Coil

***

Дадзай моргнул один раз, затем второй. Я здесь не злодей, — хотел возразить он. Но поскольку чёрная тень Портовой мафии всегда нависала над ним, Дадзай не был полностью уверен, что это правда. Тем не менее, Дадзай был убеждён, что, по крайней мере, Локхарт не был защитником народа. Этому мужчине ещё не хватало целой минуты, чтобы не найти какой-нибудь способ похвалить себя. По крайней мере, когда Драко похвастался своей доблестью, змея не сразу объявила ему войну. Локхарт выглядел невероятно довольным собой. Дадзай хотел немногим большего, чем разрушить это самодовольное выражение лица. Но он знал, что ему нужно сохранять некоторую сдержанность здесь, под наблюдением Люциуса. На глазах у всех. Будь проклят Мори за то, что не предупредил его. Чёрт бы побрал Мори за то, что он позволил всему зайти так далеко. Дадзай был уверен, что доктор мог бы каким-то образом избавиться от Ежедневного пророка. Это было почти так же, как если бы он хотел, чтобы история о Студенте-демоне просочилась сквозь трещины магического общества. Все здесь были в ужасе от него. И он были разгневан из-за этого. Хм… какое здесь было лучшее решение? У Дадзая обычно было достаточно времени, чтобы обдумать свои планы. А потом, когда он их выполнял, это делалось методично и, часто, из тени. Теперь Дадзаю пришлось бы делать это на лету с большой аудиторией. Мори назвал бы это хорошим испытанием. Дадзай назвал бы это раздражающим. Определившись со своим планом действий, Дадзай одарил толпу натянутой улыбкой. — Но здесь нет монстра, чтобы его побеждать, мистер Локхарт. Но вы просто можете победить Сами-Знаете-Кого и написать об этом книгу, да? — застенчиво спросил Дадзай. В последнюю секунду он вспомнил, что нужно изменить имя Воландеморта на его отцензуренную версию. Однако даже после подмены довольно много лиц в аудитории отшатнулись, как от удара. — Это, должно быть, будет намного интереснее для ваших читателей, чем то, как вы избавляетесь от двенадцатилетнего ребёнка. Улыбка Локхарта начинала больше походить на гримасу. Хорошо. — Чепуха! Этого мерзкого человека больше нет в живых. Единственный монстр здесь — это ты. Дадзай слегка ощетинился. Воландеморта больше нет? Тогда в чьё лицо он смотрел всего несколько месяцев назад? Сохраняя хладнокровие, Дадзай поднял руки в умиротворяющем жесте. — Просто подумайте об этом, вот и всё, что я имею в виду. В любом случае, у меня больше шансов покончить с собой, чем у вас победить меня. Давайте просто назовём это ничьей с самого начала. Всего на секунду Дадзай увидел, как глаза Локхарта сузились, словно этот человек пытался разгадать его. Однако буквально через секунду его лицо озарилось ещё одной из его сияющих, глупых ухмылок. — Ты не должен говорить о подобных вещах, — сказал он, прищëлкнув языком. Сделав шаг вперёд, Локхарт приблизился к Дадзаю. Он ничего не мог поделать с тем, как его тело напряглось в предвкушении. Но он всё равно постарался сохранить невозмутимое выражение лица. Автор остановился всего в шаге от него, затем, без каких-либо указаний, опустил руку на плечо Дадзая. Он потянул Дадзая за собой, крепко прижимая мальчика к своему боку. Дискомфорт и отвращение, должно быть, были ощутимы на лице Дадзая, потому что мгновение спустя Локхарт произнёс: — Вот и всё! Будьте добры, эту фотографию на первую полосу прямо здесь. Обязательно сфотографируйте парочку таких — тогда я смогу использовать одну для обложки книги, когда она будет готова. Щëлк. Последовала вспышка света, и откуда-то из толпы донëсся звук закрывающейся камеры. Рука Локхарта лежала у него на плече, прижимаясь к шее. И половина тела мужчины тыкалась в него. Дадзай хотел остаться рационально — усмехаться и терпеть это. Но единственное, о чём думал Дадзай, можно было описать одним словом. Отвали. Отвали. Отвали! За этим последовало жгучее ощущение желчи в задней части горла. Дадзай чуть не подавился этим. Вспомнил, как Квиррелл сделал бы то же самое. Как Мори до сих пор поступал. Он незаметно попытался высвободиться из хватки Локхарта, но обнаружил, что не может освободиться. Локхарт немедленно притянул его к себе. — Сделай страшное лицо для фотографии, — тихо попросил его Локхарт. — Мои поклонники это проглотят в статье «Ежедневного пророка», если ты не возражаешь. Щëлк. Сделана ещё одна фотография, и к ней прилагается ещё одна белая вспышка. — Но это изображение карикатурное, — выпалил Дадзай, в значительной степени игнорируя требование Локхарта. И всё же Локхарт не сдавался. Дадзай внезапно почувствовал, как его кожу покалывает везде, где соприкасался он с Локхартом. Тело мужчины заключило его в клетку. Дыхание Дадзая участилось, его дискомфорт усиливался, и усиливался, и усиливался, и... — Ай! Дадзай грубо ткнул Локхарта локтëм в живот. Он был суров, не щадя Локхарта ни в малейшей степени. Это было связано с ударом! Дадзай был вознаграждëн секундой позже, когда Локхарт споткнулся и судорожно глотнул воздуха. Он схватился руками за живот и что-то проворчал. Кто-то щëлкнул камерой. Этот звук постоянных щелчков уже переходили грань, вызывая раздражение. Испытывая облегчение от того, что другой мужчина отошёл от него, Дадзай сделал расчëтливый шаг в сторону. Там, где они соприкасались, всё ещё горело, но тугая повязка на груди Дадзая, наконец, ослабла. Почти сразу же он наткнулся на Фреда и Джорджа. Близнецы посмотрели на него сверху вниз удивлëнными глазами, выглядя так, словно они ещё не совсем осмыслили последнюю цепочку событий. — Он напал на меня! — Локхарт вскрикнул. — Ученик-Демон пытался убить меня! Прямо как бедного Квиринус Квиррелла! В толпе раздался вскрик, и голова Дадзая резко повернулась в его сторону. Локхарт сделал то же самое. В то время как Дадзай выглядел измученным, Локхарт был воплощением раненого рыцаря. — Но не волнуйтесь, люди, — заверил он. Однако, несмотря на свои уверенные слова, Локхарт попятился от Дадзая, бросив на него настороженный взгляд. — Я так легко не сдамся. Но, кхм… — он кашлянул, снова придвигаясь ближе к толпе и дальше от Дадзая. — Я считаю, что сейчас было бы лучше вернуться к подписанию книг. Пока этот Ученик-демон не стал ещё более, э-э, жестоким. Дадзай с немым любопытством наблюдал, как Локхарт, спотыкаясь, пробрался обратно через толпу, прежде чем бесцеремонно плюхнуться на стул. Это он… серьёзно? Локхарт терпеливо ждал в тишине, прежде чем, примерно через минуту, молодой кудрявый мальчик протянул ему книгу. Локхарт размашисто подписал еë. Медленно остальная толпа начала собираться вокруг него, хотя и не без того, чтобы сначала не бросить на Дадзая пару острых взглядов. Дадзай уставился на него. Неужели… неужели этот так называемый Защитник Народа просто убежал, едва получив один удар? Недоверие поселилось в животе Дадзая, когда он пытался примирить прежнего неистового Локхарта с нынешним непоседой. Беспомощный, Дадзай оглянулся через плечо, чтобы посмотреть, что думают близнецы Уизли. Они выглядели такими же потерянными, как и он. Однако в ту секунду, когда их глаза встретились, Фред и Джордж вышли из оцепенения. Затем, в основном самому себе, Дадзай пробормотал: — Он, что, действительно только что сдался? У меня совсем не такое чувство, что я победил… Фред секунду колебался, прежде чем, казалось, прийти к какому-то выводу. Он мягко положил руку на плечо Дадзая и слегка подтолкнул его. Он прошептал: — Давай убираться отсюда, пока Локхарт... — Локфарт! — Локфарт, спасибо тебе, Джордж, — передразнивает он за братом. — Не захочет начать второй раунд. Дадзай переводил взгляд с одного на другого, позволяя им оттащить себя от толпы. — Мне нужно купить свои книги, — напомнил он близнецам, прежде чем они успели завести его слишком далеко. — Может быть, зайдëшь в другой раз? Дадзай поспешил с этим не согласиться. Учитывая количество фотографов, присутствующих сегодня, завтра его лицо будет ещё более широко известно. Фред вздохнул. — Давай поторопимся. Мне не нравится, как эти сопливые фанаты смотрят на тебя. После этого они быстро и незаметно собрали все книги Дадзая. Было на удивление легко избегать суровых взглядов других посетителей — но не без причины. Они явно избегали его. Когда Дадзай свернул в проход, он внезапно обнаружил, что переулок опустел за считанные секунды. Его это не беспокоило, но близнецы с каждым проходом становились всё более расстроенными. Взяв с полки книгу «Биология магии», он попытался утешить их. — Вы двое слишком остро реагируете. Близнецы фыркнули, очевидно, не соглашаясь с этой темой. Они перечитывают список книг Дадзая, прежде чем состроить гримасу. — Что? — Книги Локхарта — единственное, что осталось, — объяснил Джордж, нахмурив брови. — Хочешь, чтобы мы подкрались спереди и схватили их? — предложил Фред. Видя их нерешительность, Дадзай вспомнил, что книги Локхарта были выставлены только перед входом в магазин самим этим человеком. Дадзай подумал о том, чтобы принять их предложение. Это выделило бы его из толпы и помешало бы Локхарту снова что-нибудь затеять. Но… В голове Дадзая мелькнула идея. — У меня есть план получше, — сказал он, ухмыляясь. Фред и Джордж моргнули. Затем на их губах тоже появились одинаковые ухмылки. — Этот озорной улыбнулся, если мы когда-нибудь такое лицезрели. О чём вы думаете, босс? — Я думаю, — сказал Дадзай, направляясь через весь магазин к выходу. — Я хочу, чтобы Локхарт подписал мои книги. Близнецы фыркнули. Хотя эта идея их явно позабавила, они быстро опомнились. — Что? А это разумная идея? — Ага, — фыркнул Фред. — Я полностью за то, чтобы запугивать Локхарта, но его поддерживает целая толпа. Локхарт определённо, казалось, не испытывал никаких угрызений совести из-за угрозы ребёнку. Но, с точки зрения Дадзая, очень немногие люди это делали. Локхарт не был особенным в этом отношении — просто посмотрите на Квиррелла! И хотя Дадзай терпеть не мог пробираться сквозь толпу, он знал, что есть и другие соображения, которые следует принимать во внимание. А именно: семья Малфоев. Мори сказал, что нужно произвести хорошее впечатление. Убегать и прятаться от этой яркой блондинки-нарциссистки, по большому счёту, не произвело бы хорошего впечатления. Они бы думали следующее: Портовая мафия — это сборище ни на что не годных трусов. С таким же успехом он мог бы считать, что миссия провалена прямо сейчас. Мори также сказал, что страх — хороший мотиватор. И, конечно же, все, кто сейчас был во «Флориш и Блоттс», были абсолютно ошеломлены Дадзаем. Казалось, даже Локхарт. И Дадзай мог бы с этим справиться. Дадзай хотел — нуждался в последнем слове. Близнецы, должно быть, заметили что-то в выражении его лица, потому что больше не протестовали. Вместо этого они просто нависали над его плечами. Это было знакомое чувство — снова оказаться в пределах досягаемости Фреда и Джорджа. Дадзай вышел вперёд, не обращая внимания на то, как толпа попятилась от него. На ходу он схватил несколько книг Локхарта с окружающих столов. Близнецы сделали тоже самое, после чего бросили их в распростёртые объятия Дадзая. Люди отодвинулись в сторону. Некоторые вздрогнули, когда он приблизился. Широко раскрытые, полные страха глаза следили за ним. Затем Дадзай резко остановился. Локхарт сидел за длинным белым столом. Перед ним лежала открытая книга с половиной подписи поперёк, как будто Дадзай прогнал клиента на середине подписи. Опасная ухмылка промелькнула на губах Дадзая. У Локхарта отвисла челюсть. Щëлк... Кто-то сделал снимок. Без церемоний Дадзай уронил всю свою стопку книг с грохотом. Несколько человек вздрогнули от этого звука, включая Локхарта. Дадзай получил немалое удовольствие, наблюдая за этим. — Прошу, не могли бы вы подписать это для меня, пожалуйста? — ласково и милым голосом сказал он. Брови Локхарта поднялись до самой линии роста волос. Он кашлянул, чтобы прочистить горло, прежде чем изобразить на лице очаровательную улыбку. Его зубы сверкали белизной. — Пришёл поиздеваться надо мной, Демон? Дадзай удержал улыбку на месте. Сам спровоцировав этот разговор, он почувствовал, что гораздо лучше контролирует ситуацию. Он больше не был застигнут врасплох десятками глаз, сверлящих в нём дыры. — Я всего лишь пришёл, чтобы получить автограф на своих книгах от человека, который собирается меня убить, — он произнёс эти слова так, словно они были самой нелепой вещью, которую он когда-либо слышал. И они, вроде как, такими и были. Дадзай наклонился вперёд, уперевшись ладонями в стол. Он говорил достаточно тихо, чтобы слышал только Локхарт: — Держи своих врагов близко, верно? Страшись, говорили глаза Дадзая. Тебе следует бояться меня. В толпе воцарилась тишина. Локхарт встретился с Дадзаем взглядом своих широко раскрытых глаз. Его брови, казалось, поднимались всё выше и выше. Дадзай не смягчился, не отступил назад, даже когда оказался практически нос к носу с этим человеком. — Спрашивать подобным образом ужасно невежливо. Хотя, я полагаю, мы не можем ожидать лучшего от безмозглого убийцы, — сказал Локхарт только ему. Одна из его рук нашла забытое перо лежащее на столе. Другой рукой он открыл первую страницу одной из книг. Кончик пера ткнулся в бумагу, затем вывел крупное и закольцованное «Локхарт». Дадзай, наконец, отстранился от него с удовлетворëнным кивком. — Спасибо. И на остальные тоже, если вы не возражаете. Локхарт вскинул голову, чтобы сверкнуть глазами, но в последнюю минуту вспомнил о своей аудитории и остановил себя. Вместо этого на его лице появилась натянутая, но в остальном очаровательная улыбка. — Конечно. Всё, что угодно, для любимых фанатов. Дадзай наблюдал, как Локхарт подписывает одну книгу, затем следующую. Во всём книжном магазине воцарилась мёртвая тишина. Казалось, их окружала напряжённая атмосфера. Толпа была напряжена и неподвижна, как будто ожидая, что либо Дадзай, либо Локхарт нападут друг на друга в любой момент. Дадзай улыбнулся во весь рот, и Локхарт сделал, как ему было сказано. Когда Локхарт закончил подписывать последнюю книгу, ни один из них не сделал ничего большего, чем просто улыбнулся. На титульном листе «Разрыв с банши» Локхарт размашисто написал:

За мою последнюю победу в длинной череде по-настоящему впечатляющих побед. Пусть твоё поражение будет таким же сокрушительным для тебя, как и триумфальным для меня — Локхарта.

