Coil

***

В течение недели Дадзай время от времени замечал голубые пятна пикси посреди одного из коридоров Хогвартса. Они исчезали так же быстро, как и появлялись. Несколько надоедливых существ, очевидно, поселились в длинных коридорах здания. Когда Дадзай сказал Блейзу об этом, его друг разразился нехарактерно выразительным смехом. — Профессор Локхарт всё ещё не поймал их всех? — он усмехнулся, придвигаясь ближе к Дадзаю. — Не подпускай их ко мне, пожалуйста. Я бы предпочёл, чтобы меня не дëргали за уши… Уши Невилла всё ещё красные с того дня. Дадзай ухмыльнулся. — Тогда не уходи слишком далеко от меня. Они обменялись дружелюбным взглядом, от которого приятное тепло разлилось в груди Дадзая. Когда они были только вдвоём, Дадзай мог почти убедить себя, что все здесь не были его врагами. К сожалению, они не часто оставались наедине. В перерывах между занятиями и в коридорах Хогвартс кипел энергией с первой недели. Студенты болтали и бродили, казалось, целыми днями. Даже в общих комнатах Слизерина Дадзай не мог передохнуть. Панси, должно быть, уже сплотила против него весь Слизерин — не то чтобы ей нужно было беспокоиться. «Ежедневный пророк» и сам по себе неплохо справлялся с этим. — Кстати, о профессоре Локхарте, —тихо сказал Блейз, откидываясь на спинку стула. Уголок библиотеки, в котором они устроились, был уединённым, но мадам Пинс всё равно пожурила бы их, если бы они заговорили слишком громко. — Что ты сделаешь с его задержанием? Это через… — он сделал паузу, бросив взгляд на часы на стене. — Примерно восемь минут. — Как и мой урок, —сказал Дадзай. Блейз хмыкнул, обдумывая ответ. Дадзай неоднократно пытался объяснить Локхарту, что в это время он не сможет присутствовать на задержании. И при каждой попытке, без исключения, Локхарт ругал его за попытку сбежать из-под стражи. Дадзаю это надоело на третий день. С тех пор он просто позволял Локхарту продолжать нести свою чушь. Дадзай отказался от попыток объясниться. Профессору просто придётся смириться. Чувствуя себя мелочным, Дадзай сразу решил, что если Локхарт не собирается прислушиваться к голосу разума, то он не будет слушать во время лекции. Излишне говорить, что Дадзай получил ещё три задержания в дополнение к своему первому. — Что ж, — сказал Дадзай, наклоняясь вперёд, чтобы положить голову на раскрытую ладонь. — С этим ничего не поделаешь. Я приду на урок и пропущу наказание. А Снейп с профессором Локхартом могут подраться за меня после. Блейз кивнул в знак согласия. Затем, снова указав взглядом на время, он спросил: — Тебе нужна помощь, чтобы найти дорогу в лазарет? — Хм, я думаю, я справлюсь. Дадзай отмахнулся от предложения. С прошлого года у него было общее представление о том, как найти лазарет. Только при условии, что коридоры с тех пор не менялись. — Если только ты не хочешь присоединиться ко мне? Ведь я ещё могу заблудиться и тогда умереть с голоду! — Ты идёшь на встречу с профессором Снейпом? Тогда этого не случится, Дадзай, — Блейз приподнял бровь. — Нет, спасибо. Постарайся не опаздывать. — Посмотрим! Он подмигнул, затем беззаботно откинулся на спинку стула. Часы тикали над головой, но Дадзай не сдвинулся с места. Блейз бросил на него взгляд. — Хотя, я передумал. Я пойду с тобой. Просто чтобы убедиться, что в итоге ты не пропустишь урок и не останешься задержан у обоих. — Или умру с голоду, — добавил за него Дадзай. — Ах, с Блейзом неинтересно. В любом случае, это было бы не специально. Хогвартс не имеет никакого смысла, — он фыркнул. — Мне нужна карта. — Я не думаю, что такая карта существует, поскольку лестницы всегда находятся… — здесь Блейз сделал вращательное движение пальцем. Дадзай вздохнул, сам уже придя к такому же выводу. Навигация по Хогвартсу была безнадёжно нелогичной, что даже карта не могла бы этого понять. Поднявшись на ноги, Дадзай посмотрел на Блейза сверху вниз. Через секунду его друг тоже поднялся. Они собрали свои вещи — перья, бумагу и несколько учебников. Как только всё было собрано, Блейз и Дадзай прошли мимо множества рядов книг. Дадзай приветливо помахал мадам Пинс, когда они уходили. Она едва взглянула на него. Пока они шли, Дадзай позволил своему взгляду блуждать по сторонам. Люди бросали на него странные взгляды и держались на расстоянии. На данный момент это было не ново, но всё равно выводило Дадзая из себя. Он бросил украдкой взгляд на Блейза. У другого мальчика был только его фирменный скучающий вид, не дающий никаких признаков того, что его вообще смущает всеобщее внимание к ним. — Вали обратно, Демон! — прикрикнул кто то, усмехнувшись. Дадзай повернул голову в их сторону, но он не смог разобрать, кто именно на него крикнул. В конце концов, его взгляд остановился на определённой группе студентов. Они нервно переминались с ноги на ногу под его пристальным взглядом. Дадзай узнал некоторых из них — он видел, как они разговаривали с Панси ранее на этой неделе. Это сказало Дадзаю всё, что ему нужно было знать об их мнении о нём. — Не обращай на них внимание, — Блейз ткнул его локтëм в бок. — Довольно сложно это сделать, когда мы все живём вместе, — сказал Дадзай со смешком. Он посмотрел на Блейза, затем снова на толпу. — К тебе тоже люди пристают? Ты практически приклеился ко мне. Бьюсь об заклад, они думают, что мы в сговоре. Блейз промычал, на мгновение обдумывая слова Дадзая, прежде чем ответить. — Всё в порядке. И мы в любом случае в сговоре. Дадзай нахмурился. — Хочешь, я преподам им урок, чтобы они оставили тебя в покое? — он изобразил режущее движение в воздухе. — Не режь людей. Кроме того, это сделало бы тебе только хуже, — невозмутимо сказал Блейз. — Если люди будут странно смотреть на меня за то, что я разговариваю с тобой… В любом случае, мне наплевать. — Какие странные вещи ты говоришь, — сказал Дадзай, на мгновение встретившись взглядом с Блейзом, прежде чем так же быстро отвести взгляд. На его лице снова было одно из тех слишком честных выражений. — Блейз, конечно, странный… Когда они начали подниматься по высокой деревянной лестнице, всё это внезапно ожило под ними. Оно завертелось, перемещаясь с одного этажа на другой. Дадзай вздрогнул, схватившись за перила двумя руками в перчатках. Блейз, который, очевидно, предвидел внезапное изменение траектории лестницы, просто продолжил подниматься по ней. — Им следовало бы заменить эти штуки лифтами, — недовольно проворчал Дадзай. Только когда он убедился, что твёрдо стоит на ногах, он поспешил за Блейзом. Если Блейз и услышал его предложение, то не подал виду. Более громко Дадзай задал вопрос, который беспокоил его с первого дня занятий: — Драко ведь тоже тебя избегает, не так ли? Блейз приподнял бровь. Он сошёл с лестницы, как только она, наконец, перестала вращаться, затем подождал несколько секунд, пока Дадзай сделает то же самое. — Совсем