Looking in the Mirror Never Felt so Good

Исцеление не бывает линейным. За последний год Нил много раз слышал эту фразу. Он даже неоднократно повторял это. Его терапевт (не Бетси, а другой, более терпимый, которого Эндрю помог ему найти после Балтимора) практически вдалбливал ему это изречение в глотку. Иногда он шептал её Эндрю на ухо после неудачных дней. Или Эндрю шептал её ему. В общем, он был знаком с этой концепцией. Но от этого не становилось менее неприятно, когда он делал несколько шагов назад на пути к выздоровлению. Он проснулся в холодном поту, с учащённым сердцебиением и дыханием, пытаясь разобраться в образах, мелькавших перед глазами. К счастью, он лежал в своей постели, потому что Эндрю этой ночью требовалось пространство. Оставалось надеяться, что он не разбудил его, когда резко проснулся. С кошмарами дело обстоит так: никогда нельзя предугадать, когда они появятся. До этой ночи Нил не видел их уже несколько недель. Ему, честно говоря, казалось, что всё гораздо лучше, тем более что Эндрю часто притягивал его к себе. Но ему в очередной раз напомнили, что от детских травм, в том числе связанных с пытками, убийствами и прочей жутью, нет чудесного лекарства. Обычно кошмары повторялись. Он видел подвал в Балтиморе, Эвермор или горящую машину. Он знал, чего ожидать. В эту ночь кошмар был другим. Он был хуже. Он видел себя с тесаком в руках, разделывающего своих Лисов, свою семью. Его самый большой страх проявился в такой яркой реальности, что он готов был поклясться, что это правда. Во сне отец стоял рядом с ним и безудержно хохотал, и они были почти одинаковы. Рыжие волосы, зачёсанные назад, мёртвенно-голубые глаза, устремлённые в пустоту, и широкая, опасная улыбка, в которой любой здравомыслящий человек мог бы разглядеть очередную угрозу. Сходство между ними было невероятным, Нил был своим отцом, и он не мог вздохнуть. Приступ паники разыгрался с новой силой, и Нил, спотыкаясь, побежал в ванную. Он вёл себя тихо, но не мог вспомнить почему, пытаясь осмыслить происходящее, в то время как его мозг решил, что пора отказаться от логики. Ему было холодно и жарко одновременно, дыхание сбивалось, а по лицу текли слёзы. Тогда он понял, что это плохо. Он не плакал уже много лет. Он не мог выбросить из головы это зрелище. Дрожащие Лисы. Измученные Лисы. Мёртвые Лисы… мёртвый Эндрю. Когда он добрался до ванной, то понял, что совершил ошибку. В огромном зеркале на него смотрело лицо отца, руки отца, всё его тело. Обычно он мог видеть свои шрамы, прикасаться к ним, и это напоминало ему о том, кто он такой, но не сегодня. Сегодня ему напомнили, что может сделать оружие, если оно попадёт не в те руки, и что, возможно, оно может сделать в его руках. Его дыхание снова участилось. Он потянул себя за волосы, борясь с желанием убежать. В его голове проносились одни и те же мысли. Бегство обезопасит меня. Это убережёт их. Я должен идти, должен бежать. Но Эндрю сказал мне остаться. Я должен остаться, я не могу бежать. Он не знал, что делать, так как мысли переполняли его. Обычное решение было неприемлемо, поэтому он сел на пол, свернувшись в клубок, одной рукой дёргая себя за волосы, другой царапая лицо. Его лёгкие были набиты свинцом, воздух выходил короткими порциями при гипервентиляции. Нил просидел так, казалось, несколько часов, пока не услышал резкий стук в дверь и голос Эндрю. — Нил. Я вхожу, да или нет? Где-то на задворках сознания этот вопрос будоражил его чувства, и он знал, что ответ будет положительным. Но слово застряло у него в горле, с трудом пробиваясь сквозь затруднённое дыхание. Наконец, он слабо прохрипел «да», и этого было достаточно для Эндрю. Он спокойно вошёл в комнату, прежде чем Нил почувствовал, как тот опустился на пол ванной рядом с ним. Но он не поднял на него глаз. Грубая рука легла ему на шею, и Нил сразу же почувствовал, что его дыхание участилось. Он сделал несколько глубоких вдохов, задерживая и отпуская их, как учил его психотерапевт. Его собственная рука всё ещё цеплялась за волосы, пытаясь вытащить их наружу. Эндрю легонько коснулся его запястья, и когда Нил не отстранился, он переложил его руку в свою собственную. Но образы вернулись с новой силой, и Нил рывком отдернул руку. Он засунул её между бедрами и икрами, а затем сказал хриплым голосом: — Я не могу. Я сделаю тебе больно. Я такой же, как он. Я и есть он. Эндрю шумно вздохнул и крепче сжал руку на его шее. Нил всё ещё не мог встретиться с ним взглядом, не желая видеть мертвеца из своего кошмара. — Ты не он. Ты — Нил Джостен, нападающий команды Лисов Пальметто. Ты изучаешь математику и лингвистику. Ты любишь фрукты, но ненавидишь сладости. Ты дерёшься больше словами, чем кулаками. Ты смотришь видео с кошками и играешь в видеоигры. У тебя теперь есть семья, которая практически боготворит тебя. А ты — не он, ты понимаешь, Кролик? Наконец Нил встретил его взгляд. Он чувствовал себя гораздо спокойнее, почти вся паника была смыта, как волна на пляже. Он коротко кивнул, но не знал, верит ли он этим словам полностью. Ему всё ещё казалось, что он не может узнать себя во всём этом, но ему стало лучше, намного лучше. Затем Эндрю поднял его, усадил на диван и удалился на кухню. Позже он вернулся с чашкой любимого чая Нила и оранжевым одеялом. Сев рядом с ним, прижавшись боками друг к другу, Эндрю помог Нилу устроиться с чаем и одеялом, а затем включил телевизор на бездумную игровую передачу. Эндрю притянул его голову к своему плечу, и Нил почувствовал, что начинает дремать. Однако в глубине сознания что-то зашевелилось, оставив лишь крупицу паники. Перед тем как заснуть, он тихо пробормотал: — Я не знаю, кто такой Нил Джостен. Я не знаю, кем мне теперь быть. Некоторое время Эндрю не отвечал, а потом сказал: — Ты можешь быть кем хочешь, наркоман. И Нил задремал в этом утешении. На следующее утро он проснулся от беспробудного сна, голова по-прежнему лежала на плече Эндрю. Он наклонил голову, чтобы посмотреть на него. Эндрю не спал, и Нил понял, что он, вероятно, вообще не спал с тех пор, как проснулся. Он вспомнил, что накануне вечером ему нужно было побыть одному. Чувство вины поднялось в его груди, и Эндрю легонько щёлкнул его по лбу. — Пялишься, наркоман. Перестань так напряжённо думать. Я не делаю ничего, чего не хочу. Нил отвернулся и хмыкнул, чувство вины временно улеглось. После приступа паники, который так сильно выбил его из колеи, он хотел сидеть рядом с Эндрю весь день, не двигаясь. — Ты сегодня всё ещё встречаешься с суетливыми людьми? — спросил