Periwinkle

Сатору смотрит на себя в отражении узкого зеркала на дверце шкафа. Подушечки пальцев мягко касаются посиневшей кожи под глазами от очередного недосыпа, слабо трут, словно в надежде, что это поможет, а после с губ срывается усталый вздох. Ему удалось подремать пару часов перед очередным звонком и новостью о том, что на Сикоку случилось что-то кошмарное, и ему прямо сейчас надо собираться. Если честно, в последнее время каждый день случалось что-то кошмарное. Все дни Сильнейшего — сплошной непрекращающийся кошмар. Да и не только его дни. Годжо смотрит в отражении на спящего Сугуру.

Когда уже всё это кончится?

Сатору закрывает глаза, заправляя рубашку в брюки и на автомате поправляя ткань. Пряжка тихо звенит, когда пальцы выученным движением затягивают ремень. Руки сами собой попадают в рукава верхней части формы, пуговица с характерной для колледжа резьбой живо оказывается в нужной петле, и вот уже он почти готов начать новый день. Голубые глаза открываются с явной неохотой. Изучают отражение. Принимают собственную выраженную усталость. Такое уже за издевательскими шутками не скрыть — ему нужно поспать нормально хотя бы раз в неделю. Может быть, чуть позже он сможет стать ещё сильнее, и его не вымотают бесконечные поездки, но пока что хотелось только одного — залезть обратно в тёплую постель, зарыться в смятое одеяло и прилипнуть к Сугуру, чтобы потом не просыпаться ещё часов десять. Это странно, но рядом с ним чувствуешь себя чуть более… как-то… «заземлённее» что ли. Словно под ногами — твёрдо, словно есть время на отдых и тупые поступки, словно мир чуть менее опостылел и абсолютно все проблемы решаемы. Всё решаемо, когда он рядом. Всё менее трагично, когда он рядом. Сатору подходит к кровати и опускается на корточки, закидывая сумку на плечо. Решая попрощаться. Неизвестно, что произойдёт, когда он проснётся. Ночью Сугуру перепугал Годжо до смерти, открыв глаза в самый неподходящий момент. Ещё несколько секунд тёмные глаза прожигали его насквозь, а после Гето закрыл их вновь и, что-то сонно пробормотав, перевернулся на другой бок, словно просто раздражённый случайным пробуждением. Годжо растерянно пялился на него пол ночи. А оставшиеся пол ночи гадал — запомнил ли тот хоть что-то. Хотелось ли, чтобы запомнил? Сатору слегка ухмыляется, поправляя одеяло и укрывая спящего Сугуру сильнее. Он и сам не знает, если честно.

***

У Сатору для поездки в этот раз всё только самое необходимое — сменная одежда, расчёска, увлажняющие капли для глаз (в последнее время они уставали всё сильнее), паспорт с билетами, ручка, блокнот, кошелёк и готовность ругаться до хрипоты в горле, если внезапно ещё где-то случится что-то кошмарное. Годжо упирается макушкой в холодное стекло рабочей машины, глядя на свои вычищенные до блеска ботинки. Ему хорошо платят (хотя и денег клана хватит до конца жизни), он может спасти весь мир (ну или хотя бы Японию), он невероятно классный, кроме него никто не справится и всё такое, но ему нужен чёртов выходной. Сатору длинным пальцем упирается в середину очков и надвигает их на переносицу максимально близко, не желая видеть ясное голубое небо за окном, торопящихся на работу японцев и вновь закипевшую жизнь. Он вовремя обучился обратной технике — количество поступающей информации увеличивалось в геометрической прогрессии, и если бы не эта фишка с постоянным освежением мозга, то кто знает, может, он бы тоже двинулся. Решил бы вместе с Сугуру создать какой-нибудь… культ, переубивал бы кучу не-шаманов, чтобы так сильно проклятой энергией отовсюду не разило. Он громко фыркает сам себе, представляя это, и равнодушно машет рукой, поймав вопросительный взгляд водителя в зеркале заднего вида. Просто устал и всё. Ничего особенного.

***

Мне же не приснилось Сугуру~★ 17:06 Долго он думал. Или проснулся совсем недавно? Сатору тупо пялится на экран мобильного, оттирая свободной рукой кровь со лба. Не свою, конечно.

