Periwinkle

— Сколько вообще это стоило? — Просто не думай об этом. Я золотой ребёнок, если помнишь. — С золотой карточкой. — Даже с несколькими. Сугуру невнятно хмыкает, поправляя спортивную сумку, закинутую на плечо. Сатору мурлычит себе под нос песенку, которую они вместе с Гето слушали в поезде, пока ехали сюда. В кармане — новенький mp3-плеер, в голове — лёгкость, а в груди — предвкушение абсолютно непродуктивных выходных. От их обуви остаётся вереница следов на недавно выпавшем снегу. Его пока не очень много, но он уже успел мягко укрыть крышу вокзала, осесть белой пеленой на верхушках деревьях и парой снежинок запутаться в тёмных волосах Гето, напряжённо озирающегося по сторонам. Сатору сказал ему, что они поедут через Сендай, но не сказал — куда именно. — Дальше на автобусе? — Нет, нас встретят, поедем на машине. Можешь просто ничего не спрашивать? — облачко пара вырывается недовольством с губ Годжо. — Я тут впервые в жизни пытаюсь сделать что-то типа сюрприза. Будет классно. — Я не очень люблю сюрпризы. — Даже от меня? Сугуру посмеивается, опуская взгляд и пряча улыбку в серый клетчатый шарф. — Разве что от тебя. Годжо улыбается тоже. Мягко толкает Гето по плечу, а после прижимается к его руке и немного наклоняется, будто бы собираясь оставить короткий поцелуй на щеке. Сугуру стремительно ускоряет шаг, показательно-нервно распинывая перед собой снег. Сатору смеётся и бежит за ним, расслабленно опуская плечи. Они решили провести каникулы вместе. Удивительно, что в этом году в колледже вообще объявили каникулы, на самом деле — несмотря на то, что загруженность миссиями слабо, но уверенно шла на спад, работы всё ещё было неприлично много. Но примерно пятнадцатого декабря Яга созвал всех учеников для объявления о том, что они отлично потрудились и будет время как следует отдохнуть. А ещё — продолжить готовиться к финальным экзаменам, про которые все уже успели немного забыть. У Сугуру в спортивной сумке — учебники и пара тетрадей. Сатору скептично поглядывал на него, собирающегося, в зеркало. Сам он поправлял на себе тёплое серое худи, думал о том, хватит ли всего, что он понакупил в аптеке, на неделю, а ещё — пытался привести в порядок взъерошенные белые волосы. Как приходит зима, так они вечно стоят торчком. Да, ещё сильнее. Годжо всё ворчал на это и как-то завис в магазине косметики, долго обсуждая с улыбающейся консультанткой силу фиксации у широкого ассортимента гелей для укладки. Даже купил пару на пробу. А когда пришёл обратно в общежитие и во всех красках (не хуже той консультантки) стал описывать покупки, Гето обесценил все его старания выглядеть прилично одной фразой:

«А мне нравятся твои волосы. Мило выглядит».

И уткнулся опять в свою книжку. Сатору тогда застыл, держа эти две чёртовых банки, словно неудачник-продавец из магазина на диване. А после с ухмылкой поставил их на стол, парой шагов пересёк комнату и кинулся на кровать Гето. Обнимал Сугуру за талию и прятал румянец щёк в мягкой ткани чёрного свитера. Млел от аккуратных касаний на волосах и этой улыбки на чужих губах. Сходил с ума по-своему, кутаясь в уют, разделённый только на двоих. И, наверное, именно тогда задумался об идее того, что эти каникулы им бы стоило провести вместе. Желательно, не в общежитии. Желательно, подальше от Токио. — Сугуру, вон машина, пойдём, — говорит он, хватая Гето под локоть. Он арендовал небольшой дом близ Сиогамы, у самого залива, на целую неделю. Скачал на ноутбук десяток-другой фильмов и музыки, потому что его предупредили о плохой связи, перечитал всё о местных достопримечательностях и набросал список продуктов для новогоднего ужина, а ещё — скупил кучу пачек презервативов и набор смазок, прикидывая — сколько времени у них останется на исследование местности и вообще… останется ли? Может, он слишком оптимистично настроен, но это ведь очевидно, что они едут туда не просто так, верно? Ничего не было. Прошло уже два месяца, а ничего не было. Сугуру целовал его вечерами и часто они засыпали в одной кровати, но ни на что большее ни один из них не решался. Сатору прикусывал припухшие, красные от поцелуев губы, смотрел Гето в глаза, прикладывал ладони к горящим щекам, а после сбегал в душ, потому что терпеть становилось невыносимо. Сугуру неприлично красивый, и это должно быть уголовно наказуемо. Годжо думал так, упираясь лбом в серую плитку душевой и сжимая зубы, стараясь стонать тише оглушающего шума хлещущей по плечам ледяной воды. Они вместе уже две месяца.