Эндрю. Он совсем забыл о своих планах с девушками. У них была одна из обязательных тусовок с ним (ему нравилось туда ходить, так что это было не очень обременительно). Но сегодня он чувствовал себя так, словно его проглотили и выплюнули, истерзанный образами погибших под его руками друзей. Он знал, что они поймут, если он откажется. Он также знал, что девочки учатся в университете последние месяцы, и он вряд ли увидит их после окончания университета. Поэтому, нехотя, он встал со своего места в объятиях Эндрю и направился в ванную, чтобы собраться, тщательно избегая своего отражения в зеркале, так как ему всё ещё казалось, что на него смотрит отец. Через полчаса он был готов к выходу. Эндрю передал ему чашку кофе, и они вместе вышли за дверь. Они шли рядом, но не касались друг друга. У двери девочек Эндрю напомнил ему, что он может уйти, если это слишком. Нил тихо поблагодарил его и наклонился для целомудренного поцелуя, после чего Эндрю направился к лестнице, вероятно, чтобы покурить. Нил надеялся, что ему удастся хотя бы вздремнуть. Через несколько секунд он постучал в дверь, и она распахнулась, за ней стояла Элисон. Она осмотрела его и, похоже, решила, что он не совсем в порядке, оставив Нила гадать, насколько плохо он выглядит, потому что она не стала обнимать его, как обычно, а просто легонько похлопала по плечу. Он постарался не вздрогнуть. — Малыш! Как дела? Мы думаем о кино, маргарите и макияже! Нил кивнул в знак согласия. Слова словно застряли у него в горле, поэтому их нужно было экономить. Дэн и Рене тоже быстро уловили его настроение, и девушки поддержали разговор, а он кивнул. В такие моменты он был ещё больше благодарен своей семье. После просмотра «Дрянных девчонок» Элисон и Дэн ушли за едой (он отказался от участия в мероприятии, так как публичное место показалось ему слишком подавляющим). Оставалась только Рене. Раньше ему было неловко оставаться с ней наедине, но с тех пор он привык к её безмятежной улыбке и твёрдому взгляду. Хотя она поддерживала лёгкий разговор, он всё равно чувствовал, что погружается в воспоминания о вчерашнем кошмаре и вызванном им кризисе личности. Разочаровавшись, он попытался сосредоточиться на том, чтобы запомнить черты Рене (те, которые указывали на то, что она действительно жива). Он увидел её маленькие прищуренные глаза, которые могли заглянуть ему прямо в душу. Её нос и губы были идеально расположены, дополняя угловатую челюсть. Наконец, его взгляд упал на её разноцветные волосы. Радужная пастель на конце волос казалась более яркой, чем когда он видел её в последний раз. Внезапно у него возникла идея. Перебив Рене без всяких раздумий (он всё равно не обращал внимания на то, что она говорит), он практически крикнул: — Как ты думаешь, ты могла бы сделать мне такую прическу? На лице Рене промелькнуло удивление, но затем её обычная улыбка вернулась на место, и она без колебаний согласилась. Когда он вошёл в ванную, то впервые за этот день почувствовал волнение и надежду. Он по-прежнему избегал зеркала, но чувствовал, что наконец-то делает что-то для себя. Его мать никогда не хотела, чтобы они выделялись, поэтому он и не выделялся. У него никогда не было ничего, кроме натуральных цветов волос. Обычно мысль о том, что он выглядит ненормально, приводила его в ужас, но сегодня он больше боялся собственного отражения. К тому же шрамы практически гарантировали, что он будет выделяться, что бы он ни делал, так что он вполне мог сделать это для чего-то, что он выбрал. Он сел на стул, который принесла Рене. — Можно я сначала подстригу их? Мне кажется, это будет выглядеть лучше, — спросил она с той же улыбкой. Нил сделал паузу. Кроме него самого, его волосы стригла только мама. Почувствовав его нерешительность, Рене добавила: — Я также стригла Эндрю, так что мне бы очень хотелось попрактиковаться. При упоминании его имени Нил расслабился. Если он доверял Рене, то и Нил мог доверять. Кроме того, в конце концов, она была членом семьи. Он решительно кивнул, и Рене приступила к стрижке. Когда она закончила стрижку верхняя часть оставалась длинной, но бока были практически подстрижены. Ему нравилось, что волосы теперь мягкие, и он понял, что, наверное, последние несколько лет плохо справлялся со своей работой. Ну и ладно. Рене ещё раз проверила, что это именно то, что он хотел. Затем она достала свои инструменты и краситель и начала планировать, тестировать и разделять пряди. Он был рад, что она отнеслась к этому серьёзно, но на самом деле он просто не хотел больше красного цвета. Он хотел смотреть в зеркало и видеть там Нила Абрама Джостена, а не Натаниэля и тем более не Натана. Через некоторое время после начала занятий вернулись Дэн и Элисон. Последняя обиженно закричала, что они начали без неё: — Серьёзно! Баловать Нила — моё любимое занятие! Дэн легонько похлопала его по плечу и улыбнулась, в её глазах заплясала гордость, а затем она протянула флакончик с ярко-оранжевым лаком для ногтей. — Можно я накрашу тебе ногти, Нил? Ему было всё равно, что делать, поэтому он пожал плечами. Элисон и Дэн тоже принялись за работу, по одной на каждой руке. Очевидно, под «покрасить ногти» они подразумевали сделать ему полный маникюр, но Нил был просто рад чувствовать себя более похожим на себя, окружённым людьми, которым он небезразличен. Когда Рене закончила, Элисон тщательно уложила его волосы. Он смотрел на свои оранжевые и синие ногти (по цвету на каждой руке) и чувствовал, что искренне улыбается. — Хочешь посмотреть? — спросила Элисон. Вероятно, она ожидала, что он ответит «нет». Он всегда говорил «нет», но сегодня на него будет смотреть не отец. Он нерешительно кивнул головой и взял у неё из рук зеркало. Оно было не таким, как у Рене, где были выбриты только кончики. В то время как выбритые бока оставались русыми, более длинная часть на макушке была полностью окрашена. Пастельные розовые, жёлтые, зелёные и голубые оттенки смешались так, что не было видно красного. Это, безусловно, привлекало внимание, и в кои-то веки он почувствовал себя комфортно, глядя на своё отражение. Ведь его внимание привлекли не голубые глаза и не ужасающие шрамы. Его внимание привлекли разноцветные волосы, по которым он провёл пальцами. Его внимание привлекла ухмылка, растянувшая губы, которая совсем не походила на ухмылку его отца. Его привлекли те его черты, которые заставляли его думать о Ниле Джостене. Яркие волосы, пальцы, украшенные не кроваво-красным цветом. Он чувствовал себя безошибочно новым и… счастливым. Это был он. — Спасибо.