Обложка книги захлопнулась. Дадзай положил руку на книгу, затем придвинул её к себе. Он добавил еë к стопке и сгрëб всё это в охапку. Она была достаточно тяжёлой, но Дадзай не позволил этому отразиться на его лице. Вместо этого он одарил Локхарта лисьей улыбкой. — Спасибо, — ухмыльнулся он. Блаженная улыбка Локхарта выглядела немного натянутой, что только заставило ухмылку Дадзая нахально расшириться. Дадзай отошёл, довольный тем, как разрешилось взаимодействие. Он целеустремлённо подошёл к стойке регистрации, чтобы заплатить за свои книги. Здешняя рабочая дрожащим голосом начала пробивать книги. Дадзай прекрасно понимал, что все взгляды в магазине прикованы к нему. Теперь они следили за ним, внимательно следя за каждым его движением. Выкладывая на стол рассчитанную пригоршню сиклей и галеонов, Дадзай поймал взгляд Люциуса поверх толпы. Блондин уставился на него в ответ с совершенно пустым выражением лица, за исключением задумчиво поджатых губ. Дадзай ухмыльнулся, но больше никак не указал на мужчину. Сейчас он не хотел привлекать слишком много внимания к их отношениям. Тем временем... — В-ваши книги, с-сэр? — сказала кассирша. Похоже, она не знает, как ко мне обращаться, — с удивлением подумал Дадзай. Он забрал у неё книги. Теперь они были аккуратно связаны друг с другом и упакованы в пакет для удобства переноски. Дадзай подхватил их на руки, затем повернулся, чтобы уйти. Хотя он был немного расстроен из-за того, что больше не мог общаться с близнецами и Драко, Дадзай знал, что это к лучшему. Напряжённость во «Флориш и Блоттс» прямо сейчас была высокой, и Дадзай уже был Врагом общества №1. Уизли не нужно было втягивать в это больше, чем они уже были бы втянуты. Думая об этом, Дадзай направился прямо к выходу, сопровождаемый гробовой тишиной вслед. Похоже, Драко и близнецам придётся заканчивать покупки в одиночестве. Он предположил, что мороженому тоже придётся подождать. — Вот именно! Убирайся отсюда! — крикнул Локхарт у него за спиной. Прошла секунда продолжительного молчания. Затем толпа начала насмехаться вместе с ним. Дадзай просто поднял руку в небрежном жесте прощания. — Увидимся на занятиях, профессор. Колокольчик на двери звякнул, когда она закрылась. Тишина. Ветер мягко откинул волосы Дадзая назад. Его сумка покачивалась на ветру. На улицах Диагон-аллеи не было того напряжения, которое царило внутри «Флориш и Блоттс». Не подозревая о том, что только что произошло, пешеходы непринуждённо болтали и делали покупки. Дадзай смотрел на них, словно ожидая, что кто-нибудь узнает его в любую секунду. Но через несколько секунд мирный воздух улиц не производил ничего, кроме слабого волшебного жужжания. Дадзай выдохнул. Сейчас самое подходящее время вернуться в «Дырявый котёл». Сейчас — прежде чем кто-либо из этих фотографов успеет поспешить опубликовать свои истории. Как только лицо Дадзая появится в новостях, Косой переулок может стать слишком враждебным, чтобы его можно было пересечь. Но сначала… Дадзай опустил взгляд на свою незанятую руку. Он развернул еë, безмолвно изучая открытую ладонь. Больше не Человек, казалось, гудел у него под кожей и кипел в крови. Сначала ему нужно было купить ещё кое-что.

***

У Тома была проблема. На этот раз его проблемой был не шумный пьяница в баре, не заносчивые волшебники, которые в настоящее время устраивают непоправимый беспорядок в комнатах с шестой по девятую, и не таинственная сова, которая продолжала оставлять дохлых мышей у него на пороге. Нет, всё это было слишком прямолинейно, чтобы на данный момент действительно представлять проблему. Проблема заключалась в том, что двенадцатилетний мальчик, проживавший в комнате номер четыре, был убийцей. В прошлом у Тома было немало необычных и опасных клиентов. Управляя Дырявым котлом столько лет, сколько он проработал, это было неизбежно. В разгар Войны волшебников подозрительные люди проходили здесь почти каждый день. Том привык видеть опасность мимоходом. Он играл роль ненавязчивого хозяина, когда мог, и выселителя, когда это было необходимо. Том знал, что делает, и всегда знал, где провести черту. Но что-то в Дадзае Осаму было такое отличающееся. Взглянув на газетный киоск у стены, Том вздохнул. — О чём ты вздыхаешь? Какой-то конкретный клиент за стойкой бара невнятно бормотал, тяжело наклоняясь над своим элем. — Если бы я был окружён алкоголем весь день, я бы никогда не грустил. Том приподнял бровь. — Если бы вы весь день были окружены алкоголем, вы бы никогда ничего не делали. — Ну… Он помахал рукой, затем смущëнно заправил свои длинные тёмные волосы за ухо. — Я бы всё равно ничего не успел сделать. Это не в моём характере. — Тебе нельзя пить в такую рань, Флоренс, — прервал её Том, несмотря на то, что именно он еë обслуживал. Словно опасаясь худшего, она обхватила свой напиток руками и прижала его к груди, словно защищая. — Заклинание для снятия опьянения, — проворчала Флоренс. — Когда ты наконец изобретешь такое заклинание, — сурово сказал Том. — Ты станешь знаменитой. А пока ты будешь просто ходить на работу, невнятно произнося все свои слова. — Ха! Как будто «Ежедневный пророк» замечает разницу, — захихикала она. — Всё, о чем заботится большой босс — это те модные журналисты наверху. Я сомневаюсь, что босс вообще помнит нас, скромных работников архива. Это всё Ученик-демон такой, Ученик-демон такой в наши дни… Том фыркнул. Не говоря ни слова, он отвернулся, чтобы забрать пустую тарелку у другой группы посетителей. Они поблагодарили его, а затем отправились в Косой переулок. Когда Том снова обратил своё внимание на Флоренс, посетительница сделала ещё один большой глоток эля. — Притормози, — сказал Том, заработав сердитый взгляд Флоренс. — Ты поранишься, выходя отсюда. Флоренс что-то проворчала в свой эль. — Принеси мне ещё выпить, и я подумаю об этом. Том приподнял бровь, когда Флоренс немедленно вернулась к своему напитку. Он потянулся за пустой тарелкой и начал мыть её, вместо того чтобы порадовать ответом. Несколько крошек со звоном упали в раковину внизу, прежде чем вода успела их смыть. Он бездумно вымыл тарелку. Мысли Тома вернулись к насущной проблеме. Дадзай Осаму теперь был на свободе, явно уверенный в себе, пересекающий Косой переулок в одиночестве. Впервые с тех пор, как Дадзай прибыл в «Дырявый котёл», он вышел из своей комнаты. Сначала Том думал, что он будет беспокоиться