Но ничего.

Мать его.

Не было.

Гето всё понимал, на самом деле — Сатору знает. Сатору знает, что издёвка у Сугуру мягкая и скрытная — как и он сам. Она кроется в уголке ухмылки, что вечно застывала на тонких губах, стоило Годжо вернуться из душа. Да и сам он тут вовсе не книжки читает, пока ждёт его — внезапно релоцировавшаяся поближе к кровати пачка влажных салфеток тому подтверждение. Годжо гладил пальцы Сугуру, что обнимал его со спины, и думал, что наверное, как-то так, постепенно, и должно всё развиваться в нормальных… ну, отношениях? Наверное. У него таких до этого ещё не было. — Мы едем куда-то совсем далеко от цивилизации? — Сугуру скрещивает руки на груди, подозрительно поглядывая на Годжо, когда машина совершает очередной поворот и оставляет город позади. — Боишься без кафе остаться, принцесса? — …Я буду писать Сёко о каждом знаке населённого пункта, которые только увижу, имей в виду. — Хотел бы тебя похитить, сделал бы это иначе, — Сатору хмыкает и удобнее устраивается на сидении. — К тому же, связь тут, говорят, не очень, так что… Сугуру посмеивается и вновь переводит взгляд в окно. Сатору же смотрит на него, любуясь на непослушные пряди волос, торчащие из пучка, и на строгий, подсвеченный зимним солнцем, профиль лица. Гето красиво — так… на фоне бесконечной белизны холодного загорода. Гето в принципе красивый. До неприличия. Хм… Кажется, он уже в собственных мыслях повторяется.

***

— Сугуру! — Не ори на весь дом, я буквально в соседней комнате… — Тут ванная! Здоровая! Как в крутых отелях! Сатору улыбается во все тридцать два и смотрит на большую ванную, засунув руки в карманы. Недовольное лицо Гето появляется в дверном проёме. — Ну, как тебе? Сугуру поднимает брови, изучая абсолютно белую гладкую поверхность просторной ванной, и впечатлённо кивает. У них в общежитии только душевые. Годжо вразвалку подходит к ней и зачем-то пробует включить краны. — Супер. Места хватит даже для двоих. Лицо Сугуру исчезает прямо на последнем слове, а Сатору случайно ошпаривает себя горячей водой.

***

— …ты серьёзно взял с собой гирлянду? — Годжо улыбается, глядя на то, как Сугуру с попеременным успехом закидывает разноцветные лампочки на гардину, находящуюся непривычно далеко — Сатору снял дом с высокими потолками. — Новый год же скоро, — невозмутимо отвечает Гето, вставая на носочки и щурясь на никак не желающую поддаваться его стараниям гирлянду. При его росте это особенно уморительно. Сатору смеётся и бросает возиться с чаем, который планировал заварить для них. — Давай помогу.

***

— А далеко до магазина? И вообще, до города? — Двадцать минут пешком. Если не хочется идти, то вызовем машину, правда придётся подождать. — Понятно. Зато ни одной обезьяны в округе. Чувствуешь? Сугуру говорит об этом без злобы — как факт. Сатору смотрит на него, застывшего у окна. Хмурится. А после прислушивается к собственным ощущениям. И, может быть, он не совсем согласен с формулировками Гето, но… — Я и не заметил… я чувствую только твою проклятую энергию. Сугуру улыбается. — Как думаешь, сможешь походить без очков?