***

Это была осень третьего курса Нила. Сезон был в самом разгаре, и у Лисов были большие шансы снова выиграть чемпионат. Он переживал по этому поводу после того, как девушки закончили университет, но с облегчением понял, что команда не развалилась полностью из-за их отсутствия. Однако он всё равно скучал по ним. Ему не хватало их тусовок и баловства. Ему не хватало сплетен с Элисон, стратегий с Дэн и теорий о методах выживания с Рене. Конечно, он по-прежнему звонил им, но это было уже не то. Совсем другое дело, когда ему приходилось самому красить волосы, что он стал делать, когда ему хотелось и когда он мог. Он делал это на бегу. Теперь это был просто его выбор, а не необходимость. И он больше не прятался и не убегал. С апреля, когда он начал красить волосы, они были то тёмно-синими, то ярко-оранжевыми (после этого Эндрю неделю с ним не разговаривал). Теперь они были розовыми, как жевательная резинка. Нилу было всё равно, что подумают окружающие, но мнение Эндрю его волновало. Впрочем, волноваться ему было не о чем. Когда в тот первый день он пришёл домой с пастельными полосками, Эндрю лишь взглянул на него, а затем провёл рукой по радуге в его волосах. С тех пор Нил не изменял своему цвету, а однажды Эндрю даже помог ему покраситься. В общем, он был доволен. Был четверг. Нил не любил четверги. Это был самый короткий день, потому что не было лабораторных, и у него было несколько часов между занятиями и практикой. Единственное, что было бы лучше, если бы у Эндрю тоже был перерыв, но по четвергам у него были индивидуальные занятия с Бетси, так как по средам они с Аароном всё равно ходили вместе. К тому же Аарон был единственным Лисом, у которого по четвергам в это же время не было никаких обязательств. У Ники была лекция по бизнесу, а Кевин отвалил делать то, что делает Кевин, возможно, критиковать уборщика или что-то в этом роде. Оставались только Нил и Аарон, которые на самом деле не были друзьями. Они даже не были соседями по комнате. Но, в общем, Нил заботился об Эндрю, и, к сожалению, хотя тот никогда бы в этом не признался, Эндрю заботился об Аароне. Ради Эндрю он стал терпеть другого близнеца. В основном это сводилось к молчаливым посиделкам за видеоиграми или беззлобным колкостям, небрежно брошенным друг другу во время учёбы. Нил не знал, зачем они это делают. Однажды Аарон появился в квартире и начал заниматься. Нил последовал его примеру, и вскоре они уже спорили о расчётах и спряжениях немецкого языка. Это было… не ужасно. И Аарон, видимо, согласился с этим, потому что каждый четверг он появлялся в квартире непременно. Они занимались ради Эндрю, но, возможно, и ради себя тоже. В общем, Нил сидел на диване, делая вид, что делает домашнее задание, и рисовал лисьи лапы, когда вошёл Аарон. Нил никогда не мог понять, как люди путают Эндрю и Аарона. Эндрю излучал опасное спокойствие своим пустым выражением лица, в то время как Аарон постоянно хмурился, поджав губы. Эндрю был гораздо более мускулистым, чем Аарон, с сильными руками и широкими плечами. Аарон в основном носил очки, а Эндрю — контактные линзы. Нил гордился тем, что был одним из немногих, кто видел Эндрю в проволочной оправе. Не говоря уже о том, что Эндрю был чертовски привлекателен, а Аарон… не очень. Нил никогда не знал, чем они будут заниматься — учёбой или дуракавалянием на игровой приставке, но он не возражал против того, чтобы Аарон сам выбирал. Поскольку сегодня Аарон пришёл без книг, Нил решил, что они будут играть в видеоигры. Его предположение оказалось верным, так как Аарон сразу же взялся за приставку и запустил игру. Он бросил Нилу контроллер, а затем присоединился к нему на диване. Это было немного по-другому, потому что обычно они сидели на мешках гораздо ближе к телевизору, чем на диване. Нилу показалось, что их персонажи размазаны гораздо сильнее, чем обычно, и ему было трудно определить, что к чему. Это было похоже на то, как если бы он находился на корте и ему приходилось щуриться, чтобы хорошо видеть, чтобы передать мяч или сделать гол. Для него это не было большой проблемой, просто небольшое неудобство. Но для Аарона это было очень важно. — Какого чёрта, Джостен? — закричал он. — Ты только что выстрелил в меня! Мы в одной команде, тупица. Поскольку Нил не мог разглядеть имена с такого расстояния, он просто пожал плечами, продолжая игру. Не прошло и пяти минут, как Аарон вскочил с дивана. — Серьёзно, Нил! Какого чёрта? Ты выстрелил в меня дважды менее чем за десять минут. Если ты не видишь, это у меня в руках большой пистолет с надписью AARON жирными буквами на голове. Как будто ты хочешь проиграть, — крикнул Аарон. — Ну, извини, что ты выглядишь так же, как буквально каждый персонаж в этой чёртовой игре. Новость: ты не уникален ни в реальной жизни, ни в видеоиграх! Аарон нахмурился, после чего они вернулись к игре. На этот раз они продержались пятнадцать минут. — Тебе нужны чёртовы очки, Джостен! — крикнул Аарон, когда Нил в третий раз бесцеремонно убил его. Затем он поднялся с дивана