Полюбить призрака

— Быстро, обыщите диван! — крикнул Хуа Чэн, выбегая из спальной комнаты, держась одной рукой за голову. — Я уже. Кажется, Вы правы, тут что-то есть.  Хуа Чэн присел перед сидушкой дивана, ещё раз обыскивая ладонями поверхность. Что-то вновь зашуршало. В голове была только одна мысль: нужно её вскрыть. Хуа Чэн поднял сидушку, благо та прикреплялась к дивану с помощью липучек, и заметил едва заметный аккуратный ручной шов. И как он его не нащупал ранее?  — Нужен нож, — одновременно проговорили Хуа Чэн и Пэй Мин.  Пэй Мин побежал на кухню, хватая первый попавшийся нож, и вернулся обратно, тут же кидаясь ко шву. Хуа Чэн был в лёгкой панике. Вещие сны, такого с ним ещё не было… Пэй Мин легко вскрыл шов, предоставляя возможность Хуа Чэну просунуть в него руку в медицинской перчатке, которую Хуа Чэн достал, пока ждал Пэй Мина, чем тот и воспользовался.  Внутри оказалась маленькая бумажка, на которой аккуратным почерком были выведены слова: «Моя любовь меня и убьёт». Детективы застыли.  — Я должен доложить об этом Му Цину, — сказал Хуа Чэн, протирая лоб.  Значит, у Се Ляня правда кто-то был… Кто в здравом уме будет прятать такую записку на столько тщательно? Стоит допросить всех близких Се Ляня, вдруг они хоть что-то знали про его отношения. Хуа Чэн невольно вспомнил про свой сон. Если то, что он увидел в предобморочном состоянии сбылось, то и сон вполне мог… Он зашёл в туалет, набирая Му Цина. Послышались долгие гудки, что стали прекрасным белым шумом, из-за которого Хуа Чэн вновь погрузился в свои мысли. Его сон был… от лица убийцы?.. Нет, это всё какой-то бред. Так не должно быть. Но всё же, были ли у него какие-то отличительные черты? Се Лянь звал его по имени? Кажется нет. — Алло? — послышался голос из телефона. — Вы меня слышите?  — Мы нашли записку от Се Ляня. — Что?  — Может ли кто-то знать, были ли у него отношения? Это правда очень важно, — Хуа Чэн проигнорировал вопрос.  — Если даже я не знал, то… хотя, может Фэн Синь! Помните, я рассказывал, что мы дружили втроём. С ним Се Лянь был ближе, чем со мной. Если кто и знает, то точно он.  — Можете дать мне его номер? И предупредите пожалуйста, что я ему напишу и хочу встретиться с ним. — Это…проблематично. Он против этого расследования.  — Почему?  — Он говорит, что это неуважение к Се Ляню, а я думаю, что он просто устал. Вы понимаете, столько лет прошло, волей-неволей руки опускаются.  — Я понимаю, — Хуа Чэн поник. — Но это всё равно важно. Мы не продвинемся с мёртвой точки, если не будем цепляться за то малое, чем обладаем. Прошу, поговорите с ним.  — Я… эх, ладно, я попробую. Спасибо, что сообщили. Я напишу Вам, когда Фэн Синь ответит. Трубку резко сбросили. Хуа Чэн вздохнул. Голова всё ещё немного побаливала, а сил на то, чтобы тщательно обыскать дом больше не было. Упускать такую возможность было настоящей болью для любого детектива, но сейчас польза от него могла быть только если он вновь упадёт в обморок. И то если «вещий сон», в который Хуа Чэн едва ли верил, повторится.  — Я не могу поверить. Столько лет мы не могли заметить простую бумажку? — проговорил Пэй Мин, кладя её в специальный пакет для улик. — Вам плохо?  — Голова разболелась. Думаю, нам лучше поскорее заканчивать. Мы и так нашли довольно много, — Хуа Чэн вздохнул.  Так они и поступили. Хуа Чэн напоследок сфотографировал записку Се Ляня, попрощался с Пэй Мином и Ци Жуном, который бесстыдно кинул уже третий окурок прямо на крыльцо дома, и направился домой. Ему стоит поспать. Желательно без снов. Особенно тех, где участвует Се Лянь.