нет. Дадзай улыбнулся. По крайней мере, это не пошло наперекосяк. — У меня не было возможности поговорить с ним после Косого переулка, — объяснил он. — Я думал… — Косой переулок? Дадзай моргнул. Верно. Он ему об этом не говорил. Он открыл рот, чтобы объяснить, но остановился, так ничего и не сказав. Должен ли он рассказать Блейзу о своей встрече с Малфоями? Для этого сначала потребовалось бы рассказать Блейзу о Портовой мафии. И Мори специально сказал Дадзаю не раскрывать причастность мафии к делам Хогвартса. Он мог рассказать Блейзу. Он доверял Блейзу. Но… Голос Мори эхом отдавался в его голове: «Ты стал слишком сентиментальным. Слишком привязался к этим школьникам». — Я столкнулся с ним по пути из банка, — внезапно сказал Дадзай. — Я не ожидал увидеть его там. Блейз думал, что я его заменяю? Это не было ложью, но и не было полной правдой. Блейз секунду смотрел на него, обдумывая выражение его лица. Внезапно он покачал головой, затем снова перевёл взгляд на коридор, простиравшийся перед ними. — Ты хотел, чтобы я попросил его кое о чём для тебя? — Я бы предпочёл поговорить с ним сам, — сказал Дадзай, непримиримо и прямо. Блейз приподнял бровь. — Это может быть сложно, учитывая, что он избегает тебя. — Это правда. Я вреден для его репутации, — сказал Дадзай. Общение с Драко только запятнало бы имя семьи Малфоев, спасибо Ежедневному пророку. Но когда они проходили мимо движущейся картины, затем доспехов, затем гобелена, Дадзая внезапно поразило воспоминание. — Скажи, клубная комната, которой мы пользовались в прошлом году, всё ещё здесь, не так ли? — Вероятно… а что? Дадзай ухмыльнулся. — Ты можешь попросить Драко встретиться со мной там? Блейз сделал паузу, чтобы обдумать просьбу. Поняв, что имел в виду Дадзай, он произнёс: — В такое место, как это, больше никто не ворвëтся, — отметил он. — Точно! — Дадзай захлопал в ладоши. — И ему не придётся беспокоиться о том, что кто-то ещё увидит нас вместе. Драгоценная гордость Драко останется нетронутой. Губы Блейза приподнялись в безошибочно узнаваемом юморе. — Я могу это сделать. Хорошая идея, босс. — Ты тоже можешь присоединиться. Устроить встречу всей банды. — Для этого нам пришлось бы пригласить остальных, —прокомментировал Блейз. Он задумчиво поднëс палец к губам. — Прошло много времени с тех пор, как мы были все вместе. Дадзай кивнул. Прошло ещё больше времени как он покинул Хогвартс в феврале, а не в ожидаемом мае. И хотя Дадзай встречался со всеми, по крайней мере, по разу после Косого переулка, их общение было очень редким. Помахал близнецам в холле в знак приветствия. Несколько коротких слов Гермионе, когда они случайно проходили мимо библиотеки. Шутливое замечание Рону на зельеварении, прежде чем снова объединиться с Блейзом. Из-за всё более враждебного отношения Хогвартса к нему, передвижение Дадзая было немного ограничено. Не годилось иметь такую разобщëнную банду. — Я сам поймаю гриффиндорцев, если ты схватишь Драко, —проинструктировал Дадзай. Он придал своему голосу немного властности — не то чтобы в этом действительно была необходимость. — Мы встретимся завтра перед ужином в клубной комнате. Ну, он предположил, что теперь это больше похоже на комнату для банды. Или это будет офис банды? В любом случае, учитывая отношения Панси и остальной школы, Дадзай сомневался, что Клуб лояльности соберётся там снова в ближайшее время. — Конечно, — сказал Блейз, как всегда беспечно. Когда они завернули за угол, вывеска «лазарет» наконец показалась в поле зрения. Стоя у двери, Снейп скрестил руки на груди, и на его лице было написано хмурое выражение. И на этот раз Дадзай был не единственным человеком, которого люди избегали. Все остальные студенты в зале, заметив особенно мрачное выражение лица Снейпа, извинились в воздух и поспешно убежали. — Ах… Я же не опоздал, не так ли? Снейп, должно быть, услышал его вопрос, потому что голова профессора немедленно повернулась в их сторону. — Нет, — сказал Блейз. Он переводил взгляд со Снейпа на Дадзая. — Тогда я оставлю вас здесь. Удачи на занятиях. — Удачи с профессором Снейпом, ты имеешь ввиду. — Хорошо. И это тоже, — он бросил ещё один взгляд исподтишка в сторону свирепого профессора. — Найдёшь меня после урока? — он тихо спросил. Дадзай кивнул. — Постарайся не заблудиться, —сказал Блейз на прощание, прежде чем развернуться на каблуках и направиться обратно тем же путём, которым они пришли. — Не подвергайся нападению пикси, пока я занят, Блейз! — воскликнул Дадзай. Несколько учеников неподалеку подскочили на его восклик. Услышав это, Блейз немедленно перевёл взгляд с одного конца зала на другой, как будто один из этих синих маньяков должен был появиться в ту же секунду, как Дадзай уйдёт. — …Я буду стараться изо всех сил. Дадзай подождал, пока Блейз скроется за углом, прежде чем повернуться обратно к Снейпу. Мастер зелий, который наблюдал за их перепалкой, не издавая ни звука, теперь рявкнул: — Ты закончил? — Плохой день? — вместо этого спросил Дадзай. — Не будь столь дерзок, мальчишка, — процедил Снейп. Затем, ущипнув себя за переносицу, он признался: — Я сыт по горло общением беспокойными учениками всю неделю. Включая тебя. При этих словах Дадзай вспомнил довольно взрывоопасное зелье, которое он сварил только вчера на уроке. Оно было по-настоящему красивым — всё с хлопающими оранжевыми пузырьками и едкими, клубящимися парами. Оно почти расплавило руку Дадзая, когда пробило дыру в котле. Гнев Снейпа был ощутим. И, казалось, с тех пор этот гнев так и не угас. Дадзай подавил желание подразнить своего профессора, но в последнюю минуту передумал. У Снейпа был способ совать нос в личную жизнь Дадзая, и он не хотел давать этому человеку никакой мотивации делать это сейчас. Более того, было бы неплохо, чтобы Снейп был доволен им, когда Локхарт неизбежно пожаловался на то, что Дадзай пропустил наказание. Кстати о... — Вы, случайно, не в хороших отношениях с профессором Локхартом, сэр? Снейп пристально посмотрел на него. — К чему ты это? — спросил он, и в этом предложении сквозило подозрение. — Что ты натворил на этот раз? — Ах… — Дадзай замолчал. — Ничего. Пока что. — Хорошо. Давай оставим всё как есть. Дадзай кивнул, молча обдумывая, стоит ли ему объяснять Снейпу ситуацию с задержанием или нет. Похоже, восприняв молчание Дадзая как вопрос, Снейп открыл дверь в лазарет. Он жестом пригласил Дадзая войти. — Заходи. В противном случае я отмечу тебя как опоздавшего. — Но… Локхарт прямо сейчас был в своём кабинете, ожидая студента, который никогда не собирался появляться. Должен ли он упомянуть...? Ну, Дадзай просто позволил бы картам упасть, куда они могут. — Да, сэр. Он проскользнул мимо Снейпа в лазарет. Лазарет выглядел точно таким, каким Дадзай его помнил. Мягкий белый свет лился из окон. Вдоль стены стояли