Приснилось

Я 17:08

Он, если честно, не особо намерен отпираться, но он попытается. Пока не придумает, как достойно из этого выкрутиться. Хотя… надо ли выкручиваться? Я даже не сказал, что именно Сугуру~★ 17:08 Годжо растерянно пинает останки растерзанного им проклятия, пачкая запылённую обувь ещё сильнее.

Забей. Бывает

Я 17:12

Чего? И часто у тебя так бывает? Сугуру~★ 17:13 …как-то неловко всё выходит.

Мне просто приснилась

девушка, с которой я был

недавно

Я 17:16

Мы целовались и всё такое

Я 17:16

Так что это и правда

случайность

Я 17:16

… Сугуру~★ 17:17 Ты бы победил в конкурсе самых тупых отмаз Сугуру~★ 17:17 Сатору недовольно хмыкает и садится на обломок бетонной конструкции, целостностью которой пришлось пожертвовать во время изгнания проклятого духа особого ранга. Забавно, наверное, он смотрится, решая сейчас свои подростковые проблемы, будучи по локоть в крови.

Не веришь, что у

у меня может быть

девушка??? (」°ロ°)」

Я 17:18

Не верю. Но если она есть, передай ей мои соболезнования Сугуру~★ 17:19 Ладно, здесь его даже не за что винить. У Сатору были девушки, но все отношения заканчивались максимально быстро, а порой даже не успевали начинаться. Он просто не перезванивал. Годжо упирается кулаком в скулу, нервно покачивая ногой и наблюдая за тем, как Сугуру что-то долго печатает. А ты где вообще? Сугуру~★ 17:24 Ага. Передумал, значит, разбираться.

Неподалёку от Коти.

Скоро полечу обратно

Я 17:25

И Сатору не знает, как ему реагировать и к чему готовиться, когда он видит в ответ короткое: Ну, буду ждать Сугуру~★ 17:26

***

— Выглядишь хреново. — Да брось, я всегда красавчик. Сугуру смотрит на него как-то странно — то ли жалея, то ли негодуя. А после пожимает плечами и утыкается взглядом в очередную книжку. Сатору бросает запылившуюся сумку на пол к шкафу. — Они ведь тебя эксплуатируют. — Кто-то должен заниматься этой работой. — Ничего не случится, если они дадут тебе пару нормальных выходных. — Лишние люди погибнут. — Ну и к чёрту их. Голос Сугуру преступно спокоен. Сатору закатывает голубые глаза — сейчас они так ярко выделяются на фоне красных прожилок — и валится на свою кровать, не раздеваясь. — Ты теперь так и будешь этот бред твердить, да? — он устало смотрит на Гето. Очки смешно съехали на его лице, но сейчас не хочется совершать ни малейшего движения. Даже просто что-то поправлять. Снять очки. Стянуть одежду. Накрыться одеялом. Лечь удобнее — так, чтобы в шее не было боли, как сейчас. — Это не бред. Это моё мнение. Книга захлопывается с глухим хлопком, когда Сугуру откладывает её и поднимается со своего места. Сатору опускает взгляд, понимая, что сейчас он явно проиграет в любой дискуссии, хотя бы просто потому, что не собирается поддерживать. Но её, к удивлению, никто не начинает. — Хочешь чего-нибудь? — мягко спрашивает Гето, подходя к нему. Годжо моргает, когда чужие руки аккуратно стягивают с него очки. Становится чуть комфортнее. — Газировки. Самой сладкой. — И? — Выходных. Штуки три. Сугуру фыркает, не сдержав улыбки. — А ещё? — Научиться нормальной телепортации других людей. — У тебя же вроде выходило с лабораторной мышью? — «Людей», — повторяет Сатору. Он как-то виновато улыбается, закрывая глаза. Сугуру замирает, заинтригованно глядя на него в ожидании продолжения. — Я попробовал тут… знаешь… пару дней назад мне надо было разобраться с группировкой Пользователей Проклятий… — Какой кошмар, — весело вставляет Гето, понимая. — …С одним почти получилось, на самом деле. Большая часть долетела, — в приглушённом голосе Годжо невозможно не услышать привычного самодовольства. — Пойду я, в общем, за газировкой. — Спасибо. Сатору ухмыляется и переворачивается, обнимая руками подушку и слушая, как постепенно удаляются шаги Сугуру. Привычка заботиться друг о друге у них возникла сразу же после первой драки, как ни удивительно. Это был первый курс. Сатору тогда сильно отличался от того человека, кем он являлся сейчас — выросший почти что в изоляции и всеобщем почитании, прекрасно осознающий свою уникальность и потенциал собственной силы, он не то, чтобы сильно желал сближаться с новыми одногруппниками. А скорее, просто не знал, как подступиться, даже если был ими заинтригован. В частности, он был заинтригован Гето. Поглощение и манипуляция проклятыми духами — это тебе не на шикигами смотреть, это кое-что действительно необычное. Сугуру ловко оборачивал чудовищ в шарики, с задором глотал их и с довольным видом отчитывался сэнсэю о пополнении своего хранилища. И пусть в этом была его обязанность (в колледже понимали всю опасность взращиваемого особого ранга), Сатору видел — одногруппник кайфует от каждого отчёта, в котором мог упомянуть о том, что захватил более сильного духа, чем прежде. Это немного бесило. Годжо и сейчас не сможет сказать — почему именно. Может быть, потому что трудно было признать, что кто-то рядом был настолько же талантлив, насколько талантлив был он сам. Может быть, потому что ужасно хотелось сблизиться, но социальных навыков для этого не хватало. А может быть, потому что чёлка у Сугуру странная. В любом случае, Сатору всё же нашёл тогда способ коммуницировать, и им оказалось откуда-то взявшееся умение любую фразу превращать в издёвку.