***

— Ай! Сатору чувствует тупой удар по макушке — Сугуру бросил в него снежок. Игра начинается спонтанно, и вообще-то они собирались всё же дойти до магазина, но у Гето внезапно случается хорошее настроение. Он притворился, будто любуется видами (а здесь они и правда впечатляющие), подождал, пока Сатору пройдёт вперёд и напал совершенно неожиданно. Годжо быстро пригибается и бросается в сторону, избегая ещё одного брошенного снежка, а после тоже хватается за снег. Руки обжигает холодом, на губах — широкая улыбка, внутри — чувство абсолютного счастья. У обоих. Сатору атакует с воинственным криком и, пригибаясь от ответной очереди, готовит новые снаряды. Они вновь соперничают в полу-серьёз и играют, возможно, слишком уж увлечённо, но у обоих горят глаза, а ещё — Гето, кажется, впервые за все эти чёртовы месяцы улыбается действительно искренне. Годжо задумывается об этом, наверное, даже слишком резко. Прямо посреди игры, застыв на самом открытом месте и вцепившись в смятый снег, он внезапно уловил в чужом взгляде, казалось, убитую непосредственность. Она хитро поблескивала в золоте, подогретая игрой, изучала самого Сатору будто заново и чувствовалась такой позабыто-родной, что хотелось просто остановиться и смотреть на неё в ответ. Гето ведь… да, ему стало лучше после пары недель отдыха. Он смог немного привести в порядок свои мысли и выработать новый подход к изгнанию проклятых духов на миссиях — так, чтобы это не слишком сильно вредило ему самому, но взгляд Сугуру всё ещё оставался тяжёлым и казалось, он будто бы утратил способность радоваться на полную. А сейчас… Проклятая энергия Сугуру даже слышится иначе — словно бы к тёплой, привычно-пряной, почти таинственной мягкости примешали неожиданную свежесть зимы. И мыслей. Ещё один удар — в этот раз по скуле. Сатору морщится и фыркает, мотая головой, а Гето смеётся, задирая подбородок. — Ты бы хотя бы попытался увернуться! Годжо поднимает брови, глядя на него, а после закатывает глаза и валится в ближайший сугроб, вспомнив, что его подбили. — Сугуру… — О, нет… — Мои последние слова, Сугуру… Гето, сдерживая улыбку на губах, бежит вперёд и кидается на колени, тут же склоняясь над ним. Чёрные длинные волосы, растрёпанные после долгой игры, задевают покрасневшую от холода щёку Сатору. — Нет, не оставляй меня! — Уже слишком поздно… — Сатору шарит голубыми глазами по сторонам. — Это конец… И давится смехом, когда Сугуру пытается реанимировать его совсем уж неправильным массажем сердца. — Ты меня так реально убьёшь, — выдавливает он из себя, хлопая Гето по ладони и намекая действовать с чуть меньшим старанием. — Да? — тот улыбается, останавливаясь. А после хмыкает своим мыслям и перекидывает копну волос через плечо. — Тогда придётся спасать тебя по-другому. Забавный факт — в отличие от щёк, уши Сатору в этот раз краснеют совсем не от холода, а от мягких касаний чужих губ и дыхания Сугуру, что чувствуется на лице при долгом поцелуе.