койки, покрытые белыми простынями и нагретыми солнцем подушками. В данный момент все кровати были пусты. В лазарете всегда пахло бельём и травами. На полке ряд за рядом выстроились разноцветные волшебные лекарства от всех болезней. От них исходила магия, но Дадзай всё ещё не мог понять, что они делают, исходя только из чувства. Единственное, чего Дадзай не заметил, была огромная трещина в стене рядом с одной из кроватей. Она была достаточно большой, чтобы он мог разглядеть сантехнику сзади, включая то, что выглядело как кишащая паутина. Дадзаю пришлось сдержаться, чтобы не рассмеяться. Это определённо была шутка, о которой упоминали Фред и Джордж в поезде! Трещина в стене и взрывающиеся подушки. Теперь Дадзай посмотрел на подушки. Если бы они всё ещё были зачарованы, и он лёг на них… его голова просто разлетелась бы на куски! Мгновенно! Или это был бы слишком болезненный способ умереть? Движение привлекло его внимание. Мадам Помфри стояла у длинного низкого стола. Как всегда, на ней был высокий красно-белый халат. Вьющиеся седые волосы скрывались под платком надзирательницы на её голове. Прищурившись, она подняла настойку с сине-зелëной жидкостью, взболтала её, затем поставила обратно. Помфри что-то записала, затем подняла другое зелье для проверки. Снейп прочистил горло. — Ой! Вот и вы, дорогие, — подскочила Помфри. Она поставила флакон и повернулась к ним лицом. Сначала её глаза нашли Дадзая, затем метнулись к Снейпу. Увидев его, её губы тут же изогнулись в довольной улыбке. — Всё ещё болит голова, Северус? Ты принял лекарство, которое я тебе дала? Снейп хмыкнул, закрывая за собой дверь. Он не удовлетворил Помфри ответом. — Где вы прикажете ему сесть? Помфри, очевидно, не обеспокоенная хмурым поведением Снейпа, просто указала на раскладушки. — Подойдёт любое место. Позвольте мне просто... Снейп слегка подтолкнул Дадзая, ведя его вперёд. Дадзай сел на первую попавшуюся кровать. Снейп продолжал стоять над ним. Вся обстановка казалась очень знакомой. Тем временем Помфри пересекла комнату и исчезла в своём кабинете. Однако секундой позже она вернулась с коричневой картонной коробкой, зажатой в руках. — Как ты себя чувствуешь, дорогой? Дадзай с любопытством посмотрел на коробку, когда она поставила её на стол рядом с пустым стеклянным стаканчиком. Хотя он не мог видеть, что было внутри коробки, Дадзай знал, что это было что-то волшебное. Магическая подпись предмета была не очень выразительной — в ней не было характерного щелчка Инсендио или выжидательного жужжания корнуоллских пикси. Но Дадзай всё ещё чувствовал внутри какую-то магию. Заинтересованный, он наклонился вперёд, чтобы попытаться украдкой взглянуть. — Веди себя прилично, — сказал ему Снейп. Дадзай смущëнно взглянул на медсестру. — Милый? Дадзай стряхнул с себя свои мысли. Верно. Его о чём-то спросили. — Я в порядке. Затем, вспомнив кое-что из их предыдущих взаимодействий, Дадзай поспешно опустил взгляд, чтобы проверить... Хорошо — его перчатки и рукава скрывали бинты. Сегодня он был не в настроении шутить над вопросами о его шрамах. Если быть честным, в любой другой день он тоже не готов шутить о них. По-видимому, удовлетворённая таким уклончивым ответом, Помфри промурлыкала: — Приятно слышать. Без дальнейших церемоний она сунула руку в коробку и вытащила маленький круглый предмет. Он был накрыт светло-голубой тканью. И теперь, когда он мог его видеть, Дадзай был уверен: это был тот самый предмет, который он ощущал. Хотя, судя по ощущениям, в коробке всё ещё оставалось несколько других магических предметов. Не в силах больше сдерживать своё любопытство, Дадзай спросил: — Что это? Помфри положила таинственный предмет на стол. — После того, как я обратилась в больницу Святого Мунго в прошлом году, они также заинтересовались твоим состоянием, — объяснила она. Эти слова сразу же вызвали у Дадзая некоторое беспокойство. Он пытался оставаться незаметным по просьбе Мори. Вовлекая в свою жизнь больше людей, он только напрашивался на неприятности. …Ну, настолько незаметный, насколько это возможно, когда «Ежедневный пророк» ежедневно пишет о тебе статьи. Дадзай очнулся от своих мыслей, когда понял, что Снейп смотрит на него, нахмурив брови. — У них нет вашего имени, если вас это беспокоит. — О, конечно, нет! — Помфри покачала головой, выглядя извиняющейся за то, что не уточнила раньше. — Всё, что известно в больнице Мунго, это то, что у студента из Хогвартса неизвестная магическая болезнь. Мы здесь очень серьёзно относимся к студенческой конфиденциальности. Если не возникнет чрезвычайной ситуации, вам не следует даже заходить в больницу Мунго. Дадзай кивнул. На самом деле, это было итак очевидно. Он чересчур расслабился. Чем ближе люди подходили к расследованию Больше не человека, тем ближе Дадзай был к тому, чтобы проболтаться о Портовой мафии. Он мог перехитрить Снейпа и Помфри. Но целая больница, полная специалистов в области магической медицины? Дадзаю пришлось бы быть очень осторожным в такой ситуации. — Это хорошо. В наши дни я не самый популярный, — несмотря на серьёзность его слов, в голосе Дадзая слышался определённый юмор. — Они бы вам отказали, если бы вы назвали моё имя. Снейп вытянулся, словно по струнке. На лицах Помфри и Снейпа был написан шок, как будто они не ожидали, что Дадзай поднимет эту тему. — Я надеюсь, что нет, — сказала Помфри уверенно и резко. «Точно!», — вздрогнув, понял Дадзай. Если кто-то и знал правду о том, что произошло с Квирреллом, то это были эти двое. Помфри заботилась о нём после потасовки Дадзая и Квиррелла, а Снейп разговаривал с ним вскоре после проишествия. В отличие от остального магического общества, Помфри и Снейп имели большую часть полной картины. — Теперь, — продолжила Помфри, указывая на коробку смазным движением, стряхивая остатки её замешательства. — Святой Мунго прислали мне несколько вещей, которые, по их мнению, могли бы помочь получить представление о твоём состоянии. Вместо того, чтобы отправить тебя в больницу, мне удалось убедить здешний персонал, что я могу сделать это здесь. Всё, что потребовалось, это немного поддержки. Дадзай приподнял бровь. Он не хотел знать, что имела ввиду медсестра, используя такой тон. — По сравнению с маггловскими больницами, больница Святого Мунго использует в своей практике широкий спектр магических артефактов и предметов первой необходимости. Определённые заклинания часто используются для диагностики проклятий. Артефакты используются, чтобы получить представление о психическом состоянии пациента. Дадзай кивал, слушая с большим интересом. Магическая медицина казалась намного менее паразитной, чем маггловская, с их скальпелями и прочим. Дадзай уставился на неизвестный предмет рядом с Помфри. Может быть, он мог бы украсть его и подарить Мори? Как врач, он бы это