и выбежал из общежития, хлопнув по пути дверью. Нила это не очень беспокоило, за исключением того, что, возможно, Аарон был прав. Он всегда с трудом видел вдаль, но в последние несколько месяцев это стало ещё труднее. Он никогда не был у окулиста, а Мэри никогда бы не позволила ему носить с собой очки. Они жили очень скудно. Очки — это ещё одна вещь, из-за которой их могут убить, говорила она. Но Нил уже не был в бегах, и что, если очки действительно могут ему помочь? По крайней мере, он улучшил бы свои навыки игры в видеоигры, не говоря уже об игре в экси. Он отбросил эту мысль, оставшись ждать возвращения Эндрю. Позже, на крыше с Эндрю, Нил снова заговорил об этом. — Я думаю, может быть, мне нужны очки. Эндрю хмыкнул, но несколько минут молчал. Нил решил, что тема исчерпана. Через некоторое время Эндрю достал свой телефон, нажал на контакт и бросил его Нилу на колени. Он подарил ему смартфон, чтобы тот мог общаться с девушками по видеосвязи и смотреть видеоролики с экси (хотя Эндрю ничего такого не говорил), а Нил подарил его Эндрю, чтобы тот мог смотреть видеоролики с кошками, которые присылал Нил. Он предположил, что Эндрю хочет, чтобы он сделал для него звонок, что было вполне нормально. (Теперь Нил назначал все встречи и отвечал на все телефонные звонки Эндрю, потому что тот действительно не мог побеспокоиться о том, чтобы поговорить с людьми, а Нил не возражал. Это было отвратительно по-домашнему). — Может, мне позвонить кому-нибудь за тебя? — переспросил Нил, стараясь не спрашивать, нужно ли Эндрю звонить, потому что они оба знали, чем это закончится. Эндрю был предсказуем. Точнее, он был предсказуем для Нила. — Нет, идиот. Для тебя, — Эндрю закатил глаза, отвечая, но в остальном его лицо оставалось обычным пустым. Опять предсказуемо. Наконец, посмотрев на телефон Эндрю, Нил увидел, что он открыт на телефоне «Оптометрист». Он почувствовал, как улыбка растягивается по его лицу. Люди считали Эндрю безразличным, но он просто заботился по-своему. Это был способ, который подходил Нилу. Он не стал больше ждать, прежде чем записаться на приём. — Ты ведь пойдёшь со мной? — нерешительно спросил Нил. Эндрю повернулся к нему с пустым взглядом и сказал: — Не задавай глупых вопросов. На следующей неделе Нил сидел в кресле и проверял свои глаза. Эндрю сидел рядом с ним, прижавшись головой к стене и скрестив руки. Он сказал, что придёт только за мороженым, но Нилу было виднее. Впрочем, это знание он оставил при себе. После нескольких глупых тестов с крошечным далёким домиком и раздражающей струей воздуха в глазу доктор проверил, какой рецепт лучше всего ему подходит. Нил был поражен тем, как чётко он видит мир. Так хорошо он не видел всю свою жизнь. Когда всё было готово, врач привёл его в комнату со стенами, уставленными линзами. Их было огромное количество. Ему нужны были только устойчивые, которые не так-то просто разбить, а для экси он уже решил приобрести контактные линзы. На мгновение он застыл на месте, потому что выбор был слишком велик. Затем Эндрю прошёл мимо него, бормоча про идиотов, у которых слишком много проблем, и потянул Нила за рукав, пока тот не понял, что надо идти за ним. Эндрю протянул ему прямоугольные матово-серые очки. Нил надел их и приготовился смотреть в большое зеркало, висевшее на стене. Он уже не так сильно боялся своего отражения, но всё равно ему требовалась минута, чтобы посмотреть на себя со стороны. Когда он это сделал, ему понравилось то, что он увидел. Это было похоже на то, как он покрасил волосы. В очках он чувствовал себя как он, как Нил Джостен. Улыбка, расплывшаяся по его лицу, была столь же широкой, сколь и искренней. Нил сразу же решил, что они ему подходят. Но он был ещё и маленьким засранцем. Поэтому он стянул серые очки и потянулся за самыми экстравагантными из тех, что попались ему на глаза: очками с кошачьим глазом в сверкающей вишнево-красной оправе с крупными драгоценными камнями на кончиках. Он надел их и постарался подавить улыбку. — Пожалуй, я выберу эти. А ты как думаешь? — спросил он у Эндрю. Ответный взгляд Эндрю не произвёл впечатления, но в его глазах плясала искорка веселья. В ответ он вытащил толстую пару, украшенную множеством цветов. Они были просто смешными, поэтому, сняв красные, Нил, естественно, надел их на лицо. — Ты прав. Они великолепны, — затем он заметил точную копию очков Эндрю, которые тот почти никогда не носил. — Смотри, мы можем совпасть! — он надвинул проволочную оправу на своё лицо. Эндрю возмущённо закатил глаза, а Нил разразился хохотом. Это было что-то новое для Нила — быть смешным, веселиться и делать это вместе с Эндрю. Он должен был сказать, что ему это нравится. Пришла оптометрист, и Нил передал ей серую пару. Когда они уходили, Нила снова переполняло что-то похожее на счастье. Он купил очки, потому что они помогут ему видеть. Ему нравилось, как он в них выглядит. И с небольшой улыбкой на лице он с радостью признал, что всё ещё строит себя. Нил Джостен носит очки, и это не может не радовать его.

