже его достоинства. Олег пытался двигать ладонь по мужскому достоинству, но постоянно сбивался с ритма и делал всё, чтобы не строить рожу, полную отвращения, но выходило плохо. Саша выпил половину святой воды, а частью прополоскал рот и сплюнул в сторону. После адского жара с движением жидкости по венам, это лишь слегка укололо десну и корень языка. Ничего, брать будет проще. – Саш, – Олег дернул его за плечо. – Всё нормально? – Приемлемо, – он подвинулся ближе к ногам Константина. – Иди сюда, братец. Нас просили не тянуть. Олег осторожно приблизился. Саша мигом опустил взгляд, чтобы проверить, но брат оставался спокоен, как евнух. Что церковь с людьми делает, ужасно. Олег уже не выражал очевидного пренебрежения, лишь хмурился, будто делал что-то очень сложное. – Вот так, молодец, – Саша похвалил, сам не понимая, кого, и поднял взгляд. Зрачок у Константина расширился от возбуждения, вены вздулись. Через мгновение после контакта глазами, твердая рука снова легла на его затылок, но быстро передумала и притянула Олега. Тот с непониманием слегка приоткрыл рот, но сопротивляться не стал. – Тише-тише, – Александр приблизился сам и осторожно поцеловал брата в уголок губ. Олег не смотрел на Константина и прикладывал последние силы, чтобы не вывернуть желудок наизнанку. Саша не соврал, он действительно им гордился. Хоть и хотел лучшего первого раза для брата. – Вот так, смотри, – он пытался делать медленно, высунул язык и провел по всей длине члена, но Константин второй рукой сжал волосы его затылке. Олег только старательно коротко кивал, наблюдая, как за научным экспериментом. А у Саши голова шла кругом от возбуждения. Хотелось прогнать брата к чертовой матери и сотворить с этим мужчиной самые грешные вещи, что приходили ему в голову за последние дни. Олег действовал медленно и неуверенно, принужденный страхом и капелькой интереса, а Саша был готов растечься по полу довольной лужицей. Он молился, как бы не кончить в штаны раньше времени. Он целовался с родным братом, а потом они проводили языками по члену с двух сторон. Возбужденный орган стал еще крепче и выскользнул между губ Олега, мазнул его по щеке. Саша улыбнулся и убрал кончиком пальца след от смазки. – Укусишь еще раз, – запыханно произнес Константин. – Убью обоих. – Как плохо у тебя с грязными разговорчиками, – тихо произнес Александр и пропустил за щеку. Убирать зубы ему всегда давалось легко, да и в горло он пропускал уже много лет, но учить этому Олега в такой обстановке не хотелось. К сожалению, Константин был другого мнения. Он облизнул головку, как леденец, и пропустил в горло. Он чувствовал дыхание Олега рядом, брат осторожно и крайне неуверенно погладил его по спине. Саша поднял глаза и понял, что всё только начинается. Тяжелая ладонь легла ему на затылок, притягивая ближе и жестче. Это было не жестко и не жестоко. Просто свирепая сила захватила всё. Саша задержал дыхание на несколько секунд и отстранился, не разрывая контакт глазами. Он знал, что сейчас произойдет. И Константин знал. Он чувствовал, как его душа пылает адским пламенем, но ничего не остановит желание. Олег попытался повторить его успех, но быстро закашлялся и едва не упал, пытаясь отстраниться. Но Константин на него даже не смотрел. Александр пошло усмехнулся и слегка кивнул в сторону разваливающейся узкой койки. В голове промелькнула мысль, что он всё же насолит старухе перед полным падением. – Если ты сбежишь, я его убью, – пригрозил Константин и поднял с колен Александра, держа за шею. Саша облизнулся и слегка выпустил клыки. Мужчине было достаточно держать его за шею и сжимать в полсилы, чтобы организм перестал отвечать на банальные команды. Мозг отключился. Где-то на краю сознания Саша слышал, как Олег встал, чертыхаясь, как отбежал в угол и схватил свой крест со столика, как отвернулся, не в силах наблюдать это. Но всё внимание захватил Константин перед ним, нагло бросивший его поверх прогнившего одеяла. Александр растянулся в излишне пошлой улыбке и заманчиво раздвинул ноги. По обнаженному торсу стекали капли пота, смешиваясь с остатками крови, пара капель сохранилась вокруг места на животе, куда Константин старательно засовывал чеснок. Раны затянулись, будто их и не было, нет на свете лучше эликсира для стригоя, чем родная кровь. – Ты… – прошептал Константин, нависая сверху. Рука всё ещё лежала на шее и слегка сжимала, но не перекрывала доступ воздуху. Он поставил жесткое колено между его колен, Александр не упустил возможности выгнуться, чтобы продемонстрировать