оценил. — Для нашего первого урока, — сказал Снейп, хмыкнув, пересёк комнату и подошёл к Помфри. Его рука опустилась на странный предмет. — Мы хотим изучить твои ограничения и способности. Как только мы точно узнаем, на что ты способен, мы сможем поработать над безопасным обучением магии. Взгляд Дадзая снова упал на предмет, похожий на шар. — Этот артефакт, — он наклонил подбородок в его сторону. — Скажет вам, сколько магии я смогу использовать, прежде чем потеряю сознание? — Не совсем, — в глазах Помфри промелькнуло веселье. В то же время Снейп спросил: — Вы уже прочитали что-нибудь из своего учебника «Биология Магии»? — Почти до конца, — сказал Дадзай. Это было интересное чтение, несомненно. Дадзай колебался, просто стеснялся спросить у Снейпа рекомендации похожих книг. Возможно, если бы он достаточно глубоко вник в предмет, то смог бы найти хотя бы одно упоминание об особых способностях. Если нет, то, по крайней мере, Дадзай лучше понимал бы, как магия взаимодействует с органическим материалом. Учитывая, что он мог разрушить эту связь одним прикосновением, ему следует знать об этом побольше. Возможно, позже он попросит Гермиону помочь в поисках. Помфри и Снейп обменялись взглядами, общаясь без слов. Затем Снейп стянул ткань с шара, показывая, что лежало под ней. — Что вы об этом думаете? — спросил Снейп. В его голосе была намеренная пауза, как будто он ожидал того или иного ответа. Рядом с ним Помфри точно так же наблюдала за реакцией Дадзая. На столе стоял хрустальный шар. Он был не больше шара для боулинга и имел идеально гладкое тело. В книге «Биология Магии» не было картинок, поэтому Дадзай не мог точно определить, что это за предмет. Но, глядя на него… Это, безусловно, был довольно интересный шар. Это было не стекло — корпус ни в малейшей степени не был прозрачным. Шар был яркого, светящегося белого цвета. Нет, не так. Чем больше Дадзай смотрел, тем больше понимал, что он ближе к молочно-белому. Как будто вращался водоворот облаков. Подталкиваемые невидимым ветерком, эти странные облака заполнили весь шар. Когда Дадзай прищурился, чтобы разглядеть получше, он понял, что внутри было что-то ещё. Что-то за облаками. Что это было? — Ну, мальчишка? — Это сфера, — безучастно сказал Дадзай. Он вгляделся глубже в её глубины, нахмурив брови по мере того, как его внимание углублялось. Облака, казалось, расступились, хотя бы на секунду. Он уловил ещё один водоворот облачного движения внутри. Но это было слишком быстро. Дадзаю нужно было подойти ближе, чтобы что-то разглядеть. Или, может быть, очки. Всё было слишком размыто, чтобы разглядеть как следует. — Что ещё ты заметил в шаре? —повторил Снейп, явно не впечатлённый первым ответом Дадзая. Хотели ли они знать, что скрывается за облаками? Дадзай наклонился вперёд, опираясь на ладони. Фрагмент движения за размытой белизной. Ещё один водоворот облаков, похожий на первый. Но темнее. Как грозовая туча. Извивающийся, скользящий… Белое пятно снова скрыло всё изображение. — Это не сложный вопрос, — отрезал Снейп. Дадзай несколько раз моргнул, чувствуя себя дезориентированным из-за того, что его резко оторвали от созерцания и собственных размышлений. Он нахмурился. Снейп мог говорить всё, что хотел, но он также не работал против Больше не человека. Как только он подумал об этом, тучи рассеялись, и его способность болезненно вспыхнула в черепе. Помфри толкнула Снейпа локтëм. — Какой цвет ты видишь? — она мягко спросила Дадзая. — О, — сказал Дадзай, взглянув на сферу, затем снова обратно. Это был гораздо более простой вопрос. Хотя… — А разве вы сами не видите? Что это за вопрос? — Веди себя прилично, — повторил Снейп. — И ответь на вопрос. — Северус, расслабься. Это не совсем обычный объект. Особенно для такого магглорождëнного, как мистер Дадзай. В сфере продолжали лениво кружиться облака. Усталый белый и грозово-серый. Независимо от того, к чему пытались прийти Снейп и Помфри, ответ был очевиден. Цвет облаков был безошибочно белым. Именно то, что скрывалось за ними, заставило Дадзая более тщательно обдумать свой ответ. То, что скрывалось за туманом, было тёмным, почти чёрным. Это проявлялось только короткими вспышками и просветами, когда облака соизволяли расступиться. Поколебавшись, Дадзай решил: — Оно белое, не так ли? Ответа не последовало. Дадзай оторвал взгляд от шара. Помфри и Снейп уставились на него широко раскрытыми, не верящими глазами. У них отвисла челюсть. Однако изумление Снейпа быстро сменилось раздражённой гримасой. Он смерил Дадзая особенно суровым взглядом. — Прекрати играть в игры, мальчик. Какого оно цвета? Значит, в конце концов, они хотели того, что было за облаками. Дадзай почувствовал, что теперь он тоже начинает раздражаться. Они могли бы сказать об этом раньше и избавить его от неприятностей. — Тогда чёрный. Кровь прилила к лицу Снейпа, он был сильно зол из-за чего-то. Он сделал шаг вперёд, топнув. — Послушай! Дадзай вздрогнул. Снейп тут же застыл на месте. Всё ещё стоя у сферы, Помфри издала звук беспокойства, который заставил Снейпа сделать глубокий вдох, успокаиваясь. Его руки были всё также напряжены, но больше он не сделал ни шага вперёд. — Это важно, — сказал Снейп, произнося слова медленно и намеренно, но всё ещё сохраняя тот намёк на рычание, который, казалось, был в нём всегда. — Прекрати пытаться угадать правильный ответ. — Правильного ответа нет, — добавила Помфри, бросив испепеляющий взгляд в сторону Снейпа. Она прочистила горло. Затем осторожными и медленными движениями опустилась на койку прямо напротив Дадзая. — Северус, возможно, было бы полезно, если бы ты сначала всё объяснил. Дадзай перевёл взгляд с одного на другого, затем обратно на сферу. Белый туман окутал тьму внутри. Он не лгал, так почему они так думали? Его зрачки сузились, а плечи расправились. Дадзай начал думать, что ему следовало просто держать рот на замке с самого начала. Снейп сделал ещё один глубокий вдох. Большая часть гнева отступила. Тем не менее, напряжение охватило всё его тело. — Сначала скажи мне, какой цвет ты видишь, а потом я объясню, что это за камень. Он расправил плечи. Вместе с данным движением улетучились и остатки его гнева. — Поппи права — нет правильных или неправильных ответов. Нет необходимости гадать, чтобы мы ни хотели услышать. Дадзай всё так же стискивал губы в напряжении. Он свёл руки вместе, намереваясь подцепить дряблую плоть на пальцах, но резко остановился, когда понял что ему мешают перчатки. Вместо этого его руки безвольно и бесполезно опустились по бокам. — Мистер Дадзай. — Белый, — повторил выше названный. — Это правда. Снейп и Помфри уставились на него, будто ожидая от него «Попались!». Не дождались. — Я бы не стал лгать об этом, учитывая, что я даже не знаю, что это такое, — сказал Дадзай, подчёркивая своё невежество