Полюбить призрака

Хуа Чэн точно сходил с ума. Он не спал всю оставшуюся ночь, проведя её даже не за расследованием, а за грёбаной медитацией, что было совершенно ему не свойственно. Спать он больше не мог, а сны, даже если они и не являлись вещими, наталкивали его на довольно весомые предположения. Он не высыпался, даже если спал по десять часов. Хуа Чэн словно и не спал вовсе. Сны с Се Лянем его личный кошмар, которого он теперь сам пытался добиться. Медитация же помогает погрузиться в себя, верно? Раз Се Лянь смог настичь его, даже когда у Хуа Чэна, казалось бы, просто болела голова, то и сейчас сможет? Всю ночь он пытался этого добиться, но всё было насмарку. Утром его ожидала встреча с Му Цином, который смог уговорить Фэн Синя поговорить с Хуа Чэном. Ему нужно быть хоть немного собранным, но это совершенно не выходило. В голове был один Се Лянь. Это было странно. Очень странно. Но из головы всё никак не выходили его слова, его смущённая улыбка и сияющие глаза. Хуа Чэн просто не мог сосредоточиться на деле, ему было физически больно смотреть на снимки с места преступления, словно на них было изображено убийство человека, с которым он очень давно знаком. Хуа Чэн не хотел признаваться себе, но он постепенно стал зависимым от снов с ним. Он оправдывался тем, что это связано лишь с тем, что это помогает его расследованию, но уже сам ощущал, что что-то здесь не так. На встречу с Фэн Синем он пришёл с огромными мешками под глазами. Перед встречей Хуа Чэн выпил уже третью чашку кофе, отчего его ладони начали слегка подрагивать, но это совершенно его не разбудило. — Добрый день, — поздоровался Хуа Чэн, молясь всем богам, чтобы не зевнуть. — И Вам того же, — ответил незнакомец, что стоял подле Му Цина. Должно быть, это Фэн Синь. Ему, как и Му Цину, было под тридцать. Одет он был простенько: серые широкие джинсы, белая футболка и такая же серая накидка поверх неё. Выглядел он так, словно затащили его сюда силой, а на вопросы Хуа Чэна он не станет отвечать даже под дулом пистолета. — Присаживайтесь, — сказал Му Цин, указывая на уже привычное для Хуа Чэна кожаное кресло. — И ты тоже, — обратился он к Фэн Синю. Фэн Синь так и остался стоять, в отличие от Хуа Чэна, и произнёс: — Мне и тут хорошо. — Так, это Хуа Чэн, я тебе о нём рассказывал, — сказал Му Цин. — А это Фэн Синь. Хуа Чэн кивнул в знак приветствия, на что ему тут же ответили таким же кивком. Фэн Синь всё ещё казался напряжённым, а Хуа Чэну просто хотелось спать, но за эту бессонную ночь он смог более-менее подготовиться. — Я начну с самого простого. Как Вы познакомились с Се Лянем?

***

Фэн Синь был сыном личного охранника отца Се Ляня. Им обоим было по три года, когда они впервые встретились по инициативе отцов, которые планировали, что, когда их дети подрастут, а Се Ляню самому понадобится охрана, Фэн Синь станет первым кандидатом на её роль. Их дружба завязалась с самой первой встречи. Фэн Синь всегда был тихим и послушным ребёнком, чем сильно отличался от избалованного, но всё равно безумно доброго Се Ляня. Он то и дело отдавал свои старые игрушки Фэн Синю, которого воспитывали в строгой обстановке, без какого-либо желания покупать сыну что-то настолько бесполезное, как машинки или Лего. Но подаркам от Се Ляня родители Фэн Синя всегда были рады. Они смотрели в будущее, где игрушечная машинка могла стать настоящей. Всё было как всегда. Взрослые думали лишь о выгоде, дети о том, что эта дружба протянется сквозь века. Фэн Синь ревностно отнёсся к появлению Му Цина. Он считал Се Ляня своим единственным и лучшим другом, а какой-то выскочка в эту дружбу совсем не вписывался. Эта ревность выражалась в бесконечных ссорах, но даже они вскоре к друг другу притерпелись. Всё ради Се Ляня.