и свое возбуждение. – Скажи это, – с придыханием произнес он. – Ты… Ты прекрасен, – Константин убрал руку с шеи, чтобы самому скинуть рубашку. Саша цокнул языком и потянулся к его ширинке. – Это всё? – прошептал Александр ему на ухо, слегка прикусывая за мочку. – Раздевайся, мерзавец, – Константин неожиданно нежно поцеловал его в шею. Ну, если охотника на вампиров, через слово поминающего Господа нашего Иисуса Христа, не смущал Олег, то и Александра смущать не будет. – Domine Iesu – Олег произносил достаточно громко, чтобы в перерыве между стонами можно было разделить слова. Константин буквально сорвал с Александра одежду, брюки отправились в небытие вслед за рубашкой. Саша проводил их грустным взглядом, но задуматься ему не дали крепкие руки, сжимающие его запястья. Константину хватило одной ладони, чтобы сжать обе его руки и закинуть их над головой. На узкой кровати не хватало места. Саша ударился руками об изголовье и сам схватил разваливающиеся доски, чтобы удержаться. Константин отпустил его и принялся снимать окончательно собственные брюки. Александра не держали никакие веревки, он сдерживался добровольно. Потому что хорошо себя знал и понимал, что ему ничего не стоит вцепиться зубами в крепкую мужскую шею и обратить его в себе подобного. Но это он решил оставить на десерт. – Dimitte nobis debita nostra. Константин быстро провел по члену Саши и взглянул ему в глаза. Он развел ноги шире. Он много раз проворачивал это с мужчинами, но этот раз отличался от всех предыдущих. Никогда сердце так не колотилось, а похоть струилась по венам. Константин грубо сплюнул на руку и вошел в него одним пальцем. Шло туго, и даже при опыте Саши на это должно было бы уйти больше времени и подготовки, но терпения не хватало физически. Возбуждение приносило боль. И сумасшествие. Александру не потребовались слова, чтобы принудить партнера действовать активнее. Зрачки Константина полностью смешались с черной радужкой, и на него больше смотрел не человек, но и не демон. Что-то ходящее по грани святости и распутства. Саша откинул голову, принимая сразу два пальца. – Salva nos ab igne inferiori. Саша чувствовал, будто обрывает крылья ангелу и святая кровь сочится в его венах. Это оказалось ни с чем и ни с кем не сравнимое ощущения. Он был тем самым Змеем, предложившим Еве запретный плод, и видел, как она вонзает зубы в яблоко. Или в инжир. Или в виноград. Гранат. Не столь важно. Главное, что падение завершено. Он был недостаточно растянут и знал об этом, но не противился. Александр опустил одну руку вниз, чтобы помочь Константину, но тот слабо ударил его по запястью, молча приказывая снова задрать руки. Мозолистые пальцы сжали его бедра до синяков, горячий и грубый мужской орган проник, сжигая ощущения дотла. Александр сходил с ума. И он поклялся утащить в пучину безумия еще одного человека. – Perduc in caelum omnes animas. Константин из приличия сдерживался первые несколько толчков, ему самому должно быть больно, но Саша сам двигал бедра, насаживаясь сильнее. Руки переместились на его ребра. Боль разрывала, сжигала и умоляла, но он бы умер, если бы остановился. Лишь снова и снова. Всё ради того, чтобы в конце ощутить себя живым. Саша не сдерживался, кричал, ломал изголовье кровати, царапал стену и стонал, когда член внутри задевал заветную точку. Энергия вокруг них собралась в яркий кокон, который заметил бы даже слепой. Константин сжимал его тело, ломал ребра, которые тут же срослись, едва ли не вырывал кожу с мясом, но продолжал. Ничего в мире больше не существовало. Лишь эта хижина и удовольствие внутри. – Praesertim eas, quae misericordiae tuae maxime indigent. Вместо смазки служила кровь. Боль отступала, дикое греховное удовольствие заменяло собой все чувства. Александр больше не ощущал вечный голод, страх, ненависть и любовь. Всё заменил собой грех. Саша даже больше не ощущал себя отдельным человеком, существом, вампиром, стригоем, кем-угодно. Он стал частью чего-то большого, теплого, пульсирующего и готового прекратить свое существование в любую секунду. Саша ощущал, как безумный оргазм медленно подбирается, как крадущаяся мышь. И он чувствовал, как пульсирует член Константина внутри, готовый кончить. Он сжался сильнее и крикнул сквозь зубы то, что показалось ему самыми грязными словами, что произносил его рот. Олег сказал одновременно с ним. – Amen. *** Кровать развалилась к чертовой матери. Они лежали на колючих досках. Константин даже не понял, сколько прошло времени, пока на его груди грелась и приходила в