надутыми губами. Чувствуя себя неуютно под их пристальными взглядами, пальцы Дадзая на секунду сжали одеяло, прежде чем замереть. Помфри моргнула раз, затем два. Медленно её глаза расширились, как будто она осознала. Взмах её руки заставило перо подняться в воздух. Оно подлетело к ней, после чего она торопливо нацарапала записку в своём блокноте. Лицо Снейпа, стоявшего рядом с ней, стало совершенно пустым. — Он меняет цвет в зависимости от того, кто смотрит? — спросил Дадзай, догадавшись об этом несколькими мгновениями ранее. Его вопрос, казалось, оторвал Снейпа от его мыслей. —В «Биология Магии» этот предмет упоминается как «Чувствительный камень», — объяснил он. — Цвет, который волшебник видит внутри камня, напрямую зависит от его магической чувствительности. Дадзай на секунду задумался над этим. — Что значит, если камень белый, сэр? Это очень чувствительно? Надзирательница оторвалась от своих записей. — Более тёмные цвета, такие как синий или красный, указывают на очень низкую чувствительность к магии. Это то, что вы могли бы увидеть у магглов. Большинство ведьм и волшебников способны видеть цвет где-то между оранжевым и жёлтым. Я сама вижу жёлтый. От внимания Дадзая не ускользнуло, что Помфри не упомянула ни белый, ни чёрный. Быстрый взгляд снова показал, что оба цвета он в настоящее время мог видеть внутри Чувствительного камня. Напряжённость в глазах Помфри подсказала, что это не было ошибкой. — Ты точно уверен, что видишь белый? — спросил Снейп. Он подождал, пока Дадзай поднимет глаза, встретившись с ним взглядом. — Никакой другой цвет? Дадзай всем телом отстранился от обжигающего взгляда Снейпа. Однако, несмотря на очевидный дискомфорт, Снейп не повеселел. Серьёзность, которую Дадзай не мог понять, сильно давила. Дадзай снова сосредоточился на шаре. Всё ещё молочно-белый. Не было видно ни капли цвета. Позади него двигалась чёрная тень. Она не была белой, но в ней было такое же отсутствие яркости. Дадзай покачал головой. — Он белый… Перо Помфри замерло над её заметками. — Есть что-то ещё? Молча Дадзай проклял себя. Он не хотел умолкать, но Чувствительный камень снова привлёк его внимание. Притяжение странной магии отвлекло его от более уместного разговора. Белый — указывает на сильную чувствительность магии. Чёрный — указывает на отсутствие магии вообще. Глазах Дадзая зудели, смотря на это противоречие. Эта странная вещь, которую он видел, должно быть, была результатом его способности, верно? Дадзай не мог придумать другого объяснения. Хотя, возможно, ему просто не хватало информации. Он решил уточнить. Облака смешались. — Нет, извините. Это просто белый, мэм. — Просто белый…— усмехнулся Снейп. Когда Помфри вернулась к своим заметкам, Дадзай силой оторвал взгляд от Чувствительного камня. — Профессор Снейп, а какой цвет видите вы? Снейп секунду пристально смотрел на него, прежде чем со вздохом, смягчившись, ответить: — Жёлтый. Такой же, как и у Поппи. Я подозреваю, что большинство ваших профессоров увидели бы то же самое, — заметив любопытное выражение лица Дадзая, он продолжил: — Жёлтый цвет считается верхним уровнем магической чувствительности. Занимая должность преподавателя магии, профессор должен иметь определённый уровень контроля. Это имело смысл. Если бы волшебник едва мог чувствовать магию, у него не было бы навыка точно контролировать её, не говоря уже о том, чтобы учить других, как это контролировать. Сам Дадзай очень слабо контролировал магию, но чувствовать её? Это было совсем другое дело. Основываясь на своих предположениях, Дадзай догадался что значат цвета, что он видит. Несмотря на это, он всё равно спросил: — Насколько я чувствителен к магии, раз вижу белый цвет? Снейп скрестил руки на груди, смерив Дадзая ещё одним долгим, проницательным взглядом. — Теоретически. Дадзай моргнул. — Теоретически? — Способность видеть что-либо в Чувствительном камне ярче бледно-жёлтого является только теорией, —сказал Снейп, тщательно растягивая слова. — На сегодняшний день ни один волшебник не видел что-то близкое к тому, что вы описываете. —Ох…— взгляд Дадзая снова метнулся к камню, затем обратно к Снейпу, прежде чем его созерцание вновь не затянуло Дадзая. — Не слишком ли поздно сказать, что я вижу только жёлтый? Сказать, что Снейп выглядел сурово, ничего не сказать. Помфри нацарапала последнюю заметку в своём блокнотике, прежде чем вернуться к разговору. — Я бы хотела предложить эксперимент. Северус? Мастер зелий утвердительно кивнул. — Дадзай, дорогой, я собираюсь задëрнуть шторы вокруг тебя, —сказала она, вставая. — Я попрошу Северуса произнести несколько заклинаний разной магической силы. Всё, что тебе нужно сделать, это дать мне знать, когда ты почувствуешь магию, хорошо? Дадзай посмотрел на Снейпа, который уже доставал палочку из-под мантии. На самом деле в этом тесте не было никакого вреда. Более того, Дадзаю и самому было любопытно, насколько сильна его магическая чувствительность по сравнению с другими. Он кивнул. Помфри встала. Она пробормотала заклинание, задëрнула шторы с помощью магии, оставив небольшой просвет. Таким образом, Дадзай не мог видеть ни Снейпа, ни Чувствительный камень. Помфри стояла у края койки так, чтобы видеть и Снейпа, и Дадзая одновременно. Она показала Снейпу жест «готово», затем полностью сосредоточила своё внимание на Дадзае. — Хорошо, дорогой. Скажи когда почувствуешь как Снейп использует магию. — Он хотя бы знает, как чувствовать магию вокруг? — спросил Снейп неподалёку. Помфри бросила на Дадзая извиняющийся взгляд. — Возможно, тебе будет проще если ты закроешь глаза, — сказала она ему. — Постарайся сосредоточиться на пространстве вокруг. Поскольку ты можешь видеть белый… Магия Северуса, вероятно, покажется тебе лёгким покалыванием. Может быть, что-нибудь сильнее. Дадзай немного поколебался, но через несколько секунд закрыл глаза. Он закрыл глаза, стало темно (логично). Он положил обе руки на колени и сжал подол своей мантии. В ту секунду, когда он закрыл глаза, он понял, что имела в виду Помфри, когда говорила, что так будет легче. Магия вокруг них — скрытая и бесцельная — внезапно стала острее, более яркой. Как будто он мог уловить каждое мелкое колебание магии, если просто сосредоточится достаточно сильно. И то волшебство, что он почувствовал в Чувствительном камне, сразу стало ярче. Он мог ясно видеть его положение мысленным взором. Магическая подпись камня, которую он первоначально воспринимал как неописуемую, теперь, казалось, имела смысл, была отчётливой. Была тёмной и сырой. — Мистер Дадзай, вы готовы начать? Он вздрогнул. Это новое и ослепительно ясное ощущение магии снова отвлекло его от настоящего. — Да, — после чего добавил, нахально: — Полегче со мной, профессор Снейп, сэр. Снейп хмыкнул. Несколько секунд всё было совершенно тихо. А