по этому поводу. Студент-демон, свободно разгуливающий по Косому переулку? Ужас! Но вместо этого всё, что он чувствовал, было замешательством. Потому что «Ежедневный пророк» размазал «Студента-демона», должно быть, по сотне разных газет с февраля прошлого года. Истерия бушевала вокруг гостиницы в течение нескольких месяцев после выхода первой статьи. Даже всего в нескольких футах справа от него, сегодняшняя газета утверждала примерно то же самое. Занимая столь важное положение в студенческой жизни волшебников, Том тщательно прочитал каждую из этих статей. И, читая их, в этом не было никаких сомнений. Том знал — все знали: Дадзай Осаму был монстром. Но... Затем Дадзай неуклюже ввалился в его магазин с дружелюбной улыбкой на губах и слишком тяжёлым грузом в руках. Мальчик тихо попросил комнату. Он изумлëнно глазел на беспалочковую магию Тома и немо играл в прятки со своей злобной совой. Том понимал, что всё это могло быть лишь прикрытием. Газеты, конечно, строили такие же предположения о мальчике — что он был своего рода обманчивым, двуличным волком в овечьей шкуре. Но... Том не мог забыть, как Дадзай застыл, читая статью в «Ежедневном пророке». Или как напряглись его пальцы над бумагой, морщинки по краям под побелевшими костяшками пальцев. Дадзай выглядел почти удивлëнным, увидев там эту новость. Затем, с расправленными плечами и ставшей хрупкой улыбкой, парень, казалось, физически отгородился стеной. Как будто Том был там угрозой, а не он сам. Возможно, было бы несправедливо сказать, что последней проблемой Тома был убийца, живущий в его гостинице. Нет, Том солгал бы, если бы сказал это. Проблема заключалась в том, что двенадцатилетний убийца, остановившийся в его гостинице, заперся в своей комнате лязгнув дверью, и Том был обеспокоен. Обеспокоенный. Об убийце. Тот, кого, судя по всему, оклеветали до чëртиков в газетах и вернули обратно. Том не должен испытывать симпатии к кому-то подобному. Но вот он здесь, моет тарелку за стойкой бара и думает именно об этом. «Самооборона», — сказал парень, хотя СМИ утверждали прямо противоположное. Он был всего лишь ребёнком — так что подайте в суд на Тома за то, что он немного волновался. Взгляд Тома вернулся к Флоренс. Она опустошила свои кружки с элем и теперь довольно печально смотрела на почти пустой кошель для монет. Том нахмурился и секунду теребил край тарелки, прежде чем решился высказать свои мысли вслух. — Флоренс, — позвал он. Она дëрнулась вверх после вялой секунды. — Хм? — Вы работаете в Ежедневном пророке, — начал он, тщательно подбирая слова. —Журналисты когда-нибудь… Флоренс приподняла бровь и подперла голову рукой. Том глубоко вздохнул. — Они когда-нибудь просто… выдумывают что-нибудь? Я имею в виду, о чём писать. Флоренс долго смотрела на него. Тикали настенные часы. Тик. Тик. Тик. Внезапно Флоренс разразилась кудахтающим смехом. Том подпрыгнул. — Что это за вопрос, Том? — Очень вдумчивый, — раздражённо сказал он. Флоренс снова рассмеялась. Она взмахнула руками в небрежном, пьяном жесте. — Я просто работаю в архиве. Ты это знаешь. Такой пьянице, как я, наверху не место. Не могу видеть достаточно ясно, чтобы написать хотя бы предложение. Том старательно проигнорировал это замечание, зная, что ранние пристрастия Флоренс к выпивке были, по крайней мере, наполовину его собственной виной. Быстро перейдя к делу, он спросил: — Они там хранят записи всех старых историй? — он помолчал. Затем, вспомнив просьбу Дадзая на днях, он нерешительно добавил: — Те, что о Студенте-демоне? — Конечно, вероятно. Флоренс потянулась за элем, подняла его, чтобы отпить, затем надулась, когда ничего не вышло. — Все опубликованные и неопубликованные истории отправляются туда собирать пыль. Нам всем нравится складывать коробки в кучу и дремать на них. «По крайней мере, она призналась в этом», — с иронией подумал Том. Он покачал головой. Он открыл рот, чтобы спросить что-то ещё, когда звук сдвигаемых кирпичей внезапно отвлёк его внимание. Стена, ведущая в Косой переулок, заскрипела, когда кирпичи разошлись в стороны. С другой стороны показался Косой переулок, выглядевший более оживлённым, чем обычно в это время дня. Подпись Локхарта, вспомнил Том, нахмурившись. Ему не нравился цветастый язык этого человека, но достаточное количество его клиентов поэтично отзывались об авторе, чтобы Том понял, в чём дело. Но внимание Тома привлекла не толпа. Дадзай Осаму поспешно вошёл в дверь. Стопка книг в его руках указывала на то, что он сам только что был у Локхарта и подписывал их. Том также отметил, что на Дадзае была пара гладких чёрных перчаток. Должно быть, они тоже были новыми, поскольку Том не заметил их ранее, в то утро. Несмотря на кажущиеся обычными покупки мальчика, в его появлении не было ничего случайного. Тому показалось, что он, похоже, торопится. Дадзай направился прямо в свою комнату, даже не взглянув в сторону бара. Его ботинки стучали по полу. — Малыш! — позвал Том, прежде чем смог остановить себя. Дадзай резко остановился, мгновенно уставившись на Тома. Всего на секунду глаза мальчика расширились, а губы приоткрылись, как будто он чего-то ожидал. Затем выражение его лица внезапно стало непроницаемым. На него нахлынул спокойный взгляд. — Том. Я как раз возвращался в свою комнату. — Я это вижу, — медленно выговаривая слова, сказал Том. Он подумал о затравленном взгляде в глазах Дадзая, затем спросил: — Могу я… предложить тебе немного пообедать? Том внимательно наблюдал за выражением его лица, но всё, что сделал Дадзай, это несколько раз моргнул, осознавая вопрос. — Нет, спасибо, — коротко ответил он. Затем он моргнул, и в его глазах мелькнул огонёк, от которого Том на мгновение пошатнулся. — Ой! А, я был слишком шумным? Ты действительно собираешься отравить меня? — Что?! Нет! Дадзай фыркнул, выглядя разочарованным. Том был сбит с толку. Явно недовольный, Дадзай повернулся на каблуках, чтобы снова начать идти. И снова, прежде чем он успел это сделать, Том сказал: — Просто ты ни разу не выходил перекусить с тех пор, как приехал сюда. И, н-ну… это за счёт заведения? Поскольку ты остаёшься здесь, и всё такое. И снова Дадзай остановился как вкопанный. Он уставился прямо на Тома, теперь между его бровями залегла растерянная складка. Том молча проклинал себя. С точки зрения Дадзая, должно было показаться, что Том развернулся на 180°. Но, на самом