себя почти настоящая змея. Вампир лениво водил кончиком пальца по груди, вырисовывая то ли руны, то ли проклятья. Из уголков губ у него стекала кровь неясного происхождения. Константин почувствовал противоестественное желание слизать её. – Сколько… – он приподнялся, смотря на Александра. – Какого черта произошло? – Константин быстро выполз из-под него и схватился за шею, но не нащупал двух характерных углублений. – Ты прошел инициацию на крови, – Александр откинулся и повел плечами. Все раны на теле стригоя затянулись, не осталось даже мозолей и легких ушибов. А вот его брат выглядел не очень. Отец Олег забился в угол, стоял спиной к ним, и бесконечно молился. Латинские слова выбились на внутренней стороне черепа Константина. – Что? – он попытался встать, но понял, что из одежды на нем не осталось даже криста. Александр, не смущаясь грязи, приполз к нему и показательно облизался. – Инициация на крови. Немного необычный способ ты избрал, инквизитор, – Александр размял плечи и сел рядом, не стесняясь наготы. – Ты теперь один из нас… – Говори за себя, – отец Олег закончил молитву, перекрестился и поднялся, отряхивая подол. – Нет, я не… – Константин взглянул на отца Олега, а потом перевел взгляд на его старшего. – Обряд раскрещения, – Александр вальяжно встал. – Олеж, будь добр, дай ему крест. – От него осталось это, – отец Олег грустно вздохнул и поднял со столика кусок расплавленного серебра, который когда-то был крестом Константина. Именно им он оставил клеймо на груди Александра. Веревка явно подгорела, а металл полностью расплавился и застыл в форме лужи. – Сильный выброс энергии, Константин. Вы сильный медиум, удивительно, что вы столько лет скрывали это. – Свой дай. Пусть поглядит, каково это, – Александр протянул руку. Отец Олег неодобрительно посмотрел на брата своего и снял святой оберег. Константин взглянул на сумку с оружием, никто к ней не прикоснулся, а арбалет остался лежать на полу, где он его выронил. – Этого не может быть, – он хотел взять из рук святого отца крест, но ощутил резкую и быстро возрастающую боль, словно от огня, и отдернул руку. – Я не… Я человек. – Да, ты человек. Бог создал тебя человеком со способностями, – отец Олег неловко улыбнулся, не поднимая глаз, и забрал крест. Он быстро отвернулся и прикоснулся к вискам кончиками пальцев. – Крещение и вера сдерживала твои способности, Константин, но теперь их больше нет. Ты свободен. По-настоящему свободен. – Разве это не прекрасно? – Саша подошел к тряпкам, что остались от его рубашки. – Нет, это никуда не годиться. Всё порвал, всё порвал. И в чем мне идти, скажи на милость, Костик? На улице уже не май-месяц. – Кто сказал, что я отпущу вас? – Константин поднял арбалет и направил на грудь Александра. Внутри смешался первородный страх и гнев. Но казалось, сам его организм устал злиться. Остался только шок. – Можешь прибить, конечно, – рассуждал стригой вслух. – Да только тебя самого вздернут на ближайшем столбе, если в Рим вернешься. Крест не надеть, молитву не прочитать, что из тебя за инквизитор? Свои же распнут похуже, чем ты меня. – Они ему теперь не свои, – поправил отец Олег, он безэмоционально взглянул на арбалет. Весь его благоговейный страх делся, но смотреть в глаза Константину он больше не мог. – Я могу сходить тебе и Саше за одеждой? Вы можете сколько угодно времени провести здесь, но однажды придется выйти. – Принеси, – разрешил Константин, не понимая, почему так доверяет ему. Отец Олег перекрестился перед выходом и захлопнул дверь. – И… Что ты сделал со мной, тварь? – Константин поднялся и размял плечи. Он прошелся взглядом по землянке, от кровати осталось одно название. Перед Надеждой Эдуардовной стало немного стыдно. – Ничего. Раскрыл твою сущность, – Александр почти ласково провел пальцами по кресту, куда Константин его едва не прибил. У него была мысль использовать гвозди, но это показалось уж слишком богохульным. Стригой обернулся к нему и слегка прикрыл глаза, чтобы сделать взгляд томным. Константин ощутил резкий порыв опустить оружие и вцепиться губами в его, но помотал головой, сводя наваждение. – Ты один из нас, Костик, – шептал он. – Ты медиум. Спирит. Провидец. Называй, как хочешь. Ты всегда это знал. В глубине души ты понимал, что Его Преосвященство не спасет тебя от… От тебя же самого. Бог создал тебя таким, разве это не прекрасно? – Ты монстр, – Константин подошел к нему и взял пальцами за горделивый подбородок. – И я теперь тоже? – Может, даже хуже чем я. Константин не понял, кто поцеловал первым.