Небесный танцор или запретная любовь короля Хана

Словно в тумане от наплывших воспоминаний, парень и не заметил, как был уже полностью собран бережными руками сестёр. Сегодня на нём ярко жёлтый ханбок, расшитый золотом и камнями, что переливались и звенели при каждом движении тела. Тонкая светло-жёлтая вуаль закрывала половину лица, показывая миру лишь глубокие карие глаза. Сверху накинут чёрный плащ с капюшоном, чтобы никто раньше времени не увидел танцора. Хан выдохнул и улыбнулся, подавая Ли руку и помогая выйти из дома. Почему-то руки дрожали, а глаза все время возвращались к острому профилю, скрытому за тканью. — Король Хан, вы прожжёте во мне дыру, — тихо усмехнулся парень, замечая, как Джисон отводит взгляд. — Ничего подобного. Просто осматриваю и пытаюсь понять, видно ли что-то за вуалью. — И что же? Видно? — Ничегошеньки не видно, — Хан помотал головой, переводя взгляд на площадь перед дворцом, на которой уже собрались люди. — Волнуешься? — Немного. Но с другой стороны, я же танцор? Я не могу плохо выступить. Хан ничего не ответил, пожимая плечами, и направился в сопровождении охраны на своё место — трон, что уже стоял на площади. — Всё будет хорошо. Что будешь танцевать? Мы должны заранее подобрать ноты. — Всё тот же летний ветер. — Не хочешь показать что-то новое? — Не вижу смысла показывать этим людям что-то новое. К тому же, сегодня и вправду приятный ветерок. Ли с девушками зашли в шатёр, который приготовили для танцоров. Множество девушек и парней репетировали свои номера, ожидая объявления. Минхо сел на пол, застеленный ковром и закрыл глаза. Сонливость никуда не пропала, хотелось просто уснуть и не волноваться о выступлении. Танцоры по очереди покидали шатёр, под рукоплескания публики. И вот остались только сестры Су и сам Ли. Медленно из шатра вышла тройка девушек в прекрасных одеяниях. Двое уже выступали — публика помнила изящных сестёр Су, что поражали взгляд своими танцами и заставляли сердца биться чаще. А вот третью люди видели впервые. Незнакомку не представляли, её лицо было скрыто вуалью и лишь кошачьи, опасно красивые глаза, томно смотрели на присутствующих. Сёстры не танцевали. Они уселись на ковры, приготовленные для музыкантов и начали играть. Медленная, текучая, словно мёд мелодия разносилась по площади, заставляя возбужденную толпу притихнуть. Прекрасная незнакомка двигалась плавно, будто ветка сакуры на ветру, перебирая босыми ногами по раскалённым от солнца камням. Каждое её движение каждый взгляд брошенный в сторону был под пристальным взглядом людей. Но больше всех за ним следил один взгляд. Эти приторно-карамельные глаза с восторгом смотрели на танцора, в них плескался страх и восхищение. Хан нервно постукивал пальцем по трону, прикусывая губу. Если его раскроют — Хан клянётся что никогда себе этого не простит. Никогда не простит ни себе, ни этим людям, если вдруг на этих прекрасных глубоких глазах выступят слёзы, а пухлые, слегка обветренные губы, задрожат. Танец закончился, незнакомка опустилась на колени, спиной почти касаясь горячих камней и прикрыла глаза. Грудь тяжело вздымалась от дыхания и напряжения. На площади поселилась звенящая тишина. Она набатом стучала в ушах танцора, заставляя нервно закусить губу. Казалось, что люди поняли обман и сейчас его снова изобьют. Но публика закричала, восторженно аплодируя вставшей на ноги незнакомке, что улыбнулась глазами и поклонилась. Им понравилось? Правда понравилось? Глаза Минхо встретились со взглядом Хана, что тепло улыбался. Его губы тихо шептали «молодец», и Ли облегчённо выдохнул. Всё хорошо, их задумка удалась, и Ли снова сможет танцевать. Трое артистов покинули сцену, когда объявили что концерт окончен, и начинались народные гуляния. Только зайдя в шатёр, все трое запрыгали от счастья, обнимаясь и радуясь своей маленькой победе. — Ты молодчина, Минхо, — следом за ними зашел король, улыбаясь артистам и сильно удивился, когда Минхо подбежал к нему и обнял, уткнувшись лицом в шею. — Спасибо тебе. Большое спасибо. Я снова могу танцевать. Спасибо. А сердце Джисона приятно запело, растекаясь внутри горячей лавой, заполняя каждый уголок одинокой души. Он клянётся, что отдаст всё, что у него есть, лишь бы вновь ощутить теплое дыхание на своей шее и горячие объятия, от которых горят кости, и рассыпается в пепел грудная клетка. Им понравилось.