***

Сатору включает музыку. Пританцовывает, пересекая большую кухню, совмещённую с гостиной, щёлкает пальцами в такт и пытается подпевать (неплохо выходит, кстати). Он и правда подсел на попсу в последнее время — оказалось, что когда мир разваливается прямо на глазах, то собирать его обратно легче под весёлые песни. Годжо и сам не заметил, как в его плейлисте появились Arashi, Hitomi, Ai Otsuka и много-много других. Вот совсем недавно он откопал обманчиво-задорную песню Vanilla от Gackt. В ней поётся про то самое, да ещё и со всякими подробностями, и Годжо уверен, что Гето её ещё не слышал. Специально скачал, чтобы посмотреть на реакцию. Сугуру стоит у раковины — перемывает всю посуду, что тут имелась. Вот уже минут десять точно. Обосновал он это тем, что не уверен в качестве уборки в арендованном доме, но на самом деле — просто не может избавиться от неприятного ощущения брезгливости из-за знания, что этим пользовались не-шаманы. Но Годжо хватает и его маленькой лжи. Он обнимает Гето со спины, недвусмысленно прижимается бёдрами, и поёт, наверное, самые грязные строчки из песни прямо ему на ухо:

…愛を確かめたい egoist キミの奥までたどりつきたい…

Сугуру молча брызгает в него водой с пальцев, даже не обернувшись. Сатору, как ни в чём не бывало, отлипает от него и, оттерев рукавом мокрое лицо, идёт в другую сторону. Краем глаза всё же смотрит на Гето, перед тем, как начать разбирать покупки из магазина. И не может сдержать самодовольной ухмылки, когда видит, что парень, наконец, отвлёкся от мытья посуды и просто стоит, уткнувшись лбом в дверцу навесного шкафчика, явно о чём-то задумавшись.

***

— Нет, отдай! — Я просто хочу прочитать. — …ты! Гето смеётся, держа в руке телефон Сатору, и отчаянно сопротивляясь его попыткам вернуть себе свою же вещь. Произошла максимально тупая ситуация — они валялись на кровати, Сатору переписывался с Сёко. Гето лежал у него на плече, наблюдая за перепиской, а после Годжо внезапно пришло сообщение от одной девушки с признанием в чувствах. Абсурд в том, что он познакомился с ней ещё на летних каникулах. Они даже встретились пару раз, но дальше этого дело не пошло. И почему она вспомнила о нём именно сейчас? Ещё и с таким сообщением. — Отдай! — Годжо цепляется за одежду Гето и тянет его за рукав, пытаясь подобраться ближе к руке. — Ты так тревожишься, словно там и правда что-то серьёзное… — Сугуру! Сугуру ведь даже не смотрит на экран. Если честно, ему всё равно — он в курсе, что Годжо популярен у девушек. Да и ему самому написывают предостаточно. Просто находит реакцию Сатору забавной. Впрочем, уже через минуту он видит, что Годжо почему-то не особо весело, и он реально встревожен. — Да ладно тебе. Он хмыкает и одним движением укладывает Сатору на лопатки, нависая сверху. Годжо всё ещё почти панически пытается отобрать свой телефон. — Сатору, всё в порядке. Мобильный с глухим звуком падает на простынь, когда Сугуру аккуратно отбрасывает его в сторону. — Ты чего? — Гето поднимает брови, обхватывая ладонями его лицо и слегка сдавливая щёки, из-за чего у Сатору губы складываются трубочкой. Получается смешно. — А зафем тебе это фитать… Это фвё равно нифего не фнафит. — Незачем. Я не буду. — Фефно? — Честно. — Мхм. Тофта ладна, — Сатору пытается улыбаться и чмокает губами несколько раз. Сугуру смеётся и убирает руки. А после целует его в тот самый момент, когда Сатору на телефон падает ещё одно признание в любви.