***

— НИЛ, — прокричал Ники во всю мощь своих лёгких, или, как выразился Нил: нормальная громкость Ники. Нил только что вошёл в своё общежитие, которое он делил с Кевином и Эндрю. Последний сидел спокойно, не обращая внимания на сцену отчаянного Ники, почти наверняка умоляющего о чём-то, чего Эндрю ему не даст. Честно говоря, это было вполне обычным явлением в Лисьей башне. — Нил, мне нужно, чтобы кто-нибудь отвёл меня проколоть уши! На этот раз я готов. Нил решил, что Ники уже попросил Эндрю, и тот отказался. Дело в том, что Эндрю уже водил Ники прокалывать уши. Точнее, три раза. Но Ники ужасно боялся иголок и ни разу не доводил дело до конца. Он доходил до задней комнаты и выбегал за дверь. Вместо Ники с пирсингом ушёл Эндрю. Не то чтобы того это волновало. Он сказал Нилу, что ему нравится пирсинг, что это даёт ему возможность контролировать своё тело. Нил тоже не возражал, потому что в результате злоключений Ники у Эндрю появились пирсинг брови, перегородки и промышленный пирсинг, и они были… очень привлекательны на вид. В общем, Нилу не очень нравилась идея взять Ники, особенно если Эндрю уже отказался. Но он также знал, что они с Эндрю были единственными людьми, которых Ники попросил бы пойти с ним. В какой-то мере он был польщён тем, что Ники может на него положиться. Он порадовался тому, что обрёл семью, прежде чем нехотя согласился. — Отлично! Пойдём! — взволнованно щебетал Ники, побежав к машине. Нил весело хмыкнул и повернулся, чтобы взять ключи. Он обернулся, когда почувствовал, что его слегка дергают за рукав. — Да или нет? — прошептал Эндрю, придвигаясь ближе к Нилу. Нил едва успел ответить, как губы Эндрю прильнули к его губам. Это был быстрый, целомудренный поцелуй, но Нил был благодарен за то, что у них есть такая возможность. Эндрю оттолкнул его с язвительным и недвусмысленным: — Развлекайся. — Кто знает? Может быть, я даже вернусь с каким-нибудь пирсингом, — воскликнул Нил, выходя за дверь. Он поймал на себе горячий взгляд Эндрю, когда тот повернул голову и посмотрел на него. После этого он был слишком занят хихиканьем по дороге к машине. Хихиканье было для него тоже в новинку, но он не был против. Ники болтал всю дорогу до салона пирсинга. Нил не возражал, заглушая его, как гул холодильника. Тем не менее, нервы Ники были на пределе, когда он запинался на монологе о том, что Эрик рассказал ему на прошлой неделе, и Нил сомневался, пойдёт ли он на пирсинг в этот раз. Войдя в салон, Нил был немного ошеломлён, но только потому, что это было совсем не то, что Нил ожидал увидеть. Рамки с татуировками и пирсингом, украшающие стены, не были чем-то необычным, но лавандовая отделка ярко-жёлтых стен была немного странной. Свет был ярким и приветливым. По какой-то причине Нил ожидал, что здесь будет мрачно и задумчиво. Когда это оказалось не так, он понял, почему Эндрю продолжает возвращаться. У него никогда не было татуировки или пирсинга, но он уже думал о том, что хотел бы их сделать. Несмотря на кажущуюся спонтанность Ники, он действительно записался на приём. У женщины за стойкой регистрации была густая стрижка типа «боб», выкрашенная в ярко-лавандовый цвет в тон стенам. Нил сделал пометку спросить об этом позже. Ему всегда нужны были новые цветовые решения, поскольку он уже в третий раз повторял свои тиловые полосы. — Ники! Ты вернулся! Кто твой друг? — энергично спросила женщина. После скучной светской беседы и инструкций женщина, которую, как он узнал, звали Миранда, повела Ники в подсобку. Нил с любопытством последовал за ней. Ники сел на стул, и Миранда похлопала его по плечу. — Отлично, Ники! Это дальше, чем ты когда-либо делал. Ники выглядел потрясённым, но полным решимости, он приготовился к приходу пирсера. Когда тот появился, то, похоже, тоже узнал Ники и быстро принялся за работу по подготовке. Нил должен был отдать должное Ники: он успел проколоть одно из ушей, как тут же потерял сознание. Это, как помнил Нил из речи Миранды, было в порядке вещей, поэтому он не беспокоился. Затем пирсер повернулся к нему. — Вам что-нибудь нужно? Я не знаю, сколько времени пройдёт, прежде чем он очнётся, но я не закончу, пока он этого не сделает. По правде говоря, Нил пошутил, когда дразнил Эндрю, но теперь, когда он подумал об этом, идея ему понравилась. Он всегда искал способы сделать свою внешность такой, какая она есть. Его психотерапевт называл это возвращением к себе, Нил же называл это просто свободой. Он хотел сделать пирсинг просто потому, что теперь он мог сделать его без всяких возражений. Итак он осмотрел стену в поисках того, что ему нужно. Бровь, нос и ухо он исключил просто потому, что не услышал бы от Эндрю ни слова, если бы у них были одинаковые пирсинги. Он ненадолго задумался о пирсинге языка, но отложил эту мысль на потом. Наконец, его взгляд упал на простой пирсинг в губе. Это был тот самый пирсинг. Пирсер установил пирсинг, объяснил, что нужно делать для здоровья и процесса заживления, и сделал его ещё до того, как Ники проснулся. Ники ушёл с проколотой мочкой уха, а Нил — с золотой петелькой в центре нижней губы. Пирсер поднёс к нему зеркало, чтобы он мог в него посмотреть, и он уже был чем-то одержим. Он хотел посмотреть, что подумает Эндрю (даже если они теперь не смогут целоваться три недели). Он сел за руль, чтобы отвезти их домой, Ники пил воду маленькими глотками, сидя на пассажирском сиденье (он всё ещё был не в себе). Переведя взгляд с Ники на лобовое стекло, Нил поймал собственное отражение в зеркале заднего вида и несколько секунд разглядывал свою новую внешность. Неожиданно на его губах растянулась искренняя и широкая улыбка, которую он не смог бы остановить, даже если бы захотел.