потом… Внезапный поток магии вырвался оттуда, откуда доносился голос Снейпа. Тихое и спокойное окружение будто разразил взрыв, резко и громко, это произошло слишком неожиданно. Он вздрогнул. — Ну, он это почувствовал, — сказала Помфри со смеющимися нотками в голосе. — Я думаю, мы все это почувствовали, Северус. Немного слабее, пожалуйста. — Просто показываю мистеру Дадзаю пример того, что он должен чувствовать. Дадзаю показалось, что он услышал усмешку в голосе Снейпа. Звон в воздухе внезапно стих. Дадзай выдохнул, пытаясь успокоить свои нервы. С закрытыми глазами Дадзай чувствовал себя слишком уязвимым. Единственное, что удерживало его от того, чтобы замкнуться в себе, защищаясь, была эта новообретëнная магическая чувствительность. Теперь, когда зрение у Дадзая отсутствовало, его чувствительность возросла в десять раз. Когда он сосредоточился, то даже смог почувствовать лёгкое покалывание энергии, исходящее от бездействующей палочки Снейпа. Магия снова разразилась воздух. — Я почувствовал это, — сказал Дадзай, не открывая глаз. Он снова вздрогнул от этого ощущения. Помфри промурлыкала. Мгновение паузы, затем ещё один толчок магии. — Почувствовал это. — Снова. — И это тоже. — Также. Снейп продолжал произносить заклинания, каждое из которых было чуть менее мощным, чем предыдущее. Царапанье пера Помфри было единственным звуком в лазарете во время тестов. И чем дольше шёл тест, тем быстрее она писала. Тем временем у Дадзая заканчивались различные способы сказать «да». После двадцать шестого заклинания заклинание внезапно прекратилось. — Мы закончили? — спросил Дадзай. Он держал глаза закрытыми, всё ещё имея довольно хорошее представление о том, где стоял Снейп, основываясь на магической подписи его палочки. Было тихо. Дадзай с трудом открыл глаза. Мадам Помфри склонилась над своими заметками с широко раскрытыми глазами. — Это… Как только Снейп появился в поле зрения, он судорожно вздохнул. — Я не могу вложить в заклинания ещё меньше магии. Ещё немного, и я вообще не смогу создать заклинание. Дадзай услышал шаги, затем Снейп с силой отдëрнул занавески. Его взгляд немедленно остановился на Дадзае. — Ты смог почувствовать их все, —сказал он безэмоционально. Дадзай взглянул на Помфри в поисках подтверждения, прежде чем кивнуть. Каждое заклинание, произнесённое Снейпом, было легко уловимо. Более того — разница в интенсивности магии была в лучшем случае незначительной. Между самым сильным и самым слабым заклинанием единственная разница заключалась в том, что кожа Дадзая гудела немного меньше. Он ни разу не подумал о том, что Снейп вообще почти не использует магию. — Это должно быть… — Снейп внезапно оборвал себя. Помфри осторожно отложила перо. — Он быстро реагировал на каждое заклинание. Её взгляд скользнул к Чувствительному камню, всё ещё жемчужно-белому. — Чувствительный камень Дадзая действительно белый, — определила она, затаив дыхание. Дадзай заëрзал на месте. Тихие, серьёзные взгляды, которые Помфри и Снейп продолжали посылать друг другу, были более чем сбивающими с толку. Несмотря на то, что в кои-то веки он был просто честен, ему казалось, что он где-то оступился. Он надеялся не загонять себя в угол неоправданной ложью, но, похоже, правда была такой же абсурдной. Снейп, казалось, смотрел прямо ему в душу, прожигая его своими горящими глазами. «Мори», — пронеслось глубоко в голове Дадзая. — Сэр, — сказал Дадзай, решительно отбрасывая нежелательное сравнение. — Какое заклинание вы только что произносили? Снейп приподнял бровь. — Аква Эрукто. Заклинание, создающее воду. Дадзай кивнул сам себе. Это объясняло, почему он не смог его распознать — это было заклинание не для первокурсников. Он мысленно занёс в каталог ощущения от заклинания на случай, если позже оно понадобится ему. Холодное и гладкое, как арктическое озеро. Быстрый взгляд на стол показал, что некогда пустой стакан теперь был настолько полон, что почти переливался через край. Помфри в последний раз сверилась со своими записями, прежде чем поднять глаза и встретиться взглядом с Дадзаем. — Мне придётся кое-что прочитать, чтобы подтвердить, но я думаю, что это многое прояснило в твоём состоянии. Дадзай удивлëнно моргнул. — Правда? — спросил он. Помфри не могла взять информацию о Больше не человеке из этого упражнения, но она выглядела уверенной. Снейп по-прежнему выглядел каменным и серьёзным. — Большинство волшебников не способны обнаружить присутствие магии, пока она не станет значительно более концентрированной, — объяснила Помфри, на этот раз переводя взгляд со Снейпа на Дадзая. Похоже, это было объяснение как для ученика, так и для учителя. — Ты смог ощутить заклинание Северуса, даже когда он создал всего лишь одну каплю воды, что говорит мне о том, что твоя чувствительность намного выше среднего уровня. Мне интересно… милый, что ты почувствовал когда он произнёс то последнее заклинание? — Слабее? — спросил он. Когда Помфри подтвердила, он сказал: — Заклинание холодное. Как будто водопад замедлился до тонкой струйки. Но всё ещё безошибочно журчит прямо рядом с ним. — Слабее, чем другие, я думаю. — Холодное? — одними губами произнесла Помфри. —Вы действительно так думаете? —выражение лица Снейпа выражало раздражение. Дадзай кивнул. — Каждое заклинание было примерно таким же, как предыдущее, — он сделал паузу. — Сэр. Глаза Снейпа широко распахнулись. Помфри, однако, кивнула, как будто ожидала такого ответа. — Чувствительность к магии такая же, как и к любому другому чувству: слишком громкая, чтобы её нельзя было почувствовать, но не слишком тихая, чтобы её нельзя было услышать. Большинству волшебникам нужно сильно сосредотачиваться на магии вокруг, чтобы изменить её форму в заклинание. Палочка выполняет большую часть работы, но при произнесении заклинания всё равно остаётся безошибочное ощущение магии. — Покалывание, о котором вы упоминали раньше, — догадался Дадзай. Хотя, магия казалась ему чем-то большим, чем обычное покалывание. Это бурлило у него внутри, или отзывалось ужасной болью в затылке, заставляло потемнеть в глазах. Помфри кивнула. — Но ты не большинство волшебников, дорогой. Ты человек с чувствительностью к магии белого цвета. Подозреваю, что то, что ощущается как покалывание для всех остальных, для вас ощущается намного сильнее. Она перевернула страницу в своих заметках. — Проще говоря, причина, по которой ты чувствуешь себя плохо после применения магии, заключается в том, что ты перегружен сенсорной информацией. Дадзай моргнул, переваривая полученную информацию. Помфри, должно быть, истолковала выражение его лица как неуверенность. — Сейчас это всего лишь теория, это может быть и не так. Но это звучит правдоподобно, — она сделала паузу. — Переизбыток информацией может случится с любым здравомыслящим человеком. Я смогла ощутить