***

Один. Сатору прикусывает губу, вцепляясь в чёрные длинные пряди волос Сугуру и неосознанно накручивая их на пальцы. Потягивает, дёргает. Тяжело дышит, слабо ёрзает на простынях, пытаясь найти удобное положение. Не знает, куда себя деть. После того, как на телефоне были отключены все уведомления, а из света оставлена только прикроватная лампа, Сатору и сам не заметил, насколько быстро они остались без одежды. Всё произошло почти случайно — руки действовали сами, по наитию стягивая с Сугуру все его шмотки, пока сам Годжо не мог оторваться от очередного поцелуя. Как вещи пропали с него самого — это вообще загадка, он не особо помнил. Помнил только, как Гето широким движением ладони скользнул от лобка до груди — именно в этот момент пришло осознание, что Сугуру касается голой кожи. Было приятно делать это в ответ. Сейчас… между бедёр неприятно-влажно от лубриканта, немного холодно, а ещё странно до невозможности — вовсе не так, как было, когда он проворачивал подобное сам. Гето не знает об этом, но его постель не раз оскверняли — Сатору вдыхал его запах и представлял, наверное, слишком много разных вещей, которых они ещё не сделали. И в какой-то момент фантазии дошли и до него самого в главной роли. Годжо пробовал делать это пальцами, чаще всего ограничиваясь одним и не вставляя глубоко — ему не нужно было много, чтобы кончить. Ощущалось это… стыдливо, но вполне приятно, особенно если представить долгие влажные поцелуи и быстрыми движениями ласкать себя спереди. Сейчас же — с Сугуру — это чувствуется совершенно иначе. Он аккуратен. Он совершенно не спешит, хотя Сатору почти готов разорваться от долгого ожидания, а ещё — следит за реакцией настолько внимательно, что хочется спрятаться от него под простынью и просто доделать всё самому, лишь бы эти тёмные глаза больше не смотрели так пристально. — Всё хорошо? Он тихо спрашивает, медленно погружая средний палец на все три фаланги, и Сатору раздражённо дёргает головой, чувствуя странное разъедающее ощущение не-пра-виль-нос-ти происходящего. Гето действует мягко и ожидаемо — скользит аккуратно внутрь, слегка сгибает, пробуя растягивать и движется обратно, чтобы дразнящим движением надавить на кольцо мышц, касанием пробежаться между ягодиц и начать всё заново. В книжке что ли очередной вычитал? Бесит даже.

Блядь, блядь, блядь…

Сатору кивает и морщится против воли, чувствуя каждый грёбанный сантиметр этого пальца внутри. Любое движение словно бьёт по мозгу, и чувство возбуждения не скручивается привычно ближе к паху, а электрическими разрядами пытает голову и не даёт нормально успокоиться. Он хватает воздух, закрывая глаза, пытается раздвинуть ноги шире или схватить Сугуру за волосы ещё сильнее или податься назад, когда покажется, что Гето смог коснуться его слишком глубоко. Он и сам не знает, как ему больше нравится и чего конкретно он хочет, но то, что происходит — определённо не то, и он не знает, как сделать лучше. — Ты мне так чёлку вырвешь, Сатору, — посмеивается Сугуру, когда вынужденно наклоняет голову из-за крепкой хватки. — Это что-то личное? — Я, блядь, просто обожаю твою чёлку, но… Сатору судорожно выдыхает, вновь чувствуя неприятную пустоту внутри, мягкое касание между ягодиц и лёгкое давление. — …если ты сейчас же не начнёшь делать это быстрее, то я сначала откушу тебе твои чёртовы пальцы, а потом покажу, как надо это делать. На тебе самом, — почти рычит Сатору, наконец, поняв, в чём дело. Сугуру удивлённо смотрит на него пару секунд, а после тихо смеётся. — Ладно-ладно, — тихо говорит он, оставляя короткий поцелуй на его ключицах. — Ладно.

***

Два. А вот это уже интересно. Сатору глубоко дышит, глядя из-под полуопущенных ресниц на игру мышц на руке Гето, когда тот находит нужный ритм. Пальцы ощущаются внутри по-прежнему странно, но теперь это ощущение не так сладостно-мучительно, чтобы от него хотелось сбежать. Годжо иногда пробует сжимать их внутри, притворяясь, что делает это неосознанно, но на деле ловя определённый кайф от происходящего и от слегка распирающих ощущений, когда Гето пробует раздвигать их, подбираясь к самому выходу. Они у него такие длинные, если подумать. Не изящно-тонкие, как у Сатору, но всё равно красивые до невозможности, с отчётливо выступающими костяшками и аккуратной, немного широкой, пластиной ногтей. Годжо в последнее время не мог смотреть на них спокойно — хотел уже, наконец, чтобы они коснулись не только плеч или лица, но чтобы уже опустились, чёрт возьми, ниже, чтобы попробовали быть наглее и залезть под рубашку или, лучше, под ткань брюк. Хотел настолько, что как только почувствовал, как Гето чувствительно провёл ладонью по внутренней стороне бёдер в первый раз, ему пришлось бросить всю силу воли на то, чтобы не кончить позорно от этих прикосновений. Сатору мычит от недовольства на собственную фантазию, которая к и без того ярким ощущениям услужливо подкидывает картинки того, как эти пальцы — все перепачканные вязким лубрикантом, влажно поблескивающие в приглушённом свете комнаты — ритмично трахают его, каждый раз входя до упора.