***

У Эндрю был плохой день. У него они теперь случались нечасто. Да и ни у кого из них. Но это был последний год Эндрю в качестве Лиса. Это был их последний год, когда они находились рядом друг с другом неизвестно сколько времени, и это было тяжелее для обоих, чем они ожидали. Нил никогда не чувствовал себя более бесполезным, чем в те моменты, когда Эндрю испытывал трудности. Дело в том, что Нил не мог понять, как Эндрю справляется с трудностями. Он знал, что тот делает то, что помогает ему, но Нилу приходилось вставать и двигаться, когда у него были плохие дни. Как будто постоянный поток беспокойной энергии давил на его позвоночник, подталкивая его к панике, если он не двигался прямо сейчас. С Нилом прикосновения помогали, часто даже были необходимы, чтобы вытащить его из самого себя. А вот Эндрю не мог вынести даже малейшего прикосновения в тяжёлый день. Он лежал в постели совершенно неподвижно, плотно укутавшись в одеяла, и это ранило сердце Нила. Ведь он ничего не мог сделать для Эндрю, а ему так хотелось, чтобы с ним всё было хорошо. Иногда Эндрю просил Нила остаться в комнате, иногда просил его уйти. Сегодня он попросил его уйти, что, конечно, Нил уважал, но это также наполняло его беспомощностью. Но всё будет хорошо. Эндрю справится. Обычно Нил на всякий случай оставался в общежитии или хотя бы в Башне, но Мэтт приезжал в город только на выходные. Он не видел своего лучшего друга целую вечность. Поэтому он с неохотой попросил Аарона остаться в общежитии, хотя знал, что Эндрю это не понравится. Он положил на тумбочку внушительное количество пакетиков с детским питанием с любимыми вкусами Эндрю (иногда это было всё, что он мог выпить в плохие дни), гаторейды, мяч для сжимания и книгу с невозможными загадками на случай, если они помогут ему подняться на воздух, когда он будет готов. Затем он опустился на колени у кровати и встретился взглядом с пустыми глазами Эндрю. — Дрю? Я уже ухожу, но Аарон в соседней комнате, а телефон у меня с собой, — он показал на светящийся экран. — Видишь? Он даже заряжен. Эндрю промолчал, но несколько раз медленно моргнул глазами, чтобы дать понять Нилу, что он услышал. Это был их невербальный способ общения, отработанный за годы совместной работы. — Увидимся на той стороне, смелый, — Нил называл так Эндрю с тех пор, как они выучили это слово на уроках русского языка. Он считал, что оно звучит как «вонючка», и это не переставало вызывать вспышку раздражённого веселья в глазах Эндрю. Нил и на этот раз позволил себе ярко ухмыльнуться и встал, чтобы уйти. Два пальца Эндрю вышли из гнезда одеяла и легонько постучали по запястью Нила. Молчаливое прощание, которого Нил не ожидал. Затем пальцы Эндрю убрались, и он зарылся с головой под одеяло. Нил всё ещё ухмылялся, кивая Аарону по пути в квартиру Мэтта. Мэтт был в городе из-за двухнедельного выступления его профессиональной команды. Дэн была занята своим школьным сезоном, поэтому он приехал в Пальметто, чтобы навестить Нила. Эндрю был для него всегда, но Мэтт был для него «ездить или умереть», и он был рад, что смог провести с ним время, даже если ему хотелось, чтобы у Эндрю был более удачный день. Несмотря на то, что Нил с нетерпением ждал встречи с Мэттом, ему было не до того, чем они будут заниматься. Поскольку свадьба Дэн и Мэтта состоится всего через два месяца, во время весенних каникул (потому что Дэн сказала, что свадьба летом — это слишком банально), Нилу сказали, что он должен сам придумать себе наряд для торжества, что, по его мнению, было слишком большой ответственностью. Как шафер Мэтта, он чувствовал, что уже перегружен, даже если Эндрю втайне делал большую часть работы за него. Он ожидал, что Эндрю подготовит и его наряд (что было типично), но Мэтт предложил ему пройтись по магазинам вместе с ним. Оставалось надеяться, что всё будет не так плохо, как с Элисон. Нил не очень понимал, чем так привлекательны свадьбы, но после того, как последние несколько месяцев он был саундом Мэтта, он мог понять, чем они могут быть хороши для некоторых людей. Он не был уверен, что они с Эндрю когда-нибудь поженятся, но если бы Эндрю спросил, он бы, конечно, ответил «да». Они не были поклонниками больших церемоний, людей или PDA, так что, надеется, ему придётся заниматься этим свадебным дерьмом только для других людей. Подумав об этом, он вспомнил, что Эндрю скоро уедет, поэтому засунул эту мысль поглубже и сел в машину. — Эй, приятель! Готов к веселью? — на Мэтте были действительно нелепые авиационные очки, прижатые к его растрёпанным волосам. И всё было как в старые добрые времена. Они болтали о Дэн, боксе и овощах. И, конечно же, об экси. С Мэттом было легко разговаривать, потому что он заполнял тишину, когда Нил не мог этого сделать. Они приехали в торговый центр слишком рано, чтобы это могло понравиться Нилу. Затем они прошли через слишком много магазинов, что тоже не пришлось ему по вкусу. Мэтт, похоже, был полон решимости найти то, что понравится Нилу, но не некрасивое и не мешковатое. Другими словами, он был намерен заставить Нила страдать. Наконец, в, казалось, сотом магазине, Нил схватил случайную рубашку и практически побежал в примерочную, чтобы спрятаться. Он привык к таким чувствам с Элисон, но это было похоже на предательство со стороны Мэтта. Да, после этого он точно будет избегать свадебного дерьма как можно дольше. Но когда он примерил рубашку, которую схватил, даже не взглянув, то удивился, насколько она приятна на ощупь. Она не цеплялась за шрамы, как другие рубашки на пуговицах, и не сдавливала шею, как обтягивающие футболки. Она была… удобной. При атлетическом, но очень коротком телосложении Нила любая пуговица, надетая на его мускулистые плечи, натягивалась на несколько дюймов. Поэтому он предпочитал мешковатые рубашки и рваные свитера, если только Эндрю не покупал ему что-нибудь. Нил повернулся, чтобы посмотреть в зеркало, и был благодарен за то, что его вид не был слишком поразительным. Он выглядел… нормальным, даже довольным. Странно, но его недавно покрашенные в жёлтый цвет кончики хорошо сочетались с фиолетовым цветом рубашки. Чёрные полосы пересекали ткань. Впервые в жизни на Ниле была одежда, которую он сам выбрал и которая ему шла. Это было почти ошеломляюще. Должно быть, его лицо что-то показало, когда он вышел из примерочной, чтобы показать Мэтту, потому что ответная киловаттная улыбка другого мужчины почти ослепила его. — Тебе нравится? Я никогда раньше не видел тебя во фланели. Фланель. Так это называлось. И, к сожалению, она, скорее всего, не подойдёт для свадьбы, что означало ещё больше покупок. День предстоял долгий. Он всё равно собирался купить эту рубашку — конечно, собирался, — но ему придётся примерить ещё больше душных, колючих вещей, зная, что ничего не подойдет. Может быть, ему удастся убедить Мэтта позволить Эндрю купить себе одежду. Тогда они могли бы перестать ходить по магазинам. — Это то, что ты хочешь надеть на свадьбу? Оно тебе идёт. Нил поднял на него удивлённые глаза. — Но я думал… разве я не должен надеть что-то модное? — То есть, если ты хочешь, наверное? Но мы женимся в лесу, только наша семья. Всё будет довольно непринуждённо. Вообще-то, я не уверен, что Дэн вообще наденет платье. А на мне обычный костюм. Если тебе будет удобно, ты, наверное, можешь прийти в своём экси-снаряжении. Вот это была мысль. Почему бы просто не пойти в экси-снаряжении? Это было бы… — Нет! Это была шутка! Никаких экси-снаряжений, но ты можешь надеть это, если хочешь. Ты выглядишь в нём счастливым. И он был счастлив. Нил чувствовал, как его настоящая улыбка пляшет на его губах, пока они расплачивались за футболку. До конца дня он так и не удосужился её снять. И снова он почувствовал себя… Нилом. Вернувшись в общежитие после короткого разговора с Аароном, Нил снова встал на колени у кровати и посмотрел на Эндрю. Он выглядел умиротворённым, но его дыхание ещё не совсем выровнялось во сне. Золотистые глаза медленно открылись и встретились с его глазами. — Привет, Дрю, — особая улыбка, которую он мог подарить только Эндрю, потянулась к его шрамам, когда он посмотрел на блондина. Снова два пальца потянулись из-под одеяла и ухватились за рукав его недавно купленной фланели. — Тебе нравится? Мы с Мэттом только что купили её, и я думаю, что она мне идёт, — Нил не ожидал ответа, но иногда это помогало отвлечь Эндрю от того, что, несомненно, бушевало в его голове. Поэтому он был удивлён, когда Эндрю прошептал «Мягкий», медленно потирая подушечки пальцев о ткань. И тогда он понял, что Эндрю скоро выберется из этого состояния, что с ним всё будет хорошо. Что они оба будут в порядке. Когда-нибудь. В конце концов.