магию Северуса далеко не так сильно как её ощутил ты. Могу представить, как это должно быть сложно — колдовать с такой чувствительностью. — Есть ли какой-нибудь способ это исправить? — внезапно спросил Снейп. В какой-то момент он придвинул стул к кровати Дадзая. — Или понизить его чувствительность? В «Биология магии» прямо упоминалось, что магическая чувствительность является врождённой и не может быть изменена. Снейп, должно быть, тоже это знал. Дадзай вопросительно поднял бровь в его сторону. Как и ожидалось, мадам Помфри отрицательно покачала головой. — Насколько мне известно, нет. Что-то в её тоне подсказало Дадзаю, что это не помешает ей продолжить изучать это. Дадзай обдумывал теорию Помфри. Возможно, она была права, но он также знал, что её теория может быть неправильной. Пока Помфри не знает о Больше не человеке, она не будет видеть всей картины, делая неправильные выводы. Возможно, Помфри была права — или наполовину права — или полностью ошибалась. В любом случае, снова стало ясно, что Дадзай был аномалией. Исключением. Больше не человек поглощал магию, и всё же Дадзай мог произносить заклинания. Больше всего на свете это противоречие поражало разум Дадзая. Всё ещё… Внезапно в голове Дадзая возник вопрос. Неужели все остальные не могли почувствовать магию с другого конца комнаты? Так вот почему никто из его одноклассников не беспокоился о корнуэльских пикси перед их освобождением — они не могли почувствовать яростно гудящую магию? Дадзай открыл рот, чтобы спросить, но осëкся, увидев всё ещё недоверчивые лица Помфри и Снейпа. Снейп глубоко вздохнул. Он провёл рукой по лицу, и это движение теперь выглядело каким-то измученным. Он встретился взглядом с Дадзаем. — Я должен извиниться. …что? Дадзай несколько раз моргнул. — Извинения приняты, сэр, — он сделал паузу. — Что вы сделали на этот раз? Снейп раздражённо выдохнул, прежде чем снова стать задумчивым. — Вот уже год, как Хогвартс обучает вас таким образом, который вредит вам. Я должен извиниться перед вами от имени Хогвартса за это. Дадзай заëрзал на месте. Половину того, что узнал Дадзай, он узнал с сопровождением боли. В Портовой мафии — при том, что его отец был тем, кем он был — это было нормально. Услышать, как Снейп извиняется за то, что сделал это, даже случайно… — Ах, — Дадзай вложил в свой голос немного юморных ноток, прежде чем его рассеянность стала очевидной. —Профессор Снейп, похоже, не из тех, кто извиняется. Я думаю, даже у вас есть слабые места. Однако вместо того, чтобы разозлиться, к чему Снейп был так часто склонен, мастер зелий вздохнул. Он ущипнул себя за переносицу, выглядя глубоко измученным. — Это не вопрос характера, — уверенно сказал он. — Хогвартс оказал вам большую медвежью услугу. Любой профессор, который закрывает глаза на вред, причинённый находящемуся на его попечении студенту, не достоин быть профессором. И снова, всё, что мог сделать Дадзай, это уставиться на него. Ему показалось, что кто-то вылил ему на голову холодную воду. С каждой секундой, когда серьёзный взгляд Снейпа впивался в него, неприятное чувство только усиливалось. Это было холоднее, чем ощущение струящейся воды Эрукто, и более завораживающим, чем таинственное притяжение Чувствительного камня. Снейп выглядел искренне огорчëнным. Это было обезоруживающе. И сильно нервировало. Вспомнив о себе, Дадзай сложил руки на коленях и закрыл глаза, какое бы выражение ни было на его лице. — Я думаю, я прощу вас, — язык Дадзая заговорил за него. — В обмен на меньшее количество домашней работы. — Ни в коем случае. — Тц, с вами не весело. Звук шуршащей бумаги оторвал Дадзая и Снейпа от созерцания друг друга. Мадам Помфри встала, просмотрела свои записи, затем положила их рядом с Чувствительным камнем. — Ну-ну, вы двое. Снейп проворчал, что его отчитали, но в остальном ничего не сделал, кроме как тоже встал. — Изначально я хотела провести ещё несколько тестов, но… Взгляд Помфри упал на Чувствительный камень. Она секунду рассматривала его, прежде чем снова накрыть тканью. Перед тем, как камень исчез, Дадзай в последний раз увидел что-то тёмное за облаками. Вспышка чёрного, скользящая по месту, как небо перед ливнем. — Позже я хочу провести ещё немного исследований, прежде чем двигаться дальше, — закончила Помфри. Взгляд Дадзая вернулся к ней. — Северус, я надеюсь, того, что мы узнали сегодня, тебе пока хватит для работы? Снейп кивнул. — Достаточно. Спасибо, Поппи. — Значит, урок окончен? — На сегодня, — сказал Снейп. Он подождал, пока Дадзай встанет, прежде чем сказать: — На следующей неделе на уроке мы встретимся в моём кабинете. Заинтересованный Дадзай спросил: — Что мы будем делать в следующий раз, сэр? Полагаю, не разглядывать Чувствительный камень. Снейп покачал головой. — Мне придётся самому провести дополнительные исследования, прежде чем составлять окончательный план твоего урока. Только не опаздывай, проблемный ребёнок. Дадзай кивнул. Это имело смысл. Он просто надеялся, что какие бы уроки ни придумал Снейп, они стоили его времени — в отличие от избыточных (и часто морально изматывающих) уроков Квиррелла годом ранее. Видя, что урок теперь завершён, Дадзай склонил голову в быстром прощании. Он прошёл мимо Снейпа, направляясь к двери лазарета. Он взялся за ручку, но остановился, прежде чем открыть её. — Иди, милый, — сказала Помфри через секунду. — Нам с Северусом нужно быстро поговорить, но тебе пора идти. Я думаю, что твои друзья ждут тебя. За исключением Блейза, Дадзай сомневался в этом. Всё ещё… Он оглянулся на Чувствительный камень. Его магия лениво плескалась в воздухе. За синей тканью, за жёлтым покрывалом Помфри, даже за мутно-белыми облаками, корчилось что-то тёмное. Дурное предчувствие пронзило разум Дадзая. — Это невозможно, — заявил Северус в ту же секунду, как Дадзай ушёл. Поппи вздохнула. Она откинулась на стол. — Ты был свидетелем того же, что и я, Северус. Даже когда я не смогла ощутить твоë заклинание, мистер Дадзай смог мгновенно отреагировать. Я уверена в этом: он действительно может видеть Чувствительный камень белым. — Никто не может видеть белый. — И всё же, мы здесь. Её записи снова уставились на неё, детализируя каждое слово и реакцию Дадзая. То, что началось как обычный осмотр, очень быстро превратилось в сферу невозможного. Суровая, она повернулась к Северусу. — Такой уровень магической чувствительности неслыханен, но в этом есть смысл. — Неохотно, я должен согласиться, — Северус зажмурился. — Я знаю, мы обсуждали, что у него, вероятно, была высокая чувствительность, но это… Поппи нахмурилась. Северус всегда начинал эти годы со стресса и усталости, но это было нечто большее. — Ты принял лекарство, которое я дала тебе от головной боли? Его руки, до этого лежавшие на столе, теперь потянулись к записям Поппи. Он просмотрел их. Вверху