деле, хозяин гостиницы уже несколько дней думал о затруднительном положении Ученика-демона. Сегодняшняя утренняя встреча только усилила его неуверенность. Тем не менее, должен был быть более тактичный способ предложить Дадзаю пробную оливковую ветвь. — Э-эй, если ребёнок получит бесплатную еду, могу я получить бесплатный эль? Внимание и Тома, и Дадзая переключилось на Флоренс. Она криво улыбнулась бармену. Том с облегчением отметил, что Дадзай, казалось, немного расслабился после реплики Флоренс. Должно быть, что-то в беспринципности пьяницы заставило его расслабиться. Мальчик приподнял бровь. — Не рановато ли для выпивки? Флоренс фыркнула. — Что, вы с Томом обмениваетесь мыслями? Я не хочу чьего-то вмешательства. — Ну, если вы выпьете слишком много, то можете споткнуться и раскроить себе череп по дороге на работу, — задумчиво сказал ей Дадзай. Флоренс поперхнулась слюной. Не менее ошеломлëнный, Том кашлянул в кулак. — Просто очаровательно, малыш. Флоренс пришла в себя первой. — Действительно очаровательно. Мне нужно ещё выпить, чтобы забыть такие жестокие слова. Том бросил на неё свирепый взгляд, прежде чем снова повернуться к Дадзаю, который просто пожал плечами. — Это за счёт заведения, — повторил Том. Когда Дадзай никак не отреагировал, только наблюдал за ним, он продолжил: — Приношу извинения за то, что я был немного, э-э… суровый на днях. Теперь я понимаю, что, возможно, поторопился с некоторыми выводами. «Пожалуйста, не обижайся», лихорадочно думал Том. — «Я тебя боюсь, но также беспокоюсь о тебе и… Почему ты просто не можешь выглядеть таким страшным, каким тебя изображает «Ежедневный пророк»?!» Внешнее выражение лица Дадзая не изменилось, но у Тома сложилось впечатление, что мальчик внимательно изучает его. Бармен не мог отделаться от ощущения, что оценка была оправданной. На секунду Тому показалось, что Дадзай согласится. Но после паузы мальчик покачал головой. — Нет, спасибо. Том грустно сдулся. Казалось, его юный подопечный сегодня не сдвинется с места. Воздух покинул его лёгкие одним большим, тяжёлым вздохом. Облегчение или поражение. Том и сам не был уверен. — Но, — сказал Дадзай, прежде чем развернуться на каблуках и удалиться в свою комнату. — Считай, что ты теперь прощён. Я полагаю, ничего не поделаешь, если «Ежедневный пророк»… Дадзай умолк. Бросив украдкой взгляд на других посетителей, Том понял почему. Он не хотел, чтобы это стало известно, не больше, чем Дадзаю, что Ученик-демон в настоящее время снимал здесь комнату. Дадзай был быстр, уже на полпути к своей комнате, когда Том позвал: — Но я всё же принесу тебе что-нибудь на ужин сегодня вечером…— и дверь громко захлопнулась. — ...конечно, если ты хочешь, — он вздохнул. — Или нет. На мгновение в баре воцарилась тишина. Том ущипнул себя за переносицу, гадая, в какую переделку он вляпался. Всего неделей ранее он сказал бы вам, что Студент-демон был каким-то полусумасшедшим серийным убийцей в процессе становления. Но теперь, когда я действительно поговорил с мальчиком? Том ничего не мог сказать с уверенностью. Чёрт, он даже не мог сказать, что главному источнику магических новостей, Ежедневному Пророку, теперь можно доверять. И всё из-за безразличного, забинтованного лица одного двенадцатилетнего мальчика. Может быть, я стал мягкотелым на старости лет? — «Ежедневный пророк», хм? — Том открыл глаза и увидел Флоренс с небрежной улыбкой на лице. Она подняла свой бокал, наклоняя его в ту сторону, куда быстро исчез Дадзай. — Твой внезапный интерес к моей работе не имеет никакого отношения к этому парню, не так ли? Том выхватил пустой стакан прямо у неё из рук. Флоренс пискнула и сделала отчаянные хватательные движения, чтобы вернуть его обратно. Бармен не смягчился. — Ты удивительно проницателена для такого пьяного человека. — Это талант — не могли бы вы наполнить его сейчас? — Флоренс застонала. Том взглянул на стакан, затем снова на Флоренс. В глубине его сознания промелькнула идея. — У тебя нет монет. — Э-э… я могу вернуть вам деньги? — Возможно, — начал Том, медленно излагая свою идею. — Мы сможем разработать альтернативный способ оплаты. Флоренс моргнула раз, потом другой. Она медленно и подозрительно оглядела Тома с головы до ног. — Достань мне архивные копии рассказов о Студенте-демоне. С порозовевшими щеками Том поспешно добавил: — В обмен на бесплатную выпивку. Предложение надолго повисло в воздухе. Затем: — Всего один глоток? — Два, если ты сможешь достать их к завтрашнему дню. — Ах, — фыркнула Флоренс. — Два — это слишком хорошо, чтобы отказаться. В любом случае, сомневаюсь, что босс вообще заметит пропажу одной или двух стопок. Том выдохнул, затем кивнул. — Тогда договорились, — более спокойно он добавил: — Спасибо, Флор. Флоренс отмахнулась от него. Она посмотрела на стакан, который Том начал бессознательно протирать дочиста, прежде чем, казалось, немного протрезветь. — Ученик-демон, да? — пробормотала Флоренс, задумчиво оглядывая холл гостиницы. Том проследил за еë взглядом и затаил дыхание. — Интересно, что вас вдруг заинтересовало в подобной истории. — Просто мысль, — сказал ей Том. — Ты не собираешься опоздать на работу? Флоренс проворчала. — Я уже опаздываю на работу, — пыхтела она, бросая взгляд на настенные часы. — Но, думаю, я смогу добраться туда прямо сейчас, раз уж на очереди эль. Флоренс встала, держась руками за перекладину для устойчивости. Том, наблюдая за ней, сжалился. — Вот, — он достал из-под стойки плитку шоколада и подвинул её через стол. — Не стоит пить на пустой желудок. А теперь собирайся. — Да, да, — фыркнула Флоренс. Она схватила плитку со стола, прежде чем неуклюже отвернуться к кирпичной стене. Небрежный взмах её волшебной палочки открыл дверь. Флоренс проскользнула в Косой переулок с самообладанием пьяной гусыни. Том наблюдал, как кирпичная дверь снова закрылась. Как только всё было запечатано, он вернулся к своей работе за стойкой бара. Хотя его глаза, естественно, устремились вниз, в четвертую комнату, он не позволил им долго там задержаться. У Тома в животе возникло неприятное ощущение. Будем надеяться, что щедрость Флоренс, когда они вернутся, всё прояснит. Но до тех пор Тому придётся чем-то заниматься, убирая посуду и столы. Что бы на самом деле не происходило со Студентом-демоном, Том надеялся, что ответы его удовлетворят. Почему-то он не думал, что это будет так.