Блядь. Блядь. Блядь.

Мысли вторят движениям. Ладно, он сдаётся. Годжо скользит ладонью по собственному животу вниз и дёргается, когда Гето свободной рукой хватает его за запястье. В лазури глаз проскальзывает недовольство, когда Сугуру отрицательно качает головой. — Давай пока без этого. Мы ведь только начали. И отводит взгляд, что-то задумав. Сатору сглатывает, когда чувствует, как Сугуру аккуратно вынимает пальцы, и вцепляется в простынь, наблюдая за тем, как он принимается собирать распущенные волосы в пучок. — Только не говори мне, что… — Ну ты же не против?

***

Три.

Блядь. Блядь. БЛЯДЬ.

Сатору жарко и кажется, что он сейчас буквально расплавится на этой раскалённой простыни, или сойдёт с ума, или кончит, или расплачется (почему вообще хочется?), а может быть всё сразу. Немного больно — он никогда не пытался добавлять так много и, кажется, чувствует этот чёртов безымянный палец, к которому не был готов, немного отдельно, но… Гето делает уверенное движение языком, и Сатору готов подумать над тем, что, может, когда-нибудь он сможет принять вообще все пальцы. Обеих рук, ага. Лишь бы и дальше смотреть, как Сугуру вот так уверенно обхватывает член губами и, закрыв глаза, опускается до самого лобка, привычно расслабляя горло. — Чёрт, вот уж не думал… Вот честно, он никогда не думал об этом в таком ключе, но у Гето и правда есть определённый опыт в этом, да? Сколько лет он уже глотает эти чёртовы шары? Ни разу не поперхнулся. Надо будет потом пошутить над этим. А пока что внутри его рта так потрясающе-влажно и приятно, что хочется просто стонать в голос и не думать ни о чём. Сатору может прочувствовать всё — от широких касаний горячего скользкого языка до сводящего с ума ощущения узкой глотки, и этого достаточно для того, чтобы отвлечь от неприятного напряжения сзади, но недостаточно для того, чтобы перед глазами расцвёл чёртов долгожданный космос. Сатору вновь вцепляется пальцами в его волосы и давит на макушку, заставляя постепенно наращивать темп. Млеет, когда Сугуру поддаётся и напряжённо стонет, чувствуя, что пальцы внутри немедленно подстраиваются под скорость.