«Что, ещё не тянешь первый ранг, а, Гето? Не парься, я изгоню его за тебя».

«Ха, как же тяжело иногда быть сильным. В плане, ты всегда рассчитываешь только на себя, понимаешь, да? Пф, забудь. О чём я вообще».

«Знаешь, я бы сделал это лучше, если бы ты не мешался под ногами. Я серьёзно — твои проклятия мешают нормально сосредоточиться. Может, в следующий раз просто отдохнёшь, пока я решу всё за две минуты?»

Сугуру только вежливо улыбался и продолжал делать своё дело, не обращая внимания на колкие фразы. Пай-мальчик прямо, чёрт его дери. И всё же Сатору нашёл и его точку кипения.

***

В тот раз они приехали на изгнание второго ранга в торговый центр. Проклятие было небольшим — урчало там в центре огромного зала, плакало и стенало разными голосами. Сатору уже закатил глаза в разочаровании, и лишь после уловил странные изменения в потоке проклятой энергии от духа. Это был первый раз, когда Годжо лицом к лицу столкнулся с собственным несовершенством. Проклятье стало быстро разрастаться. Разрослось вширь, заполонив пространство посреди зала торгового центра, снесло под собой столбы и кафе от Старбакс, выбило стёкла у витрин и сожрало манекенов, а после понеслось прямо на них с криком, переходящим в оглушающий рёв тысяч лиц. Одна из его многочисленных рук потянулась к Сатору, и он с ухмылкой встретил эту атаку «Бесконечностью», однако… Это было странное ощущение — проклятая энергия словно тонкой и невероятно тяжёлой плёнкой окутала тело, неприятно сжала кожу и сдавила горло, будто припечатывая к полу. Он чувствовал это впервые, но понял всё моментально — проклятие гораздо сильнее его самого и Сугуру, кричащего что-то позади. Дело даже не в рангах — эта сумасшедшая озлобленная сила просто не поддавалась описанию и оставляла в ступоре. Всё происходило будто в замедленной съёмке — медленно надвигающиеся пальцы проклятия, осознание сильной тяжести в мышцах и боли будто в самом мозгу, ослабевающий барьер и неспособность сопротивляться резко накатившей усталости. Проклятие отшвырнуло Сатору в витрину какого-то бутика и последнее, что он помнил — как больно впиваются огромные ногти в голень и как противно было чувствовать, что стекло разрезает кожу. — Ха, вот бы со мной на задании был рядом кто-нибудь сильный, кто смог бы просто прикрыть в сложную минуту или хотя бы не позволил проклятому духу отодрать мне половину мышц с ноги… Сатору откровенно бесился на следующем занятии, когда они втроём дожидались сэнсэя. Техника Сёко ещё не была совершенна, так что почти зажившие раны мерзко тянуло, но больше всего бесило не это, а то, что он, чёрт возьми, сдох бы там, если бы не грёбанный Гето Сугуру. Он, блядь, даже не из какого-нибудь крутого клана — так, самородок из семьи не-шаманов. Сугуру, в одиночку изгнавший проклятие, которое даже не смог поглотить из-за разницы в силе, мрачно смотрел в одну точку, слушая это дерьмо. Гето смутно представлял, что именно заставляло Сатору вести себя, как мудак, но полного оправдания этому поведению он найти не мог. Мог только быть лучше, чем этот придурок. Ведь Сугуру — умеет держать себя в руках. Сугуру — воплощение спокойствия. Сугуру — хороший парень. Его-то не целовали в задницу с самого рождения, а потому у него нет настолько раздутого эго. Он взрослее. Он умнее. Он сдержаннее. Он… — Чёртово ничтожество, — негромко и противно-издевательски донеслось со стороны Сатору. Гето медленно окутывала приятно-тёплая зарождающаяся ненависть — проливалась потоком проклятой энергии от кончиков дёрнувшихся пальцев до плеч и разбежалась по всему телу — так, что чувствовалось покалывание в ногах и лёгкая боль в макушке. Сугуру приветственно улыбнулся вовремя появившемуся в классе преподавателю, приняв самый дружелюбный вид из возможных. А после уроков подошёл к Сатору и позвал его обсудить пару вещей. Туда, ближе к лесу — подальше от главного здания колледжа. Мало кто знает, но на белой коже Сатору красиво смотрится кровь. Красные тонкие полосы брызгами оставались на его губах и подбородке, пачкали белые взъерошенные волосы и попадали на длинные, слепившиеся от влаги, ресницы. Когда-то он родился для того, чтобы стать совершенным. Идеальным. Неприкасаемым. Природа дала ему прекрасное лицо — обманчиво-очаровательное. Будто знала, что ему никогда не прилетит кулаком в идеально-прямой нос, а аккуратные губы никогда не будут разбиты. Скулы, словно выточенные талантливым скульптором, никогда не должны были покрыться кровавыми ссадинами, а щёки создавались только для мягкого румянца от чрезмерного смеха над окружающими, а не для синяков. Но Сугуру в тот день было наплевать на планы природы, и он вкладывал в каждый свой удар столько силы, сколько в нём было накоплено животной ярости, наконец-то нашедшей свой выход. Они дрались дико и при этом почти беззвучно — Сугуру открыл для себя, что Годжо, оказывается, всё же можно заткнуть, если не давать ему продыху и наносить удар за ударом. Ещё, оказывается, не такой уж он неприкасаемый. Чтобы вымотать его и ослабить «Бесконечность» были нужны всего пара проклятий второго ранга, которые нападали смело и всерьёз. Гето однозначно рисковал местом в колледже и головой, когда решался на первую атаку, но в тот день он был готов сровнять с землёй весь Токио, если бы это дало ему возможность вот так опрокинуть Годжо Сатору на холодную каменную дорожку и вжать его голову в эту чёртову плитку, пачкая идеальные белые волосы в пыли. Оказывается, если взять его за ворот формы и замахнуться, в холодных голубых глазах может на мгновение промелькнуть что-то, похожее на растерянность, и это только подстёгивало, дав больше энергии и сил для следующего удара. Оказывается, слушать, как он давится кровью и хрипит, не успевая вдохнуть — неожиданно приятно. До дрожи в пальцах и абсолютного безмыслия в голове. И оказывается, он тоже не так уж плох в ближнем бою. У Сугуру кровь заливала правый глаз из-за рассечённой брови, но адреналин почти чувствующимися толчками проносился прямо к сердцу и питал его холодной яростью, а потому Гето почти не чувствовал боли и усталости. Он широко раскрывал тёмные глаза, впиваясь взглядом в искривлённое в гримасе злобы лицо Сатору, и, наверное, выглядел как сорвавшийся психопат, но продолжал бить, занося руку снова и снова, крепче сжимая смятую ткань на форме Годжо и почти не реагируя на ответные удары. Ему хотелось выбить из Сатору всё дерьмо, и он даже думал об этом как о благородном жесте — избавившись от своей язвительности и неблагодарности, которые, кажется, были впитаны им с молоком матери, Годжо наконец-то смог бы стать нормальной частью общества. Так что Гето старательно исправлял его, горячо выдыхая воздух, сжимая кулаки и ставя на кон всё вплоть до своей репутации и жизни, добавляя бледному лицу Сатору новых красок секунда за секундой. Когда он всё же выдохся, то обессиленно сел рядом на холодную каменную плитку, пытаясь успокоить сильную дрожь в