листа, вместо того, чтобы написать полное имя Дадзая, она написала «Трудный ребёнок». Губы Северуса на мгновение скривились в усмешке, хотя он не позволил весëлому выражению продержаться дольше нескольких секунд. — Час назад. Не нужно суетиться. Поппи закатила глаза. — Я перестану суетиться, когда ты перестанешь давить на себя слишком сильно. Ну же, Северус. В чём дело? Северус не отрывал глаз от бумаги. Морщинка на его лбу подсказала Поппи, что он глубоко задумался. — Считай как хочешь. — Северус. Он шумно выдохнул. — Студенты, как всегда, буйствуют, Гилдерой Локхарт существует, одна из моих змей в настоящее время бросает вызов всему, что волшебное сообщество знает о чувствительности к магии. Он оторвал взгляд от бумаги с невозмутимым лицом. — И так далее. Поппи обеими руками подавила смех. — Гилдерой Локхарт существует? — эхом отозвалась она, очень удивлëнная. — К сожалению. — Ему просто нужно некоторое время, чтобы привыкнуть к жизни учителя. Я уверена, что он скоро остепенится. Северус невозмутимо приподнял бровь. — Разве ты не слышала о том, как он натравил орду корнуэльских пикси на студентов? Она, безусловно, слышала. С первого дня занятий Поппи осмотрела по меньшей мере две дюжины студентов по поводу травм, связанных с пикси. — Дай ему время. — Его невежество опасно, — Северус сделал паузу. Он серьёзно добавил: — Во многих отношениях. Поппи сразу поняла, что Северус имел в виду. Статья в «Ежедневном пророке» потрясла её до глубины души: встреча Локхарта и юного Дадзая во «Флориш и Блоттс» и всё, что произошло после. Она с трудом могла поверить, что профессор может угрожать студенту, но «Ежедневный пророк» определённо знал, как сочинить историю. Неудивительно, что люди так быстро набросились на Дадзая после того, что писали о нём газеты. Поппи нахмурилась. — Альбус не даст ему обьясниться? Северус покачал головой. — Ты знаешь, в чём приоритеты директора. Поппи вздохнула. Тихо произнеся заклинание, она левитировала Чувствительный камень обратно в коробку. — Что ж, — коробка поднялась в воздух и поплыла к её кабинету, где нашла место на книжной полке. Понизив голос до чего-то более низкого и серьёзного, она сказала: — Вот для чего я у тебя есть. Между нами двумя, мы докопаемся до сути вещей. Ты знаешь, я не смогу вынести мысли о том, что студенту причинят боль не больше, чем ты, Северус. Северус промычал, но не выглядел особенно успокоенным. Его брови всё ещё были устало сдвинуты, а под глазами залегли тёмные круги. — Ты заметила что-нибудь ещё в мальчике? Травмы? Странное поведение? — Ты имеешь в виду, помимо того, что он увидел в Чувствительном камне? — беспечно спросила она. Когда суровое выражение лица Северуса не изменилось, она вздохнула. Она взглянула на свои записи в руках Северуса. — Я не увидела никаких очевидных ран — хотя на нём были перчатки с длинными рукавами, так что трудно сказать. Перчатки ненадолго привлекли её внимание ранее. Но между Чувствительным камнем и их последующим экспериментом Поппи быстро забыла удивляться их существованию. — Перчатки новые, — сказала она, подумав. — Неделю назад в газетах писали, что у него на лице были повязки, —отметил Северус. Поппи пожала плечами. — Если он и был ранен, то раны уже зажили. И, похоже, ему не было больно, если не считать некоторого напряжения. Я подумала о том, чтобы спросить, не выглядел ли он уже таким взвинченным… Хотя, я больше склонна сказать, что он просто нервничал из-за того, что оказался в центре такого пристального внимания, — она сделала паузу. — Любой был бы недоволен тем, как ты смотришь, Сев. Его хмурый взгляд только усилился. — Я мало что могла понять из его поведения. Этот мальчик очень тщательно выбирает слова, ты знаешь. И он, как правило, держится очень тихо. — Он ëрзает, —сказал Северус, изображая что-то руками в качестве примера. — Когда нервничает. Она кивнула, тоже заметив это. — Хотя было несколько вещей, которые он сказал, — она сделала паузу, обдумывая: — Во-первых, он упомянул, что твоё заклинание было холодным. Северус приподнял бровь. — Я должен знать, что это значит? Поппи покачала головой. — Именно так я и думаю. Это такой необычный способ описать магию, не так ли? Магия ощущается, как лёгкое покалывание на коже, только когда она особенно сильна, и всё же он сначала подумал назвать её холодной. — Любопытно, — сказал Северус. — Это что-то значит для вас, как для старшей сестры? — Не обязательно. Это привлекло моё внимание, вот и всё. Кое-что для изучения позже. Поппи знала, что если в её книгах ничего не будет по этому вопросу, ей придётся отправить ещё одно письмо персоналу больницы Святого Мунго. Возможно, необычное определение «холодный» что-то для них значит. Северус в последний раз просмотрел записи, прежде чем вернуть их Поппи. — Что-нибудь ещё? — На самом деле, ещё кое-что. Но сначала… — она бросила на него взгляд. Беспокойство висело над ней уже некоторое время: —Я так понимаю, твоë расследование в отношении мистера Дадзая для Альбуса продвигается не очень хорошо, если ты добиваешься от меня таких ответов. — На данный момент расследование ведёшь ты. Записи Йокогамы хранятся надёжнее, чем сейфы Гринготтса. Если я хочу сделать что-то, чтобы помочь ему, мне, похоже, придётся делать это без согласия Йокогамы. Северус усмехнулся. Тревожная мысль нахмурила его брови. — Несмотря ни на что, я думаю, ты больше заботишься о благополучии мальчика, чем Альбус. Если с кем и следует посоветоваться в этом расследовании, так это со старшей сестрой школы. Поппи очень хотелось, чтобы это было не так. Однако она знала Альбуса уже довольно давно и знала, на что способен этот человек. Она отбросила эту мысль, чувствуя себя в глубине души предательницей. — Боюсь, я не уверена, что мои медицинские познания сильно помогут. На данный момент, самое большее, чем я могу быть — это лишняя пара глаз. — И? Что ещё ты заметила? — Возможно, это было пустяком, —медленно произнесла она. — В конце концов, мистер Дадзай действительно казался несколько рассеянным. — Он не отвлекался, он строил планы, — автоматически парировал Северус. Поппи закатила глаза. — Ты всегда предполагаешь худшее. — Что ты заметила? Она сделала паузу, чтобы собраться с мыслями. Затем: — Это был всего лишь короткий момент… но когда вы спросили его, какого цвета был камень, он замолчал, сказав «белый». На секунду я почти подумала, что он собирается сказать что-то ещё. — Вы же не можете думать, что он увидел что-то ещё в Чувствительном камне, — Северус не задавал вопроса. В его тоне не было шутки, как будто мастер зелий говорил себе столько же, сколько и Поппи. — Это невозможно. Поппи посмотрела ему прямо в глаза. — Из всего, чему мы только что были свидетелями, что заставляет тебя думать, что невозможное находится вне досягаемости этого мальчика?