***

— Точно? — Нет, отложим до следующих новогодних каникул. Вставляй уже, а? Годжо трясёт от возбуждения и нервов, пока Сугуру неспешно разрывает шелестящую упаковку презерватива. — Впервые тебя таким вижу. — Сугуру, мать твою, ну по-жа-луй-ста, ну какого чёрта… Гето фыркает от сдерживаемого смеха и, подхватив Сатору под колени, подтягивает к себе. Простынь сминается ещё сильнее. Годжо растерянно смотрит на него пару секунд, а после тянется руками к его лицу. Проходится касаниями по острым скулам, проводит по вискам, касается кончиков ушей и ведёт к мочкам. Очерчивает чёрные круглые серьги по краям и, поймав взглядом чужую улыбку, вцепляется в плечи Сугуру, чувствуя знакомый неприятный холод между ног — смазка не успела согреться на пальцах перед нанесением. — Не торопись так. Годжо приоткрывает губы, когда чувствует, как к холоду примешивается жар чужого тела, а потом слегка прогибается в спине, прижимаясь бёдрами ещё ближе. — Сугуру… Сатору стонет на выдохе, царапая чужие плечи и прижимая Гето к себе. Закрывает глаза, болезненно морщась и жарко выдыхая ему в ухо. Это реально уже невыносимо. — Сугуру… Гето тяжело дышит, наклоняясь ниже и упираясь в постель локтями, перенося вес. Ткань неприятно натирает под ними, но на это наплевать. Он целует собственное имя, почти сорвавшееся с губ Сатору в очередной раз и, наконец, делает это чёртово движение, от которого хочется окончательно сойти с ума. Обоим. Сугуру так удачно строил вид, что для него всё происходящее — абсолютная норма. Выпендривался, дразнил до раздражения, мучил его, пачкая смазкой, пока кожа на кончиках пальцев не сморщилась, а у самого, на самом деле, крышу сносило от одной мысли, что всё вообще реально. Реально, что Сатору широко раздвигает ноги, позволяя делать, что вздумается, стонет от первого движения бёдрами и без конца зовёт его по имени. Это вообще осознаваемо? Реально, что Годжо жадно целует его и кусает губы до крови, не зная куда деть себя от новых ярких ощущений. Реально это тяжёлое дыхание и громкие стоны (и Сугуру вдвойне рад, что их дом в какой-то дикой изоляции от остального мира), реальны уверенные движения навстречу, вообще всё настолько остро-реально, что в это даже не до конца верится. Гето сминает его губы, не может сдержать улыбки, когда чувствует трясующуюся влажную ладонь Сатору меж их животов, и выпрямляется в спине ровно настолько, чтобы дать ему свободу действий. Двигается в нём, постепенно наращивая темп и с каждой минутой чувствуя, как это становится легче — Годжо находит силы расслабиться и принимает его окончательно, позволяя входить до самого конца. И всё равно поверить не может. У Сатору меж тонких белых бровей ложбинка — он хмурится, морщится в погоне за удовольствием, пытается двигаться сам и быстро скользит ладонью по всей длине собственного члена. Гето считает — это даже красиво. Ему нравятся спутавшиеся в беспорядке волосы Годжо, нравится напряжённая сосредоточенность лица, его раскрасневшиеся щёки и влажные от поцелуев губы. Нравится, что глаза наконец не скрыты за очками и в них, приоткрытые, можно пялиться бесконечно. Вы вообще видели его глаза? Прямо как вода у островов Мацусимы, что совсем рядом. Он вообще нравится Сугуру — весь, от пяток до макушки, вместе со свойственными ему невыносимостью, шутками и жадностью, с которой прямо сейчас смотрит из-под взъерошенной чёлки. — Нравишься, — наклонившись, шепчет ему Гето, вторя своим мыслям. Сатору кончает с задушенным стоном и крепко сжимает в ладони его ладонь, когда Сугуру целует его в очередной раз.