***

Шторы были плотно задëрнуты, и в комнате стояла кромешная тьма. Стопка наполовину прочитанных учебников была разбросана на краю кровати, отброшенная в сторону, когда у Дадзая начали болеть глаза. Только книги Локхарта остались совершенно нетронутыми. Дадзай просмотрел первые несколько глав «Разрыв с банши» только для того, чтобы остановиться на этом. Сразу стало ясно, что на самом деле это был не учебник, а скорее список причин, по которым Локхарт считал себя удивительным. Говоря о Локхарте, теперь над головой Дадзая висело официальное объявление войны. Он задавался вопросом, сможет ли он просто проигнорировать это. Локхарт точно не казался способным человеком. Более того, этот человек практически дрожал каждый раз, когда Дадзай отвечал ему. Тем не менее, это была всего лишь ещё одна вещь, с которой нужно было разобраться, вдобавок ко всей этой чепухе Мори. Этот год уже готовился обернуться катастрофой. Несмотря на это, Дадзай не мог обнаружить, что полностью боится этого. Там его будет ждать банда. Встреча с близнецами во «Флориш и Блоттс» только разожгла тёплое пламя в груди Дадзая. Это было совершенно не похоже на холодный, стерильный мир офиса Мори. Дадзай перевернулся в постели. Он зарылся с головой в одеяло. «Ты же знаешь, что подобным привязанностям», — непрошеным эхом отозвались в его голове слова Мори — «Нет места в Портовой мафии». Мори не сказал ничего следующего, но мозг Дадзая автоматически заполнил выдуманные пробелы: «Если ты не принадлежишь Портовой мафии, тебе было бы лучше умереть... » — Уху! Дадзай очнулся от своих мыслей. — Уху! Пернатая черепушка внезапно сотрясла комнату ещё одним оглушительным криком! В воздухе послышалось хлопанье крыльев, за которым внезапно последовали острые когти, впившиеся в плечо Дадзая. — Эй! — Дадзай пронзительно вскликнул, выпрямляясь и сбрасывая с себя Пернатую. — Это ещё за что? Легкомысленная сова вовсе не выглядела обиженной, и она снова заулюлюкала. Дадзай нахмурился. — Я просто подумал, — проворчал он, внезапно почувствовав себя в ловушке под взглядом этих умных совиных глаз. — Разве у тебя нет дел поважнее, чем нападать на меня? Неудивительно, что ответные возгласы Пернатой черепушки были совершенно бессмысленными. Теперь Дадзай проигнорировал её, предпочтя сесть. Он провёл рукой по лицу в какой-то тщетной попытке стереть с него мрачные мысли. Явно довольная, Пернатая спрыгнула с кровати. Дадзай не повернулся, чтобы посмотреть ей вслед, слишком занятый протиранием глаз. Вслепую Дадзай потянулся вокруг кровати. Прошло несколько секунд, прежде чем его рука нащупала то, что он искал. Он поднëс телефон к уху, набирая единственный сохранённый номер, не глядя. Дадзай старательно держал глаза закрытыми, защищаясь от резкого механического света предмета. На телефонной линии раздался щелчок. —Ты вчера не звонил, — таково было приветствие Мори. Дадзай нахмурился. Он покосился на телефон. Белый свет ослепил его на секунду, прежде чем проясниться: Был почти полдень следующего дня. — Я был занят. Он был занят тем, что лежал в постели и пялился в тёмный потолок, теряя счёт времени. Но Мори не нуждался в подробностях. — Как прошла твоя встреча с Люциусом? — спросил Мори, переходя прямо к делу. Хорошо. Он заколебался. — Он привёл свою семью. Мори что-то промычал, казалось, обдумывая полученную информацию. —И? К чему всё привело? Дадзай сделал паузу, вспоминая все взаимодействия семьи Малфоев, которые он видел вчера. Между их встречей перед банком и отъездом во «Флориш и Блоттс» Дадзай думал, что у него сложилось довольно хорошее представление о внутренней политике семьи. — Люциус определённо тот, на кого ты хочешь произвести впечатление. Если он отдаст приказ, остальные последуют за ним. Он вспомнил, как быстро Люциус смог уединиться с женой и ребёнком, когда захотел. — Жена, Нарцисса, кажется, просто соглашается с планами Люциуса, но она питает слабость к Драко, — он поправил себя. — Своему сыну. На линии загудели помехи, пока Мори обдумывал информацию. — А что с юным Драко? Дадзай ощетинился, но тщательно старался, чтобы его голос звучал ровно. — Они ему ничего не говорят. Я бы сказал, что они ему не доверяют, но я думаю, более вероятно, что Нарцисса просто не хочет, чтобы он был связан с Портовой мафией больше, чем это необходимо. — Так им будет легче манипулировать, — сказал Мори беспристрастным тоном. — Он и так предан мне. Мне не нужно будет слишком сильно давить, чтобы он доверял мне больше, чем своей собственной семье. Мори усмехнулся. — Похоже, эти твои милые маленькие дружеские отношения, в конце концов, не совсем бесполезны. Хорошая работа, Дадзай. Дадзай оживился от похвалы. — И ты ещё говорил, что Люциус может попытаться испытать меня, — напомнил он. — Это верно. Насколько мне известно, фрагменты вашего теста уже находятся в движении. Позаботься об этом быстрее. Чем скорее Люциус склонится перед Портовой мафией, тем скорее мы сможем перейти к более важным вещам. Голос Мори стал совершенно бесстрастным. На другом конце провода Дадзай слышал, как шуршат бумаги. — Считайте, что дело сделано. — Хороший мальчик, — довольно пропел Мори в микрофон. Дадзай практически чувствовал слова мужчины через линию — нежное прикосновение ладони к его запястьям. Гусиная кожа. — А теперь мне нужно заняться кое-какой важной работой. Постарайся тем временем не покончить с собой. Дадзай открыл рот, чтобы ответить. Гудок. Связь уже оборвалась. Язык Дадзая стал сухим и холодным во рту. Он крепко сжал губы, прежде чем отбросить телефон лёгким движением запястья. Он со стуком приземлился на деревянный пол. Пернатая бросила одну из своих дохлых мышей к ногам Дадзая. Он смотрел на неё долгое-долгое мгновение. В штаб-квартире Портовой мафии мышей не было. Всё здание, от апартаментов в пентхаусе до полуночно-чëрных подвалов, было стерильно и полно чистой, благонамеренной злобы. Даже собачьи будки, которые Дадзай всегда считал почти убогими, на самом деле были довольно ухоженными. Что-то в том, что Портовая мафия была такой нетронутой, всегда заставляло Дадзая задуматься. У него перехватило дыхание, и лёгкие замерли, пока он не засомневался, долго ли ещё сможет дышать. Он всегда считал, что Портовая мафия не должна быть чистой. Это здание и все, кто в нём находились, были залиты кровью. Комнаты пыток изо дня в день были забрызганы красным, но почему-то это были самые чистые комнаты во всей Йокогаме. Единственные места во всём мире, где люди не говорили ничего, кроме чистой правды. А иначе эти люди всегда умирали. И Дадзай знал, что нет ничего честнее смерти. В Портовой мафии не было грызунов, но в Лондоне были мыши. Жила-была хитрая крыса по имени Ангел, которая половину года бродила по Хогвартсу. В ногах одолженной Дадзаем кровати лежала дюжина дохлых мышей. Противоречие жгло, как ничто другое в мире. Дадзай знал, что Люциус был грызуном. Кто-то, кто построил бы миллион маленьких домиков и сохранил бы