***

Нил был не в порядке. Он притворялся, как это обычно бывает, но он не видел Эндрю уже больше месяца, и расстояние грызло его. До начала профессионального сезона Эндрю они провели вместе замечательное лето и разработали план, как пережить это расстояние. Сейчас этот план казался Нилу совершенно нелепым. Этого просто было недостаточно. Ничего не было достаточно. Ему нужно было увидеть Эндрю своими глазами. Вдохнуть его запах. Быть в его пространстве столько, сколько он позволит. Достаточно сказать, что Нил медленно разваливался без своего якоря. Не помогло и то, что Нил пропустил день рождения Эндрю из-за выездной игры, а теперь Эндрю пришлось отменить их следующий визит во время каникул в День Благодарения. Получая профессиональную зарплату, Эндрю начал активно заниматься благотворительностью. Его постоянно приглашали на мероприятия. Они пока не хотели выходить в свет, поэтому Нил не мог пойти с ним. Нил был рад за него, правда, но иногда ему хотелось, чтобы Эндрю был только для себя. Нил ненавидел подобные мысли. Это заставляло его чувствовать себя эгоистом и пренебрежительно относиться к самостоятельности Эндрю. С начала учебного года его психотерапевт много слышал об этих противоречивых чувствах. Он уже достаточно поправился, чтобы понять, что ему тяжело, возможно, даже больше, чем когда-либо. Его пробежки стали длиннее, он меньше спал и был немногословен с товарищами по команде. Он нервно дёргал свой пирсинг, пока из губы не пошла кровь. Он месяцами не красил волосы, позволяя им отрастать, пока они не превратились в беспорядочные кудри. Теперь он не увидит Эндрю до зимних каникул, и он не был уверен, что у него получится. Он не был уверен, что они справятся. Но сейчас Нил не мог сосредоточиться на этом. Он поговорит об этом с Эндрю, или со своим психотерапевтом, или с кем-нибудь ещё позже. Сейчас ему нужно было думать об игре в пятницу. Кевин будет наблюдать за игрой, потому что День Благодарения он проводил с Ваймаком. Они, наверное, могли бы бегать по «Смерти» до боли в руках, и Нил мог бы забыть о том, в какую адскую дыру быстро превратилась его жизнь. Так что Нил опустил голову и справился с задачей. Он уклонился от вопросов о том, как они с Эндрю провели День Благодарения в четверг. В пятницу утром он работал с Кевином на корте. Вечером в пятницу он эффектно проиграл игру, сделав за весь вечер всего два броска. И вот теперь он сидел с Кевином в баре где-то недалеко от Пальметто. Он не собирался пить, но когда Кевин передал ему рюмку, он выпил её до дна. А потом ещё одну. И ещё, и ещё, и ещё, пока не перестал чувствовать. Он никогда так не напивался, особенно без Эндрю. Эндрю… он так скучал по Эндрю. Нил пропустил их ночной разговор, напившись с Кевином. Эндрю никогда не пропускал их ночные звонки, но Нил подумал, что, возможно, Эндрю стал более отстранённым. Он реже писал смс, быстрее вешал трубку. И Нил начал беспокоиться. Эндрю был для него всем и всегда, и он боялся его потерять. Но что, если Эндрю нашёл кого-то другого? Что, если он просто пытался порвать с Нилом? Что, если между ними действительно ничего не было? Нил не мог думать из-за внезапно охватившей его тошноты. Схватившись за стол для равновесия, Нил попытался подняться, чтобы сходить в туалет, но тут же споткнулся. Кевин подхватил его, и взгляд Нила остановился на голых предплечьях Кевина, по которым до локтя тянулись замысловатые языки пламени. Как у его отца. Они должны были быть новыми, поскольку до сих пор Нил их не видел. И вдруг Нилу пришла в голову идея, которая показалась ему очень блестящей. Он сделал последнюю попытку, прежде чем сказать Кевину, чтобы тот отвёз его в тату-салон. Это было последнее, что он помнил. На следующее утро Нил чувствовал себя так, словно его похоронили под тонной кирпичей, которые бросали в его тело один за другим. Глаза горели от головной боли, а мышцы, казалось, больше не поддавались контролю. Каким-то образом он добрался до кровати в комнате общежития и собирался пролежать там весь день. Укус в икре другого типа заставил его проверить её на наличие повреждений. Когда он увидел там большую татуировку, он сел в шоке. Значит, это был не сон. По всей икроножной мышце шла внушительная татуировка в виде головы лисы. Она не была закончена. Не было цвета, некоторые линии нуждались в более детальной проработке, но художник добился того, что татуировка выглядела так, словно она сбегала с ноги. Во рту у головы была цепочка с ключом, точно такая же, как у него на шее. Он инстинктивно потянулся к ней, чтобы проследить за зубцами ключа, который Эндрю подарил ему все эти годы назад. Сейчас он, пожалуй, мог бы нарисовать их по памяти. Вокруг головы лисы вились лианы и листья, соединяясь с тремя розами в нижней части татуировки. В центре розы красовалась очень четкая строчная буква «А». Эндрю. Вчера он не позвонил Эндрю в их обычное время. Он вообще ничего не слышал об Эндрю с момента окончания игры. Стыд свернулся в его нутре, когда он подумал о своём партнёре, который, вероятно, изо всех сил старался скрыть своё беспокойство за Нила. Если, конечно, его вообще волновало, что Нил пропустил их звонок. Нил судорожно искал свой телефон. Ему нужно было знать, как обстоят дела с Эндрю, не слишком ли сильно он облажался. Он нашёл его в кармане разбросанных по полу брюк, вставил в зарядное устройство и включил. Одиннадцать пропущенных звонков от Эндрю, первый — в обычное время их общения, остальные — после того, как Эндрю, очевидно, пропустил звонок от него. На поверхность выползло смутное воспоминание: Нил, оставляющий посреди ночи нелепое, жалкое сообщение. Он не помнил всех слов, но был уверен, что