***

Сугуру сонно смотрит на Сатору. Горячая вода плавит тело и мысли, и это даже неприятно, но он и слова не говорит — Годжо с таким воодушевлённым видом готовил ванную, что огорчать его было бы преступлением. Сатору выглядит бодрее, а ещё он у-до-вле-тво-рён, наконец, по всем фронтам, да и между ног теперь не так противно. Он молча улыбается, упираясь локтем на край их огромной ванны, а после немного пододвигается и закидывает ногу на плечо Гето. Сугуру, не меняясь в лице, тут же берётся гладить его щиколотку. Сатору щурит глаза в довольстве. Приятно. — Ты так хорошо сосёшь, потому что у тебя многолетний опыт в поглощении проклятий? Гето закатывает глаза. — Долго думал? — Сразу же эта мысль в голову пришла. Просто решил, что было бы опасно говорить это в тот момент, — легкомысленно признаётся Годжо, опускаясь в воду по плечи. Вторая нога тут же по-хозяйски упирается Гето в грудь. — Мало ли откусил бы. — У меня почти атрофирован рвотный рефлекс именно из-за этого, так что… может быть ты прав, — Сугуру со вздохом надавливает большим пальцем на плюсну, а после медленно проводит им вдоль длинной стопы. Сатору вздрагивает от того, насколько это приятно. — Зато у тебя никаких оправданий тому, что тебе нравится, когда тебе вставляют. — Когда ты вставляешь. — Очень романтично. И чего он такой довольный? Сугуру поднимает брови, наблюдая за тем, как Годжо с наглой улыбкой откидывает голову на прохладную спинку ванной. — Я ещё в первые две недели хотел, чтобы это произошло, но ты у нас такой правильный, что аж бесит. Да и времени почти не было. — Да и трахаться в общежитии… — Ах вот в чём дело, — Сатору смешно морщит нос от недовольства и, с тихим всплеском воды подняв руки, приглаживает белые волосы. Гето зависает на пару секунд, думая о том, что ему так тоже идёт. — Совсем не обязательно было приезжать аж к Мацусиме, чтобы сделать это, но… — Нравится здесь? — внезапно переключается Годжо, заинтересованно смотря на него. Сугуру растерянно моргает, а после мягко улыбается. — Очень. Здесь и правда красиво. Особенно зимой — снежно и холодно, но оттого ещё уютнее, чем обычно, и пока они шли до Сиогамы, Гето успел увидеть немало красивых видов. Острова Мацусимы были видны из южных окон их дома, и Сугуру в какой-то момент и правда решил, что лучше не будет думать о том, сколько денег отвалил Годжо за всё это вместе взятое. — Мне тоже. Благодаря тому, что здесь нас только двое, я прямо чувствую, как у меня разгружается мозг, — Сатору потирает переносицу по привычке, раздумывая. — И я не устал за весь день, даже не нося очки. Возможно в будущем стоит делать такие вылазки на несколько дней, чтобы просто давать себе отдохнуть по-нормальному. — И правда. Кстати, знаешь, что за границей проклятой энергии в принципе меньше, чем в Японии? — Предлагаешь в следующий раз выбраться за границу? — Может быть. Нанами недавно упоминал Малайзию… — Там ещё жарче, чем у нас летом. Хотя, если к морю… Можно будет отпраздновать там окончание колледжа. — Звучит неплохо. — А пока что… — Сатору опускает ноги, аккуратно приподнимается и с наглой улыбочкой укладывается сверху. — Моя очередь. Сугуру закрывает глаза и притворяется, что тонет. — Ну эй-эй-эй, ну ты… Годжо смеётся и выпрямляется, подхватывая его под руки и упираясь коленями в дно ванны. — Не отвертишься, идём. Сатору поднимает брови, когда Гето, под тихий всплеск воды, обнимает его и вжимается лицом в кожу. — Давай просто не сегодня, хорошо? У нас ещё целая неделя, — его дыхание приятным теплом проходится по груди, и Годжо недовольно вздыхает на это, но больше не настаивает. А после чувствует лёгкий поцелуй под челюстью и сразу заметно веселеет. — Посмотрим что-нибудь перед сном? — Лучше почитаем переписки с твоими поклонницами. — Ну хватит, не смешно. — Может разошлём им селфи, где мы целуемся или что-то вроде? — Это ты так пытаешься выглядеть собственником? Гето хмыкает и приподнимается. Мягкими касаниями скользит по лопаткам Сатору, а после долго целует его в шею. Сатору морщится в непонимании и осознаёт всё только тогда, когда Сугуру с довольным лицом отстраняется. — Серьёзно? — Годжо фыркает от смеха и ступает на пол, не утруждая себя тем, чтобы скрыть наготу под полотенцем. Он проходит к зеркалу и поджимает губы, касаясь пальцами маленькой темнеющей отметины на шее — чуть выше, чем можно было бы скрыть под воротом водолазки. — Моё, — кратко отзывается Гето, удобно устраиваясь на освободившемся месте. Сатору упирается ладонями в края раковины и тихо смеётся, думая о том, что завтра он не оставит ни единого места на теле Сугуру без похожих отметин.