***

— Не было такого! — повысил голос Фэн Синь. — Это моя история, почему ты перебиваешь мой рассказ? — Я всего лишь добавил пару деталей! — ответил Му Цин. — К тому же, они не лишены правды! — Я ссорился с тобой не из-за ревности, просто ты всегда находил повод меня выбесить! — Хорошо, — перебил их Хуа Чэн, пока ссора не разрослась. — Как обстояли ваши отношения с Се Лянем в последние дни его жизни? И что вы делали в день его смерти? — Се Лянь изолировался ото всех, вот что. Я не расскажу Вам ничего нового. А в день его смерти я был со своей тогдашней девушкой. — Возможно, Вы знаете по какой причине я просил встречи с Вами, — начал Хуа Чэн. — Мы с детективом Пэй Мином нашли записку Се Ляня, в которой он сказал, цитирую, «моя любовь меня и убьёт». У Се Ляня были с кем-то отношения? — Если бы и были, то я бы о них знал, — Фэн Синь всё-таки присел. — По нему сходили с ума практически все в нашей школе, но ему как будто до этого не было никакого дела, — он помолчал пару секунд. — А Вы не рассматриваете вариант, что он мог говорить об отношениях, но не в этом смысле этого слова. — А в каком? — В дружеском, к примеру?.. — Это возможно, но маловероятно, — Хуа Чэн поджал губы. — Я могу взять ваш номер на случай, если возникнут какие-то вопросы? — Конечно, — Фэн Синь потёр переносицу. По нему было видно, что этот диалог был для него слишком тяжёлым. Новая улика потрясла всех, что уж там говорить. Хуа Чэн рассматривал идею Фэн Синя, но тогда главными подозреваемыми становились сами Фэн Синь и Му Цин. Не мог же он на что-то намекать, верно?.. — Если ли хоть какие-то предположения, с кем мог встречаться Се Лянь? Даже чисто теоретические предположения могут мне помочь. — Родители Се Ляня в последние месяцы его жизни пытались найти ему невесту. Но он ото всех воротил нос. И… кхм, это, конечно, лишь наши с Му Цином догадки, но мы думали, что он обрезанный рукав, если Вы понимаете о чём я. — Это всего лишь предположение! — возразил Му Цин. — А из-за чего оно возникло? — поинтересовался Хуа Чэн. Му Цин вздохнул, но всё равно ответил: — За четыре года до его смерти, когда ему было шестнадцать, он частенько сбегал к кому-то. И просил нас его прикрыть. — Мы тогда думали, что он сбегает на свидания, — продолжил Фэн Синь. — Но мы так и не поняли. Знали лишь, что сбегал он к мужчине, который был явно не его возраста. — И у нас есть догадка к кому. — К кому же? — спросил Хуа Чэн. — Цзюнь У, — ответили они хором.

***

Днём Хуа Чэн попытался продолжить медитацию. Он всё ещё был уверен, что за этой «любовью» скрывался партнёр Се Ляня. Возможно, они скрывались чуть хуже, чем это виделось во снах Хуа Чэна, на что тот и надеялся. Кто-то же должен был видеть их вместе. Или это лишь больные мысли Хуа Чэна? Нет, надежда всё ещё оставалась. Он сидел на полу на кухне, прямо рядом с уликами, когда его телефон отозвался звоном из другой комнаты. Хуа Чэн быстро поднялся с пола, надеясь, что это Фэн Синь, которому удалось что-то вспомнить, или Му Цин хотел уточнить какую-то деталь. Но какого же было его удивление, когда на экране высветился неизвестный номер. — Алло? — ответил он. — Привет, это Ши Цинсюань! Я был с Хэ Сюанем, помнишь? Ты так и не позвонил мне, поэтому я решил сам достать твой номер. Хуа Чэн вздохнул. И ради этого его отвлекли? Он старался не заводить каких-либо отношений во время расследования. Всё равно он рано или поздно отправится в другой город, а привязываться к кому-то в таких условиях как минимум очень болезненно. — Привет. Я сейчас немного занят, что ты хотел? — всё-таки ответил Хуа Чэн. — Ой, прости. Я просто хотел позвать тебя на прогулку. Я так удивился, что Хэ-сюн способен с кем-то общаться, поэтому хотел узнать тебя поближе. Может, найдёшь пару часиков? Не обязательно сегодня… — Это не лучшее решение. — Отчего же? Я слышал, что ты детектив. Мне очень интересна эта тема! Может, я даже смогу тебе помочь. — Не думаю, что ты был знаком с Се Лянем. — Се Лянь, значит… А это не его родители управляли компанией Сяньлэ? — Ты так быстро смог это определить? — Мои родители с ними сотрудничали. Я был слишком маленьким, чтобы что-то понимать и тем более общаться с кем-то из тех кругов, но Се Ляня я помню. Мне было десять, когда он умер. Наши родители хотели, чтобы он подружился с моим братом, Ши Уду. — Они общались? — ему всё-таки удалось заинтересовать Хуа Чэна. — Конечно! Я могу организовать вам встречу, но только если ты согласишься погулять. — Хорошо, завтра я свободен. Но только на пару часов. — Вот и отлично! Я позвоню брату, жди новостей. Пока! Хуа Чэн даже не успел ответить, когда трубку сбросили. Воистину необычный человек. Он отбросил телефон на диван, тут же садясь на него. Хуа Чэн так устал и совершенно не выспался. Свидетели, даже учитывая новую улику, всё никак не могли смириться с её существованием. А мог ли он сам? Эта записка могла стать прямым доказательством, что все эти сны не просто так. И Хуа Чэн совсем не понимал, что чувствует по этому поводу. Эмоции смешались в одну кучу: страх, замешательство и… надежда? Но он сам не понимал, на что надеялся, и откуда это чувство вообще взялось. Се Лянь сегодня совсем не хотел к нему приходить. И как бы странно это ни было, Хуа Чэн даже соскучился. Наверное, во всём виной его одиночество. Может правда ему лучше завтра развеяться с Ши Цинсюанем и Хэ Сюанем? Эта привязанность к призраку явно не нормальна. Конечно он и ранее посвящал всего себя делу, но сейчас явно был иной случай. И если бы Хуа Чэна попросили сказать, а в чём разница, он бы не ответил. Просто всё по-другому и всё. Детский ответ, но как нельзя лучше описывает его состояние. За окном уже была глубокая ночь, а он совершенно не знал, сможет ли сегодня поспать. Вдруг эти сны вновь его настигнут? Хуа Чэн одновременно ждал этого и готов был оттягивать момент их появления до конца. Что если он видел то, что правда было в действительности? Значит, он увидит и момент самой смерти? Хуа Чэн совершенно не знал, как к этому относиться.