плакал, колеблясь между тоскливой грустью и злобным гневом. По-видимому, он был угрюмым пьяницей. А может быть, ему просто нужно было разобраться во всём с Эндрю. Эндрю также оставил три голосовых сообщения ранним утром, когда Нил уже спал. Одно из них было написано холодным, спокойным тоном. Второе содержало гнев, который, как Нил знал, Эндрю пытался скрыть за стиснутыми зубами. В третьем было тихое отчаяние, когда срывающийся голос просил его: «Перезвони мне, идиот!» Нил готов был поклясться, что слышал треск, но не мог быть уверен в этом по голосовой почте. Затем были текстовые сообщения. Эндрю прислал семнадцать сообщений разной длины, последнее из которых было просто зловещим: «Нам нужно поговорить». Нил больше не колебался, набирая номер Эндрю. Если всё закончится именно так, Нил хотел, чтобы это произошло быстро, как отрывание пластыря. Он не был уверен, что переживет их разрыв, но если Эндрю этого хотел, то он постарается смириться. Эндрю взял трубку на втором звонке. И голосом, которого Нил никогда раньше не слышал, Эндрю прошептал «Нил?». В нём были грусть, отчаяние и усталость. Как будто Эндрю вёл проигранную битву. И Нил не выдержал. — Эндрю. Мне так жаль, Дрю, — Нил почувствовал, что его глаза стали влажными, и это ощущение стало слишком частым. Он не мог сдержать ни слёз, ни слов. — Я думал, что я тебе больше не нужен, что ты больше не хочешь этого. И вся моя жизнь рушится. И я не спал и не ел. И мы проиграли игру. И я скучал по тебе. Очень, блядь, сильно. Поэтому я напился с Кевином, сделал татуировку и оставил тебе жалкое голосовое сообщение. Если ты захочешь порвать со мной, я… я пойму. Я буду ненавидеть это, но ты заслуживаешь лучшего, Дрю, и я… — Нил, детка, дыши. Ты в порядке, — редкое обращение по имени заставило Нила сделать болезненный вдох. Он продолжал делать их, пытаясь замедлить колотящееся сердце. — Хорошо. Теперь первое. Я не собираюсь с тобой расставаться. Это… труднее, чем я думал, — Эндрю произносил каждое слово так, словно его вытягивали силой. — Но ты стоишь этого, Нил. Это того стоит. И я бы не хотел отказываться от этого, если только ты сам этого не хочешь. Нил чуть не всхлипнул от облегчения. Единственное, что могло сделать это лучше, это если бы Эндрю был здесь с ним. Но это было не страшно. До зимних каникул оставалось всего две недели. И это того стоило. — Нет, я хочу остаться, пока ты не скажешь мне уйти. Эндрю хмыкнул. — А что это за татуировка? После этого все стало… ближе к норме. Нил рассказал ему о своей татуировке и обо всём остальном, что выпало из поля зрения за последние несколько недель. Эндрю рассказал ему о благотворительности и о своей кошке. Это было похоже на возвращение домой. Когда на следующее утро Нил мельком увидел в зеркале свою татуировку, он поклялся, что обязательно её закончит. Потому что он не был бы самим собой, если бы не был Лисом. Но и без ключа и дома он тоже не был бы самим собой.

***

Нил открыл группу Лисов, и отправил быстрое сообщение. Нил: Эндрю больше не мой парень. Очень быстро пришла череда обеспокоенных, тревожных и даже сердитых сообщений. Это было довольно забавно. Когда Нил смотрел на Эндрю в их доме, который они купили вместе, он мог поклясться, что тот драматично закатил глаза, глядя на свой телефон. Это будет их первый год в одной команде. Нил не мог дождаться. Нил решил не отвечать ни на одно из сообщений «Лисов», хотя постоянная череда эмодзи и вопросительных знаков Ники начинала раздражать. Вместо этого он отправил одну фотографию (разумеется, с разрешения Эндрю) и единственную строчку текста. Это была единственная фотография, которую Нил сделал сегодня в день их свадьбы. Это была благословенно короткая церемония, без фанфар, без неудобных костюмов и без свадебной чепухи. Идеальный вариант для Нила и Эндрю. На фотографии Эндрю обхватил Нила за талию, на его левой руке виднелось простое золотое кольцо, а лицо было спрятано, потому что он уткнулся Нилу в шею. На нём была простая чёрная рубашка и брюки, достаточно узкие, чтобы подчеркнуть его мускулистые руки и плечи. Нил держал одну руку на руке Эндрю, а другую — на телефоне, чтобы сделать зеркальное селфи. Его палец также украшало кольцо. Его волосы были выкрашены в серый цвет под серо-чёрную фланель. Его пирсинг был хорошо виден, а губы изогнулись в лёгкой улыбке, которая достигла его глаз, едва заметных под очками. Надпись гласила: Нил: Потому что он мой муж. Нил мог бы смотреть на фотографию хоть целый день. Он никогда не видел себя таким счастливым и не видел Эндрю таким расслабленным. Это было свидетельством того, как далеко они оба продвинулись. Он чувствовал, что наконец-то понял, кто он такой, после того как всю жизнь был кем-то другим. Теперь, когда он смотрелся в зеркало, на него каждый раз оглядывался Нил Джостен. Ники: Ты женился и не пригласил меня?!???? ЭНДРЮ!!!!!! Я ТЕБЯ ВЫРАСТИЛ!!! Эллисон: О, пожалуйста, Ники. Мы все это предвидели. Главный вопрос в том, что ты вышел замуж во фланели? Правда, Нил? ПРАВДА? Рене: Поздравляю вас обоих! Пусть ваша жизнь будет благословенна счастьем! Мэтт: МОЙ СЫН! Он уже совсем взрослый! Аарон: Поздравляю, хотя вы оба — отстой, раз никого не пригласили. Кевин: Эй, я был там, чтобы быть свидетелем. Дэн: Да, и ты, наверное, всё это время смотрел экси клипы на своём телефоне. Эндрю: Так и было. Поэтому его и пригласили. Нил закрыл телефон, посмеиваясь над их выходками. Подняв глаза и мягко улыбнувшись забавному Эндрю, Нил понял, что для того, чтобы почувствовать себя целым, нужна была семья. Семья нужна была для того, чтобы смотреть в зеркало и чувствовать себя хорошо. Понадобилась семья, чтобы раскрыть Нила Джостена.