каждый для себя. Но мышь всегда можно было выманить из норы с помощью сыра. Всё, что нужно было сделать Дадзаю, это поставить металлическую пружинную ловушку — и выяснить, что показалось Люциусу достаточно приятным, чтобы выманить его наружу. Этот человек был коварным и аморальным, но он не был таким чистоплотным, как Мори. Тук—тук—тук! Дадзай едва отвлекся от своих мыслей. Он повернул правое ухо в сторону шума, но никак иначе не отреагировал. У его ног Черепушка издала нетерпеливое чириканье. И снова Дадзай едва отреагировал на это. Грызун был совершенно нечист до мозга костей. Нечистый и бесчеловечный, точно такой же, как... Не убивай себя, — сказал Мори. Тук—тук! Стук повторился. — Э-э, Да-Дадзай? — снаружи донëсся приглушённый голос. Это звучало так, как будто говоривший старался говорить потише. — Это Том. Могу я войти? Дадзай моргнул, медленно поворачиваясь лицом к двери. — Только на минутку. Я просто не думаю, что ты захочешь разговаривать в коридоре, — быстро заверил Том. Послышался звук, как будто Том перекладывал что-то тяжёлое в своих руках. Любопытство кольнуло Дадзая в грудь. — Ты не спишь? Ещё секунду Дадзай просто тупо смотрел перед собой. Затем он встряхнулся. Пернатая, должно быть, заметила перемену в его поведении, потому что сова резко взмыла в воздух. Она летела, пересекая комнату и забралась на подоконник, чтобы наблюдать за происходящим сияющими глазами. Дадзай вздохнул над её выходками, прежде чем подняться на ноги. — Я не спал. — А, хорошо!— сказал Том с облегчением в голосе. — Можно мне войти? Дадзай провёл рукой по лицу. Направляясь к двери, он быстро схватил с прикроватного столика свою новую пару перчаток и натянул их. Это была пара чёрных перчаток из драконьей кожи, которые он купил вчера в магазине «Мантии на все случаи жизни» мадам Малкин. Это было решение, принятое в последнюю минуту, но, тем не менее, разумное. Гладкие и сильные, они скрывали Больше не Человека, и не позволяли способности неожиданно набрасываться на прохожих. Дадзай взялся рукой в перчатке за дверную ручку и осторожно приоткрыл её всего на дюйм. Он выглянул единственным шоколадным глазом в щëлку. Том стоял по другую сторону двери и оглядывался взад-вперëд, словно ожидая, что кто-нибудь их прервëт. Дадзай попытался найти причину, по которой этот человек побеспокоил его сейчас, но так и не смог её найти. — Том, — сказал он, привлекая к себе внимание бармена. — Чем я обязан таким удовольствием? Если ты пришёл убить меня, то сейчас, вообще-то, самое подходящее время. У меня только что был самый ужасный разговор, который я хотел бы забыть. Наступила пауза. Затянувшаяся пауза. — Гм. Ты можешь впустить меня? — в конце концов спросил Том. — У меня есть кое-что для тебя. —…— Дадзай нахмурился. Он напрягся, чтобы разглядеть, что держит Том, но почти закрытая дверь не позволяла этого сделать. Он на секунду задумался над этой проблемой. Что могло случиться худшего, если впустить Тома? Если бы этот человек действительно представлял угрозу, Дадзаю просто пришлось бы ударить его ножом так же, как он ударил Квиррелла. Было бы досадно разбираться с этим позже, но Дадзай бы точно справился. Или… Хорошо. Он мог бы просто позволить Тому убить его. Подумав об этом, он кивнул. Он отступил назад и, слегка размахнувшись, распахнул дверь чуть шире. — О, спасибо, малыш, — сказал Том, переступая порог. Дадзай закрыл её за собой. — В комнате небольшой беспорядок, — сказал Дадзай извиняющимися словами, но каким угодно тоном, только не таким. — Я прослежу, чтобы Черепушка прибралась здесь перед нашим уходом. Дадзай не заметил выражения лица Тома, когда тот шёл через зал, но бармен сделал паузу, чтобы обдумать эти слова. — Черепушка? Он уронил что-то тяжёлое на угол кровати Дадзая, затем поднял глаза. — Ой. Твоя сова? Дадзай согласно промычал. Со своего насеста Пернатая прокричала доброе приветствие. Дадзай секунду подождал у двери, останавливаясь и оценивая ситуацию. Однако внезапно стало ясно, что Том не собирается разворачиваться и нападать на него. Дадзай не был уверен, чувствовать ли ему облегчение или раздражение от этого факта. Но, на мгновение уверившись в этом, Дадзай прошлëпал через комнату, чтобы заглянуть Тому за плечо. То, что Том уронил на его кровать, было стопкой перемотанных бечëвкой газет. На нём красовалась тарелка с яичницей-болтуньей и тостами. Это была большая порция. По крайней мере, этого хватит на пятерых человек. Любопытство Дадзая взяло верх над трепетом. Он прошёл мимо Тома, чтобы, прищурившись, взглянуть на статьи. Это было непросто из-за недостатка света, что, казалось, заметил и Том. Бармен издал какой-то хриплый звук, прежде чем осторожно пройти по темноте к окну. Первая бумага в стопке была переплетена не так, как остальные. Вместо этого, казалось, что она был добавлена в стопку почти запоздалой мыслью. Через секунду Дадзай понял почему: это было свеже отпечатано и датировано этим утром. Сверху были напечатаны жирные заглавные буквы, в которых были написаны как имена Дадзая, так и Локхарта. Ниже была знакомая сцена из «Флориш и Блоттс». Собственное изображение Дадзая дьявольски ухмыльнулось ему в ответ. — Эта история появилась сегодня утром, — сказал Том неуверенным голосом. — Твоё лицо уже по всему Косому переулку. Дадзай вздохнул. Не то чтобы он не знал, что это произойдёт. Тем не менее, несмотря ни на что, это был неудачный поворот событий. Однако, не желая долго задерживаться на этом, Дадзай перешёл к другой стопке. На верхней бумаге было написано: «СЛЕДУЮЩИМ ЗА ВАШИМ РЕБЁНКОМ ПРИДЁТ УЧЕНИК-ДЕМОН!» На обложке была фотография плачущего ребёнка с пухлыми щеками. Дадзай нахмурился, услышав вопиюще ложный репортаж. Однако он с некоторым апломбом отметил, что на фотографии ещё не прекратились беззвучные рыдания. Заклинание анимации всё ещё оставалось полностью нетронутым. Чудно. Руки в перчатках не могли аннулировать заклинания. Приятно это знать. — Сегодня на улице действительно хорошо, малыш. Тебе следует открыть окна. Позволь мне… — Том резко оборвал себя, даже не дойдя до окна. — Это что, куча дохлых мышей? Дадзай оторвался от своих показаний. Его голова резко повернулась туда, где застыл на месте Том. — Подарки от Пернатой черепушки, — без обидняков сообщил он, прежде чем вернуться к бумагам. Безрезультатно Дадзай попытался сорвать бечëвки. Всё было слишком тесно связано, чтобы он мог добиться прогресса. Его палочка, вероятно, была достаточно острой, чтобы разрезать её... Внезапно Том разразился громким смехом. Дадзай снова оторвался от своих размышлений и широко раскрытыми глазами уставился в сторону бармена. Том взмахом руки извинился за то, что напугал его. — А я-то гадал, чья это сова их оставляет! Это вы, не так ли, прекрасная пташка? Пернатая проворковала, когда Том нежно почесал её клюв. Она прихорашивалась под всеобщим вниманием, а затем услужливо отскочила в сторону, чтобы Том мог раздвинуть занавески. В комнату тут