разбитых пальцах. Боль накатывала быстро, и стоило ему только дать себе передышку, как внезапно оказалось, что у него дико саднило в уголке челюсти, одно из рёбер, кажется, было сломано, костяшки пальцев стёрты в кровь — в драке не раз случайно проехался ими по плитке. Кровь мешала нормально видеть перед собой, а ещё — безумно болел кусок кожи на макушке. Гето тогда прищурился и заметил в расслабившихся пальцах Сатору выдранный клок собственных чёрных волос. Он раздражённо пнул одногруппника в бок, таким образом ставя точку в своём сумасшедшем срыве. Годжо даже не дёрнулся. Они молчали какое-то время, приходя в себя, и в голубых глазах Сатору плескалась отстранённая усталость. Звёзды отражались в них, путались в голубых переплетениях радужки, пока он смотрел в небо и медленно слизывал с разбитых губ кровь. Его грудь вздымалась словно в замедленной съемке - он с шумом втянул воздух, а после повернул голову к Гето, и в холодных, почти потусторонних глазах, можно было увидеть медленно возрождающиеся огоньки ненормального, злого веселья. — Сёко добьёт меня, если мы сейчас отправимся к ней, — он глухо смеялся, медленно садясь на плитке, охая и прижимая стёртые ладони к окровавленному лицу. На длинных пальцах — разводы алого с чёрным, от крови и грязи. — Не думал, что ты настолько идиот. За такое должны исключить как минимум. — Давай, беги жаловаться, — Гето поднял брови, выдерживая прямой взгляд, и тьма в его зрачках сжирала Сатору заживо. — Пусть все увидят, что на самом деле твоя «Бесконечность» не стоит ни черта, как и ты сам, — негромкий вкрадчивый голос звучал с возмутительной уверенностью. — С удовольствием буду ждать новости о том, как надежда всего магического мира — Годжо Сатору, открытие этого века — сдохнет на очередном задании, потому что рядом не будет никого, кто мог бы вытащить его из рук случайного проклятия. Сатору тогда зашёлся смехом снова — громко и надрывно, а после, несмотря на боль, сложил пальцы в неприличном жесте и с удовольствием продемонстрировал его Гето. Но всё же… он и правда тогда проиграл. Позорно и безоговорочно. Разочарование в себе отдавало на вкус железом и мерзкой горечью, растекающейся на языке и обжигающей горло. — Давай договоримся, что ты научишься держать свой язык за зубами и в словаре вычитаешь что-то о значении слова «благодарность»? — тихо и строго сказал Гето, вставая рядом и протягивая ему руку. Сатору тогда ничего не ответил. Только ухмыльнулся и с готовностью схватился за горячую, мокрую от крови, ладонь. Сугуру аккуратно поддерживал его, пока они медленно стали ковылять в сторону общежития. — …Словарь-то хоть подаришь, Гето? — Сугуру. Зови меня Сугуру, придурок. — Сугуру. Давай купим что-то для Иэйри сначала. Мне кажется, она сейчас и правда пошлёт нас обоих к чёрту. А может, и дальше. — Купим что? — Ну это ты скажи — вы двое общаетесь больше. Давай сделаем ей приятный сюрприз. — Сигареты. Крепкие. Без ментола. Лучше взять сразу целый блок. — Пойдёт. Ты выглядишь старше, чем я — ты и покупай. — А что надо купить, чтобы ты заткнулся? — Данго. Я очень люблю данго… а ты что любишь? Помимо жестоких избиений одногруппников? Сатору устало опирался на чужое плечо, слабо перебирал ногами и свободной рукой оттирал кровь из носа. Гето крепко держал его, на каждом шагу морщась от боли. Так зарождалась их странная дружба и, наверное, именно в тот день личность Годжо Сатору стала медленно, со скрипом, изменяться в лучшую сторону.