***

— Раз тебе так понравилась моя еда, то я решил поэкспериментировать. Я назвал это блюдо «Сладкий сон». Се Лянь? Опять? Хуа Чэн уже ничего не понимал. Может стоит поддаться и вести себя так, словно ничего такого не происходит? Вдруг тот опять укажет на улику или назовёт его по имени. Хуа Чэн уселся за кухонный стол в доме у Се Ляня и принял блюдо, что тот поставил прямо перед ним. — Как день прошёл? — спросил Се Лянь, отрезая ножом кусочек «Сладкого сна». — Кажется, я пересолил… Пересолил десерт? Это правда что-то новенькое. — Да так, устал ужасно, — ответил Хуа Чэн. — Ты видишься мне даже в реальности, но я ещё не понял, плохо это или хорошо. Се Лянь, кажется, слегка покраснел. Он пару раз хлопнул ресницами, словно пытаясь отогнать смущение и протянул жалкое: — Переста-а-ань. Блюдо, кстати, правда пересолили. Но это было неплохо. Что странно. Хуа Чэн не был привередлив в еде, особенно в детстве, когда отец злился из-за любого каприза, но чтоб ему понравилось блюдо, которое любой другой назвал бы простым переводом продуктов… это не то, чего он ожидал. Всё-таки была какая-то изюминка в любом блюде Се Ляня. — Неплохо вышло, — произнёс Хуа Чэн с набитым ртом. — Ты серьёзно? — удивился Се Лянь. — Что с тобой в последнее время? Я подумал бы, что ты мне льстишь, но я слишком хорошо тебя знаю. Значит, Хуа Чэн был человеком, кто всегда всё говорил прямо? Не особо крупная, но зацепка. Хуа Чэн подумал, что сходит с ума. Он сейчас серьёзно, искать зацепки в своих якобы «вещих» снах? Расскажи Пэй Мину или Му Цину, и они тут же обвинят его в непрофессионализме и скорее всего уволят! — Но я говорю правду. Да, ты немного пересолил, но вышло же вкусно. Се Лянь опустил глаза в пол и… улыбнулся? Слабо так, едва заметно, но улыбнулся. Хуа Чэн уставился на него. Отрицать его красоту было бесполезно, но сейчас это вообще невозможно. И это было до жути странно, он же мёртвый человек! — Я знаю, что ты наверняка откажешься, но, — Се Лянь замолчал на секунду, вздыхая. — Может прогуляемся? — Чего? — Мы можем поехать на разных машинах. Прогуляемся по лесу, нас никто не увидит, — он умоляюще посмотрел в глаза Хуа Чэна. — А почему я должен отказаться? Хуа Чэн спросил это скорее не из-за удивления, всё-таки он не так глуп. Он пытался узнать, почему они скрывают свои отношения. Неужели это убийство было настолько продуманным, что Се Ляня никогда ни с кем не видели? — У тебя точно нет температуры? — поинтересовался Се Лянь. — Ты же сам настаивал… — И почему я настаивал? — Ты планируешь моё убийство. Молчание. Долгое неловкое молчание. Хуа Чэн изумлённо уставился на Се Ляня. Конечно та записка могла подтвердить, что он догадывался о том, что его хотят убить, но… Се Лянь рассмеялся. — Не смотри на меня так! Я же просто пошутил! Или ты правда хочешь меня убить, м? Хуа Чэн издал нервный смешок. Он всё-таки догадывался. Скорее всего Се Лянь не стал бы так шутить, если бы не хотел проверить реакцию на его «шутку». Но он… словно ждёт этого. Поэтому он совершенно не сопротивлялся, когда его убивали? Но как это вообще возможно? — Раз ты не против, то давай прогуляемся, — Се Лянь хлопнул в ладоши. — Я так давно не был в одном месте. Тебе должно понравиться, там точно никого нет. И тут Хуа Чэн кое-что заметил. Небольшие порезы на руках Се Ляня. Он оставил их себе сам? Или же… Хуа Чэн задумчиво прожевал ещё один кусочек десерта. — Вау, так тебе правда понравилось? — А я о чём говорил? — Хуа Чэн улыбнулся и приподнял левую бровь. Се Лянь ответил на улыбку и смущённо отвёл взгляд. Свою порцию он почему-то не трогал, но Хуа Чэн списал это на то, что ему просто не понравилось собственное блюдо. Может поэтому Се Лянь не мог поверить, что ему понравилось? — Я пойду собираться, а ты доедай скорее, — произнёс он, поднимаясь со стула. Они отправились куда-то на старенькой, хотя для того времени видимо очень даже модной, машине Се Ляня. Хуа Чэн сидел на заднем сидении, безумно разочарованный, что они скрывались настолько тщательно. Для Се Ляня же, похоже, всё было привычно. Хуа Чэну отчего-то стало его жаль. Хуа Чэн взглянул в окно, отчасти ностальгируя по некогда знакомым местам, которых в действительности уже нет. Все эти улочки, заведения, парки напоминали ему о детстве. Не самом счастливом, но безумно запоминающемся детстве. Отец Хуа Чэна настолько не хотел ребёнка, что даже как-то оставил его, на тот момент младенцем, во время прогулки в глухом лесу. Но он ещё не знал, что этот самый младенец обладает огромной удачей. Его кто-то нашёл, позвонил в полицию и вернул матери. — Я правда очень давно там не был, — начал разговор Се Лянь. — Как я уже говорил, мы едем в лес. Он окружает особняк моих родителей. Се Лянь печально вздохнул, а Хуа Чэн просто не мог этого не заметить: — Скучаешь по ним? — Это не важно. Я думаю, нам всем нужно научиться жить друг без друга. — А что если кого-то из вас в скором времени не станет? Се Лянь посмотрел на него в зеркало заднего вида и поджал губы. Его взгляд стал серьёзен, он промолчал минуту-другую, а затем тихо, едва слышно проговорил: — Разве я не делаю всё ради этого?

***

Хуа Чэн буквально задыхался, когда очнулся. За окном было темно, и ему бы по-хорошему спать но… опять эти чёртовы сны, от которых он лишь сильнее уставал. Чувство было такое, словно он вообще не спал: голова всё ещё болела, тело ощущалось как нечто вялое, а глаза так и закрывались. Но опять засыпать Хуа Чэн не собирался. Нет, с него хватит. Он спустился вниз по лестнице, намереваясь вновь закопаться в уликах и записать всё, что смог вычленить из снов. Страшно было признавать, но он правда начал верить, что они как-то смогут ему помочь. Скажи ему месяцем ранее, что он поверит в вещие сны и будет раскрывать дело благодаря им, тот Хуа Чэн бы лишь окинул говорившего нечитаемым, но явно недобрым, взглядом. Что ж, похоже его ночь вновь пройдёт за расследованием…