же хлынул свет. Вся комната залилась белым. Дадзай закрыл глаза, чтобы приготовиться к ослепительной перемене. — Прости! — Она мышей и вам оставила? — спросил Дадзай вместо того, чтобы позабавиться извинениями мужчины. Он снова открыл глаза, но нахмурился, увидев обесцвеченные пятна, которые всё ещё оставались у него перед глазами. Том хмыкнул и приоткрыл окно. Порыв пахнущего свежестью воздуха мягко взъерошил крылья совы. — Конечно, оставляла. Он оглянулся на Дадзая. Дадзай почувствовал, как его лицо импульсивно побледнело. Тем не менее, Том, должно быть, что-то увидел, потому что спокойно продолжил: — Ничего страшного. Некоторые совы такие — дарят подарки, чтобы сказать «Спасибо» или «Я забочусь о тебе». — Она просто раздражает. Ты бы понял, если бы сидел с ней дольше минуты. Несносность — это её определяющая черта характера, — без паузы возразил Дадзай. Он огляделся в поисках своей волшебной палочки, гадая, куда же он её в конце концов бросил. Наконец, он заметил еë перевернутой рядом с одной из бесполезных книг Локхарта. Том держался на расстоянии, без всякой угрозы заложив руки за спину. Однако, когда Дадзай поднял свою палочку, бармен мгновенно напрягся. Его руки дëрнулись за спиной. Дадзай взглянул на него — от вспотевшего лба до напряжённых плеч. Похоже, в конце концов, он всё ещё испытывал некоторый трепет. Дадзай ничего не сказал, просто приподнял бровь и демонстративно перерезал бечевку острым концом своей палочки. Путы развалились на его кровати. Дадзай отбросил свою палочку, и Том немедленно вздохнул с облегчением. «УЧЕНИКИ ХОГВАРТСА РАССКАЗЫВАЮТ ВСЁ! РАССКАЗЫ УЧЕНИКА-ДЕМОНА ИЗ ПЕРВЫХ РУК. Читайте в следующей статье». Дадзай быстро пролистал страницу. Он не сразу узнал имена студентов, с которыми беседовала Скитер, хотя большинство из них, казалось, были другими слизеринцами. Дадзай уловил имя «Панси Паркинсон» ближе к концу статьи и чуть не рассмеялся. «Дадзай — это действительно плохие новости. Я уже целую вечность всем это твержу», — сказала Панси Скитер, которая, в свою очередь, аккуратно вписала это в статью в «Ежедневный пророк» — «Вы знали, что он ужасен в магии? Я надеюсь, что профессора не приветствуют чтобы его вернули на второй год» «КАК ОПРЕДЕЛИТЬ, ОДЕРЖИМ ЛИ ВАШ ОДНОКЛАССНИК ДЕМОНОМ? Прочтите следующую статью. Следующий вопрос: ОДЕРЖИМ ЛИ ДАДЗАЙ ОСАМУ ДЕМОНОМ?» Нос Дадзая сморщился, когда он переходил от одной статьи к другой. — Что всё это значит? — Дадзай размышлял вслух. — На днях ты упомянул о желании прочитать все статьи о себе. У меня был… друг, который купил их, — ответил Том. Дадзай отложил ещё одну статью в сторону, затем нахмурился на одну, озаглавленную как: «ХЛАДНОКРОВНЫЙ УБИЙЦА ПО СОСЕДСТВУ!» Это было… Всё это был истерический бред! Ни одна из этих статей даже в малой степени не была основана на фактах. Слова «самооборона» ни разу не появились во всей стопке газет даже в теории. Не говоря уже о «Воландеморт» или «Пожиратели смерти». Самое близкое, что нашёл Дадзай, была одна статья, в которой говорилось, что он истинный фанат «Сами-знаете-кого». Статьи охватывали несколько месяцев, и каждая из них была увенчана именем Риты Скитер. Наконец, он добрался до первой бумаги в стопке: «СЕКРЕТ, СТОЯЩИЙ ЗА УБИЙСТВЕННЫМ НЕИСТОВСТВОМ ДАДЗАЯ ОСАМУ!» Он моргнул, глядя на дату. — Это датировано в май месяц. Том прочистил горло, привлекая к себе пристальный взгляд Дадзая. — Это всё, что я смог получить, — объяснил он. — На данный момент. Флоренс, вероятно, возьмёт более ранние, если я вежливо попрошу. Флоренс... Дадзай не мог припомнить, чтобы когда-либо слышал это имя. — Кто это? Твоя подруга? — Верно, я так и не представил вас двоих официально. В голосе Тома не было ни капли извинения. Во всяком случае, Дадзаю показалось, что его голос звучал смущëнно из-за того, как поворачивался разговор. — Флоренс — это та пьяница, с которой ты познакомился вчера. — Длинные тёмные волосы? Коверкает все слова? Том кивнул. — Она работает в «Ежедневном пророке». Я попросил её принести мне старые статьи о Студенте-демоне. Том почесал затылок. Под немигающим взглядом Дадзая он вздохнул. Его рука снова опустилась. — Я просмотрел их все. Оглядываясь на них в ретроспективе, всё это кажется немного глупым. Но когда все это говорят, очень легко увлечься этими… истериями, я полагаю, — он усмехнулся и слегка покачал головой, сдерживая смешок. Потом он пробормотал себе под нос: — Одержимость демоном… Дадзай не мог не согласиться. — Как Рита Скитер получает свою информацию? — спросил он, вместо того чтобы зацикливаться на растущем разочаровании. Том нахмурился. — Не уверен. В любое другое время я бы сказал вам интервью и расследования. Но теперь… — Она просто всё выдумывает, — закончил за него Дадзай. Вполголоса Дадзай задал себе вопрос, который не давал ему покоя с тех пор, как он впервые прибыл в Дырявый котёл: — Почему? Потому что в этом и была настоящая проблема, не так ли? Как выигрывал «Ежедневному пророку» от его демонизации? От отрицания того, что Пожиратели смерти снова были в движении? Глаза Дадзая сузились, когда он обдумал головоломку. Кто-то, обладающий большой властью, принял сознательное решение настроить волшебный мир против Дадзая. И, вопреки самому себе, Дадзай не думал, что несносная Рита Скитер была здесь главной злодейкой. Когда они встретились, она спросила конкретно о Пожирателях смерти и Воландеморте. Она была готова действительно написать об этом. Кто на самом деле контролировал «Ежедневный пророк»? Дадзай спросил себя, а что они могли выиграть от всей этой истерии, которую они нагнетали? Выражение его лица, должно быть, было пугающим, потому что голос Тома, когда он заговорил в следующий раз, слегка дрожал. — Я… всё в порядке? Что я принёс это? Дадзай глубоко вздохнул и заставил себя поменять выражение лица на что-то более нейтральное. Он посмотрел на Тома. — Спасибо тебе за это. Том, казалось, растаял от облегчения при этих словах. Затем, с каждой секундой становясь всё более уверенным в себе, он улыбнулся. — Я также принёс тебе немного еды. Немного сытного завтрака, даже если это будет немного позже, в течение дня. Дадзай даже не взглянул на яйца. Вместо этого он вернулся к разбросанным по кровати вещам. Дадзай начал методично упорядочивать и складывать их заново. Он подумал снова перевязать их, но бечëвку теперь было не закрепить. — Даже если это неправда, приятно знать, что люди говорят обо мне, — довольно сказал Дадзай мужчине намеренно приглушённым тоном. Он встретился взглядом с Томом. — Спасибо за завтрак. Услышав это, Том протрезвел. — Я не могу поверить, что «Ежедневный пророк» мог просто солгать обо всëм. Они самый надёжный источник новостей во всём магическом обществе! Дадзай знал, что доверенные вещи могут быть испорчены. И у всего, что обладает такой властью, неизменно будет своя повестка дня. Дадзай просто хотел знать, как он вписывается в это. На подоконнике Пернатая проглотила мышь целиком.