***

— Сатору? Годжо дёргается, заслышав тихий голос рядом. Он медленно открывает глаза и непонимающе щурится, пытаясь осознать, что вообще происходит. — Не хочешь переодеться и потом лечь спать? На прикроватной тумбе стоят две банки разной газировки — видимо, Гето побоялся не угадать со вкусом. А… кажется, Годжо задремал. Он разочарованно ворчит что-то себе под нос, медленно садясь на кровати. — На, — он закрывает глаза и вытягивает длинные руки вперёд, растопыривая пальцы. — Раздевай. Слышит чужой смешок. — Я тебе не нянька. — На-а-а, — раздражающе тянет Сатору. — Или отстань, и я лягу прямо так. Вздох. Шорох. Мягкие касания на запястьях. — Ладно. И всё же, пай-мальчиковость в Сугуру никуда не делась. Сатору ухмыляется этой мысли, чувствуя как чужие руки ловко стягивают с него верхнюю часть формы и быстро расправляются с пуговицами на рубашке. Как, под глухой смех их обладателя, упираются в обнажённые натруженные плечи, когда Годжо внезапно обнимает Гето чуть выше талии и макушкой утыкается ему в живот. — Ну, давай, — Сатору улыбается, когда Сугуру притворяется, что раздражён и мягко треплет его по волосам. На самом деле — Годжо чувствует — его жалеют. — С брюками сам разбирайся. Я выключу свет. Сатору медленно качает головой, не соглашаясь. Белые пряди смешно топорщатся на футболке Гето, когда он делает это. — Слушай… В конце концов, они не могут просто притвориться, что ничего не было, верно? — Чего тебе? А возможно, Годжо просто не хочется притворяться. — Мне не снилась девушка вчера. — Я предполагал. Пальцы Гето скользят за правым ухом и медленно спускаются к линии роста волос на шее. Стайка мурашек пробегает у Сатору между лопаток от этого касания. — Не противно? — Нет. Верю, что ты впервые в жизни так сильно расчувствовался и просто не знал, что с этим делать. — Ну не-е-ет… Сатору вздыхает и поднимает голову. Смотрит на Гето с ухмылкой, а после пальцами пробирается под его футболку и обнимает крепче. Сугуру ухмыляется ему в ответ, но что-то в привычном снисходительно-мягком изгибе его губ меняется. Он кажется… растерянным? Это забавно. — Я, конечно, рад, что у тебя мозги на место встают, но… — Они всегда были на месте. — Да-да-да, — Сатору фыркает. Пальцы уверенно скользят по прохладной коже рёбер, гладят, слегка сжимают, когда Гето пытается податься назад. — Потом обсудим. Сейчас, знаешь, меня интересует немного другое… — Сатору… — Ты ведь не был против. Годжо смотрит на него так, словно вчера ночью он сделал что-то крайне невинное и особо ничего не значащее. В его голосе знакомые игривые нотки, и Сугуру закатывает глаза на эту непосредственность, даже не зная, как следует реагировать. — Я был пьян. — …думаешь, поэтому ты не был против? — за эту широкую улыбку хочется дать ему подзатыльник. — Нет… нет, — Сугуру отворачивает голову и прикусывает нижнюю губу, крайне заинтересованно глядя в окно. Будто бы там было на что смотреть — тьма сплошная. — Я не об этом. — Хм-м-м? — вопросительно тянет Сатору. Его руки уверенно скользят дальше — до лопаток, и Гето ёжится от ощущения приятной щекотки, когда указательный палец резким движением очерчивает косточку. Он всё ещё смотрит в темноту, будто бы она могла дать ему так необходимую подсказку. А после вздыхает, привычным движением убирает длинную прядь чёлки за ухо и присаживается на корточки. У Сатору перехватывает дыхание, когда он чувствует твёрдые пальцы Гето на подбородке. — Просто, если честно, я ни черта не запомнил, — Сугуру ворует его ухмылку, запечатывая этот совершенно идиотский диалог поцелуем.